-22-
Нет, не любовь жестока, а мы.
Любовь не игра,
её превращаем в игру мы сами.
Рупи Каур «Молоко и мёд»
Нет. Это была не последняя стопка текилы. Бармен наливает два стакана скотча для Блейза, и он уходит с ними. Я выдыхаю. Мое беспокойство замечает и бармен.
— Еще текилы? – спрашивает он, и я киваю.
Я выпиваю две стопки подряд. Бармен спрашивает о добавки, но я отказываюсь. Надо валить. Расплачиваюсь за текилу и коктейли свои и Джулии. Иду к танцующему народу. Джулия уже вовсю трется своей попкой о парня, но мне надо спросить поедет она со мной, что вряд ли конечно, или останется.
— Так я собираюсь в отель, ты со мной? – спрашиваю я, пытаясь перекричать музыку.
— Я остаюсь. Вызову такси.
Оставив ее с парнем итальянцем, иду к выходу, не обращая внимания ни на кого. На улице нахожу нашу машину с водителем, и мы едем в отель. Блейз будто меня преследовал как маньяк. Куда я туда и он. Но конечно он не может знать, куда мы идем с Джулией. Скорее всего, простое совпадение ведь это был не захудалый клуб. И живем мы не в хостеле, а в отеле от Армани.
Я иду к лифту и поднимаюсь на свой этаж. Снимаю с себя каблуки и бросаю их к шкафу с чемоданом. Так я в номере и тут нет Блейза. Снимаю с себя платье и бросаю его в чемодан. В воскресенье последний показ и после ночью мы летим в Лондон. Завтра целый день свободный и вряд ли Джулия куда-то пойдет со мной. Она будет с похмелья так и еще скорее всего не в своём номера, а в кровати того итальянца.
Утром я позвонила Джулии. Её сонный голос и лепетания мужского говорили о том, что она вчера решила оторваться, но лучше бы она нашла себе парня раньше. Ее маленький курортный роман закончится уже завтра ночью.
Поэтому я решила идти без нее гулять по Милану. На улице Монтенаполеоне в пятьсот восемьдесят пять женских шагов расположены восемьдесят пять лучших мировых брендов. Где я сейчас решила оставить круглую сумму денег. Купив себе пару сумок, туфель и рубашку, которую можно купить за нормальные деньги, а не за триста евро.
Водитель предложил поехать мне в так называемую Мекку всех модных людей в Милане – в Галерею Витторио Эмануэле II. Стеклянная крыша над головой. Потрясающая архитектура. Шопинг одной хорош. Я покупаю все, что приглянется глазу. Особенно туфли и интересные футболки. Брючные костюмы. В отель я возвращаюсь с кучей пакетов, которые в две мои руки не помещаются, поэтому остальные понес водитель. Я оставила парню чаевые, и он ушел. На сегодня у него выходной. Иду в номер к Джулии расположенный по соседству. Стучусь, а мне открывает дверь парень, с которым она танцевала вчера. К слову на часах уже пять вечера. Он в одном полотенце, а, заглянув ему за спину, вижу ее в одном белье. Я, конечно, не хотела рушить ее намеченный вечер, но, оттолкнув парня, захожу в номер.
Джулия танцует и пьет шампанское. Замечая меня, она бежит ко мне и обнимает.
— У нас показ и самолет после. Ты помнишь?
— Да только я останусь еще на недельку. Может и тебе остаться? Найдешь себе итальянца, – мимо проходит ее новое увлечение. — Кстати это Эмилио. Эмилио, это моя сестра Дайана. У нее где-то в этом отеле живет бывший парень с какой-то женщиной.
Я стряхиваю ее руку со своего плеча.
— Так все. Я пошла к себе. Как отрезвеешь, приходи, – открыв дверь, повернувшись, добавила: — Перемоем кости всем нашим бывшим. Особенно Блейзу и Оушену.
Я вышла из ее номера. Нет, обязательно было болтать об этом, перед мало знакомым парнем? Я понимаю ты, как только встала снова за бутылку потому что ночью тебя видимо хорошо отодрали, но... У меня нет слов. Захлопнув дверь, я плюхнулась на диван и заорала в подушку. Я только начинала не вспоминать о Блейзе не каждый час своей жизни, и она решила напомнить. Спасибо. Удружила.
