Клетка

Soundtrack
Natalie Taylor Walls

Лондон встретил беглецов мелкой непрекращающейся изморосью. Порывистый ветер нагонял рябь на лужи, расползающиеся по взлётной полосе Фарнборо. Сойдя с трапа, Хван с Со переместились в тонированный мерс в сопровождении трёх немногословных рослых альф, которые, высадив подопечных и проверив обстановку, незаметно растворились в туманной дымке вместе с обтекаемым дождём авто. Утомлённый перелётом, мельком осмотрев апартаменты, Джин лёг на кровать и сразу провалился в сон, но длился тот недолго. Омега проснулся, обливаясь потом, глубокой ночью. В голове смешались время суток, страны, явь и вымысел. Перед ним мелькали фрагменты прошедшего дня - головорезы со скрытыми под балаклавами лицами, от которых сердце неслось скачь, а ладони потели, бесконечный коридор запасного выхода и шарканье армейских ботинок. Комфортабельный самолёт - часы мучительной, съедающей живьём неизвестности заново переживал он, прощание с прошлым и первую встречу с неприветливой новообретённой родиной, отчуждённой и по осеннему промозглой. Джин, горестно уронив голову, заплакал, сминая пальцами одеяло. Таким - растерянным, беззащитным застал его всклокоченный, залетевший в спальню и застывший в дверях полуголый - в одних хлопковых штанах - Со.

- Пожалуйста, нет....- защищаясь одеялом, натягивая его до горла, повторял Хван, а глаза Со всё больше округлялись.

Прижав колени в груди, обняв их руками, омега монотонно раскачивался и с детской непосредственностью, слёзно жаловался. С каждым таким всхлипом в сплетение врезался с силой кулак. Со давился и болью омеги, осязаемой, неподъёмной, и нелепыми словами утешения, что приходили на ум, но с досадой отметались. Гнев переполнял его и смятение. Совесть велела убраться, чтобы омегу защитить, позвонить немедленно доктору, но ноги словно приросли к полу, и сделать шаг назад с каждой секундой становилось всё сложнее...
Бин предусмотрительно снял квартирку по соседству, дабы не смущать Джина, но первую ночь в виде исключения, провёл на диване его гостиной. Вырубился, как уложил Хвана, альфа моментально, а проснулся от невыносимой духоты и дискомфорта, что причинял каменный стояк, топорщащий нижнее бельё. В чём дело Со спросонья не сообразил, повёлся на запах и только у двери спальни очухался. Томлёный клубничный сироп сладостью пропитал всё вокруг, застлал мозги розовым дурманом, забористей дорогостоящей отборной колумбийской дури, что когда - то он впаривал в клубах золотым деткам. Сочный, с пикантной кислинкой, тот обещал, как минимум, лучший секс в жизни, как максимум неизведанный, ни с чем не сравнимый кайф. Со тряхнул головой, отгоняя коварное наваждение, заткнул рычащий, нашёптывающий дурное внутренний голос.

- Я не хочу... - хныкал Хван, теребя несчастное одеяло, доводя тонким голоском до иступления искушаемого, мятущегося Со.
После недолгой борьбы Бин принудил себя войти в комнату и сесть на краешек кровати.

- Я не перенесу течку...- сбивчиво объяснял Хван, и Со, осторожно погладив его растрёпанные волосы, пообещал.

- Не переживай. Я вызову доктора...
Джин, сгорбившись над одеялом, собранным на коленях, продолжал реветь, и Со, коря себя за промедление, ринулся за телефоном.

Врач явился через час и после настоятельных уговоров вколол лекарство, прерывающее течку, прежде ознакомив с возможными последствиями, и, прописав таблетки, дав необходимые инструкции, поспешил уйти. Позднее время, устрашающего вида охрана, что довезла до места, таинственность внушали подозрения, которые даже внушительная пачка стодолларовых купюр, заработанных за час, не усыпляла. Странная парочка и ещё более странное требование лишь сильнее насторожили, так что просьбу позабыть о визите на дом к необычному пациенту, доктор с готовностью исполнил.

