Глава 23.
— Ты уверена, Анна? — спросила Виктория дрожащим голосом.
Что он с ней делал там наверху? Похоже, Кристиан совсем с ума сошёл. Или это я была виновата в том, что ему крышу снесло? Зачем надо было говорить про Викторию? Но эта его забота и лживые слова о том, что ему тоже больно просто вывели меня из себя. После всего того, что я услышала от Виктории, Кристиан ещё больше упал в моих глазах. Да как он мог вообще говорить о любви когда-то? Я была в полнейшем шоке от происходящих событий. Хотя, шок уже был неактуальным состоянием. Сколько всего я тут повидала за всё это время! Как будто однажды уснула и перенеслась в другой мир, из которого нет выхода. Всё в этом мире какое-то неправильное. Здесь нет любви, нет жалости, все здесь лгут и притворяются. Одно насилие вокруг и кровь, много крови. А ещё здесь есть вампиры и магия. И самое интересное в том, что этот мир находится совсем рядом с моим, но вернуться я всё равно не могла. Значит, оставался лишь один выход – сотрудничество с бывшим врагом. Виктории я поверила окончательно после всего того ужаса, который заставил нас пройти Кристиан. Он играл с моими чувствами, зная какую боль мне принесёт эта его выходка. Он играл с чувствами Виктории, зная, что она, скорее всего, до сих пор к нему что-то испытывает. Он был искусным манипулятором. Хотя, нет, он был чудовищно жестоким существом, как будто сошедшим со страниц безумного ужастика. Была ли я уверена в том, что хочу прибегнуть к помощи Виктории? Нет. Я даже не представляла, что это будет за помощь. Как я могла быть в ней уверена? Но разве у меня был выход? Хоть у кого-то был выход из всей этой ситуации? Но я всё же решила рискнуть. Хуже не будет, это точно.
— Да, — сказала я твердо. — Только расскажи для начала, что ты собираешься делать.
Она ещё пару раз всхлипнула, потом какое-то время молчала, видно приходя в себя или обдумывая, что сказать мне. Я не мешала, ждала сколько надо. Как всё-таки низко поступил Кристиан. Он хоть сам-то получил удовольствие от всей этой жести? Он сам доволен собой? Наверное, да. Но верить в это мне не хотелось. Пора уже завязывать с этой никому ненужной верой в Кристиана. Сколько мне ещё надо доказательств того, что не осталось того Кристиана, в которого я так упорно верила?
— Мне нужна кровь для активации моих способностей. Вообще, нужно много крови, но поскольку у нас её нет в большом количестве, я попытаюсь справиться и с тем, что есть.
— Для активации способностей? Магических, да? — спросила я, не очень-то жалуя магию. Не знаю почему, правда. Сама я с магией никогда не сталкивалась, но почему-то чувствовала острый протест против неё в душе.
— Да, магических. Я уже многое не помню, слишком долго не было практики, но я надеюсь, что у нас всё получится. Если нет, то нет. Значит, мы умрём здесь.
— Всё обязательно получится! — воскликнула в сердцах я. Надежда опять начала появляться на горизонте.-То есть ты просто меня укусишь, и что произойдёт дальше?
— Дальше я попытаюсь прочитать заклинание, призывающее силу, попытаюсь максимально увеличить свои способности. Потом избавлюсь от оков, и мы попытаемся открыть дверь и сбежать отсюда.
— Не получится. Я думала, мы как-то перенесёмся отсюда в безопасное место. Кристиан нас увидит, когда мы будем выходить из подвала. Он будет быстрей, Виктория. У нас не будет шанса.
— Анна, ты путаешь настоящую магию с выдуманной. Только в книгах можно колдовать таким образом, понимаешь?
— Неправда. Мортем смог перенестись в прошлое. Он сказал, что вообще может почти всё.
— Мортем перенёсся в прошлое? — задумчиво сказала она. — Ты откуда это знаешь?
