Истинные альфы

Будучи не в силах оторваться друг от друга, парни продолжают мягко целоваться, даже не думая о том, чтобы переступить грань простой нежности. Чего-то большего сейчас не хочется, им и этого хватает сполна.

Когда Хосок отстраняется, то Чимин искренне удивляется. Старший теперь отчего-то смотрит с обидой и забавно дует чуть покрасневшие губы. Пак не сдерживается и чмокает их снова, вызывая смущённо-пыхтящие звуки в ответ.

— Почему дуешься?

— А почему ты игнорировал меня весь день, хотя читал все мои сообщения?

— А-а… ты про это, — Чимин неловко улыбается, наконец-то понимая причину надутых губ и щёк истинного. Сам он уже забыл об этих сообщениях, если честно. — На самом деле, у меня просто закончились деньги на телефоне, и я не успел пополнить счёт…

— Серьёзно? — возмущённо выдаёт Хосок. — Я-то уже навыдумывать успел, вдруг с тобой что-то случилось, или я обидел тебя, а ты…

Чон продолжает ворчать, а сам достаёт свой мобильный, начиная что-то печатать. Младшему не видно, что именно делает истинный, но он особо и не пытается подсмотреть.

— Я положил тебе деньги на телефон, — самодовольно кивает и, прежде чем Пак начнёт протестовать, добавляет, — теперь только попробуй мне не ответить, понял?

Чимин игнорирует чужой вопрос и, вместо этого, тянется за своим телефоном. Он набирает нехитрую последовательность цифр и ждёт сообщение с балансом. Когда оно приходит, Пак почти давится воздухом.

— Зачем так много? — младший действительно этого не понимает, потому что этой суммы ему хватит на полгода, если не больше. У него никогда не было столько денег за раз.

— Чтобы ты точно всегда был на связи со мной, — расслабленно пожимает плечами, но смотрит предельно серьёзно. — Не думай, что я шучу. Ты должен иметь возможность написать или позвонить мне в любой момент. Вдруг что-то произойдёт.

— Да что произойти-то может? — охает парень, хотя мысленно подмечает, что забота (?) истинного греет.

— Всё, что угодно, — Хосок чуть наклоняется и говорит уже в самые губы. — Я же волнуюсь.

— А ты не волнуйся, — тепло улыбается и сам целует, чувствуя как чуть жестковатая ладонь истинного ложится на собственную шею.

И всё-таки целовать Чона — нереально приятно. Возможно, это бы продолжалось ещё очень и очень долго, вот только…

— Чим, у нас гости? — раздаётся голос из коридора.

Хосок отскакивает, как ошпаренный, на другую часть кровати и смотрит взволнованным взглядом на младшего.

— Мне казалось, что ты был один дома…

— Я и был. А мама всегда в это время домой приходит, но я как-то не подумал, что нужно об этом говорить, — Чимин смотрит своим невинным взглядом в самую душу, и Чон из-за этого не может злиться. Но он и не злится — просто смущается, будто бы миссис Пак самолично застала их за чем-то неприличным. А если бы…

— А если бы мы с тобой не просто целовались, а… — парень краснеет, словно самый спелый помидор, и мысленно воет, хватаясь за голову. Господи, он бы не пережил этого.

Пак лишь тихо посмеивается из-за внутренних метаний старшего, но вскоре переводит взгляд на дверной проём, из которого, как и ожидалось, появляется Джухён.

— Ой, так ты и правда не один, — подаёт голос женщина, пугая этим Хосока. Тот даже слегка подпрыгивает на кровати, вызывая смех, на этот раз, самой миссис Пак. Она сразу почувствовала чужой аромат, мягко оседающий на стенах дома. Однако Джухён была почти на сто процентов уверена, что её сын сейчас находится в компании омеги. Интересно. — Приветик. А ты?..

— З-здравствуйте! Я Чон Хосок, а также д-друг Вашего сына, — альфа подскакивает и кланяется почти под девяносто градусов. Так он и продолжает стоять, словно боясь выпрямиться и встретиться с чуть растерянным и заинтересованным взглядом омеги.

