Глава 47
= Лалиса =
Меня не пугала ни холодность Чонгука, ни его жажда мести. Его способность дистанцироваться от всех живых существ оказалась губительной. Особенно притом, что в этот исчерпывающий список входила я.
Мы делили постель каждую ночь, но стоило солнцу показаться над горизонтом, наши пути расходились. Очевидно, что его тактика выживания заключалась в том, чтобы убедить себя, будто привязанностью ко мне можно управлять.
Мне очень хотелось его внимания, но я сдерживалась. В какой-то момент я поставила его потребности выше собственных. Так и узнала, как сильно влюбилась.
Бабушка была права. Любовь – это болезнь, и первый ее симптом – счастье любимого становится важнее собственного.
По крайней мере мы занимались незащищенным сексом.
По крайней мере скоро во мне будет его частичка – что-то, поровну принадлежащее мне и Чон Чонгуку.
В свободное время я принимала приглашения на званые вечера, благотворительные мероприятия и даже на новогоднюю вечеринку. Папарацци тем временем запечатлели моего мужа с привлекательной дамой, которую он кружил в танце на частной вечеринке какого-то миллиардера.
– Твой муж сексуален. – Хэтти увеличила ролик на сайте желтой прессы. – Как и мать Тэхена.
Я наблюдала сквозь зеленую пелену ревности, как в уголках глаз Чонгука от смеха появились морщинки. А когда он наклонил свою партнершу, миссис Сан просияла от материнского обожания и любви.
Я никогда не видела, чтобы Моника проявляла к нему такую искреннюю теплоту.
В середине января я решила съездить в Чапел-Фолз.
– Пора. – Я запихивала платья и туфли в раскрытый чемодан. – Все равно я должна была поехать туда на Рождество. Уже давно пора.
Не то чтобы ложь, но и не совсем правда.
Мне нужно было сбежать.
В последнее время я заметила, что каждый вечер смотрю на часы в ожидании мужа.
Чонгук развалился в просторном кресле в углу нашей комнаты.
– Без проблем. Но целая неделя – это слишком. – Он щелкнул жвачкой, опустив «Файненшнл Таймс» на колени. Он единственный мужчина моложе шестидесяти, который до сих пор был подписан на издание без фотографий полуголых женщин. – Да и что ты будешь там делать так долго? В городе нет ни театров, ни ресторанов, отмеченных звездами Мишлен, никакой культуры.
– Культуры там предостаточно. – Я закрыла чемодан и попыталась его застегнуть. Неудивительно, что я не из тех, кто путешествует налегке. – К тому же там мой дом. Я еду туда не ради развлечений. А ради людей.
Чонгук встал и с легкостью застегнул чемодан.
– Ты к пачке «Читос» испытываешь больше нежности, чем к своему отцу.
– Справедливости ради, пакет «Читос» никогда не причинит мне вреда. – Я сунула несколько резинок для волос в передний карман. – Он никогда не выдаст меня замуж за незнакомца. Худшее, что он может сделать, так это окрасить мои пальцы в оранжевый цвет.
– Клянусь, когда увижу его в следующий раз, выбью из него всю дурь за то, что так быстро отдал тебя мне.
Я покачала головой, стаскивая чемодан с кровати на ковер.
– Ты не замечаешь никакого изъяна в своем утверждении?
– Три дня, – торговался Чонгук, преградив мне путь к двери. – Этого времени предостаточно, чтобы открыть подарки и сделать вид, будто твоя сестра – вполне сносный человек. А если ты и после этого захочешь погостить, сможешь съездить после Пасхи.
– Почему ты так настаиваешь, чтобы я скорее вернулась? Все равно мы ничем не занимаемся.
Чонгук наморщил лоб.
– Занимаемся постоянно. Трижды в день, не меньше. Пять – если считать оральные ласки.
– Я говорю не только о сексе. – В кои-то веки. Казалось, я больше ни о чем не могла думать, когда он оказывался рядом. – Я имею в виду свидания, совместный просмотр шоу, совместные ужины... ну, понимаешь, всякие занятия для парочек. – Судя по тому, как взметнулись его брови, я едва не заподозрила, что он даже не знал о подобном. – У тебя же была невеста, – заметила я, склонив голову.
– Да, но обычно она тратила мои деньги и предоставляла меня самому себе. Я большую часть времени работал и раз в год возил ее в отпуск. – Ох ты божечки. В его понимании, любить – значит, дать женщине крышу над головой и кредитную карту.
– И вы оба были счастливы?
Чонгук бросил на меня взгляд, говоривший: «А сама как думаешь?»
Ой-ей.
Я уже знаю, чем все закончилось.
Положив руку ему на грудь, я встала на цыпочки и поцеловала его в основание шеи.
– Хочешь, будем чаще чем-то заниматься вместе, когда я вернусь?
Он прищурился.
– Чем, например? – Наконец-то не я оказалась неопытной и неуклюжей в наших отношениях. Грудь распирало от счастья.
– Ты можешь пригласить меня на свидание. На ужин, потом в кино. А потом я могу почитать, опустив голову тебе на плечо, пока ты просматриваешь свои газеты о деньгах.
– Финансовые новости. – Он поднес мою ладонь, лежавшую у него на груди, к губам и рассеянно поцеловал. – Хорошо, если ты хочешь. Но я все равно думаю, что ты должна вернуться через три дня.
Я с улыбкой провела губами по его щеке, чувствуя щетину.
– Почему? Будешь по мне тосковать?
Он поджал губы.
– Тоска – это изобретение Джейн Остин, придуманное для продажи книг.
Я запрокинула голову и расхохоталась так заливисто, что заболел живот.
– Ты проживешь семь дней без меня, муженек. Вот увидишь.