-23-
Когда утром проводив Блейза до машины в его отель, я сказала Андерсу заказать новую кровать, а мама так посмотрела на меня, что холодок по спине прошелся. Весь завтрак мы не разговариваем, но после обеда выходим на улицу с собаками.
— А что со старой кроватью? – спрашивает она. Щенков после моего отлета во Францию они, слава богу, раздали. Но оставили мальчика, который резво бегал за палкой, которую я бросила ему.
— Она старая.
Мама усмехнулась, заметив мой румянец на щеках.
— Мне стоит думать о знакомстве с его родителями? – с усмешкой спросила она. Я улыбнулась. У Блейза есть несколько родителей. Трое из них в могиле, а Анна живая и здоровая.
— Не знаю. Возможно в скором будущем.
Она смотрит на кольцо его матери на моем безымянном пальце, что он нашел в шкатулке и надел утром.
— Это ведь кольцо не из наших драгоценностей, да?
— Кольцо матери Блейза. Он отдал его мне еще год назад.
— Насколько все серьезно зашло, – бормочет она, — Он был твоим охранником, а в итоге по рассказам твоей сестры богатый парень. Кто его родители?
— У него две матери и два отца, – она заинтересованно смотрит на меня, — Родные родители отдали его на усыновление знакомой семье, но умерли. Как и почему не знаю. И почему отдали на усыновление, тоже не знаю. Они были состоятельны. Возможно, чтобы спасти деньги их сына. Во Франции я жила в его доме. Это особняк чуть меньше нашего дома. Сейчас у него из родителей осталась только приемная мама.
Я кидаю палку малышу Кью, и он приносит его мне, а кольцо падает с моего пальца на траву. Черт. Надев его обратно, идем с мамой домой.
Неделя пролетает незаметно с теми звонками от Блейза еще быстрей. Мне заменили кровать и поставили новую из металлического каркаса. Мама все еще странно поглядывает на меня.
Джулия улетела в Париж с Делией. Дейтон и его невеста улетели в Швецию к ее родным. Дрейк зависает в Нью-Йорке со своими девушками. Ну, а младшее поколение отправилось ещё месяц назад в свои колледжи. И из тех, с кем я могу поговорить, чтобы не сойти с ума за работой дома и в компании осталась только мама и Розмари.
Она как-то пригласила меня выпить с ней и ее мужем в пабе, и я не отказалась. Её муж Генри даже не думал, что начальство его жены может быть таким обычным и не высокомерным. Розмари проникалась мне все больше. Я вела с ней себя наравне. Будто у меня нет миллионов в кармане. А с ней я знакома с самого детства. Сейчас я стала понимать, что из подруг у меня была только Джулия, но она была и моей сестрой. Она всегда бы вставала на сторону семьи, а Розмари, не знакома с моей семьей так же хорошо, как я. У меня была подруга в школе, но после ее окончания мы разошлись. Осталась Джулия. А сейчас появилась Розмари. Я доверила ей свои переживания о нас с Блейзом.
Прощаться с мамой было немного тяжело. Хотя мы увидимся с ней через неделю. Единственное, что ее беспокоит это то, что я могу прилететь из Франции уже миссис Тайфер, а не мисс Ланкастер. Дав ей, обещание, что у меня будет нормальная свадьба, где она поведет меня к алтарю в церкви, я поехала в аэропорт Хитроу. В наушниках играет In The Night –The Weeknd.
Меня ждет Париж. Внутри всё дрожит от предвкушения встречи с Блейзом. Я так рада, что у нас все хорошо, и мы больше не мечемся из крайности в крайность. Слышать его голос было сладкой пыткой. Знать, что он далеко от меня, и я не могу обнять его, поцеловать.
Самолет приземляется в аэропорту Шарль-де-Голля и я, вливаясь в толпу, которая спешит на выход к такси, автобусам или метро. Пытаюсь разглядеть в этом вихре людей и чемоданов Блейза, а на телефон приходит сообщение:
«Обернись»
Я оборачиваюсь и вижу его. Одновременно улыбаемся друг другу. Сердце начинает выбивать чечетку, а бабочки в животе порхать. Маневрируя между людьми, подбегаю к нему ставлю чемодан и целую, привстав на носочки. Блейз прижимает меня к себе, и через поцелуй чувствую, что он улыбается.