А Джухён ведь и правда интересен неожиданный гость. Она рассматривает его дорогой костюм, замечает чуть подрагивающие ладони, сжатые в кулаки, а ещё чувствует очень приятный запах, который прекрасно гармонирует с ароматом её сына. Даже захотелось выпить горячего кофе с мягкой булочкой.

— Так это ты Хосок-и, — смеётся женщина и подходит к Чону, который всё ещё низко кланяется. — Ну чего ты, зачем так официально-то?

Омега опускает свою руку на крепкое плечо, и Хосок всё же приходится выпрямиться, наконец-то встречаясь взглядом с женщиной. Та выглядит очень дружелюбно и мило, и Чон не дал бы ей больше тридцати — выглядит точно моложе, чем есть на самом деле.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой, — широко улыбается Джухён, видя, что гость явно летает в своих мыслях. Какой забавный мальчик.

Чон вздрагивает от чужой улыбки, так как она кажется до боли знакомой, но по-новому завораживающей. Чимин ведь так же улыбается, да? Искренне и необычно, складывая губы в своеобразное сердечко. Красиво.

— Всё в порядке? — омега хмурит брови, так как хосок до сих пор молчит, будто бы намеренно игнорируя. Парень краснеет, чувствуя себя самым настоящим идиотом, но так и не может вымолвить ни слова — просто глупо открывает и закрывает рот.

— Хосок — у нас скромный малый, мам, — Чимин, всё это время наблюдающий со стороны, тянет истинного на себя, отдаляя того от растерянной матери. Ну что за ребёнок, он точно старше?

Джухён продолжает хмуриться, смотря на красное лицо Чона, но вскоре кратко прыскает от смеха и ярко улыбается.

— Какой ты милый, а, — умиляется женщина, с наслаждениям рассматривая покрасневшее лицо Хосока. — Ты боишься меня, что ли? А вот не надо бояться. Если ты друг Чима то и мой друг. Не отвертишься от меня, понятненько?

—… понятненько.

— Вот и здорово! Через полчаса будем ужинать, и ты будешь с нами. Я позову вас, — омега направляется к выходу и перед тем, как выйти, добавляет, — и не смущайся меня, Хосок-и. Ты, конечно, милый.

Джухён уходит, а старший так и продолжает смотреть на место, где она стояла пару секунд назад.

— Милый?

— Ага, — кивает Хосок, и Чон возвращается взглядом к улыбающемуся истинному. — Я тебя как-то раз так назвал и, кажется, она запомнила это.

— Ты называл меня милым… при своей маме… какой позор, господи, — альфа оседает на кровать и чувствует, как ещё больше краснеют шея и уши. Предел смущения достигнут. — Как стыдно-то. Ещё и моя заторможенность сейчас… что за…

— Эй, ну ты чего, — Чимин садится тоже и нежно проводит по чужой напряжённой спине. — Расслабься, это просто моя мама. И я думаю, ты ей понравился.

— Как такое может понравиться?

— Поверь, я знаю свою маму лучше всех, — Пак тыкается носом в красную щёку, а после целует её, пытаясь передать Хосоку своё спокойствие. Кажется, получается — старший льнёт ближе и обнимает за талию. — Просто будь собой. Искренность — лучший вариант.

— Я… хорошо, — Чон кивает. Для Чимина ведь важна его семья, он сам упоминал об этом несколько раз. Значит Хосок должен оставить хорошее впечатление о себе, а не выглядеть дураком в чужих глазах. Он тяжело выдыхает прямо в Чимина шею, оставляя там же мокрый поцелуй, и решает для себя, что очень постарается за этим ужином.

— Кушай, хосок-и, кушай! И если захочешь добавки, то сразу проси, — почти мурлычет Джухён, наблюдая за альфами.

— Спасибо Вам большое, — улыбается Чон и понимает, что сейчас чувствует себя намного свободнее и увереннее. Все же неудивительно — диалог хорошо пошёл с самого начала. Омега сама задавала какие-то житейские вопросы, а Хосок отвечал, не думая даже что-то скрыть или выдумать. Всё-таки мама Чимина — и правда прекрасная женщина, тут истинный не соврал. Теперь Хосок знает, в кого пошёл истинный.

— А родители твои кем работают, если не секрет? — интересуется Джухён, смотря на гостя своими большими глазами. Хосок, немного не ожидая такого вопроса, давится рисом, и Чимин спешно хлопает его по спине.

