Глава 48
= Чонгук =
На самом деле я не протянул без нее и двух.
В первый день я хандрил, раздавая невнятные поручения Каре, Дилану и всем, кто попадал под руку.
Во второй – ввязывался в бытовые споры с отцом, Тэхеном, Чимином и бариста из «Старбакса», который предложил мне пластиковую трубочку. («Тебе нравится засирать планету? У тебя где-то припасена еще одна, о которой мне стоит знать на тот случай, когда придет время и наша целиком окажется под водой?»)
На третий день я лез на стены.
Буквально.
Тэхен едва оторвался от ноутбука посреди виртуального собрания акционеров.
– Отойди от моей стены, Чон. В доме высокие потолки. Замучаешься все перекрашивать.
– У тебя стены двух разных оттенков. Я только что заметил.
Бежевого и молочно-белого.
– А ты – пятидесяти оттенков подкаблучника. – В другом конце домашнего кабинета Чимин занимался своим любимым хобби – просиживал за ноутбуком в поисках высококачественного порно. – У тебя такой вид, будто кто-то прихлопнул твоего хомячка.
Я метался по комнате.
– Мне скучно.
– Я бы предложил развлечь тебя так, как это делает твоя жена, но под Новый год решил дать обещание трахаться только с теми, кого считаю привлекательным.
Я расхаживал босиком, стаптывая ковер. Вперед и назад. Снова и снова. Тэхен простонал.
– Чон, у меня от тебя уже голова болит.
– Может, все дело в двухцветной стене. – Я остановился и хмуро посмотрел в окно.
Мои родители жили через дорогу от Тэхена. Иногда, бывая у него, я выглядывал на улицу в надежде увидеть, как к их дому подъезжает машина скорой, чтобы вынести безжизненное тело моего отца из постели.
Казалось, для умирающего человека он неплохо держался.
Когда он уже назначит меня генеральным директором?
– Какая в Джорджии погода в это время года? – вслух поинтересовался я.
Тэхен захлопнул ноутбук.
– Не знаю. Но если ты не поедешь туда, чтобы выяснить это самостоятельно, я лично притащу тебя за ухо. Просто признай поражение. Ты влюбился. В малолетку.
– А можно, пожалуйста, законодательно нормализовать сексуальные отношения с женщинами, не достигшими совершеннолетия? – проворчал Чимин.
– Нет, – хором ответили мы с Тэхеном.
– Она со своей семьей. – Слова вырвались сами собой. Будто я об этом задумывался. А я вообще об этом думал?
– Ты теперь тоже часть ее семьи. – Чимин остановился на видео, в котором домохозяйку трахали ее муж и его брат. В одно отверстие. Даже с моего ракурса, с другого конца комнаты, было понятно, что сама затея, возможно, и возбуждающая, но ее воплощение, скорее всего, отправит по крайней мере двоих из троих участников в отделение неотложной помощи.
– А если она не захочет меня видеть? – С каких пор меня это волнует?
– Тогда хотя бы поймешь, где твое место. – Тэхен встал и направился к двери. Распахнул ее и остановился у порога. – И где бы оно ни было – лишь бы подальше от моего чертового дома. Всего хорошего, Чон.
Возвращение в Чапел-Фолз значилось в моем списке дел где-то между переездом к Чимину и трансплантацией лобковых волос.
Но вот я оказался на пороге дома детства Лисы.
Мне показалось очень уместным, что сейчас я делал то, что должен был сделать раньше, – держал в руках букет, чтобы добиться расположения выбранной мною женщины.
Увидев меня, Чхве отступил на два шага назад и расправил плечи.
– Лиса сказала, ты знаешь, что она здесь. – Он вскинул голову, будто готовясь к пощечине. Честно говоря, такая мысль раз или два приходила мне в голову, но, как заметила его дочь, я тоже был виновен в случившемся.
– Очевидно. И вот он я.
Он собрал жалкие остатки своего характера и наклонил голову, решив оказать сопротивление.
– Она хорошо проводит время. Не порти ей веселье.
Я протолкнулся мимо него, как и в тот раз несколько месяцев назад.
– У меня нет желания портить ей веселье.
Чхве вошел следом, все еще на нервах.
– Тогда что тебя привело?
– Я скучаю по ней.
Я не мог винить Чхве за то, что у него случился шок. В конце концов, я и сам не мог поверить, что приехал. Оказывается, когда речь заходит о любви, причины не нужны. Она существует для того, чтобы разрушать. Даже логику.
Я пошел на звук звонкого смеха. Смеха, который раньше терпеть не мог, а теперь, по всей видимости, был не в силах прожить без него и пары дней.
Он доносился с кухни.
Естественно.
Из любимого помещения Печеньки в любом доме, за исключением библиотек. Живот свело от страха и предвкушения. Она веселится без меня, а я неспособен делать то же самое без нее.
Я прошел по коридору, а потом прислонился к дверному косяку на входе в кухню и стал наблюдать, как Лиса, Юна и Селл пекут яблочный пирог. Печенька раскатывала полоски теста. Ее усыпанные веснушками щеки и нос перепачкались в муке. Глаза блестели от счастья, когда она повернулась на месте и впервые заметила меня.
Разомкнула губы.
– Чонгук? Что ты здесь делаешь? Дома все в порядке? Что-то с отцом?
Дом. Мой особняк правда стал для тебя домом?
– Все нормально. Мой отец, как это ни прискорбно, все еще жив. – Я не сводил с нее взгляда, не желая смотреть на Юне и вспоминать грубости, которыми меня описывала Лиса. Не знаю, хорошо ли Лиса умеет печь пироги, но унижение дается ей на ура.
– В чем дело? – Лиса положила скалку на стол и подошла ко мне. Я вручил ей букет жёлтых роз. Она сжала его в руках, а в ее глазах плясал миллион вопросов.
– Ни в чем. – Я обнял ее за тонкую талию и притянул к себе, наплевав, что на нас смотрит вся ее семья. – Просто я подумал принять твое предложение и сходить на свидание.
– Свидание должно было состояться, когда я вернусь из Джорджии.
– Такие сроки меня не устраивают.
Она наморщила нос.
– Почему?
– Потому что я не могу быть вдали от тебя дольше пары дней.
Наконец она, похоже, осталась довольна моими словами. Моим присутствием. Прижала ладонь к моей щеке и улыбнулась мне. Я мельком глянул на Юну. Вид у нее был такой, будто я объявил, что намерен съесть собственную руку в прямом эфире. Но я снова поймал себя на том, насколько мне безразлично, что подумает о моих делах какой-то там подросток. Я знал лишь, что мне жутко приятно снова обнимать мою жену.
Лиса посмотрела на меня. Я не сдержался. Сцеловал муку с ее носа.
– Можем устроить его сейчас, если ты не против. Свидание.
– Сейчас – прекрасное время, – подтвердил я. – Я свободен.
– Тогда дай я переоденусь.
Я поцеловал ее в лоб.
– Я подожду.
Вечность и даже дольше, если потребуется.
Она с прищуром посмотрела на меня.
– В прошлый раз ты засекал время.
– В прошлый раз я был козлом.
Лиса захихикала, и ее глаза заискрились. Заискрились из-за меня.
– А что же теперь?
Теперь я влюблен.