Джин после ухода врача, избавленный от лихорадочного озноба, запаха, а заодно с ними и страхов, ровно задышал. Глаза его сонно слипались, лицо блестело от пота, измученное тело обмякло. Он слегка побледнел, но вздувшаяся венка исчезла со лба, мышцы покинуло напряжение. И Со расслабился с ним, сбросив с плеч непомерный груз. Манящий запах развеялся, оставив лишь слабый клубничный флёр, и рассудок альфы прояснился. Бин благодарил выдержку, силу воли, удержавшие его от соблазна, помешавшие наделать сгоряча глупостей, что непременно разрушили бы их будущее. Оно и сейчас представлялось неопределённым, о взаимности речи не шло, но на горизонте брезжила хрупкая надежда, и её Бину было достаточно. Слабо улыбнувшись, он скользнул любящим взглядом по безмятежно сопящему омеге, и погасив лампу на прикроватном столике, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

Спустя несколько дней, Со раскрыл шторы, и солнечный свет хлынул в спальню, прогоняя уныние, пробираясь в каждый потаённый тёмный уголок. Золотистые лучи пригревали, с непривычки слепили, и Джин, уворачиваясь, неохотно сел в кровати, подбил под спину подушку.

- Доктор разрешил прогулки, так что вынужденное затворничество отменяется, - торжественно сообщил Со, и Джин вымученно улыбнулся, поднимая на него больные покрасневшие глаза.

Несмотря на присутствие альфы в интимный для любого омеги период, каждодневную заботу неловкость витала в воздухе. Со исправно, подобно добросовестному родителю кормил, следил за приёмом лекарств, водил каждый вечер на протяжении нескольких дней в ванную, разбирал кровать и, уложив, бережно укрывал одеялом. Незнакомец, к которому ещё вчера он относился с недоверием, превратился в самоотверженную няньку, но не давил, не требовал ничего взамен, чем ставил в тупик, неимоверно удивлял.

- Я не хочу доставлять неудобство...-промямлил Хван, но Бин, неплохо изучивший его за эти дни, прочёл истиную причину отказа между строк.

- Ты не можешь прятаться в четырёх стенах вечно, - тактично упрекнул он и, убрав руки в карманы брюк, приблизился, - поддаться страху - значит всю жизнь бегать. Разве о такой свободе ты мечтал, ради этого рисковал?

Хван повесил голову, уставился на свои сплетённые пальцы, и Бин в который раз испытал острую потребность крепко его обнять, прижать к груди, заверить, что пока он рядом, ничего плохого не случится.

- Ты прав, - Джин явно стыдился своего малодушия, и Со еле удержался от того, чтобы накрыть царапающие одеяло, непоседливые пальчики и расцеловать каждый.

***

Осень раскрасила кроны деревьев на Хаммерсмит роуд благородным золотом. Погода менялась едва ли не по десять раз за день, вот и сейчас после дождя воздух насытился озоном, пахло землёй и жухлой травой. Бодрящий ветерок задувал с Темзы, на которой ютились пришвартованные грузные лодки. Сросшиеся с окружающим пейзажем плавучие дома месяцами дрейфовали здесь, нарушая Английские законы, но согнать владельцев барок с насиженного места не представлялось возможным. Со не рискнул выбрать столь экстравагантное жилище, предпочёл квартиру в новеньком жилом корпусе, тихом и степенном, благодаря баснословно дорогой аренде. Его апартаменты были по соседству, но ночевал там альфа лишь последние две ночи. Дни проводил он у постели Джина, которого даже безсимптомная течка изнуряла, а вечерами сворачивался на неудобном диванчике гостиной и пол ночи ворочался, прислушиваясь, боясь упустить тихий зов омеги или плач.

- Перекусим где - нибудь? - предложил Бин, выискивая на пестрящей мини магазинчиками, отелье и спорт барами улочке кафе.

Гуляли они долго. Мост Хаммерсмит остался далеко позади, и оживлённая толпа вскоре разбавила их романтичное, но весьма неловкое уединение. Местные торопились по делам, туристы глазели по сторонам в поисках очередной достопримечательности, уличный парнишка музыкант у перехода на низком стульчике бряцал на гитаре нечто хипстерское и одет был соотвественно - привычно, размеренно текла жизнь города, ставшего для них лабиринтом, в котором запросто можно было потеряться. Английским Хван владел неплохо, Со посредственно, но ориентировались на местности оба одинаково скверно и частенько сворачивали не туда. Однако вызвать такси и в голову не приходило. Хван без конца натягивал бейсболку на глаза и заметно нервничал, на что Бин, излучая невозмутимость и уверенность, ловил его холодные пальцы и беспечно отшучивался. Со галантно открыл перед омегой дверь кафе. Обстановка внутри вторила милому, обрамлённому подсохшими цветами фасаду - светлые обои в розах, небольшие круглые столики и старое пианино в углу, чудом втиснутое в тесное пространство зала. Выбрав столик у видового, состоящего из нескольких белых квадратов окна, они сели.