— Ну ма-а-ам, — хмурится парень, и омега примирительно поднимает ладони вверх, мол «всё, сдаюсь, прости».

— Хорошо, поняла. Тема закрыта, — она серьёзно кивает, копируя выражение лица сына. — Прости за неуместный вопрос.

— Нет-нет, всё в порядке, — слабо улыбается Чон и смотрит с благодарностью, когда Джухён подаёт ему стакан с водой. Делает глоток и решает сказать всё, как есть. — Ну… может Вы слышали о Чон Джине?

— Чон Джине? — почти вскрикивает омега и прикрывает рот ладонью. По её виду сразу понятно, что она, мягко говоря, в шоке.

— Один из кандидатов в мэры Сеула? — в комнату входит Намджун и сразу плюхается на место напротив Хосока. Тот встаёт и кланяется в приветствии, но мужчина устало машет рукой, как бы говоря, чтобы Чон сел обратно. Тот послушно присаживается.

— Привет, пап, — здоровается Чимин и хитро щурит глаза. — Ты же знаешь, что подслушивать — нехорошо.

— Я и не подслушивал, — мужчина отвечает таким же прищуренным взглядом, а затем смотрит на Хосока. — Просто немного услышал, пока переодевался.

— Ну-ну.

Повисает тишина. Джухён начинает хозяйничать, накладывая мужу еду, Чимин ковыряется палочками в рисе, а Джун не сводит внимательных глаз Хосока. Чону откровенно неловко от такого пристального взгляда, но он хорошо держит лицо, мягко улыбаясь.

— Ты ведь Чон Хосок, да?

Названный растерянно кивает.

— А ты как будто этого не слышал, — тихо бурчит самый младший Пак, но и это Джун слышит.

— Не-а. Я пришёл на том моменте, когда Джу вскрикнула имя Чон Джина, — пожимает плечами и целует жену в щёку, когда та ставит тарелку на стол. — Просто видел Хосока по телевизору недавно.

Хосока немного напрягает мозг, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз светился по ТВ, и в голову приходит только его танцевальные танцы месяц назад.

— На танцевальном канале. Танцы, кажется? — подтверждает догадку старший Пак, и Хосок кивает. — Классно танцуешь.

— Спасибо, — слабо улыбается Чон, хотя до сих пор чувствует себя неловко. Это от мужчины не ускользает.

— Расслабься, — Намджун забавно подмигивает (Хосоку понимает, что истинный безумно похож на своих родителей) и показывает большой палец вверх. — Может, у вас на верхушке все такие… скованные. Но раз ты друг Чими, то тебе стоит чувствовать себя, как у себя дома.

— И я про это же! — восклицает Джухён и радуется сообразительности мужа. Всё-таки тот может говорить правильные вещи, когда надо.

— Спасибо вам, — слова старших действуют волшебным образом, и Хосока кажется, что он чувствует себя так хорошо, так правильно.

Родители отвлекаются на разговоры по работе, а Чимин, сидящий рядом, под столом берёт ладонь истинного в свою. Мягко и нежно.

— Ты как? — шепчет Пак так, чтобы только истинному было слышно.

— Всё хорошо. У тебя классные родители.

— Я знаю, хён. А у тебя классный я.

Хосок мгновенно краснеет, а Чимин смеётся, совсем не замечая внимательной пары глаз на себе.

— Ты ведь тоже это почувствовал? — задумчиво спрашивает Джухён, вытирая мокрые тарелки. Мальчики уже давно поели и отправились в комнату к Чимину. Они решили, что Чон останется у них на ночь.

— Ты о запахе, — не спрашивает — утверждает Намджун. — Сложно не почувствовать, знаешь ли.

— Как думаешь, они…

— Не знаю. Но если они захотят, то сами расскажут, верно?

Омега не отвечает, а лишь садится на стул рядом, сразу же прижимаясь к груди мужа. Как хорошо и спокойно. И за себя, и за Чимина. Всё же их сын никогда никого не приводил к ним домой, а тут… странно немного, но его горящие глаза затмевают всё остальное. Если их Чими счастлив, то всё просто замечательно.