Хочется задохнуться в этой подушке, от которой так и веет сотнями евро. Это будет красивая и богатая смерть. Особенно потому что на мне платье за пять тысяч евро и туфли за тысячу.
Но, по крайней мере, встретив Блейза, даже если он меня и узнал в отеле и баре, не приблизился ко мне. Если так, правда лучше, то лучше все так это и оставить. На последний показ мы все-таки идем с Джулией, а за три часа до самолета она все же принимает решение улететь со мной, а мимолетный романчик с итальянцем оставить в Милане.
— Давай договоримся, что ничего такого в Милане кроме показов и пару бокалов вина не было, идет? – спрашивает Джулия, умоляюще смотря на меня.
— Хорошо, – киваю ей, затыкая свои уши наушниками, и включается Formula – Labrinth.
Ночью наш самолет приземлятся в аэропорту Биггин-Хилл, а оттуда мы едем в поместье. На следующий день Оушен прилетает с Делией, и они вместе с сестрой и дочерью идут гулять. Суд решил, что родители все же должны иногда проводить время с ребенком независимо в каких они отношениях находятся.
Моей матери с самого раннего утра не было. Вроде бы она должна горевать, но эта женщина уже почти год назад свое отгоревала. Если все думали, что будут продвижения в состоянии отца, то мама знала, как все закончится. Такое было с ее родными на Сицилии. Она приехала сюда уже знавшая, что такое жестокость людей. Сегодня у нее выставка в семь, и она оставила в моей спальне приглашение. Не хочу ни куда идти. Но я ее единственная дочь и даже если мне не хочется, то вынуждена туда идти. Это ее работа устраивать выставки самым разным художникам. Делать их еще более знаменитыми или же предоставлять славу новичкам.
Дождавшись шести вечера, я надела на себя платье черного цвета с небольшими разрезами на ногах на двух толстых бретельках. Но когда дохожу до причёски искренне желаю избавиться от привычки ее делать, но все же закалываю волосы.
Водитель везет меня по назначенному адресу и высаживает у главного входа в галерею. Сегодня вход сюда только по пригласительным, а завтра будет для всех единственное, что охраны будет куда больше чем сегодня. Меня пропускают внутрь, и сразу же подходит официант с подносом бокалов шампанского. Отказавшись, ищу взглядом маму.
Я ходила, рассматривая картины, потому что моя мать бегает от одного значимого гостя к другому, так что на меня у нее нет времени. К черту. Я тут показалась, посмотрела пару картин. Пару фотографов меня сфотографировали, так что можно драть когти отсюда.
Смотря на картину с девушкой стоящей на фоне ночного Парижа и сверкающей Эйфелевой башни усмехнулась. Я тоже так стояла, но в моих руках не было туфлей.
— Кристина Хорст. Современная британская художница и арт-фотограф. – уверенный голос Блейза прозвучал надо мной, — Картина называется «Элиза в Париже». Эксперты оценили ее цену в десять тысяч евро, и многие кто ранее видел ее в других галереях мира, были восхищены подачей таких мрачных цветов в купе с такими яркими красными и желтыми оттенками.
Я повернулась к Блейзу, заправив передние пряди за уши. Он одет во все черное – брюки, рубашка, пиджак, туфли.
— Откуда у тебя приглашение?
— Моя знакомая приглашена. Достала лишнее приглашение и мне.
— Класс. Спасибо за информирование искусства, Блейз, но мне уже пора.
— Да конечно.
Сев в машину соседняя дверь резко раскрывается и Блейза садится рядом. Я с шоком смотрю на него. Блейз впивается в мои губы и немного заваливает меня назад. Водитель выключает переговорное устройство, где горела ранее красная маленькая лампочка и закрывает перегородку. Схватив Блейза за пиджак, отрываюсь от его губ, тяжело дыша. Мои губы расплываются в улыбке. Машина трогается с места.
— Ты чокнутый, Блейз.
Оттолкнув его от себя, мы садимся ровнее. Мои волосы растеплены, а щеки горят. Сердце учащенно бьется.
— Зачем ты пошел за мной? – спросила я.
Блейз ничего не ответил, а просто нажал на кнопку и сказал водителю везти нас в наше поместье. Надеюсь, этот упертый осел не собирается заявиться на пороге дома?