— Я соскучилась, – шепчу я.
— Целая неделя впереди. Я успею надоесть тебе.
Он забирает мой чемодан, и мы идем к выходу к его припаркованной машине. Сажусь впереди и наконец, расслабляюсь. Смотрю на Блейза: немного уставшие глаза и он сбрил свою щетину. Хоть она ему и шла.
— Все в порядке? – спрашивает он и заводит авто.
— Теперь да. Но я дала маме обещание, что не выйду на этой неделе замуж, – я улыбаюсь ему, — А если это должно случиться, то позвонить и забронировать билет и проживание здесь.
Мы вливаемся в поток машин, едущих в своих направлениях. Он включает тихо музыку. Телефон Блейза звонит и на экране высвечивается имя. Ноэль.
— Кто такая Ноэль?
Мы встречаемся взглядом с Блейзом, и он переворачивает телефон, экраном вниз, выключив звук.
— Знакомая. У нас ничего нет, и не было. Но говорю, честно я был с ней в Милане. – Он кривится.
Загорается красный свет светофора, и машина плавно тормозит. Блейз берет меня за подбородок и впивается пристальным взглядом.
— Дайана, ты единственна девушка, о которой я думаю постоянно.
Он оставляет на губах легкий поцелуй. Мы движемся к его дому, и заезжая на его территорию воспоминания здесь проносятся как лента фильма. Достав мой чемодан из машины, я бегу в дом. Роза накрывает на стол в столовой, побежав к ней обнимаю. Хоть и недолго тут и пожив я соскучилась по ее стряпне.
— О, Дайана, ты напугала меня.
— Простите. Я не видела вас почти год и соскучилась. Даже по вашей еде. А Сэна она поступила куда хотела?
— Да, – кивает она, — Улетела как пташка в ваш Оксфорд.
Мы обернулись на шаги, и в столовую зашел Блейз.
— Я отъеду. Нужно забрать маму. Она хочет тебя увидеть.
— Зачем это? – удивлённо спрашиваю я.
— Поверь, лучше я привезу ее сюда, иначе она не отстанет от меня. Завтра я весь день твой.
Он поцеловал меня в лоб и, оставив чемодан в холле ушел. Я решаю помочь Розе с сервировкой. Через час Блейз приезжает со своей мамой. Она обнимает меня и целует в обе щеки.
— А ты мне сразу понравилась, Дайана, – говорит она улыбаясь. — Рада, что Блейз решил поухаживать за тобой.
— И я рада вас видеть.
Мы вместе ужинаем. Мама Блейза делится со мной впечатлениями от поездки в Швейцарию шесть месяцев назад. Показывает фотографии оттуда. Жалуется, что Блейз не поехал с ней или не взял меня. Тут я понимаю, что он не говорил ей о нашем расставании. Улыбка с моего лица исчезает, когда я вспоминаю об этом времени. Я боролась сама с собой, чтобы не полететь к нему. Мне не хотелось усложнять его жизнь, но и сейчас не хочется просто так уже все продолжать тоже не может. Мы не можем отдалиться и продолжить эту жизнь с тем, кого не любим. И мы выбрали прилетать друг к другу как можем чем вовсе ничего. Возможно, лучше оставить все как есть и не противится судьбе.
Блейз приготовил матери комнату через одну соседствующую с нашей спальней. Она поцеловала своего сына и отправилась туда. Мы же пошли в нашу комнату. Лежа с ним в одной кровати так тепло на душе. Сердце сильно стучалось, когда он крепче прижимает меня к себе и целует в макушку. Блейз просунул свою ногу между моими ногами без малейших усилий. Ладони прижались к моему животу.
— Что мне будет, если ты вернёшься в Лондон моей женой? – шепчет на ухо, убирая волосы.
— Я обещала маме, а обещания надо держать, так что терпи, Блейз. – я усмехаюсь, — Сладкое ожидание, чтобы называть тебя своим мужем самое лучшее. А лучшее остается на десерт.
Я проснулась одна, а место рядом со мной было холодным. Как и год назад. Я выхожу из спальни, а Блейз с подносом поднимается наверх. Он застывает на лестнице, моргая.
— Ты испортила меня сюрприз, – разочарованно говорит он и поднимается дальше.
— Я могу вернуться обратно.
