Клетка

Soundtrack
Cigarettes After Sex
" Nothing’s Gonna Hurt You Baby"

- Полчаса истекли, Со. Клиенты S - Oil не дожидаются сотрудников компании, это мы любезно приветствуем их у входа и угождаем, как можем, - выразительно кивнув на часы, сделал замечание энергичный, крепко сбитый под тридцать альфа, а Бин затолкал возражения глубоко в глотку - потерять эту работу он не имел права.

Прилизанный менеджер в дешёвом костюме сдержанно улыбался, но в ершистых глазах сквозила неприязнь.

- Знаю, ты получил место по протекции, но имей в виду - особого отношения и поблажек не будет. Директор не практикует подобное, даже порицает…- не без досады добавил альфа.

- Я задержался на пару минут, Хичоль, не делай из мухи слона. Хлебну воды и выйду…- ответил Со, у которого необходимость покинуть просторный торговый зал с овивающим тебя прохладой кондеем, включенным на полную, и вернуться на улицу, где парило по ощущению под 45 градусов, вызывала мигрень.

- Шевелись. Да, и не забудь вечером перед уходом отметиться у пункта охраны. Неприятная история с твоей прежней работы не должна повториться. В мою смену такого не случится, я не допущу, Со, - настырно, с премерзкой ухмылкой продолжал Хичоль, и кулаки Бина непроизвольно сжались – вмазать этому чёрту чесались руки с первого дня…

Из автосервиса Бин уволился пару недель назад, не по своей воле. Из кассы пропала часть выручки, немного, но факт оставался фактом - в коллектив затесалась крыса. Со с его криминальным прошлым негласно стал главным подозреваемым, да и улики быстро сыскались. Бину припомнили задержки допоздна в мастерской и подозрительную поломку камеры видеонаблюдения в его смену – сомнительные доказательства предъявляли, не стесняясь, в лицо, а вдогонку в спину летел язвительный шепоток – а чего ещё ждать от зэка? Скандал с помощью куратора, компетентного и порядочного альфы утрясли без отметки в деле и обращения в полицию, но автосервис Со пришлось оставить. Бин не жалел. Друзей он там не завёл, деньгами не обжился, а пахал за десятерых без малейшей отдачи и элементарной благодарности. Всё чаще он вспоминал отца, его напутствия, сейчас больше представляющиеся предсказанием – один раз заклеймённый обречён на бесконечное повторение незавидного сценария. Наказание за содеянное Бин принял, вину честно искупил, но его продолжали сторониться и пинать, отказывая в праве на новую жизнь, шансе измениться. Никто не желал рисковать - доверять однажды оступившемуся, ведь гораздо проще откреститься, махнуть на незнакомца рукой. Горбатого могила исправит - добавляли коллеги, руководители, просто знакомые, оправдывая душевную чёрствость и косность мышления житейской мудростью…Варианты, предложенные куратором, самые непрезентабельные и малооплачиваемые он перепробовал, но ситуация на новом месте немногим отличалась от предыдущей. Менялись декорации, но относились к бывшему зэку по прежнему предвзято и поверхностно, несмотря на все его старания. За квартиру нужно было каждый месяц платить, счета копились, да и Лиенн была не в том возрасте, чтобы бегать по бесконечным подработкам. Со не мог позволить матери и дальше гробить здоровье за гроши и после недолгой борьбы с гордыней сдался обстоятельствам и принял предложение Лисы. Зарплата в компании её отца была в разы больше, чем в тех организациях, куда отправлял куратор, да и от возможности карьерного роста Бин не отмахивался больше легкомысленно. Он должен был завоевать доверие общества и себе доказать, что способен добиться чего - то честным путём, что криминальное прошлое навсегда осталось в прошлом. Лису неожиданное согласие Бина окрылило. Девушка воспряла, интуитивно угадав, что шанс дали не только перспективной работе, но и ей. За последние недели они сблизились – гуляли, общались, даже устраивали небольшие свидания, что частенько перетекали в горячие страстные ночи. Омега расцвела, влюблённая открытая улыбка её пьянила, а неуступчивость и резкость Бина порядком пообтесались в череде неудач вольной жизни. Да, он не любил, это слово было под строжайшим запретом, принадлежало до сих пор лишь Хвану, но кого - то в этом мире делал счастливым, являлся центром чьей - то микро вселенной. Осознание это не взрывало восторгом мозг, не заставляло сердце трепетно замирать, но придавало смысл блеклому безрадостному существованию, заряжало оптимизмом и надеждой. Шаг за шагом двигались они в направлении, что аккуратно, без излишнего давления, задавала омега, и Бин всё меньше противился, всё больше уступал в мелочах. Непримиримая гордыня, опасность, лёгкие деньги и неизменные чёрные тона – составляющие бесшабашной отвязной юности, её минималистские краски, категоричность постепенно теряли былую привлекательность и важность. Бина заботила стареющая мать и отсутствие стабильного источника дохода, терзали невыполненные обещания и разбитые мечты, взамен которых не появились новые. Он находился на перепутье и пытался узреть в дорожной пыли, столпом застилающей горизонт, своё неопределённое, призрачное будущее. От мелодии телефонного звонка Бин вздрогнул. Водитель окрикнул, велев поторопиться, и он, шустро достав пистолет из горловины бака, вставил его в гнездо колонки. Хозяин Шевроле в спешке сунул заправщику мятый чоник и, заскрежетав шинами, авто упорхнуло. Бин огляделся, проверив обстановку, и только тогда взялся за телефон.