— Я была у него в гостях. Он мне показывал, как Кристиана пытали и сжигали.
— В гостях?
— Он похитил меня. Мортем был уверен, что я истинная пара Кристиана, — печально вздохнула я.
— Ты истинная пара Кристиана?! — воскликнула Виктория, как будто, это было чем-то абсурдным и донельзя глупым.-Он видно совсем умом тронулся!
Мне стало обидно. По большей части от того, что она была права. Я не была истинной парой Кристиана. Да, вот такая я никчемная и бесполезная.
— А почему ты считаешь, что я не могу быть его парой? — с обидой спросила я.
— Анна, ты только не обижайся, но это смешно. Как обычный человек может быть истинной парой вампира? Я не знаю в чём там вся суть, но мне кажется, что истинной парой может быть либо какой-то выдающийся человек, либо вампир. Это логично.
— В смысле «выдающийся»?
— Ну, не обычная девушка, как ты. Понимаешь? Что в тебе такого особенного, чтобы ты была истинной парой Кристиана, способной на великие изменения?
Мне всё также было обидно. Дико обидно. Почему эти напыщенные вампиры, все как один, считали меня лишь жалким человеком? И как я могла доказать им, что это не так? А никак. Потому, что так оно и было. Но я не собиралась позволять Виктории насмехаться надо мной, пусть мы и находились в таких ужасных условиях, и мне было её жаль. Меня никто не жалел. И я не буду.
— Насколько я знаю, ты тоже не прошла кастинг на роль истинной пары. Никто не прошёл. То есть ты такая же, как и я, да? Ни на что не годная?
Виктория зашипела, а я пододвинулась дальше в угол. Что-то она уже не сотрясалась от рыданий и не всхлипывала. Может, дать ей свою кровь не было таким уж правильным решением?
— Да, я тоже не являюсь его истинной парой, и мне очень интересно кто эта женщина, и когда она появится в его жизни, — спокойно ответила она. — Я до сих пор люблю его, Анна! Все эти годы не прошли бесследно. Конечно, мне хотелось быть его парой. Но видно такая у меня судьба.
Понимаю. Эх, жаль мне её, да и себя тоже. Свела же нас жизнь вместе. Да ещё как! Есть всё же какое-то чувство юмора у судьбы.
— Так как мы выберемся из подвала, незаметно для Кристиана? — поинтересовалась я, желая закрыть эту тему с истинными парами, чтобы не дай бог, не поссориться с Викторией.
— Я могу попробовать произнести заклинание, позволяющее стать невидимым, но скорее всего, ничего не получится. Если оно и подействует, то только на меня. Мы просто попытаемся сбежать. В крайнем случае, я направлю заряд силы на Кристиана. Вдруг подействует. Увы, Анна, я не всемогущая.
Увы, да. Так я и думала. Не было у нас никаких шансов против Кристиана. Только дурак мог верить в то, что нам удастся обвести его вокруг пальца. Глупость. Но попытаться стоило.
— Тогда давай не будем тянуть. Мне к тебе подойти, да? — спросила неуверенно я, поднимаясь.
— Да. Анна, если ты боишься или не хочешь этого делать сейчас, мы можем подождать.
— Нет. У нас нет времени ждать.
Я была чертовски не уверена во всём абсолютно. Но я всё же прониклась доверием к этой женщине. Ей не было смысла причинять мне вред. Зачем? Чего она могла добиться этим? Я не была истинной парой Кристиана. То есть, убивать меня из зависти не было резона. Я не была вообще не кем важным для Кристиана. Как собственно и она. Мы были, в некоторым смысле, родственными душами. Нам нужно было держаться вместе, а не по разные стороны баррикад. Хотя, ещё один вопрос у меня был.
— А что будем делать потом, когда мы выберемся? Если мы, конечно, выберемся.
— Не знаю. Нам надо будет спрятаться. Можно будет обратиться к Мортему. Он даст нам защиту, я уверена.