Он усмехается.
— Не нужно. Идем вниз.
Мы с ним спускаемся в столовую. Я жду, что за плитой увижу Розу, но ее нет, а на столешницах выставлено, так много посуды и продуктов. Так он это сам все сделал. Смотрю на поднос. Две порции вафель, украшенные ягодами голубики и малины, залитые медом, две чашки ароматного дымящегося кофе и круассаны от которых пахнет шоколадом.
— И для этого ты превратил кухню в хаос?
— Я не готовлю на этой кухне, так что, без какого-либо понятия, что и как тут лежит. Пришлось повозиться.
Я целую его в щеку и сажусь за стол, ставя перед собой свою порцию. Мы завтракаем и слушаем музыку, которую он включил. Убрав всю посуду, что вытащил Блейз обратно, принимаем душ и переодеваемся. Сегодня у нас в планах большая прогулка по Парижу.
Ленивые каникулы в Париже, наверное, самое лучшее, что я желала. Сидя на покрывале перед Эйфелевой башней я смотрю на ясное небо. Под головой грудь Блейза, а там часто бьется сердце.
— Нет, честно, что мне будет за то, что ты станешь моей женой? – спрашивает он.
— Ничего. Просто я хочу настоящую свадьбу. С родными в соборе, а не на заднем дворе дома жениха, где из гостей только несколько человек. К тому же я уже вернула себе настоящее имя и не нужно скрываться.
— А если всех пригласить сюда?
Я поднимаюсь и смотрю на него через плечо:
— Нет, Блейз, я хочу в Англии.
Он тоже поднимается и целует меня в макушку и укладывает обратно к себе на грудь. Странно для октября, что сегодня солнечно. Обещали, кажется, дождь. Мы лежим так и разговариваем о какой-то чепухе до момента, когда мой желудок стал придавать меня. Блейз выбрал ближайшую кафешку, и сделали заказ.
— Итак, ты в Париже, Дайана. Пока Данте не знает, что ты тут.
— Рано или поздно узнает, – говорю я, накалываю кусочек лазанье на вилку, — Надеюсь, он не пришлет свою собачонку Адель.
— Насколько я знаю, она улетала в Штаты.
— Ты ей помог.
Он кивает.
— Да. Она не нужна здесь, чтобы мешала. А она будет мешать.
— Как ты с ней связался? Она же психопатка.
— Я с ней не связывался, – говорит он, выпивая вино из бокала, — Она трахнула меня один единственный раз, а после бегала как ужаленная в задницу за мной.
В глазах Блейза сверкнул огонь.
— А вообще мне нравилась ты. Все десять лет.
— Как я могла тебе нравиться, если мы никогда не виделись?
Блейз молча смотрит на меня. Я жду от него хоть каких-то слов. Не помню, чтобы видела его в доме Данте пока «жила» там месяц. Он отворачивается и делает глоток вина.
— Ну, так ты мне ответишь?
— Когда Данте привез тебя и Джулию я был ответственный за вас, но ты даже не смотрела в мою сторону, – он усмехнулся, — Нет, не так. Тебе было наплевать на меня.
— Это логично. Меня не волновало окружение от Данте. Так что прошу прощения за то, что не замечала тебя. Но если бы мне было интересно все разглядывать, я бы тоже повисла на тебе. А еще я была маленькая.
Он указывает на меня вилкой:
— Девушка, достигшая возраста согласия во Франции.
— Фу, Блейз. Ты думал, чтобы переспать со мной? – он смеется, — Я серьезно. Ты хотел этого со мной, пятнадцатилетней девчонкой?
— Ты была хорошенькая.
Он отправил мне в рот кусок лазанье. Я съедаю ее и, смотря на Блейза, делаю глоток вина. Значит, я понравилась ему ещё, когда была маленькой девочкой для него, но не для водителя отца. Именно девочкой до того, как узнал, что я была тогда вовсе не девочка.
До конца дня, пока на Париж не опускается ночь, ходим за руку по улочкам и покупаем всю хрень что видим. Честно говоря, мне понравилось его признание. Я провожу всю неделю с Блейзом в Париже, а ночь проводим в его доме. Нас почти там нет. Это несказанно нравится Розе. Ей меньше работы, и она отдыхает. Но в последний день он исчезает утром. Его нет до обеда и на звонки и сообщения он не отвечает. Роза и ее муж тоже не знают где он. Я беспокоюсь, чтобы с ним ничего не случилось как прошлый раз.