- Привет, отрываю от дел? – пропел капризный детский голосок, и альфа шумно выдохнул.

- Не сердись, оппа…- заканючила она, и Бин закатил глаза, - не забыл, сегодня в семь ужин с отцом? Он давно просил вас познакомить…

- Ага, держу пари, парнем - бывшим зеком для дочурки он точно не чаял обзавестись, - съехидничал Со.

- Перестань, отец не осуждает тебя за прошлое и нападать не станет. Он уважает мой выбор, - возразила Лиса.

- Все осуждают, Лис. Ты одна отказываешься замечать очевидное – я не подхожу тебе…- устало повторил в сотый раз Со.

- Глупости, ты ничем не хуже компаньонов и друзей отца, - отмахнулась омега и с чувством добавила, - Бин, ты альфа, о котором мечтает каждая омега, и я счастлива наконец-то официально представить тебя семье.

Звучало торжественно, даже пафосно, и в голове невесело хмыкнувшего Со промелькнула мысль, что по иронии судьбы единственный, кого он мечтал впечатлить, был кардинально иного мнения на его счёт.

- Приеду ровно в семь, - пообещал альфа, даже на расстоянии ощущая заразительную, лучезарную улыбку девушки.

Бин едва успел убрать в карман комбинезона телефон после разговора, как за спиной послышалось покашливание.

- Сотрудникам запрещено пользоваться сотовой связью в рабочее время, даже протеже руководителей компании, - скороговоркой, словно по заученной методичке, отчитал менеджер Со и протянул руку, - в конце смены верну.

Время шло, тишина начинала напрягать, но Бин пристально глядел на альфу в упор, засунув руки в карманы, и не торопился расставаться с телефоном. Менеджер сконфуженно отвёл глаза.

- Да ладно, Со. Никто тебя не боится. Если не заметил - это Каннам, не дыра на окраине, к которым ты привык, бицепсами здесь никого не удивить. Может, господин Вон и не уволит тебя после моей жалобы, но и по головке не погладит. Хочешь с этого начать семейные отношения? – ядовито выплюнул он, и глаза Бина угрожающе сузились.

Надменный смешок вырвался у альфы.

- Думал, не догадаюсь, куда метишь? Лиса - лакомый кусок, окрутишь и всю оставшуюся жизнь, как сыр в масле катайся. Я сразу тебя раскусил. Что сказать, малый ты не промах..

Альфа одобрительно качнул головой, и Бин мгновенно взвился от гнева. С минуту он не сводил испытывающего мрачного взгляда с сально улыбающегося менеджера, пока ярость не утихла и не рассеялась, а тело не покинуло зудящее напряжение. Не говоря ни слова, Бин достал телефон и отдал его опешившему от такой покладистости Хичолю.

- Правильно, Со, не нарывайся. Сейчас ты никто и звать никак. Уважай тех, кто тебя кормит, - пыжась, словно петух в курятнике, весомо заключил он и развернулся к раздвижным дверям стеклянного здания, за которыми пестрели ряды высоких стеллажей.