А я нет. Я не помнила ничего плохого о своём пребывании у Мортема, кроме того путешествия в прошлое, но всё равно чувствовала будто что-то упускаю. Не знаю, откуда взялись эти странные ощущения, но они были. Я не могла вспомнить ничего, и это пугало. Надо будет сходить на сеанс гипноза. Может, что-нибудь и достанут из моей головы. Хотя, вряд ли это будет что-то важное.
— Я не хочу к Мортему. А другие варианты есть? — с надеждой спросила я.
— Есть. Я восстановлю силы, и создам магический щит вокруг нас. Кристиан не будет нас ощущать. Но для этого тоже надо время. В общем, давай пока не будем далеко забегать. Сначала надо хотя бы освободиться от цепей.
— Хорошо. — Нехорошее предчувствие тяготило мою душу. Но я отогнала его и протянула руку в темноту.
Виктория резко схватила её, и руку пронзила острая боль. Я стойко держалась, не издавая ни звука, пока она пила кровь. Её клыки неистово впивались в запястье, стараясь прокусить руку насквозь. Я всё понимала. Она была дико голодна и всё такое. Но мне-то тоже было несладко. Мой комфорт видно никого не волновал. У меня уже начала кружиться голова, и перед глазами поплыли пятна, когда она остановилась, выдернув клыки из вены. Слабость разлилась по телу, заставляя меня прислониться к стене, чтобы не упасть. Мир накренился и покатился куда-то далеко. Глаза закрывались, тело безостановочно тряслось. Что происходит? Почему мне так плохо? Виктория взяла слишком много. Но ведь она обещала.
— Плохо,— прошептала я, сползая вниз по стенке.
— Конечно, плохо, дорогая Анна, — злобно сказала Виктория. — Кровь. Как же давно я не пила кровь. А ты давно не ела, Анна. Ты полностью истощена физически и морально. Естественно, тебе плохо.
— Почему мне кажется, что ты этому только рада? — тихо спросила я, пытаясь собрать последние силы.
— Потому, что это так и есть.
Её голос стал громче и звучал тверже. Послышался звон металла и какой-то шорох. Она что-то делала с цепями. Чертовы глаза! Я никак не могла их разлепить. Меня клонило в сон дико. Что она там делала?
— Виктория, что ты делаешь?
Я пыталась встать, но не могла. Ноги меня просто не держали. Руки цеплялись за стену, царапая её, вырывая грязь из неё, но они не могли мне помочь встать. Я уже ползала на коленях, ослеплённая. Как же было страшно. Что со мной происходило? Дело было не в крови, явно.
— Я, наконец-то, смогу отомстить Кристиану. Я так долго ждала этого момента. И вот он настал.
— О чём ты? А как же наш побег?
Она рассмеялась и прошипела:
— Какой побег? Тебе отсюда уже не уйти. Возможно, и мне тоже. Но я отомщу за себя. Клянусь.
Почему они все мстили Кристиану? Достали уже. Ненависть ослепляет. Вместо того, чтобы бежать из этого дома, она собралась мстить. Глупая. Кристиан убьёт её прежде, чем она подумает о своей мести.
— Помоги мне, — прохрипела я, протягивая руки в пустоту. — Я же помогла тебе. Пожалуйста.
— За что огромное тебе спасибо. Извини, но у меня на тебя другие планы, — сказала Виктория и, схватив меня за волосы, ударила головой о стену.
Я упала, чувствуя сильнейшую боль и уплывая в темноту.
— Сука! — крикнула я ей напоследок.
Её злобный смех был последним, что я слышала.
******
Как же было больно! Твою мать!