Он приезжает весь на взводе и, схватив меня за руку, тащит в спальню. Я пытаюсь что-то узнать у него, но все тщетно. Блейз вытаскивает из шкафа мой чемодан и все вещи, что я носила тут, неаккуратно складывает туда.
— Блейз, скажи, что происходит?
Я хватаю его за руку и разворачиваю к себе.
— Ты же хочешь жить и исполнять свои мечты?
— Да, но как это относится к тому, что происходит.
— Данте в курсе, что ты тут, и он дал тебе фору в три часа, чтобы улететь, так что пока я собираю твои вещи, закажи билеты на ближайший рейс.
— Мы снова расстаемся? – мой голос дрожит, — Блейз мы снова вместе только три недели!
Он подходит ко мне и целует в лоб.
— Я лечу с тобой, – шепчет Блейз, — Но потом вернусь в Париж, чтобы уладить все дела с Данте. Мы оба не хотим рисковать. Ты моей жизнью, а я твоей.
— Но как он узнал обо мне? О нас?
— Его люди уже, похоже, давно следят за мной и все ему докладывают.
Он снова стал складывать вещи в чемодан. Мои и свои. Я же стала искать билеты на рейсы до Лондона во все аэропорты Англии. Забронировав два билета, Блейз вышел из спальни, а пришел с двумя папками, закинув их в узкий карман своего чемодана. Розу и ее мужа мы попросили уехать в гостиницу, оплатив им долгое проживание. Блейз выплатил им зарплату и сказал, чтобы дети приезжали к ним в отель. На первое время пока Блейз не разберется с Данте. В самолете я сидела словно на пороховой бочке. В аэропорту Станстед меня и Блейза ждала бронированная машина с охраной. Мама удивилась, что я так скоро только, кажется, улетела и уже вернулась, да и не одна.
Она забрала меня с собой в сад пока Блейз разбирался с тем, что оставил после себя Данте. Его люди во Франции так же после нашего отлета следят за ним.
— Почему вы прилетели? Что-то случилось?
— Не знаю. Данте. У него с головой не все в порядке и мне нужно было скоро вылетать, – мы садимся с ней на лавочку в беседке, — Так и знала, что появляться в Париже будет опасно. Для него и себя.
Она вздыхает и кладет свою ладонь на мою, сжимая ее. Я не хочу терять Блейза. Мама теплеет к нему, кажется. Особенно видя мое счастливое лицо, но Данте появился на горизонте так не вовремя, что я скоро сама психану и убью его, голыми руками задушу.
Мы сидим так, пока Балто не бежит к нам, вырвавшись из рук Андерса. Она закидывает на мои ноги свои лапы. А когда я тянусь ее поцеловать, она облизывает лицо. Мама смеётся и достает платок из кармана.
— Держи, дорогая.
Вытираю лицо, а моя собака гавкает и утыкается мордой в мой живот. Андерс извиняется и забирает Балто дальше для прогулки. Рядом с ним гордой походкой идет Кью.
— Ты вернулась такая бледная из Парижа.
— Не беспокойся со мной все хорошо. Просто это переживание из-за перелета.
— Пойдем, я скажу, чтобы тебе приготовили чай и иди спать. Все дела решите завтра.
Выпив чай, я поднимаюсь в свою спальню, падая на новую кровать, которую вряд ли возможно сломать теперь. Блейз сидит за столом напротив окна спальни. Когда мне было двенадцать, я сказала, чтобы мебель расставляли, так как я захочу. Хотя мама хотела нанять дизайнеров, чтобы тут все было обставлено со вкусом. Мне не нужен был вкус вместе, где я спала и делала уроки с проектами в школе. Это место должно было быть уютным.
Я смотрю на профиль лица Блейза: серьезный и нахмурился. Он с раздражением перелистывает страницы в тех папках, что забрал с собой и с кем-то переписывается. На долю секунды на его лице мелькает улыбка. А у меня теплеет внутри. Когда он улыбается, то вовсе не похож на мужчину тридцати одного года. Скорее на молодого студента. Если побреется.
