Истинные альфы

— Приятно было познакомиться с Вами, Хосок-щи.

— Взаимно, Хёрин-щи, — парень красиво улыбается и чуть кланяется, ловя на себе восхищённый взгляд женщины, которая мучила его какими-то тупыми вопросами добрые полчаса. Чону откровенно противно. Не только от этой омеги, на самом деле — все люди, присутствующие здесь, их явно фальшивые улыбки и льстивые слова неприятно оседают где-то внутри. Слишком высокомерно и пафосно. Слишком ненатурально и некрасиво. Просто слишком.

Но, если быть откровенным до конца, то и сам Хосок ведёт себя подобным образом — просто играет свою роль, которую изначально дал ему отец. Не больше и ничуть не меньше. Благо актёр из парня — просто прекрасный, так что он выглядит вполне искренне и добродушно, когда получает какие-то слова или провоцирующие вопросы в свой адрес. Иногда, правда, сдерживать скрытое раздражение и неприязнь становится очень тяжело. Но Чон просто подавляет в себе порывы нагрубить или огрызнуться в своей обычной манере, а, вместо этого, улыбается шире, чем нужно, и выпускает своего внутреннего альфу. Тот давит своей аурой и приставучий гость спешит поскорее покинуть его компанию. Хосок хочет покинуть это место тоже, желательно прямиком к Чимину, от которого, кстати, ни слуху ни духу со вчерашней ночи. Это напрягает, потому что Пак читает сообщения почти сразу, да только не отвечает вообще. Причина не понятна. Чон обидел его? Но ведь всё было хорошо ещё вчера ночью, когда истинные увлечённо обсуждали новый альбом мамому, делясь своими впечатлениями и эмоциями. Что тогда не так?

Хосок разочарованно вздыхает, проверяя свой телефон в который раз за день. Он бы позвонил даже, вот только здесь и сейчас — не то место и время для этого. Парень убирает мобильный в карман и берёт бокал шампанского, стоящий на столике рядом.

— Мерзость какая, — под нос бурчит Чон, однако делает ещё один глоток. Шампанское он не любит совсем, считает это худшим алкоголем, даже если то ужасно дорогое. Альфа может и пошёл бы к соседнему столику с вином и ещё чем-то, но для этого нужно преодолеть преграду в виде людей, которые могут вновь затянуть его в диалог. Хочется этого в последнюю очередь.

Хосок так и продолжает пыхтеть что-то в свой бокал до тех пор, пока к нему не подходит отец с широченной улыбкой от уха до уха.

— Ты хорошо справляешься, — искренне хвалит Джин и также берёт бокал с алкоголем.

— Я в курсе, — закатывает глаза и хочет сказать что-то ещё, но его прерывает чей-то громкий возглас.

— Так вот вы где! А мы всё ходим, не можем вас найти! — мужчина, явно в возрасте, подходит к ним и широко улыбается, осматривая альф.

— Джисон-щи, — сразу же оживляется Джин. Он пожимает руку гостю, но Хосок видит не это. Отец нервничает. Это можно проследить в его чуть несимметричной улыбке и подрагивающим рукам. — Рад видеть Вас снова.

— Давай без этих формальностей, — отмахивается мужчина и довольно кивает. — Почти семья, как никак.

Хосок нечитаемым взглядом смотрит на Джисона и пытается переварить сказанную фразу. Почти семья? Это как? Они родственники, что ли? Не очень похоже на правду вообще-то — Джин бы не нервничал так от присутствия какого-то родственника.

— Рад наконец-то увидеть тебя, Хосок, — улыбается мужчина. Названный хмурится, чувствуя что-то очень не хорошее.

— Мы знакомы?

— Почти. Но знакомство со мной — дело второе. Для начала хочу познакомить тебя с моей дочерью.

Парень только сейчас замечает невысокую омегу, стоящую рядом с Джисоном. Давно она тут? Девушка смотрит в пол, краснеет щеками и теребит ремешок своей дорогой сумки. Смущена. Взволнована. У Чона плохое предчувствие.

— Кан Суён. Моя любимая дочка и твоя будущая невеста…

Он говорит что-то ещё, но Хосок просто выпадает. Он пустым взглядом сверлит чужое лицо, а после переводит почти убивающий взгляд на вздрогнувшего Джина.

— Какого хрена? — прерывает мужика парень. Он сейчас злится, ужасно злится и сдержать это невозможно. — Какого, блять, хрена?

— Хосок, не выражайся! — шипит старший Чон, чувствуя, что происходящее выходит из-под контроля. — Успокойся, я просто…

— Решил мне жену найти, да? Я, блять, не просил об этом, мне это не нужно!

— Не торопись с выводами, — почему-то по-доброму усмехается Джисон. Он бесит Хосока до скрежета зубов. — Моя Суён — золотце. Мало того, что этим браком укрепим положение твоего отца, так и у тебя под боком будет замечательная жена. Вам просто нужно…

— Ничего не нужно! — рявкает Чон и бросает последний злой взгляд на отца. — Я ухожу отсюда. До свидания.

Не слушая вскрики Джина, парень буквально выбегает из комнаты, расталкивая людей, а после покидает и сам дом.