- Не помню, чтобы раньше столько ходил пешком. Расстояния в этом городе немаленькие... - отметил Джин, и, опасливо оглядевшись, снял солнцезащитные очки, положил их на стол.

От хитрого взгляда Со он растерянно часто заморгал.

- Возможно, в целях конспирации тебе стоит изменить имидж - постричься, перекраситься, - положив локти на стол, наклонился к Хвану Со, - эффектным блондином точно сольёшься с местными...

Джин гадал серьёзен альфа или же шутит, но молоденький мулат, с виду студент одного из здешних вузов, принёс меню, и он с преувеличенным интересом в него закопался.

- Отличное дополнение к новому имени, - шепнул заговорщицки Со, когда официант отошёл, а Джин задумался - может, альфа был прав.

Омега мысленно примерял новый образ, а Со, проштудировав, отложил меню. Мулат словно по волшебству вырос у столика, и Бин сделал заказ - паста, американо и скон с грушей. Официант повернулся к Джину, который никак не мог определиться. Замерев на последней ламинированной странице, Хван нервозно начал заново. Пальцы омеги задрожали, глаза увлажнились - непонятно, мог ли он вообще что- то прочесть в таком состоянии, но официант продолжал уважительно ожидать, сохраняя каменное выражение лица.

- Всё хорошо, ты не обязан заказывать сейчас, - перехватив дрожащие пальцы, произнёс Со, - зелёный чай, остальное позже.

Паренёк, обрадованный шансом свалить, не вовлекаясь в разборки странноватой парочки, упорхнул, а Бин поймал и другую руку Хвана.

- Официант примет заказ, когда будешь готов. Это их работа, Джин, - втолковывал Со омеге, кусавшему от волнения нижнюю губу.

- Прости, он решил, что я чудик, на нас таращатся...- выпалил Хван, озираясь, но супруги пенсионеры рядом обсуждали политику, девушка в паре столиков от них распекала на повышенных тонах подчинённого по блю туз, а подростки у выхода ржали над своими телефонами, наверняка залипая в тик токе.
Посетителям было не до них, но паника Джина набирала обороты.

- Послушай! - повысив голос, возвратил Хвана в реальность Со, - всем плевать. Не знаю, в чём дело, но трагедии нет. Мы можем хоть до вечера есть или разговаривать, попивая воду, нам слова не скажут. Прогулка предполагалась, как развлечение.... Джин, я лишь хочу, чтобы тебе было хорошо, но для этого нужно перестать сторониться людей и ждать отовсюду подвоха.

Бин с чувством убеждал, а Джин сгорал от стыда. Грустно взглянув на альфу, он еле слышно признался.

- Я отвык. После выкидыша не различал вкусов, потерял аппетит. В ресторанах, местах, куда нас приглашали, я...мне было всё равно и выбирал он...это чертовски убого впасть в истерику при виде обычного меню?

Выстраданная шутка была несмешной, и Джин сконфуженно отвернулся. Видно было, как сложно давалось признание в том, насколько глубоко он пал, сломался в прошлых отношениях. Но Бину не требовались подробности, он намеревался не ворошить былые раны, а залечить их.

- Возьми несколько блюд, попробуй каждое, а завтра выберешь другие. Только так выяснишь, что нравится, а что нет. Через неделю меню не понадобится вовсе...- пообещал Со, на что Джин ответил нескладной неискренней улыбкой.

***

- К Чихо примкнули ещё две семьи, переговоры ни к чему не привели. Это становится закономерностью. Ума не приложу, как старику на смертном одре удаётся переманивать наших давних компаньонов, - отчитывался Джексон, - тут что -то не чисто, нюхом чую аферу...

- Империя скоро разлетится, словно карточный домик. И те, кто целует сейчас Чихо руки, присягает на верность, свалят, как крысы, первыми. Что с моим мужем? - потребовал ответа Бан, и Джексон вмиг подобрался, зная, как щепетилен тот и придирчив ко всему, что связано с Хваном.

- Прослушка не дала результата. Сотрудники ничего не знали, налёт был спланирован извне. Данные с камер тоже не помогли. Номера левые, машина взорвалась в пригороде за день до того, как мы напали на след. Наёмники имеют военную подготовку, однако личности их NIS до сих пор не установил. За какой конец не возьмись, обрубили их фелигранно, комар носа не подточит.