Глаза медленно закрываются, пока я смотрела на него. Через сон чувствую, как ко мне пристраивается Блейз, а в ногах, похоже, обосновалась Балто. Блейз обнимает меня и целует в макушку, а я улыбаюсь.
— Я люблю тебя, Блейз. – шепчу я сквозь сон. — Люблю.
— Я тоже люблю тебя. Влюбился, когда ты была пятнадцатилетней девчонкой, а девятнадцатилетним парнем решивший отыскать правду.
Я уже почти не слышу его последние бормотания и проваливаюсь в сон. Утром просыпаюсь без его рук на моей талии, но увидев Блейза снова за моим столом, падаю обратно на подушки. Он в наушниках и с кем-то очень тихо разговаривает. Откашлявшись Блейз, смотрит на меня подходит и целует в губы.
—Да пришли к двенадцати, а я их подготовлю, – отвечает кому-то он.
Блейз завершает звонок и убирает телефон в карман джинсов, садясь на кровать. Его пальцы убирают мои волосы с лица.
— Кого ты подготовить решил?
— Тебя и твою маму. Вам нужно кое-что узнать. Только сразу не делайте поспешных выводов.
— Хорошо. Ты же не будешь делать предложение мне?
— Всему свое время, Принцесса.
Я надуваю губы и опускаю голову. Он смеется, касаясь линии моего подбородка, заставляет заглянуть ему в глаза.
— Это случится. Обязательно случится, но не сегодня.
Когда время приблизилось к двенадцати. Блейз отвел нас с мамой в мой кабинет и, поставив два стула перед столом, сказал садиться, что мы и сделали. Он сел на моё место и положил какие-то распечатки. Взяв одну и пробежавшись глазами, я посмотрела на маму, а потом на Блейза. У меня закружилась голова. Нет, не может быть. Мама тоже взяла этот лист и от прочитанного, побледнела.
— Это действительно так? – спрашивает она у Блейза.
— Да, – кивает он, — Он брат вашим детям.
— Он изменял мне в самый трудный момент моей жизни...
—Данте это знает? – спрашиваю я.
— Узнал, когда учился с Дереком, а я узнал, когда он готовился посадить твоих родителей. В день, когда вы сбежали с Джулией, я оставил вам пистолет. Но все остальное было в ваших руках.
Мама смотрит на свидетельство о рождении Данте и видит имя отца в графе. Я вижу, что она вот-вот готова упасть в обморок, поэтому отвожу к дивану и наливаю стакан воды, садясь рядом.
— Но как он попал к Ксавьерам? – спрашиваю я.
— Ланкастеры были давно знакомы с этой семьёй, – отвечает мама, выпив воды. — Когда мы помогли им, они должны были помочь нам. Вот видимо твой отец и воспользовался этой помощью.
Не укладывается в голове, как мой отец мог изменить маме, когда уже несколько лет был с ней в браке. Он так ее любил, но предал и даже не сознался в этом, унеся тайну в могилу.
— Из-за этого Данте убил Дерека, посадил родителей в тюрьму, а потом убил отца?
— Тебя он тоже хотел убить, Дайана. Выставить так, что все произошло случайно. Джулию отправить в Лондон, а тебя оставить. Я был против этого. В его планах было убрать всех детей Десмонда.
— А сам он разве не его ребенок!
— В его планах было сделать громкое признание в прессе. Таким образом, раскрылась бы тайна о Десмонде, и были бы мертвы все наследники главы семьи. Теперь, когда я ушел от него его тайны, были под угрозой, но я ничего не предпринимал. А с твоим появлением он засуетился. – Блейз стоит у окна и смотрит на нас с мамой, — На аварию Адель подговорил он. На любую слежку за тобой тоже делал он. Данте боялся, что я все тебе рассказал, но я не делал этого.
— А что с матерью Данте? – спрашивает мама.
— Она грозилась рассказать все вашей семье и вызвать ажиотаж. Но ваш муж оказался быстрей нее и посадил в психиатрическую больницу. Там ее накачивали лекарствами, так что сейчас это уже не человек. Данте сам боится к ней приближаться из-за агрессии. Женщина серьезно ранила санитара.
— Почему ты сейчас это все рассказываешь? – спрашиваю я.
— Потому что это все должно закончиться. Данте убил не только твоих родителей, Дайана, но и моих тоже.