Я упала, точнее меня кинули на пол, абсолютно не заботясь о моих чувствах. В голове, казалось, была огромная дырка, откуда вываливались сейчас мои мозги. Стоял дикий шум в ушах и темнота перед глазами. Боль всполохами проносилась по моему телу, взрываясь то в одном месте, то в другом. Собрав все силы, которые я только смогла в себе найти, я открыла глаза. Я была в доме Кристиана, в гостиной, лежала у стены. Но как я здесь оказалась? Внезапно раздался грохот, и рядом со мной посыпалась штукатурка. В стене зияла огромная дыра. Я закрыла голову руками, но один кусок всё равно упал, больно ударяя по голове. Я чуть снова не потеряла сознание, но всё же смогла удержаться, это стоило мне нечеловеческих усилий. Организм уже сигналил о приближающейся катастрофе. Я чувствовала, что близка к смерти. Даже пальцем пошевелить было трудно.
— Кристиан, тебе не выжить! Плевать, что ты Верховный! — заорала Виктория, появляясь в комнате, и выпустила столб света прямо из своих ладоней.
Вау! Опять как в фильмах. Но что она делала? И где Кристи? А вот и он! Кристиан отлетел в сторону кухни, ломая стол в щепки. Когда я перевела туда взгляд, его там уже не было. Кристиан подлетел ко мне на крыльях, поднял на руки, но мы не успели никуда не улететь, как очередной столб энергии ударил в него, и он врезался в стену, роняя меня по пол. Нога! Я сломала ногу! Господи, за что мне всё это? Я закричала как резаная, не в силах больше молчать. Тело просто разваливалось на куски. Как по мне ещё трещины не пошли?
— Анна! — раздался крик Кристиана, но он не успел ничего сделать, как очередной удар Виктории откинул его ещё дальше.
Откуда у неё было столько силы? И почему Кристиан ещё не свернул ей голову? Что за хрень происходила вокруг?
— Кристиан, милый мой, признайся, что тебе не справиться со мной! Я сильнейшая ведьма вампирской расы! — засмеялась Виктория истеричным смехом, испуская всем своим телом свет. — Всего-то и требовалось немного человеческой крови. — Презрительно посмотрела на меня.
Да она сейчас такая крутая благодаря мне! Ещё говорит обо мне с презрением, сука вампирская!
Она подняла руки вверх и стала что-то шептать, поднимая вокруг магический ветер и озаряя комнату светом. Кристиан что-то кричал мне, но я не слышала из-за завывания этого ветра. Почему он ничего не делал? Он же был Верховным!
— Кристи, убей её! — попыталась крикнуть я, но всё что я смогла из себя выдавить, было жалкое хрипение.
— Не убьёт! Он же без кольца. С ним только половина его силы, — смеялась как безумная Виктория, а Кристиан просто стоял, как парализованный и смотрел на меня.
Что она с ним сделала?
— Сейчас я вытяну из тебя всю силу, Кристиан, и убью тебя. Наконец-то убью, — говорила она, сверкая глазами, как умалишённая.
Она сказала, что убьёт моего Кристи? Нет! Только не это! Я заметила рядом с собой книгу, которая упала с комода, и ,подняв её дрожащими руками, кинула в эту суку. Сил для нормального броска не было, но книга всё равно достигла цели, угодив Виктории в спину. Опасно, однако, стоять спиной к врагу, считая его настолько слабым. Свет резко сошёл на «нет», ветер утих, давление на голову спало. Виктория зарычала, поворачиваясь ко мне.
— Пришла в себя, Анна? — спросила она, оказываясь рядом в мгновение ока и наступая на ногу.
Я опять заорала. От ноги уже точно ничего не осталось.
— Что же ты мне мешаешь? Ты сама хотела выбраться отсюда. Сейчас я убью его, и мы будем свободны.
— Ты дура! Его нельзя убить. Ты же не читала Фолиант.
— Нет, моя сила убьёт его. Я уверена. Я убью его, — прошипела она. — И тебя тоже. Я убью всех вас!
Но неожиданно она закричала. Из её груди торчала рука Кристиана. Фу! На лице Виктории отразилось удивление, а потом злость, и она зашипела как змея. Кристиан схватил её за волосы, приподнимая над землёй, и швырнул о землю. Поднял и снова проделал то же самое. Её голова уже должна была болтаться на ниточке.