Желваки раздосадованного неудачами Джексона бугрились, опущенные уголки губ выдавали недовольство - за неделю недосыпа, поездок по стране альфа порядком поизносился. Однако волновало охранника не здоровье, а то, что босс вполне мог посчитать его неудачником и отправить, как Шивона в бессрочный отпуск.

- Ты предупредил Дэ Хуна о конфиденциальности? Не хватало ещё, чтобы мерзкую историю эту полоскали в совете...- уточнил Бан.

- Конечно, он в курсе, что огласка недопустима. Его подразделения шерстят полуостров с севера на юг, нет ни единого шанса, что омега улизнёт, - утешал то ли себя, то ли босса альфа.

Бан, потеряв терпение, порывисто встал из-за стола и подошёл к подчинённому вплотную. Рубашка, мятая, несвежая обтягивала широкие плечи и мускулистую грудь, рукава её были закатаны до локтей, из открытого ворота выпирали загорелые ключицы. Тёмно каштановые волосы растрёпались, черты лица заострились, придавая резкости, звериности облику. Как никогда Бан был далёк от эталоного образа миллионера с обложки Financial Times, зато напоминал себя двадцатилетней давности - голодного до крови, без налёта лоска, притворной вежливости, не гнушающегося ничем зверя.
Джексону стоило усилий выдержать его жёсткий уничижительный взгляд.

- Передай Дэ Хуну - он ищет не там. Зацепок нет, потому что Джин не в Корее, - сухо изрёк Бан, и перепуганный Джексон сглотнул.

- Это невозможно, все рейсы... - несмело возразил альфа, но Бан слушать не стал.

- Он обзавёлся покровителем, весьма могущественным. Все частные борты, вылеты за последнюю неделю, включая правительственные, пусть проверят от и до, не тратя драгоценное время на выяснение обстоятельств похищения и исполнителей. Это не важно. Тот, кто организовал нападение, давно избавился от улик, и чем дольше мы вязнем в ложных предположениях, тем меньше шансов вернуть моего мужа. Убирайся, поторопи Дэ Хуна...- процедил сквозь зубы Бан, и Джексон ретировался.

Даже после его ухода, Бан, не двинувшись, испепелял ненавидящим взглядом стену. Ярость, ревность, обида скручивались внутри, взметая на поверхность чувства, которые, как казалось, альфа давно похоронил. Сокрушающая, ядовитая смесь разметала остатки человечности, которую когда-то нечаянно пробудил Хван... в бешенстве опрокинув стол, Бан варварски выдрал книжные полки со стен, одну за другой. Те кренились, жалобно скрипя, книги падали, а следом и мини бар с батареей бутылок, лязгая, обрушился на пол. Коричневая жидкость по столешнице из красного дерева хлынула на ковёр. Гнев в конце концов подостыл, когда от кабинета остались одни щепки да осколки, плавающие в вонючей жиже дорогостоящего пойла. Опустошённым рухнул Бан в кресло и прикрыл глаза, но ничто не дарило покоя - ни погром, ни стёртые в кровь кулаки, ни извращённые фантазии о мести. До доклада Джексона ещё тлела надежда, что побег был спонтанным, одним из многих спланированных Хваном, которому в этот раз просто чудовищно повезло, однако действительность оказалась непригляднее и больнее. Призраком, тенью за всей этой мутной историей маячил неизвестный покровитель, и Бан лучше других знал цену их щедрости. Наделённые безграничной властью, деньгами ничего и никогда не совершали безвозмездно, а единственное, чем Джин мог оплатить их доброту и риски - это потрясающее тело, отвратительная сговорчивость. Бана выворачивало от мысли об измене, о том, что в этот самый момент омега расплачивался за мнимую свободу на чужих простынях, отдавался другому, и злился, что променяли его на ординарного партнёра по бизнесу или сластолюбивого зарвавшегося чиновника. Маниакально перебирал альфа фамилию за фамилией, лицо за лицом - фальшивые улыбки на приёмах и собраниях, сомнительные комплименты красоте мужа и сгорал от ревности. Склонившись над столом, он сдавил ладонями раскалывающуюся голову и замер, когда послышался треск стекла. Опустив руки, он взглянул на дверь, у которой в окружении поломанной мебели, в луже спиртного топталась Чимин. Преодолевая взрощенный годами, укоренившийся страх перед отцом, девушка упрямо вздёрнула подбородок.

