Клетка

Спустя месяц

- Кками, ты меня всего обслюнявил...- заныл омега, отстраняя наглую мордочку.

Разлепив один глаз, он нашарил на прикроватной тумбочке телефон и включил экран.

- Айщ...пять утра. До языковых четыре часа, и что мы делать будем всё это время, а? - распекал питомца омега, а тот нетерпеливо перебирал лапками по паркету, требовательно порыкивая, насколько вообще способен рычать длинношёрстный чихуахуа.

Не устояв перед умилительной картиной, омега заливисто рассмеялся и, потянувшись, распластался звёздочкой. Кками отчаянно прыгал, гавкая, и парень усадил его на кровать.

- Нажалуюсь Бину, когда вернётся, - шутливо пригрозил омега, и собака протестуюше гавкнула.

- Так то, подумай над своим поведением, - добавил парень, а чихуахуа, вылупив чёрные глазки бусины, пренебрежительно фыркнула.

- Ладно, встаю, как насчёт завтрака? - спросил омега, и Кками, влёт спрыгнув с кровати, деловито засеменил на кухню к своим плошкам.

- Понятно, время кормить его величество...- смирился омега и поднялся с постели.

Нехотя, он побрёл в ванную, и вскоре из крана бодро зажурчала вода. Шаркая тапочками, с влажными волосами, в розовой пижаме с таксами, на которой кое - где виднелись мокрые пятна, прошёл на кухню. Достав из шкафа упаковку с кормом, насыпал в миску и поменял воду на новую.

- Отлично, значит прогулка...и погода располагает, - вздохнул омега, с грустью косясь на новое приталенное пальто до колена и длинный шарф, висевшие на вешалке в коридоре.

В Гайд парке царила золотая осень. Жёлтые с коричневыми прожилками, оранжевые, бурые листья приятно шуршали под ботинками, пахло потухшим костром и дубовой корой. Камми, спущенный с поводка, гонял белок, резвился, а омега прятал порозовевший нос в коконе синего шерстяного шарфа. Изредка, достав телефон, очаровательно смущённый, он с мечтательной улыбкой проверял почту. И с лёгким разочарованием убирал айфон, убедившись, что ни сообщений, ни пропущенных нет.

***

- Морозит нынче, Сэмми? Держи, латте на кокосовом с кленовым сиропом - самое то для замёрзших конечностей, - протянул стаканчик мужчина, и полез за вторым, поменьше.

Заполнив его сливками, кивнул на ёрзающего в руках омеги чихуахуа.

- Puppuccino для любимого клиента, - улыбаясь, всучил он лакомство парню.

- Спасибо, Джерри, ты его балуешь....- поблагодарил омега, а Кками, мордочкой занырнув в стаканчик со сливками, зафырчал от удовольствия.

- Не за что, заходите почаще, - попрощался бариста, и входная дверь за омегой захлопнулась.

***

На языковые курсы из-за упрямого нежелания Кками возвращаться в пустую квартиру, омега чуть было не опоздал. Вместо метро пришлось вызвать такси. В многоэтажное стекляное здание, одно из множества, наводнивших Сити, он вбежал впопыхах, цепляя на шею именной бейдж - пропуск. Поднявшись на нужный этаж, бегло поздоровался с группой и занял место у окна.

- Сэм, мы с ребятами идём в бар, ты с нами? - с ярко выраженным акцентом спросил эффектный индус, и омега, отвлёкшись от конспекта, стушевался - он всё ещё побаивался сближаться, рассказывать о себе.

- Может в другой раз, Киран. Когда Кками остаётся надолго дома один, сильно нервничает...- поделился омега.

- Жаль, в следующий раз бери его с собой...- предложил альфа, и вовлёкся в пылкую дискуссию друзей, выбирающих место для ночных посиделок.

Солидного, в твидовом сером пиджаке с кожаными вставками на локтях преподавателя Степлза обступили говорливые, пестрящие акцентами ученики - группа состояла в основном из иностранцев. Наперебой они задавали вопросы, не всегда касаемо учёбы, порой довольно личные. Взрыв смеха в подтверждение неформальности обстановки раздался в классе, но омега лишь рассеянно глянул в их сторону. Всё внимание его было обращено на потухший экран телефона.