***

- Это возмутительно! Он не в себе, в постоянной отключке, благодаря успокоительным, которым вы его изо дня в день накачиваете. В таком психологическом состоянии для любого омеги течка – ад, невыразимый стресс. Есть препараты, блокирующие её, это следует сделать немедленно. Как личный врач Хёнджина, я настаиваю…- дрожащий голос доктора Хве возмущённо вибрировал за дверью, и сонный Хёнджин, морщась, приподнялся в подушках.

- Я выслушал ваши советы и предупреждения, доктор, и как муж Джина отвечаю – никаких блокаторов и прерывания течки не будет. Вы сами утверждали, что сильные препараты ему противопоказаны. Эта течка – благословение небес и наша последняя надежда на ребёнка, а вы готовы послать всё к чёрту?!

- Но... – встряла с апломбом мисс Хве.

- Никаких но. Спасибо за вашу работу, за помощь моему супругу - мы оба ценим её, но сейчас вам пора, доктор, - отчеканил альфа, и врач резко выдохнула, не в силах ничего противопоставить эгоистичному, преступному, по её мнению, упрямству.

- То, что вы творите с ним – ужасно и будет иметь последствия...- взволнованно тихо предостерегла она, уже отчаявшись повлиять на альфу, вразумить.

- Мне лучше знать, как обращаться с собственным мужем. Всего хорошего, доктор Хве, - попрощался, попросту выпроводив омегу из особняка Бан, и та, в растрёпанных чувствах ретировалась.

Цокот каблучков её, спускающейся по мраморной лестнице продолжительным эхом звенел в больной голове Джина, пока та привычно не отяжелела, и он не провалился в беспробудный сон.

Будни Хвана с недавних пор подчинялись нехитрому расписанию - утром завтрак, который в него практически запихивали, уколы, затем сон, обед, прогулка по саду в сопровождении охраны и медсестёр, водные процедуры, ужин, снова уколы и снова сон, что из-за всей этой чехарды мешался с явью. Череда блеклых, слизанных под копирку дней проплывала мимо, потому что внутри него зияла пустота. Ничто не могло всколыхнуть её, сквозь неё было не пробиться и лучику света. Вина, боль, разочарование поблекли благодаря волшебному целительному яду, что впрыскивался в кровь и разносился по венам, даря забвение. Плохое, как и хорошее постепенно стиралось, мозг притуплялся, зато рождалось противоестественное смирение, которому он не уставал изумляться. Джин послушно глотал таблетки, не дрался и не вопил, позволял колоть себя, раздевать, купать, словно невладелого младенца и кормить с ложечки. В редкие моменты в уголке глаз его скапливалась влага, и слёзы прокладывали дорожку по щеке, которую он с недоумением стирал, но то был единственный акт протеста, на который было способно поруганное тело. Жалкое, бесполезное сопротивление, молчаливый крик загнанной в тупик души, исчезающий, едва успев появиться. Затяжные тревожные ночи окрашивались кроваво красными всполохами желания. Они врывались подобно урагану, сметая сонливость, обрушивая бедного омегу с космической скоростью в кипящую лаву. Его раздирало на двое, жар поедал внутренности, языки пламени лизали влажное от пота корчащееся, блядски выгибающееся тело. Сцепив зубы и зажмурившись, омега скулил, царапая мощные плечи и подставляясь, с каждой такой постыдной ночью покрываясь тоннами новой грязи и презрения к себе, но с каждым днём примитивная жажда лишь укреплялась в преддверии течки и росла. Бан незаметно, как вор, исчезал под утро, мокрые простыни меняли, а Джина тщательно отмывали, но следы - метки, укусы - жгли кожу, аромат соли и трав щекотал обоняние, казалось, что альфа повсюду, неотступно следует за ним по пятам. Омега крупно вздрагивал, заслышав шорох, скрип двери, но днём его навещали лишь милые тюремщицы - медсёстры, воркующие над пациентом, как над дитём. Джин не воевал с ними больше, скорее спасался их навязчивым обществом и чрезмерной опекой – редким шансом забыть о том, кто безжалостно, эгоистично отгородил его от внешнего мира. Бан безоговорочно вытеснял собой всё и всех. Джин бежал от него, стаптывая в кровь пятки, прятался в обрывках светлых воспоминаний, одержимо искал незапятнанные чистые моменты, но их становилось всё меньше - тьма планомерно убивала то, за что он с отчаянием смертника цеплялся. Он задыхался в приступах панических атак и параноидально боялся одиночества. Губы карикатурно кривились в счастливой улыбке, когда блондинка медсестра, очаровательно глупенькая добрая омега, щебеча сорокой на излюбленную тему – очередную, четвёртую! пластику носогубок - подносила шприц к руке. Мими в замешательстве следила за юным господином несколько долгих секунд, прежде чем непривычно дрожащие пальцы её принимались за отлаженную, доведённую до автоматизма годами практики работу. Джин видел её шок, понимал абсурдность своего поведения, но ничего не мог поделать. Он чувствовал, как один из миллиона мельчайших механизмов, образующих человеческую личность, отвратительно проскрежетав, замер, что слаженная система внутри него дала сбой. Душа уродливо выла, сдирая лёгкие, в глазах стыли холодные слёзы, но он продолжал нелепо, потерянно своим обидчикам улыбаться.