- Всё, что мне дорого...- голос её дрогнул, - здесь, в Сеуле. Я не вернусь в Европу.

Бан мрачнел, руки его агрессивно сжались в кулаки, выражение лица прямо сигнализировало об опасности, что подтверждал и разнесённый подчистую кабинет, но Чимин достойно отразила удар - впервые не плакала, не оправдывалась, возможно потому, что терять ей было больше нечего.

- Он сбежал с любовником, - злорадно выплюнула она, - нравится или нет, но я - единственное, что у тебя осталось...отец.

Угрюмый, отупевший от горя и бессилия Бан молчал. Не получив ни категоричного отказа, ни ожидаемого скандала, Чимин, победно улыбнувшись, горделиво развернулась, и, подобрав чемодан, ушла. Цокот каблучков её доносился с лестницы, пока та не закрылась в спальне, и особняк вновь зловеще притих.

***

Неделю спустя

- Сэм, заказ на стойке, - зычно крикнул официант, обслуживающий парочку за столиком.
Юноша с коротко стриженными, обнажающими длинную шею светлыми волосами забрал бумажный пакет и, положив в стекляную банку для чаевых парочку банкнот, направился к двери.

- Спасибо, Джери...- поблагодарил он.

Усевшись за спину одетого в кожанку альфу, юноша обвил руками его талию, и Дукати, утробно урча, плавно вильнул с парковки в шумный автомобильный поток.
Солнце пробивалось сквозь деревья парка. По песчаной дорожке прогуливались парочки, бегали стройные, одетые в спортивные костюмы омеги. Город и окрестности больше не казались им лабиринтом, скорее площадкой интригующих возможностей. Бурлящие туристические Сити и Весминстер, экзотичный Чайна Таун с чередой китайских ресторанчиков, лавчонок и магазинчиков, Чопорный Ричмонд и панковский Кэмдэн, на стенах которого отметился сам Бэнкси. Но излюбленным местом, где они почти ежедневно устраивали пикник по прежнему оставался Гайд парк. Пристроилась пара на серой лавочке - Джин кушал, Бин допивал американо. В косухе и джинсах, черноволосый, накаченный, тот привлекал омежьи взгляды, и Хван не упускал шанса его подразнить. Сам Со знаков внимания не замечал в упор, он следил за тем, как элегантно Хван орудовал шустрыми пальчиками, стараясь не вымазаться в соусе и аккуратно снимал с сэндвича обёртку, как облизывался, словно довольный кот, после каждого укуса. Окружающий мир в такие моменты для влюблённого по уши, счастливого Бина переставал существовать вовсе. Со стороны могло показаться, что он выиграл в лотерею или спас мир, и на самом деле догадки эти были недалеки от истины, ведь альфе удалось невозможное - вернуть любимому способность радоваться жизни, самым обыденным, но таким необходимым каждому мелочам.

- Языковые курсы только через неделю, ещё есть время. Съездим на блошиный рынок в Ноттинг Хилл? Джери рассказывал, чем там только не торгуют - можно раздобыть антиквариат времён королевы Виктории, первые издания Диккенса и Бронте, - болтал в перерывах между укусами Джин.

Бин взял из пачки салфетку и, подавшись вперёд, заботливо стёр соус с уголка пухлых губ.

- Часы Бонда со счётчиком Гейгера... - Джин оторопело проследил за манипуляциями чужих пальцев.

- Доешь сперва и постарайся не выпачкаться...Сэмми, - шутливо поддел Со, не отрывая глаз от призывно розовых губ, что расплылись в очаровательной улыбке.

- Почему консперируюсь только я? И тебе необходимо новое имя, чтобы не светиться...- предъявил Хван.

Вальяжно откинувшись на спинку скамейки, Со благосклонно подыграл.

- Ладно, как понимаю, идеи у тебя имеются...

Пожав плечами, Хван, предложил.

- Руперт?

Со подавился горячим американо и обиженно скосился на омегу, бровь которого осуждающе взлетела вверх от такой взыскательности.

- Бартоломью?

Бин мученически закатил глаза, и Джин возмущённо фыркнул.

- У этого имени славные пиратские корни, зря воротишь нос и потом, оригинальность в наше время поощряется...- глумился Хван без зазрения совести, прыская от смеха.