— Кристиан, остановись! Пожалуйста, — прошептала я, видя, что он слетел с катушек.
Он остановился и посмотрел на меня. Не знаю, что он видел, но голова у меня точно была в крови. Я чувствовала, как что-то стекало с волос и капало вниз. Нога моя была не то, чтобы сломана, она была безвозвратно потеряна. В общем, видок у меня был тот ещё. Но это было неважно. Я протянула руки к Кристиану, надеясь, что он ответит мне взаимностью, что не оставит умирать. И он не оставил. Кристиан поднял меня на руки и, перешагнув через тело Виктории, отнёс на диван. Я обняла его за шею, роняя слёзы. Как давно я хотела его объятий. И я их получила. Только вот, скорее всего я скоро умру. Ну и пусть. Хоть, перед смертью я вновь увижу своего Кристи, а не того злого и жестокого Кристиана, который издевался надо мной.
— Не плачь, малышка, — нежно сказал он и начал целовать мои щеки, собирая слёзы.
Я хотела сказать ему, что люблю его, что все те слова о ненависти были неправдой, но не успела. Как всегда, не успела. Кристиан опять отлетел в стену, а я упала в двух шагах от дивана.
— Далеко собрались, голубки? — прохрипела Виктория, поднимаясь с пола и вытирая кровь со рта. Её лицо приобрело какой-то странный земляной цвет, на ней выступали страшные синие вены. Она вся как будто стала прозрачной. — Я всё равно убью тебя, Кристиан. Жаль, тогда, пять веков назад, не получилось этого сделать.
Что?!
Кристиан направлялся к ней, слегка пошатываясь, его крылья дымились, а лицо исказила гримаса ярости. Но Виктория была быстрей. У неё в руках уже формировался световой шар. И предназначался он для Кристиана. Я должна была ему помочь. Должна! Виктория была сосредоточена на своём шаре, абсолютно не замечая меня. Поэтому я стала потихоньку вставать, шаг за шагом оживляя своё тело. Она уже была готова выпустить эту смертоносную энергию в Кристи. Она вся дрожала, а вены стали проступать сильней. Она убьёт этим и себя тоже. Безумная.
— Получи, Кристиан! — Энергия вырвалась из её рук.
Я, не раздумывая, бросилась прямо на этот столб света, закрывая его собой. Ноги, точнее нога, начала подкашиваться, а я падать. Но я успела-таки принять удар на себя. Ощущение было такое, будто в меня врезался огромный грузовик, тараня насквозь, как будто внутри взорвалась бомба. Мысли проносились с бешеной скоростью в голове, вся жизнь сейчас проплывала чередой картинок, пока тело билось в конвульсиях, пытаясь остаться здесь, с Кристи. Боль стала цельной. Теперь не было локальной боли, болело всё. Боль пульсировала в каждой клеточке моего тела, в моей душе и в моём сердце. Она засасывала меня всё дальше в эту бездну, из которой не было выхода. Но я ни о чем не жалела. Я всё сделала правильно, так, как подсказывало сердце. Терять мне было нечего, я всё равно умирала. Так не лучше ли было отдать эту жизнь за кого-то, кого я любила больше самой этой жизни, чем просто умереть, видя, как он умирает рядом? Я услышала нечеловеческий рёв Кристиана и заметила какое-то молниеносное движение с его стороны. Голова Виктории покатилась мимо меня, смотря куда-то вверх остекленевшим взглядом. Он смог это сделать. Он смог её убить. Я потянула к нему руку, желая коснуться его любимого лица в последний раз, но рука зависла в воздухе на секунду и упала, оглушая меня громким звуком удара об пол. Прощай, Кристи. Последняя слеза скатилась по щеке, перед тем, как мои глаза закрылись навсегда.
— Анна, нет!!!