— Ты был в Милане? – спросила я после недолгого молчания между нами.
— Да.
—И что ты там делал? Странное совпадение не находишь? – спрашиваю я. — В том же отеле, баре и этаже, – бормочу, смотря на улицы пролетающие.
—Был там со знакомой на Неделе моды.
Хорошо это сгодится за правду. Он был там с какой-то женщиной. Выплывает вопрос, какого хрена он целовал меня? Нет, конечно, он мог просто поехать. Я посмотрела на руку Блейза, которой он гладил мои оголенные ноги и легонько сжимал их. Ладонь его поднималась все ближе к трусикам и опустилась к коленям. Сжав ноги вместе, Блейз выдернул руку и выругался. Слава богу, что он отключил переговорное устройство, а перегородку не поднимал.
— Ты что удумал, а? – я сверлила его недовольным взглядом, пока он потирал свою ладонь.
В глазах Блейза сверкнул огонь. Его ладонь потянулась к моим волосам, и он распустил их. Убрав крабик в мою сумочку, он придвинулся ближе ко мне, и в эту секунду его рука скользнула в мои волосы, и Блейз настойчиво впился губами в мои. Какое-то время я держалась, но все же поддалась поцелую. Как, только почувствовав ответ, он обхватил меня за талию и усадил себе на колени. Уперевшись руками в кресла я прижалась ближе к Блейзу. Я чувствую, как ткань брюк натянулась. Хорошо, что окна машины тонированы.
Руки Блейза блуждают по моему телу. Осыпая шею и ключицы поцелуями, он что-то шепчет, но я не могу разобрать. Его руки забираются под юбку платья, сжимая мои ягодицы. Блейз пересадил меня обратно на кожаные сиденья, а его рука тут же скользнула между ног. Метнув взгляд в окно понимаю, что мы уже на территории дома. Отлично.
— Считай, что это была прощальная встреча. И между нами ничего нет.
Убрав руку Блейза, я хватаю сумочку и вылетаю из машины, оставляя его одного в машине. Зайдя в дом, закрываю дверь на замок. Андерс, проходящий мимо, заинтересовано посмотрел на меня.
— Не открывать даже если будут долбиться. Вызовешь охрану, а маму пустить через черный вход. И обязательно проверять кто это.
— Хорошо, мисс Ланкастер.
Я иду к лестнице и разворачиваюсь:
— И, Андерс, называй меня Дайана. Все-таки ты видел, как я бегала с голым задом по дому.
Он усмехается, кивает и скрывается в левом крыле первого этажа.
***
За завтраком мама поинтересовалась, почему никого не впускали через главный вход. Пришлось ей все рассказать. Она, конечно, не была довольна, что Блейз снова вился возле меня, но не стала нагнетать. Про Милан я умолчала. Хотя бы ради Джулии, которая решила повеселиться в последний день.
Выпив чай, поцеловав маму в щеку, я взяла сумку и завязала волосы в низкий хвост. В офисе царила суматоха, так что всем было на меня наплевать. И никто ни стал выслуживаться. Подбегать с документами на подпись. Розмари перечисляет все встречи и сообщает о предстоящем собрании начальников отдела, а на следующий день должно состояться собрание директоров.
Всю неделю я возвращалась домой поздно. Уже все спали. Утром мама всегда спрашивает, во сколько я вернулась. Я уже даже не хожу на обед в ближайшие рестораны, а прошу Розмари приносить еду на вынос. На днях она, принеся мне по случайности двойную порцию, села обедать со мной, и я разговорилась с ней. Милая девушка. Мне нравилась она тем, что схватывала всю информацию на лету. Была всегда собрана. Приходила вовремя и уходила ровно, когда заканчивались рабочие часы. На ее тонком пальце я тогда заметила обручальное кольцо.
Мы с Розмари ушли последние. Она свернула к метро, а я решила прогуляться. Да мне далеко идти до поместья, но я всегда могу вызвать такси. Выбрав самый короткий, но темный путь я иду им. Завернув за угол, вижу мужчин, которые, увидев меня, начинают идти мне на встречу. Они ржут и выглядят не трезво. Сердце начинает бешено биться в груди, а тело бьет. Адреналин от страха охватывает меня.
Только не ко мне! Только не ко мне! Прошу!