- Да, да...не успеем до вечера, ливанёт. Собирайся, умник, если планируешь порыться в закромах местных старьёвщиков, - ворчал Со, выкидывая в мусорку стаканчик и забирая из рук беззаботно смеющегося Хвана сальный бумажный пакет.

***

В узком проёме мощёной улочки сновали туристы. Говор самых разнообразных языков перебивался смехом и музыкой, что звучала в утробе живого ярмарочного организма. Лавочки под навесами, мини домики - разноцветные, причудливые, пахнущие стариной и домашней выпечкой, одна другой краше льстиво зазывали - потрогать, рассмотреть безделушки, поторговаться с седовласыми старичками и апатичными леди, лишёнными возраста, навевающими ностальгию по семидесятым. Накрапывал мелкий дождь, небо заволакивали сизые тучи, но вопреки погоде, народ прибывал.

- Как тебе? - несколько раз обернув вокруг шеи Хвана синий шарф, спросил Со, и хохотнул, когда тот еле высунул из него кончик носа.

- Дорого. Шотландский кашемир - шерсть по цене здоровой почки...- сварливо прокомментировал Джин, пока Бин расплачивался.

- Зато тёплый. Скоро зима, они в Англии морозные. Это тебе не Корея, - щёлкнув по носу омеги, добавил Со и всучил тому пакет.

- Смотри, там книжная лавка, - указал в сторону Джин, но Бин озабоченнно поглядывал в другую, на околачивающихся поблизости копов.

- Похоже, мы припарковались в неположенном месте. Иди, я присоединюсь, - Со исчез, а Джин двинулся в гущу столпотворения.

Альфы, омеги, вызывающе яркие запахи, несильные пинки, скомканные извинения, безудержный хохот вскоре сбили Хвана с намеченного курса. Книжная лавка в круговороте похожих быстро потерялась. И без того нервничающего Джина, которого всё дальше уносило людским течением в неизвестном направлении, настигло жуткое ощущение, что он тонет.

- Бин....- бормотание переросло в крик.

Раздавшийся внезапно хлопок парализовал на мгновение, и время для омеги замедлилось. Бледный, как полотно, он медленно обернулся. Всего лишь керамическая чашка выпала из рук туриста на дорогу, но было поздно - логика не спасение от панической атаки. Джин перестал владеть ситуацией - сердце грохотало, в ушах отбивая сумасшедший ритм, земля уплывала из под ног. Он отчаянно искал среди встречных лиц одно, знакомое, но натыкался на смеющиеся, удивлённые, безразличные - чужие. Крепкие ладони обхватили сзади за плечи, развернули, и он едва не грохнулся от облегчения на колени.

- Всё хорошо, я рядом, - успокаивал Со повиснувшего на нём Хвана и совершенно опешил, когда тот поцеловал его.

Мягко проведя ладонью по холодной щеке омеги, Бин улыбнулся.

- Поедем домой, ты совсем замёрз...

***

Дождь забарабанил в полную мощь. Раскаты грома отдалённо громыхали в почерневшем небе, и Джин, ссутулившись, теснее жался к спине Со, не размыкая рук на его талии. Альфа же невозмутимо маневрировал в потоке машин, стремясь скорее попасть в их уютное гнёздышко на Хаммерсмит.
Ключи звякнули о комод в прихожей, гулко закрылась входная дверь. Джин приник всем телом к Со, поцеловал более напористо. Языки их сплетались, слюна смешивалась, ниточкой вьясь меж покрасневших губ, но альфа неожиданно выпустил парня и отступил, сам не веря до конца в то, что делает.

- Ты ничего мне не должен, - выдохнул он, - не надо, Джин.

- Но... я хочу, - пролепетал омега, и настороженный взгляд Со устремился на него, желая прочесть мысли, понять, что в действительности он чувствует.

Бин не верил. Результатом страха, вины, благодарности мог быть чувственный порыв - чем угодно, только не любовью. Но ладошка Хвана коснулась шумно вздымающейся груди, сместилась на ремень джинсов и замерла в нерешительности. Усилившийся клубничный аромат дразнил рецепторы, был красноречивее самых откровенных признаний, и благие помыслы, все отговорки Со полетели к чёрту.