И ради чего всё это было? Хосок ведь действительно изначально хотел помочь отцу, в кои-то веки поддержать его дело и выполнить не такую уж сложную просьбу. В ответ он хотел немного — чтобы его поняли и перестали лезть с идиотскими вопросами. А в итоге что? Чон горько скалится, чувствуя самую настоящую обиду и злость. Помог отцу, молодец.

Хосок залезает в свою машину и сразу же, почти не задумываясь, набирает Чимин у.

— Чимин, привет, — говорит парень, как только перестаёт слышать гудки по ту сторону. — Какой твой адрес? Скажи, я сейчас приеду.

Пак, честно говоря, удивляется этому звонку, однако послушно диктует свой адрес.

— Жди меня.

Хосоку очень непривычно находиться в подобном районе. Дома кажутся такими маленькими и странными, но всё же альфа думает об этом в последнюю очередь. Он просто хочет увидеть истинного прямо сейчас.

Чон нажимает на звонок и прислушивается к звукам из-за плотной двери. Слышится ленивое шарканье, предположительно, тапочек, и почти сразу открывается дверь.

Чимин забавно округляет глаза, когда видит старшего в явно дорогущем официальном костюме. Вот этого он точно не ожидал.

— Привет, — неловко прокашливается Хосок и только после этого получает рассеянный кивок в ответ.

— Привет, — выдыхает Пак и чуть отходит в сторону, тем самым освобождая путь для истинного. — Проходи.

Альфа послушно проходит и оглядывает небольшой коридорчик. Уютненько. Он обувает предложенные младшим тапочки и следует за ним, кажется, в его комнату.

Хосок вновь осматривается, подмечая, что и здесь довольно уютно. А ещё пахнет Чимином, что не может не радовать чуткое обоняние. Чон присаживается на мягкую и маленькую кровать и, наконец, встречается глазами с отчего-то серьёзным Паком. Пусть тот и выглядит достаточно напряжённым, даже так старший чувствует тепло, разливающееся в груди. Хосок понимает, что… соскучился. Очень соскучился.

— Что-то случилось? — подаёт голос Чимин, когда осознаёт, что истинный вряд ли начнёт говорить первым.

— Ч-что? — переспрашивает старший. Он выглядит растерянно — на самом деле, просто не расслышал.

— Ну… у тебя и твоего отца должен проходить банкет, как ты говорил. До ночи буквально? А сейчас только вечер. Однако ты находишься здесь. Взбудораженный и в официальном костюме. Это странно, нет? — поясняет Пак. Хосок знает, что истинный прав, и решает, что расскажет ему всё, как есть. Начиная с договора и заканчивая почти помолвкой.

Чимин внимательно слушает и не перебивает — лишь кусает губу и хмурит густые брови. Кажется, он теперь немного понимает, почему Чон так искренне и явно недолюбливает (ненавидит?) своего отца. Тот поступает странно, нелогично и просто неправильно. Разве так можно? Возможно, не Паку об этом судить, всё же он не из того круга, что и семейство Чон, однако других мыслей не возникает.

— Да уж, — выдыхает Чимин и облизывает губы. — Это было… довольно подло с его стороны.

— Это ты мягко выражаешься, — как-то горько усмехается Хосок и вздыхает. Сейчас он ощущает вселенскую усталость на своих плечах, да и настроение почти на нуле.

Пак, кажется, на раз-два считывает чужие эмоции, а потому сразу подходит к кровати, садится на неё и притягивает истинного в свои объятья. Тот даже не думает сопротивляться — наоборот, сам ближе жмётся к телу младшего и усиленно вдыхает аромат. Наконец-то чувствуется умиротворение и покой. Как же этого ему не хватало, боже.

Они так и сидят какое-то время: Хосок, прикрыв глаза, нежится в привычных руках, а Чимин мягко поглаживает его по спине. Они оба соскучились по этому, бесспорно.

— Как думаешь, — подаёт голос младший и после ленивого «м-м?» продолжает, — мы правда друзья?

— Да?.. — звучит менее уверенно, чем должно было. — Я не… я не знаю, Чимин.

Пак тихо усмехается и качает головой. Он давно думал об этом, обо всём, что происходит между ними. Разве друзья ведут себя так, как они? Пусть и с привилегиями. Нет же. Нет.

— Знаешь, Хосок-и, — вновь начинает Чимин и улыбается чему-то своему. Он надеется, что не испортит всё прямо сейчас. — Кажется, ты мне нравишься.

Хосок замирает в чужих руках. Сердце делает то самое «ту-дум» и пускается в быстрый пляс. Уши и щёки покрываются заметным румянцем, но сам альфа молчит, прокручивая только эту фразу в своей голове.

— Я всё испортил, да? — вздыхает младший, когда не слышит ничего в ответ.

Хосок отстраняется, и только тогда Пак замечает красноту на смущённом лице. Это вызывает улыбку.

Чон искренне не знает, что ответить сейчас, но уверен на сто процентов, что это признание вызывает лишь сладкий трепет. Он подаётся вперёд и мягко сминает чужие губы своими.

Как же они скучали по этому простому прикосновению.