Я опускаю взгляд на свои полусапожки и иду.
— Эй, милая, прости, я опоздал! – сказал знакомый голос, обняв меня за плечи.
Блейз прижимает меня к себе, и мы идем, смотря на этих парней. Они проходят мимо них, я выдыхаю. Не знаю, как тут появился Блейз, но я благодарна, что он вообще появился. Даже если и следил за мной.
— Почему ты не взяла машину? – спрашивает он, отпуская меня.
— Решила немного прогуляться, а потом вызвать такси.
— Хорошо, но почему этот путь?
— Он короткий, очевидно же? Я могу дойти быстрей до любой ветки метро, чем обычным. Но я благодарна, что ты появился. Следил?
— Отчасти.
Мы выходим на людную улицу, и беру его за руку, переплетая наши пальцы. Мы какое-то время молчим. Блейз спрашивает, как прошел день, и я рассказываю. Я скучала по такому. Если честно эти качели меня достали. Может он уступит мне и сам переедет сюда в Лондон. Спустившись вместе в метро, я думала, что он сейчас пойдет, но Блейз покупает себе карту и пополняет ее деньгами. У меня у человека есть машина, которой я могу водить сама и с водителем все же есть карта метро. Мы выходим на станции метро Виктория и направляемся на одноименный вокзал.
Все еще, кажется, что Блейз уйдет, но мы идем на нужную платформу и садимся в вагоне. Достаю из сумки наушники и подключаю их к телефону. Один наушник передаю Блейзу и включаю песню Midnight Sky - Miley Cyrus. Положив голову, ему на плечо закрываю глаза. И только сейчас в этой спокойной обстановке с ним я чувствую неимоверную эйфорию успокоения.
Мы выходим на станции и идем пешком до поместья. У двери Блейз останавливается, тянет меня на себя и усмехается:
— Значит, между нами ничего нет?
Я сглатываю и поднимаю на него взгляд. Черт. Он все еще помнит, что я ему сказала в машине.
— И после того что произойдет немного позже? – шепчет он на ухо.
— А что произойдет?
Его взгляд опускается на мои губы и, зарыв ладони в моих волосах, накрывает их своими губами. Закидываю руки на шею Блейза и прижимаюсь к нему вплотную. Под полуночным небом, нам слышаться взрывы фейерверков, у дверей особняка Ланкастеров.
— Так что между нами все еще ничего нет? – отстранившись, спрашивает Блейз. Его дыхание сбилось, а в глазах горит огонь.
— Может нам начать с малого, – хрипло отвечаю я, — Я не смогу переехать сразу же в Париж. Но могу прилетать на неделю или несколько дней.
— Это меня не устраивает, но думаю, выбора у меня нет? – с усмешкой спрашивает Блейз.
— Есть, но тебе он тоже не понравится.
— Да я понял, на что ты делаешь намек, – несколько секунд он молчит, — Хорошо, я согласен пока на это.
Чмокнув его, я взяла Блейза за руку и открыла дверь. Мама стоит вместе с Андерсом и что-то обсуждает, он кивает. Заметив меня, она переводит взгляд с Блейза на меня, а после на наши сцепленные руки.
— На сегодня всё, Андерс, – холодным и стальным тоном говорит она и идет к нам. — Что он тут делает?
—Он, можно сказать, спас меня от придурков на улице. Так что вместо того чтобы что-то ему предъявлять поблагодари его за то, что меня сегодня не изнасиловали в подворотне и в целостности доставили до дома. Вряд ли бы это сделал Эллиот.
Оставив маму в фойе, мы поднялись наверх в мою спальню.
— Ты же знаешь, что я брошу весь мир ради тебя, – шепчет на ухо Блейз, — И убью любого, кто дотронется хотя бы до волоса на твоей голове. Я готов умереть ради тебя.
Я чувствую на себе его взгляд и поднимаю голову. Я чувствую его горячее дыхание, покрываясь мурашками. Взгляд лазурных глаз прикован к моему рту. Осторожным движением пальцев он провел по линии подбородка. Удар моего сердца и губы Блейза коснулись моих, и я закрыла глаза.
Поцелуй легкий и нежный. Мы вместе. Перебрасываю ногу через него и усаживаюсь сверху, покрывая его лицо поцелуями. Он прикусывает нижнюю губу и у меня вырывается легкий стон.