***

Высокий бокал с имбирным элем приземлился на круглый столик у дивана, а на скрещенные по турецки колени омега водрузил огромную упаковку карамельного поп корна. Зажевав кукурузу, переключая на пульте каналы - сегодня в планах на вечер был нетфликс - он взъерошил шёрстку Кками, умудрившегося вскарабкаться на диван и тычащего теперь мокрым носом в липкие карамельные пальцы.

- Должность в компании отца - большая ответственность, наверняка полно обязанностей. День расписан по минутам, а ведь форс мажор, проблемы тоже исключать нельзя... - искал оправдания молчанию Со омега, - невежливо мешать. Настанет и наше время, верно, Кками? Надоедать тому, кто занят - последнее дело....

Кками несогласно тявкнул, энергично завиляв хвостиком, и омега ласково погладил его по холке.

- Нет, Кками, мы не будем навязываться...- печально проронил он и, переключив канал, запустил пальцы в стаканчик с поп корном.

***

Проснувшись на следующее утро в восемь без помощи питомца, что мирно посапывал в лежанке, Джин сладко потянулся. За окнами воинственно прорывалось сквозь завесу облаков солнце, дождём и не пахло. Занятия на сегодня не планировались, день этот всецело принадлежал ему. Можно было зайти к Джерри, выпить чашку восхитительного Колумбийского кофе, устроить пикник в парке или наведаться в фермерский рынок. Радостное возбуждение, предчувствие, что в этот день непременно случится нечто значимое, переполняло. Напевая, омега принял душ, заскочил к Джерри на латте, поболтал с альфой, выгулял Кками - вспотел, как мышь, наматывая круги за ним, гоняющим белок по парку. На обратном пути он спустил непослушного чихуахуа с рук, ослабил поводок и застыл перед витриной художественного магазинчика, мимо которого ежедневно проходил. Тот располагался в самом конце людной улочки, рядом с Гайд парком, но покупателей омега никогда в нём не наблюдал. Казалось, даже интерьер его покрылся пылью, забвением, но в этом и заключалась особая прелесть. На металлических стеллажах в форме круга были выложены краски, палитры, стены украшали репродукции раннего Моне. Поодаль возвышался мольберт с наброском пейзажа, выполненным карандашом - зеркальная гладь озера, деревья, склонившие над ним раскидистые ветви и перистые грязевые облака, закрывшие собой небо. Каждый раз он замедлял шаг, просто любовался и гадал, что хотел изобразить неизвестный художник? Полублеклую раннюю весну, едва пробудившуюся от зимней спячки, хандрящую осень или щедро палящее сочными красками лето? Печаль угнетала его или озаряло вдохновением глубокое чувство? Поводок в руке дёрнулся - Кками, повизгивая, рвался вперёд, но Джин, игнорируя возмущение питомца, вернулся к разглядыванию витрины. Каждое утро он намеревался зайти, купить краски, кисти, альбом - всё необходимое, и каждое утро находил с десяток отговорок. Например, что ничего о рисовании не знает, а значит обязательно поставит себя в глупое положение, что талантом, скорее всего, обделён, иначе тот непременно раскрылся в школе. Желание рисовать от этого не пропадало, но решился омега только в этот момент. Возможно, интуиция не подвела и сегодняшний день и впрямь был особенным - размышлял он, неловко улыбаясь приветливому, огорошенному продавцу, для которого редкий посетитель превращался в знаменательное событие.

***

Спустя час сидения в кафе на набережной, омега растёр замёрзшие пальцы. Самобытные, жмущиеся друг к дружке лодочки на фоне моста Хаммерсмит на листе нового скетчбука, оживали. Английский флаг, развевающийся на корме одной, принадлежашей очевидно консерватору и патриоту до мозга костей, гирлянды на другой и пластиковый стул, оставшиеся после недавней вечеринки, неповоротливые птицы, клюющие на палубе хлебные крошки... Джин дыханием грел ладошку, не забывая следить за Камми, что умудрился за час обворожить хозяев кафешки. Те кормили прыткого любопытного чихуахуа вкусняшками, а он счастливо пушил перед ними хвост и крутился юлой.

- Вот же подлиза...- подумал, заулыбавшись, омега и скосился на телефон, лежащий между давно допитой чашкой кофе и карандашами.