******
Его третья смерть стала самой болезненной и самой страшной. Все те пытки, которым он подвергался когда-то, не шли ни в какое сравнение с той болью, что сейчас разрывала его сердце. Оно опять билось в его груди, как птица в клетке, желая сломать эти прутья и выбраться наружу. Оно хотело последний раз увидеть Анну и умереть. Ведь без неё он больше не будет жить. Почему она это сделала? Почему предала его? Чего ей не хватало? Что Мортем смог ей дать? Он думал об этом днями и ночами, проводя всё свободное время, пытаясь понять, что же заставило его Анну отказаться от своей любви. И была ли вообще эта любовь? Может, такая у него судьба, всегда быть преданным? Может, он просто не достоин ничьей любви? Но как же искренне она говорила о том, что любит его, как плакала и обижалась, когда он отвергал её любовь. Он всегда чувствовал её эмоции, её теплоту, её любовь. Он боялся этой любви, но знал точно, что она есть. Она всегда ждала его, её душа всегда звала его душу. Но в тот день он остался совершенно один. Никто его не звал и не думал о нём. В тот день ему вынесли приговор. И почему опять день его смерти был самым обычным днём, каких проходят сотни и даже десятки тысяч? Он опять не чувствовал надвигающейся беды, поэтому это было так больно. Да, даже если бы он знал, легче не стало бы.
Почему он поверил Мортему? Ему он не верил и доли секунды. Он верил своим глазам и ощущениям. Его душа молчала. В его голове не проносились её эмоции, её чувства. В тот день всё как будто замерло. Он пытался настроиться на её волну, но она не отвечала. Эта тишина давила страшно, просто плюща его мозг. Но он верил ей до конца. Он вернулся в этот чёртов замок, чтобы дать ей ещё один шанс. Никому и никогда он не давал второй шанс. Но она была кем-то очень важным в его жизни. Она была самой его жизнью. Наверное, он простил бы её, согласись она вернуться, но нет. Она не ждала его возвращения, ей не нужны были его шансы. Он никогда не забудет её любимое тело, скользкое и блестящее от пота, двигающееся так дико и неистово, принося удовольствие не ему. Не забудет её любимые чёрные волосы, разметавшиеся не по его груди. Не забудет крики страсти, предназначавшиеся не ему. Всё это уже было высечено кровью, страшными шрамами в его памяти.
Он смотрел сейчас на свои руки и не мог поверить, что они били его любимого ангела. Теперь уже падшего. Никогда он и подумать не мог, что сможет ударить женщину. Тем более, Анну. Но он сделал это и не раз. Каждый удар приносил ему ни с чем несравнимую боль. Каждая пощечина возвращалась обратно к нему, каждая грубость, сказанная в её адрес, каждое обзывание больно резало слух. Он не мог этого выносить. Поэтому каждый раз, после очередных издевательств над ней, он запирал её в подвале и заходил в другую дверь, оставаясь там до утра и пытая тех вампиров, что ещё дышали, пока они не закрывали глаза навсегда. Он хотел оторвать себе руки за все побои, что он нанёс ей, но остановиться всё равно не мог. Когда она сказала, что променяла его на большой член Мортема, он не выдержал. Струны его души оборвались разом. Он хотел это услышать, чтобы раз и навсегда решить для себя, что она виновна. Но в то же время он дико боялся этих слов потому, что её признание разрушило бы всё, абсолютно всё, к чему они так долго шли. Когда она отрицала свою вину, он верил ей, но его рот произносил совсем другие слова, а руки не могли найти себе места нигде, кроме как на её лице. Однако, она сказала это. Она сказала, что предала его. Он хотел убить её в тот же миг, но вовремя остановился, поняв, что смерть будет для неё слишком простым наказанием. А он хотел, чтобы она мучилась, чтобы она также истекала кровью, как и он сам. В его голове уже созрел план мести, поэтому в тот день она осталась жива. Он плюнул в неё. Он сделал это неосознанно, против своей воли. Унизить — это всё, что он хотел. Он опять не мог себя остановить. Куда делась его выдержка, его стойкость? Ему хотелось мучить её, убивать медленно, доставлять боль постоянно, не давая умереть. Он умер и родился заново монстром. Она сделала его человеком, но потом сама же вновь превратила в чудовище. Только гораздо более безжалостное, чем он был до. В тот же день он сделал ещё один ужасный поступок, от которого ему самому было дико противно — поцеловал Викторию. Сколько бы он потом не чистил зубы и не умывался, было невозможно смыть с себя её поцелуй. Он знал, что достиг своей цели этим поцелуем. Но себя он наказал ещё больше.