***
Утром я прошу водителя высадить Блейза у «Коринтии», а сама еду на работу. Розмари уже более непринужденно ведет со мной и не трясется, когда я вызываю ее к себе. Она уже привыкла к работе со мной. Останавливаюсь у ее стола и ставлю стакан с чаем, который она любит. Мне это необязательно знать, но я запомнила. Тем более она заметила, что я буквально сияю. Когда рабочий день подошел к концу, я не стала звонить, чтобы за мной прислали машину. У выхода меня ждал Блейз в черной кожаной куртке и того же оттенка водолазке. Улыбнувшись, пошла к нему и, взяв за руку, повела в сторону Лондонского глаза. Надеюсь на него еще можно попасть.
— Как прошел день? – спрашивает Блейз, переплетая наши пальцы, — Видел, ты мило шла и болтала со своей ассистенткой.
— Она милая, но поначалу боялась меня. Не знаю. Я что так грозно выгляжу?
— Нет, но, когда ты злая смотришь на всех с отвращением и высокомерием.
Он поцеловал меня в макушку, и мы пошли дальше до ветки метро. Купив билет на колесо обозрения, дождавшись своей очереди, зашли в свою кабинку и встали у окна открывающий вид на Темзу. Блейз обнял меня за талию. Какой-то ребенок закричал, но даже это не стало мешать нам, смотреть на Лондон почти с высоты птичьего полета. В наших наушниках играет Into It - Chase Atlantic.
— Твоя мать смотрит на меня так, будто хочет убить, – говорит Блейз, когда мы выходим из кабинки. — Мне стоит опасаться, что меня задушат подушкой во сне?
Я смеюсь.
— Потому что, когда мы расставались, она боялась, что я натворю дел. Например, вскрою себе вены. Или выпрыгну из окна. То, что ее пугает до ужаса, она представляла со мной в дни нашего расставания. Её вообще можно понять. Она потеряла сына и мужа и из родных у нее только я да родственники в Италии. А я просто расклеилась, но пришла в строй быстро, из-за долга перед семьей и компанией.
— Но сейчас же все хорошо, что ей не нравится?
— Да не переживай просто подари ей огромный букет роз и коробку конфет из белого шоколада, и она растает. – Блейз вопросительно посмотрел на меня, — Ну, у отца это выходило. Попробуй. План-то рабочий и проверенный.
Он усмехается и кивает:
— Хорошо. Так сейчас и поступим.
Блейз повел меня к ближайшим цветочным магазинчикам, которые ещё не закрылись. Безумие какое-то. Почему ему хочется проникнуться к моей маме? Даже если она как-то и встала бы у меня на пути с браком Блейза, то это все равно бы не помешало мне. Я всегда могла выйти замуж за него «тайно». Так сделала Джулия. Родители не давали Оушену благословения на этот брак. Их смутила скорая свадьба и любовь.
Блейз покупает букет роз и просит завернуть их в белую упаковку, перевязав красной лентой. Я подсказываю ему, в каком магазине сладостей еще возможно купить коробку конфет, и мы идем туда. Купив все, он решает дополнить это открыткой.
— Хватило бы просто букета и конфет.
— Каковы мои шансы попасть ей прямиком в сердце?
— Не знаю. Может быть восемьдесят?
Блейз обиженно смотрит на меня и говорит:
— Ты недооцениваешь мою обаятельность?
— Хорошо, все сто.
В особняк мы вернулись все тем же путем что и вчера. Мама была в гостиной и читала. Очки ей всегда шли, но она их стеснялась и носила линзы. Мне досталось зрение отца. Отличное, и без неточностей. Мама с детства носила очки, а как только переехала к отцу в Лондон стала носить линзы. А ведь ему наоборот нравились ее очки. Я никогда бы не подумала, смотря на них, что женились они по договору. Отец не чаял в маме души и когда если они оба не были правы в споре, он всегда делал первый шаг к примирению. Он не мог без нее. И она не могла без него.
— Привет, мам.
Она оборачивается и, опустив очки на переносицу, смотрит на Блейза в руках которого букет красных роз, а в подарочном пакете коробка конфет.
— Что это за творчество вольных художников? – спрашивает она.
