Шрамы
Снег всё ещё не прекращается — город будто укутан в мягкое одеяло. Люди бегают по делам, дети лепят снеговиков, а Вонен...
Она стоит у окна в кафе, смотрит на прохожих и вдруг ловит себя на мысли: она ждёт, что дверь откроется и войдёт он.
Сонхун.
Он стал частью дня. Как кофе утром, как звук лифта, как короткий взгляд, в котором скрывается больше, чем они позволяют себе сказать.
Но сегодня он не пришёл.
Вонен заканчивает смену с лёгкой тревогой. Обычно он хотя бы заглядывает. И почему она вообще волнуется? Она же не должна. Это же всё... ничего не значит.
Она возвращается домой чуть раньше обычного. Лифт идёт медленно, как назло. Вонен находит ключи, подходит к двери — и слышит звук шагов на лестничной площадке. Оборачивается.
Сонхун. Он выглядит уставшим. Темнее под глазами, капюшон снят, волосы мокрые от снега.
— Ты в порядке? — спрашивает она, забыв про всю свою "независимость".
Он кивает, но это — механическое.
— Всё нормально. Просто день был... тяжёлый.
Она колеблется. Но потом делает шаг.
— Хочешь чаю? Или кофе. Только нормального — не из бумажного стакана.
Он смотрит на неё, и в глазах на секунду проскальзывает удивление. Потом — благодарность.
— Чай. С мёдом. Если есть.
⸻
В её квартире тепло и уютно. На кухне горит мягкий свет, кружки греются в руках. Вонен сидит напротив него.
— Расскажешь? — спрашивает она негромко.
Он долго молчит. Потом ставит кружку на стол.
— Мой отец умер два года назад. Внезапно. Мы не были близки, но... его отсутствие оказалось громче, чем я ожидал.
Она слушает. Не перебивает.
— После этого я переехал сюда. Сменил всё. Начал сначала. Но в итоге стал просто... избегать людей. Я не верю в то, что кто-то останется. Или что стоит открываться.
Он поднял глаза.
— А потом встретил тебя. Упертую. Колючую. Честную. И испугался. Снова.
Она чувствует, как сердце сжимается. Слова отзываются слишком точно.
— У меня было похоже, — тихо говорит она. — Год назад я была в отношениях. Очень ярких. Он был харизматичным, умным. А потом начал... давить. Контролировать. Ломать. Я ушла. Но слишком поздно. Я стала другой. Холодной. Замкнутой. Даже себе не доверяла.
Она делает глоток. Горло сжимается.
— Поэтому, когда ты появился — резкий, громкий, как вспышка — я сразу подумала: "опасность". И всё равно... осталась.
Они сидят молча. Их шрамы — не видны, но они чувствуют их друг в друге.
— Мы оба боимся, — говорит он. — Но, может, не зря же нас сталкивает жизнь?
Она усмехается:
— Прямо в буквальном смысле.
Он подаётся вперёд:
— Я не прошу ничего прямо сейчас. Просто... можно я буду рядом? Пока ты не решишь, что готова.
Она смотрит на него. Видит в его глазах то, чего так долго не хватало — не страсть, не игра, а уважение. Тепло.
Настоящее.
— А если я решу, что уже готова?
Он замирает.
— Тогда я скажу, что тоже.
Она кивает. Совсем чуть-чуть.
И в следующую секунду он осторожно берёт её за руку — не резко, не требовательно. Просто касается.
Как будто говорит: "Я здесь. Я никуда не спешу."
⸻
Позже, когда он уходит, она остаётся одна в тишине квартиры.
На подоконнике — её кружка, ещё тёплая.
Снег всё ещё идёт.
Она смотрит в небо. Звёзд не видно. Но она помнит, как одна из них упала.
«Пусть у меня будет настоящая любовь...»
Вонен улыбается.
Может быть, чудеса действительно случаются. Просто сначала они выглядят как бедствие.