Бин донёс Хвана до спальни и уложил на кровать. Стащив свитер, припал горячим ртом к замёрзшим соскам, вскоре те порозовели и заблестели от слюны. Прокатив меж зубов горошину, выбив из омеги протяжный стон, он спустился поцелуями к животу. Содрав мокрые джинсы, оставив на Хване лишь белые брифы, альфа поднял его ногу и ужалил поцелуем щиколотку, затем игриво укусил худую лодышку. В глазах мутнело, в висках нещадно стучала кровь, мысли бились мотыльками о черепную коробку. Со мечтал быть первым, единственным, член ныл от нужды вставить ему и пометить, но позывы, не делающие чести, альфа с трудом в себе унял. Хван храбрился, дрожал, словно вымокший котёнок, дышал всполошенно, через рот - казалось, ещё немного, и сердце бедолаги замрёт. Бин навис над парнем, вовлекая в тягучий ленивый поцелуй, с восторгом ощущая, как тот овивает его шею руками, льнёт. Незаметно юркнув под резинку трусов, ладонь Со сомкнулась на полувставшем члене и взялась за дело. С упоением Бин наблюдал, как Хван от простой дрочки терял себя - яростно мотал головой, подавался навстречу, сводил колени и прогибался - мешал в основном. Перекинув через бедро парня ногу, Бин зафиксировал его на месте и ускорился, жарко выдыхая в покрытую испариной шею.

- Там снизу так мокро...

Наигравшись с членом, Со вынул руку из трусов и потёр пальцами через ткань дырочку. Отодвинув влажную полоску, ввёл один на пробу и принялся разрабатывать проход, так как естественной смазки было явно недостаточно.

- Больно? - спросил он, и получив в ответ нервный неопределённый кивок, предупредил.

- Тогда следующий....

От двух Джина выгнуло дугой, но Со не дал передышки, вворачивал пальцы по основание на бешеной скорости, пока омега, корчась в конвульсиях, обильно не спустил, громко стеная и сокращаясь вокруг них. Одним махом сняв футболку, Со расположился между разведённых ослабевших Хвановых ног и благоговейно застыл. Усыпанный бисеринками пота, распаренный, впалый живот которого мелко подрагивал после пережитого оргазма - Бин любовался, пока собственное болезненное возбуждение не прошило низ живота. Небрежно, торопливо пару раз вздрочнув, он отвёл насквозь пропитанную смазкой полоску брифов, протолкнулся и блаженно закатил глаза.

- Такой узкий...- сдавленно прохрипел он, и выйдя до головки, вернулся в тугое нутро.

Невзирая на безвольные протесты Хвана, альфа вколачивался быстрее - разводил шире острые коленки, менял угол проникновения, подбрасывал сочные бёдра, проникая всё глубже.

- Помедленнее, пожалуйста, - взмолился Джин, но Со закинул его болтающиеся ноги себе на плечи и придавил мощным телом к кровати.

- Я так сильно люблю тебя....- рычал он, неистово вонзаясь в сложенного пополам обездвиженного парня, хлёстко шлёпаясь яйцами о розовую от натуги попку до тех пор, пока с победным рыком не излился.

Трясущиеся ноги Хвана сползли со скользких плечей. Со окончательно рухнул на него, задев носом скулу, и позволил узлу распуститься. Забывшись, иногда он возобновлял фрикции, но плаксивые стоны омеги приводили в чувство. Тогда он ревностно кусал солоноватую шею, чтобы обмануть зверя. Зубы свербило от желания перекрыть Бановскую метку, но Со понимал - на это требуется разрешение и время. Они долго лежали, восстанавливая дыхание и силы, затем долго нежились в объятиях друг друга, томительно целуясь до воспалённых губ. Бин боялся уловить в глазах Джина сомнение, сожаление, но там плескались лишь умиротворение и щемящая, безграничная нежность, которую он намеревался испить этой ночью до дна. Резко выпрямившись, Бин потянул изумлённо охнувшего Хвана за собой. Чуть откинувшись, оперся на руку, другой сгребая промокшие насквозь трусы парня на ягодицах в охапку, и вздёрнув, жёстко насадил на себя. Раскрыв от ощущения восхитительной заполненности в немом крике рот, Джин вцепился обеими руками в плечи любовника. Прогибаясь в спине, постанывая, поначалу он осторожно ездил вверх вниз, вбирая до основания неумолимо твердеющий член, но вскоре, позабыв обо всём, во весь опор скакал на Со, оглашая спальню беспорядочными грязными шлепками мокрой плоти о плоть и отвязными воплями, перемежающимися бессвязным страстным полушёпотом.