— О, а это вам. – Блейз идет к ней и отдает букет с конфетами.
Я усмехаюсь, когда это рыцарь в черных доспехах целует ее руку. Она немного смутилась, на щеках проступил легкий румянец. Спасибо папе за то, что он знал, как ее очаровать и оставил это для нас.
— И какие у тебя планы с моей дочерью? – спросила она.
— Самые разные. Но в первую очередь, наконец, завоевать ее доверие.
— Мой муж всегда говорил мне, что завоевывать нужно крепости, но не женщин. Не веди войну и не играй. Любовь – не игра. А в игру она превращается только из-за нас самих. Если хочешь получить мое доверие и благословение не бросай Дайану. Это все что я хочу по отношению к моей единственной дочери.
Улыбка с лица Блейза исчезла. Он не мог пошевелиться и вымолвить и слова. Откашлявшись, он сказал:
— Конечно, миссис Ланкастер.
— Ну, все можете оставить меня с книгой, – мы развернулись к выходу, но мама окликнула меня: — Дайана, не забудь завтра благотворительный вечер. Машина будет приготовлена к шести вечера.
Я киваю, и мы поднимаемся в мою спальню. Снимаю с себя одежду и веду Блейза с собой в ванну.
— Что за вечер? – спрашивает он.
— Каждый год наша семья устраивает благотворительный вечер в ресторане «Энгельс» тут поблизости. Деньги собираются на лечение детей родители, которых не располагают большими деньгами.
— Отмаливаете свои грехи?
— Мы закончили с поставкой оружия, скрывая это от правительства. Теперь только инвестиции и какие-то мелкие бизнесы.
Стоя в душе под струями горячей воды, я ощущаю облегчение рядом с ним, и хочется сохранить это чувство на долгое время. Поцеловав Блейза, он углубил поцелуй, прижимая меня к стене.
— Я должен быть с тобой? – шепчет в губы, сжимая талию.
— Да. Определенно ты будешь этот вечер со мной.
***
С трех часов в доме царил хаос. Мама готовилась к вечеру как глава семьи и организатор вечера она должна выглядеть не хуже гостей. Выходя из своей спальни, она удивилась, что я еще не начинаю готовиться. Ведь нужна прическа, макияж и выбор наряда. Но мне честное слово было все равно, в чем идти. К тому же я выбрала, в чем идти и это не платье из дорогого шелка с украшенными драгоценными камнями.
В четыре ко мне пришли стилисты. Переодевшись в темно-синий дизайнерский брючный костюм с широкими штанинами, надев под низ черный топ и черные лодочки. Я попросила найти красивое украшение для волос в виде крабика для волос. Найдя подходящие украшение, я отправила их, и сама закончила с прической.
К пяти ко мне приезжает Блейз. Он стоит у черной машины «Бентли». Черный костюм с бабочкой, прекрасно сидящий на его фигуре.
— Чудесно выглядишь. – Он поцеловал мне щеку и открыл дверь «Бентли».
— И ты, – шепчу ему в губы и сажусь в машину.
Мы останавливаемся возле ресторана «Энгельс», что для вечера за три месяца арендовала мама. Прибывшие гости позируют камерам, а некоторые дают интервью. Здесь не только лондонские бизнесмены и их жены, но кто-то из голливудских звезд. Волнение даёт о себе знать, и я нервно смотрю на толпу репортеров и папарацци. Все-таки после развода я появлюсь не с Эллиотом, а с другими. К тому же на улицах за мной не бегают фотографы и это хорошо. Мою личную жизнь не поласкают в СМИ.
Преодолевая камеры и репортеров, мы с Блейзом заходим. Я, слыша вопросы о наших отношениях с Блейзом, но отвечать на них не собиралась. Я не королевская особа, но из-за наших отношений с ними к матери и отцу и остальной части семьи было оказано внимание в СМИ. Особенно когда Джулия, Марго и Иванка стали появляться в мире моды. В Лондоне они стали примером стиля наравне с другими иконами.
Я здороваюсь с гостями, и они шепчут на ухо о том, кто же мой спутник.
— Это Блейз.
Они улыбаются. Я ухожу вместе с Блейзом к бару и беру нам два бокала шампанского. Мама стоит в окружение своих старых друзей и мило болтает с ними. На ней красное утончённое платье. Я улыбнулась ей, а она кивнула. Больше мое присутствие тут не нужно, если конечно мне не надо идти и сидеть весь банкет.