На самом деле, её эмоции сбивали его с толку. Она чувствовала растерянность, боль, несправедливость и обиду. Но на что она обижалась? Почему она считала себя невиновной? А может, стоило оставить её с Мортемом? Если она выбрала его, это её право. Но он не мог. Мортем забрал у него слишком много. Анна ему достанется только в виде трупа и никак иначе. Его трясло от одной лишь мысли, что Анна, свет его жизни, его исцеление, его любимая девочка, отдалась этому гнусному уроду. Его сердце шло в отказ, наотрез не соглашаясь с мозгом. Оно не верило глазам и ушам, оно просто тянулось к ней, к биению её сердца. И он метался по дому, как зверь в клетке. Он выл и рычал, пронзая себя своими же когтями, чтобы не сорваться и не пойти к ней. Он бы убил её или, превратившись в тряпку, валялся у её ног, прося вернуться к нему. Нет, он не должен был делать ни того ни другого.
Он убил ту женщину, чтобы инсценировать смерть Анны, и навсегда оставить одну в этом мире. Почему тогда её слёзы и душевная боль так терзали его сердце? Она умирала, наблюдая за ним и её роднёй. Её боль достигла предела, а он был на грани, был готов всё это прекратить. Но она опять призналась в том, что всё увиденное им было правдой. И он ушёл доигрывать убитого горем вдовца. Хотя, так оно и было на самом деле. Его душа стала выжженным полем. Ни пения птиц, ни солнца, ни ночного неба и яркого сияния звёзд. Больше не было в его мире ничего, кроме пустоты, что ослепляла и пронизывала тело миллионом нитей, врезавшихся в него раскалённым металлом. Её отец и Бобби рассказывали о любви, в которой она признавалась им. Его уверенность опять пошатнулась, но он выстоял. Он верил им, но не верил ей. Она врала, обманывала всех, и своих родственников в том числе. Он просто, как последний идиот, закрывал глаза на всё, приказывая сердцу умереть, сделать что угодно, но перестать звать её и верить ей.
Бобби, её лучшая подруга, подарила ему рамку с её фотографией. На ней она стояла у двери его кабинета, улыбаясь и корча рожицы. Столько счастья было в этих бездонных глазах, столько света исходило от неё. Он закинул рамку в далёкий шкаф, но всё равно доставал каждый день, просиживая с этой частичкой своей Анны по полночи, думая, как ему её не хватало. Эти одинокие ночи сводили его с ума, холодные простыни неприятно касались тела, а тишина, стоявшая в доме, просто разрывала его голову, будучи громче любого шума. Он стал просто телом без неё, ведь она наполняла его жизнью, она была его смыслом. Так продолжаться больше не могло. Он решил дать ей шанс. Это решение далось ему на удивление легко. Он просто понял, что хотел видеть её в своей жизни опять, и всё встало на свои места. Если она согласится вернуться в его жизнь, он примет её без лишних слов. А если нет... об этом он не хотел думать.