***

Спустя пару дней, Бан, у которого намечались дела в порту, за завтраком милостиво предложил прогуляться, посетить кафе с видом на побережье, и смутившийся Джин робко кивнул. Сейчас он готов был броситься в ноги любому, кто предложит выбраться за пределы особняка, насладиться теплом солнца – четыре стены и пейзаж за окном спальни осточертели за несколько дней до блевоты. Переступив порог и сняв солнцезащитные очки, Джин поднял голову к лазурному небу, любуясь стайками мелких пичуг и довольно сощурился. Знакомая хватка на локте мгновенно отрезвляла.

- У меня мало времени, а до Инчона полчаса добираться, малыш, - вскользь упомянул Бан на подходе к лимузину, припаркованному на гравийной дорожке перед домом.

Новый водитель, одёргивающий полы добротного дизайнерского костюма, проклятого в эту августовскую жару им наверняка раз сто, предусмотрительно открыл заднюю дверцу.

- Ло пригласила нас на ужин в ресторан на днях, но не уверен, что тебе пойдут сейчас на пользу дополнительное волнение и встречи в людных местах…- осторожно произнёс Бан, когда Фантом плавно тронулся с места.

- Если хочешь, можем поужинать вместе в особняке в эти выходные, - смягчившись, добавил он, когда омега не проявил никакого интереса к новости.

Безуспешно Бан пытался обратить на себя взгляд мужа. Джин безразлично уставился в окно, сложно было определить, слышал ли он то, что сказал альфа, или пропустил мимо ушей. От Бана не избавиться игнором, и Хвану ли об этом не знать - горячая ладонь собственнически скользнула на внутреннюю сторону бедра, интимно его поглаживая, но даже тогда реакции не последовало. Наклонившись,Чан коснулся губами шеи омеги и улыбнулся, когда сердцебиение под пышной белой рубашкой от Ральф Лорен заметно участилось. Альфа убрал руку и отстранился. Спустя минут пять, вальяжно развалившись на сиденье, он совещался по телефону с партнёром на повышенных тонах, а Джин в той же скованной позе восстанавливал шаткое душевное равновесие после чужого краткого касания, собирал себя по частям, уговаривая не развалиться в хлам от лёгкого дуновения летнего ветерка, пробравшегося в створку приоткрытого окна.

- Простите, господин Бан, я вынужден ненадолго остановиться на ближайшей заправке…- встревоженно произнёс водитель.

- Я перезвоню...- завершил звонок Бан, а Джин выпрямился на сиденье.

- Ты не подготовил лимузин? Что ещё, может заедем в автосервис или на мойку, сколько времени я должен потерять по твоей милости – час, два, десять?! - прикрикнул Бан, и Джину стало совсем не по себе, усилием воли он подавил порыв прильнуть к двери.

Ладонь Бана, словно почуявшего его страх, незамедлительно вернулась на бедро, и Джин размяк, впав в тупое оцепенение. Когда он медленно повернулся - альфа уже вовсю отчитывал по телефону Джексона.

- Откуда ты его притащил? Не читай досье, оно мне без надобности. Найди профессионала, Джекс, того, кто не будет косячить и тратить впустую моё время…- рыкнул Бан и отключился, а ладонь, мирно покоившаяся всё это время на бедре мужа, ожила.