— Потанцуем? – спрашивает Блейз. Я киваю.
Он тянет меня на себя, прижимает и, разводя руки, поднимаю их, а его ладони ложатся мне на талию. Провожу кончиками пальцев по щетине и плавно опускаюсь в полуприсяде. Отхожу от него, держа за руку, и снова тянет на себя. Закидываю ногу на него и смотрю на его губы.
— Мы можем поехать домой, – говорю я, смотря на Блейза, и улыбаюсь ему. Он опускает меня. Люди смотрят на нас, и кто-то начинает хлопать.
— Прошло только минут сорок как ты тут. Разве тебе не нужно быть тут? Ты стала главой семьи.
— Номинально. Мама всегда справлялась сама. Ей даже отец не нужен был тут. Поедем домой. Это вроде бы последний твой день в Лондоне.
— Да. Завтра я улетаю в Париж.
— Тогда я не хочу делить последний день с тобой и этим благотворительным ужином.
Он осторожно коснулся моих губ. Переплетая наши пальцы, мы выходим из ресторана и садимся в машину. Зайдя в дом, целую Блейза и тащу его к себе в спальню. Не прерывая поцелуя, снимаю с него пиджак, развязываю бабочку. Его рот приоткрывается, и наши языки встречаются.
— Я прилечу к тебе через неделю, – шепчу я между поцелуем.
Наслаждаюсь этой обжигающей страстью. Кусаю его губы, расстегиваю пуговицы на его рубашке. Он разворачивает меня и толкает на кровать, накрывая своим телом. Он целует плечи, ключицы. Стягивает топ через голову и бросает себе за спину. Мой протяжный стон, когда Блейз втягивает в себя возбужденные соски. Он покрывает тело медленными и сладкими поцелуями, опускаясь вниз. Расстегивает брюки и снимает их вместе с трусиками.
Туманный взгляд ловит его хищную улыбку. Он встает с постели и снимает с себя всю остальную одежду. Он опускается между моих ног и ласкает меня.
— Пожалуйста, – всхлипываю, хватаясь за его волосы, и тяну на себя.
Закидываю ногу ему на плечо. Блейз входит в меня пальцами трахая и лаская одновременно.
Он нависает надо мной. Его член осторожно входит в меня, а губы целуют. Мои стоны разносятся по спальне. Закусываю губу, выгибаясь ему навстречу. Он держит мою ногу, закинутую ему на плечо и трахает, будто это наш последний день. Резкий треск дерева под нами, и мы немного проваливаемся вниз. Тяжело дыша, смеюсь и, потянув на себя, впиваюсь в губы, а он входи в меня.
— Хорошо... боже... Да!
Мой голос хриплый, а тело бьет мелкая дрожь. Блейз сжимая мои бедра, еще сильней входит в меня Мне хорошо. Хорошо в этой безумной ауре мужской силы. Хлопки по моим горящим ягодицам приводят меня к оргазму.
— Да! – Я кричу, а он заглушает звуки поцелуем.
Блейз замедляется, но все еще медленно входит в меня. Мои мышцы стискивают его член. Он выходит из меня. Ложится рядом, и я сажусь на его член, вырывая из себя вздох. Прыгаю на нем, вбивая в себя всю его энергию. Моя грудь перед его лицом. Он сжимает талию и обхватывает зубами сосок.
Он смотрит в мои глаза, пока меня бьет конвульсия. Целую его губы, яростно двигая бедрами.
— Да, Блейз... пожалуйста...
Обхватывает мою талию и входит в меня с силой, на которую он способен. Мои губы на его губах. Чувствую кровь от укуса Блейза.
Блейз обессилено падает на сломанную кровать, а я на него. Я вся мокрая накрываю волосами его лицо и улыбаюсь. Я слезаю с него и ложусь рядом. Блейз прижимает меня к себе. Вожу пальцем по его груди, а он смотрит в потолок. У нас немного времени. Утром у него самолет. Я проверяла его. Эта неделя без него дастся мне не с легкостью, но дальше будет легче... наверное.
И все же мне придется принять решение. Я не хочу отпускать его, но и оставлять тут маму тоже не могу.