Он и представить не мог, чем обернётся тот день, когда он решил позвать её обратно. Как же он жалел, что запер её вместе с Викторией! Это была его вторая самая большая ошибка в жизни. Первая была — поверить той мегере пять веков назад, вторая — оставить её в живых и запереть в этом подвале. Эта сука настроила его девочку про него так, что у неё не осталось сомнений в том, что он зверь. Она поверила ей, этой потаскухе, этой грёбной шлюхе. Она даже не усомнилась в нём ни на секунду, не спросила его, как всё было на самом деле. Она вынесла ему приговор, просто послушав россказни этой лживой шалавы. И она опять назвала его монстром, опять сказала, что Мортем был лучше, и даже плюнула в него. В тот момент он восхищался своей девочкой, пусть даже её агрессия была направлена против него. Тогда его поразила ужаснейшая мысль, он придумал, как доставить ей ещё больше боли, придумал, как добить её. От этой идеи у него начались рвотные рефлексы, но желание увидеть её слёзы и почувствовать её боль затуманили его и без того больной разум. И он сделал это. Он вытащил Викторию из подвала и занялся с ней сексом. Каждое прикосновение к её телу сопровождалось желанием помыть руки, каждый поцелуй — желанием засунуть два пальца в рот. Его воротило от этой женщины. Но доставить боль другой было превыше всего, поэтому он терпел. Но как он не старался, Анна не плакала и не молила его остановиться. Ей было всё равно. Её безразличие толкнуло его спуститься ниже и осыпать поцелуями лоно Виктории. Осыпать поцелуями... это звучало слишком романтично. Вылизать помойное ведро было более подходящим сравнением. Он сдерживал себя как мог, чтобы не вскочить и не начать плеваться, до того ему было противно. Но Анна опять проявила полнейшее безразличие, закрыв глаза и уши руками. Она сама толкала его на безумства, а он делал то, что она заставляла его делать, не задумываясь ни на минуту о том, насколько это было гадко и омерзительно. Как только могла эта идея — поцеловать Анну, его ангела, своими грязными губами после шлюхи Виктории — прийти в его голову? Как?! Но он это сделал, тем самым окончательно растоптав его любимую малышку.
Он не знал, что там наплела эта дрянь его Анне, но каким-то образом она смогла убедить её дать свою кровь. Почему он не просчитал все возможные варианты развития событий, когда запирал её вместе с этой ведьмой? Ярость. Она ослепила его, отдав во власть эмоций, вытеснив здравый смысл из его жизни. И он шёл у них на поводу слишком долго, теряя с каждым днём свою Анну всё больше. И вот теперь он остался совершенно один, с её остывающим телом на его руках.
Виктория смогла активировать свою силу, которая столько лет дремала в ней, ожидая своего часа. Он понял это, когда она появилась в его доме, снося всё на своём пути. Воспользовавшись его замешательством, она направила свою силу против него, заставая врасплох. Без кольца он был не так силён, а многовековая магия была достойным соперником. К тому же, все его мысли были сосредоточены на Анне, которая выглядела как мертвец. Она почти не двигалась, почти не дышала. Он мог думать только о ней, а не о Виктории. В этом-то и была его ошибка. Нужно было сначала разделаться с этой ведьмой, а потом спасать Анну. Теперь спасать было некого. Его любимая, самая дорогая и родная девочка, отдала свою жизнь за него. Но был ли он этого достоин? Ответ очевиден — нет. Он не был достоин даже её ласкового взгляда, не то, что её жизни. Но она, не раздумывая, бросилась на его защиту. Она сделала это после всех этих издевательств и унижений. Просто потому, что она любила его. Теперь он понял это. Теперь, когда уже было поздно.
— Анна, нет!! — последнее что он сказал ей, точнее проревел как дикий зверь, готовый убить самого дьявола за неё.
Виктория ослабла, отдав свою последнюю силу, убив его девочку. Он оторвал ей голову, вырвал с мясом из плеч. Ещё. И хотел сделать это ещё раз. Но убивать было больше некого. Виктория была мертва. Наконец-то. После стольких веков ненависти и желания отомстить, он сделал это. Наконец-то убил эту тварь. Но в этот же день потерял и свою Анну, потерял недостающую половину своего сердца, смысл своей жизни. Он потерял всё.