С каждым поглаживанием на Джина волной накатывала паника, затем тошнота, но он не смел дёрнуться. Бана же это, как будто успокаивало – простое поступательное действие, одной амплитуды, монотонно повторяющееся. Омега фокусировался на узоре тату, что выглядывал из под белой полосы манжета и мысленно отсчитывал до пятидесяти, ста, ста двадцати трёх – ровно до момента, когда фантом остановился на самой обычной заправке, красно белая вывеска S - Оil которой приветливо бликовала на солнце.

- Схожу за водой, там кажется есть магазинчик, - проглотив мерзкий ком в горле, промямлил Джин.
.
- В машине полно воды…- после заминки кивнул на батарею Перье на подставке у двери Бан.

- Я…хочу кофе, что - нибудь…- бормотал омега, пока Бан внимательно изучал его метущийся профиль, с каждой секундой мрачнея.

- Хорошо, только далеко от ребят не отходи..- проронил глухо он, с грустью глядя, как тот суетливо выбрался из авто.

Дав знак охране, Бан задумчиво провожал стройную фигуру мужа в раскрытом окне лимузина - шелковистые, выбивающиеся тёмные пряди волос, прямого кроя чёрные классические брюки, раздувшиеся, словно журавлиные крылья, рукава тонкой рубашки. Невольно возникало сравнение с первой их встречей в клубе – белый прозрачный тюль блузы, испещрённый кровавыми брызгами, ужас, застывший на прелестном лице и босые ступни, обмокнутые в красное. В тот вечер в грязный притон, утопающий в разврате, спустился ангел, разбудив в убийце жадность демона. И она до сих пор сжигала Бана до тла. Альфа судорожно сглотнул, когда Джин скрылся за дверьми магазина, и перевёл пристыженный взгляд на телефон в руке. Взметнувшись из ниоткуда, мелькнуло в чёрной душе раскаяние, сожаление о чужой непрожитой жизни, но неуместное замешательство и смущение альфы растворилось так же быстро, как гаснет крохотный огненный фитиль в полотне беззвёздной угрюмой ночи, не оставив и следа.

Ряды стеллажей выстроились за стеклянными раздвижными дверями автосупермаркета. Джин петлял между полок с незамерзайкой и клеем, рассеянно разглядывая чистящие средства и загадочные коробки, содержимое которых можно было определить, лишь прочитав аннотацию. В зале пахло свежей резиной, чем - то специфическим, но по своему приятным, однако на аромат жареных кофеёных зёрен не было и намёка. Позади, в паре стоек от него, паслись два бугая с наушниками в ушах, и стоило пересечься с ними глазами, те усиленно делали вид, что заняты выбором пахучек по акции. Раздражённо выдохнув, омега схватил с полки рандомную коробку, но та выскользнула и грохнулась об пол. Хван присел, потянулся к ней, но его опередил альфа в ярко красном, в тон логотипу нефтяной компании комбинезоне.

- Джин…

Омега стушевался и поднял испуганные глаза на Со, чьи пальцы всё ещё касались его руки. Они одновременно встали, и какое-то время просто таращились друг на друга.

- Невероятно. Вот так запросто наткнуться на звезду в магазине на заправке – да я счастливчик, - первым заговорил Бин, широко улыбаясь.

Альфа определённо не держал зла и обид за душой, но Джина накрыл стыд, а следом и страх, что их застанет премило воркующими Бан.

- Как ты здесь очутился, машина заглохла? Тебя подвезти? Могу отпроситься, без проблем.. - интересовался Со - глаза его искрились, голос трогательно срывался - но подметив смятение и зажатость Хвана, подостудил пыл, - твои?

Понимающе махнул он головой в сторону подозрительно косящихся на них амбалов.

- Прости, слова вставить не дал..конечно, ты не один и в помощи заправщика не нуждаешься, - беззлобно усмехнулся своей глупости Бин и нахмурился – омега не отвечал.

- Джин - как ты, всё в порядке? – с беспокойством спросил Со и пригляделся к Хвану.

Тот часто закивал, но Бина странное молчаливое уверение не убедило, наоборот. От этого беспомощного, жалкого жеста у него похолодело внутри. Молчание усугубляло подозрения, и омега решился таки его разорвать.