Спустя несколько секунд борьбы с гордостью, Джин разблокировал его и набрал знакомый номер. Когда изводит неизвестность, в голову лезет чёрт знает что, терпение - наихудший выбор, путь в никуда. Протяжные гудки подливали масла в огонь, мнились дурным знаком, предвестником несчастья. От глубокого голоса Со омега прикрыл глаза и резко выдохнул. Всё, чем он непрестанно накручивал себя всё это время, показалось вдруг бредом.

- Бин, прости. Знаю, обещал не звонить, но...прошла неделя. Кками подрос и обнаглел, не поверишь. Я не жалуюсь, но твой подарок - вечно голодный электровеник...завтра последний день языковых и я потихоньку подыскиваю работу. Что - нибудь скромное, неприметное, что позволило бы мне содержать себя - стыдно до сих пор сидеть на твоей шее. Ещё начал рисовать, пока это лишь набросок, но не терпится показать тебе, - омега запнулся и замолчал, с волнением ожидая ответа.

- Я рад, что всё хорошо...

Бесцветная формальная фраза всколыхнула былые страхи, вернулась зудящая тревога. Предполагать самое ужасное, озвучить имя, что мечтал забыть, Джин был не в силах. Язык прилип к небу, буквы отказывались формироваться в слова. Но затянувшуюся тягостную тишину ему пришлось прервать первым.

- Скажи, что вернёшься, - тихо попросил Хван и на выдохе добавил...- я так соскучился, Бин.

От мольбы, отчаяния, сквозившего в любимом голосе, альфа вздрогнул, выпав из оцепенения. Уставившись на короткий нож в окровавленной ладони, на рукоятке которого поблёскивала бриллиантовым глазом выгравированная чёрная кобра, он с трудом сглотнул и выдавил максимум, на который был способен.

- Я прилечу через пару дней...

Окрылённый чудесной новостью, сгорающий от стыда омега, скороговоркой извинившись и попрощавшись, отключился, а Бин перевёл потухший взгляд на раздувавшегося от самодовольства отца.

- Молодец, всё сделал, как надо. Теперь сомнений в том, что ты занял законное место в семье не останется ни у кого. Новости разлетятся в считанные часы, что сослужит нам пользу, - потирал руки Чихо.

В особняке, где обычно сновала прислуга, вечерами, когда семья собиралась вместе, шумном, звенело холодящее душу безмолвие. Бежевая мебель, усеянная бордовыми каплями, выбивалась из общей цветовой гаммы, на мраморный светлый пол было страшно опускать глаза. Бин прилагал нечеловеческое усилие, чтобы не замечать жуткий кровавый след от тела, что за ноги тащили к выходу.

- Босс, а этих куда? Чёртов Хве клялся, что детей дома не будет, - пожаловался бугай, спустившись в гостиную со второго этажа.

Чихо угрожающе рявкнул на подчинённого.

- Сбросьте в море, их не должны обнаружить.

Старик молча вынул из руки Бина нож и, обтерев носовым платком, спешно убрал во внутренний карман пиджака.

- Всегда считал Хансоля идиотом. В разгар войны притащить из Хэмптона родню...ты продемонстрировал верность синдикату, готовность идти до конца, - внушал Чихо, опасливо поглядывая на сына - казалось, тот всё ещё пребывал в состоянии аффекта и слабо понимал, что с ним только что произошло, - Бана жестокая расправа над компаньоном подкосит, унизит.

Бин, пьяно мотнув головой, неверяще уставился на замаранные кровью руки, но Чихо яростно схватил его за плечи и встряхнул.

- Соберись, рефлексировать будешь, когда покончишь с врагом. Распустишь нюни - проиграешь подонку, и омега твой закончит так же, как супруга Хансоля...

Бин грубо оттолкнув, отшатнулся от отца, но Чихо не обиделся и не оскорбился. Оправив дотошно пиджак, тот лениво усмехнулся, с достоинством принимая ненавидящий, полный презрения взгляд сына.

- Парни зачистят особняк, нужно уезжать, - щёлкнув пальцами, приказав личной охране выдвигаться, Чихо решительно направился на выход, и Бин, недолго помедлив в нерешительности, послушно последовал за ним.