- Ты работаешь здесь? Кажется, приличное место...- выпалил он первое, что пришло на ум, с преувеличенным интересом рассматривая многочисленные полки, а Бин почувствовал, как внушительный кулак врезается под дых - настолько неестественно севшим, чужим показался ему прежде задорный голосок.

- Да что с тобой? - взорвался Бин, не в силах изображать перед Хваном равнодушие - с кем угодно, только не с ним.

- Ничего, - замотал головой Хван с отчаянием косясь на Со, но тот всё еще не догадывался о причинах нервозности, закоренелого страха, обречённой тоски во влажных оленьих глазах.

- В чём дело, разве ты вышел не за кофе? Берг принесёт его в машину…- вырос за спиной Джина солидный альфа и по хозяйски обхватил его запястье.

- Какие - то проблемы? - бегло обратился он к Со, переводя настороженный взгляд с омеги на заправщика.

Бин не сразу сообразил, что вопрос обращён ему, да и вопрос фоновым шумом звучал далеко на задворках поплывшего сознания. Всё внимание его сосредоточилось на Джине. На том, как безвольно повисла рука, запястье которой окольцовывала татуированная ладонь. На то, как голова омеги поникла, а взгляд виновато прилип к полу – мурашки пронеслись по позвоночнику, в горле пересохло, хотелось кричать - какого хера происходит? - потому что такой Хван мог привидеться исключительно в кошмаре, самом жутком его кошмаре, но никак не на яву.

- Я попросил помочь, не мог найти кофейню, потерялся, - вскинулся омега, но даже вспышка говорливости его была насквозь наигранной и фальшивой.

- Глупыш, на улице вывеска и второй вход, пойдём, - заботливо обнял омегу за талию альфа, разворачивая, но вспомнив о сотруднике заправки, притормозил.

- Берг, есть мелочь? – повысив голос, спросил он и, не успел повернуть голову, как бугай очутился рядом, шаря по карманам.

- Спасибо, что помог моему мужу…- небрежно зажав меж двух пальцев стодолларовую купюру, Бан протянул её Со, но тот в полной прострации переводил непонимающий взгляд с бумажки на альфу и не шевельнулся.

Губы Бана после секундной заминки дрогнули в снисходительной усмешке, и банкнота приземлилась на пол. Джин с мужем в окружении охраны двинулись к выходу, и вскоре в помещении раздался звонок закрывшихся дверей. Бин долго не сводил глаз с банкноты у ног, прежде чем нагнуться и поднять её. Приятно хрустящая, новенькая, она превратилась в скомканный комок в его напряжённо сжатом кулаке.

- Эй, Со, опять прохлаждаешься? – притворно огорчённо вздохнул альфа, - не хотел жаловаться, но ты вынудил. Попрощайся с премией, недоумок, директор Вон…

Менеджер с упоением расписывал бы и дальше неприятности, грозящие Со за то, что самовольно покинул рабочее место, но в один миг завалился, раскинув руки, на стеллаж позади. Впечатавшись в гору бутылок с автомобильными жидкостями всевозможных сортов, он неуклюже рухнул на блестящий, начисто вымытый пол, знатно приложившись о него затылком.

- Айщ, твою мать…- зашипел, болтая в воздухе ушибленным кулаком Бин и, сурово зыркнув на альфу, с которого за секунды слетела спесь, ринулся к выходу.

- Сдай форму, ублюдок, ты уволен! Я напишу заявление в полицию, Со, тебе конец!

Тот продолжал орать, лёжа на полу. Пара продавщиц и помощник обступили его, озабоченно причитая, помогая подняться, но Бину было не до них. Пулей выскочил он из магазина на парковку. Монстроподобный байк - дикий зверь на детской площадке, по ошибке пролезший в общество добропорядочных авто е - класса - будто ждал момента, когда его с позором вышвырнут вон. Бин сел на мотоцикл, но заводить не стал, вместо этого разблокировал телефон. Отыскав нужный контакт, без колебаний нажал на вызов. Послышались гудки, в трубке заскрипел старчески сухой голос. Бин сглотнул ставший поперёк горла ком и, превозмогая отвращение, годами выпестованную к этому человеку злость, решительно произнёс.

- Нам нужно поговорить….отец.