Клетка

Soundtrack

Natalie Taylor - Collapsed

Джин выжидающе косился на мужа, но тот с аппетитом завтракал и скользких тем за столом не затрагивал. Никак за прошедшую неделю альфа себя не выдал, но расслабиться всё равно не получалось. Омега не знал, чем оправдать свою подозрительность - шестым чувством, мнительностью или элементарным страхом, но на душе было неспокойно.

- Вечером у меня встреча с новыми партнёрами в "Seven Luck". Обстановка неформальная, но твоё присутствие желательно...- поставил в известность Бан, а Джин мгновенно вспылил, уловив в стандартной вежливой фразе завуалированное требование.

- С остальной собственностью уже ознакомил? Уверен, модель с обложки "Вог" добавит тебе баллов - подари им по журналу, у меня жуткая мигрень с утра...- выпалил он, с замиранием сердца наблюдая за тем, как Бан медленно откладывает столовые приборы и поднимает голову.

- Ты мальчик взрослый и тебе известно лучше других, что проблема сопровождения запросто решается с помощью эскорт служб. Не против? - уточнил Бан, пристально глядя Джину в глаза, и тот побледнел, как полотно от унижения, но всё же ответил.

- Разумеется, с чего мне возражать?

- Чудесно. Прими обезболивающее, любимый, - с улыбкой, от которой у омеги неконтролируемо затрясся подбородок, посоветовал Бан, взявшись за вилку и нож.

После завтрака альфа умчался в офис, а Джин вернулся в спальню, чтобы переодеться. Через час у него была назначена съёмка в Sofitel Ambassador. Клиентов, представителей местного ювелирного бренда J.Estina, с которыми он сотрудничал не первый год, заставлять ждать было неприлично, поэтому омега вертелся по комнате юлой, отвлекаясь на сообщения, что одно за другим слала его менеджер Сью.

- Не трать время на макияж, у них замечательный визажист...

- Надень брючный костюм от Диор, он идеально впишется в концепцию бренда.

- Я подъехала, ты готов?

Джин в суматохе собрался, но бросив напоследок в дверях мимолётный взгляд в зеркало, замер. Оттуда на него смотрел Ли: умоляющие карие с янтарными крапинками глаза, неприлично розовые, слишком деликатные для альфы губы, шепчущие адрес, что отпечатался намертво и настойчиво всплывал всю неделю в больном мозгу. По приезду в особняк Джин всего раз прочитал записку, а затем сразу сжёг, но вытравить прочитанное уже не мог. Омега с энтузиазмом окунулся в работу, брался за заказы, на которые не согласился бы ещё неделю назад, лишь бы забить график и не думать, ведь сама мысль об измене была преступна. Глаза предательски влажнели, руки опускались - тело предавало, размякало, словно сахарная вата на солнце. Джина всё чаще одолевали такие моменты безволия, когда разум впадал в спячку, а чувственные порывы брали вверх. Они соблазняли махнуть на здравый смысл рукой, произнести дурацкое будь, что будет, и подбивали на ошибку - глупейшую, опасную, которую он никогда себе не простит. Внутренний голос монотонно гнул свою линию, внушая, что та неизбежна, что без неё он не сможет двигаться дальше, и омега постепенно поддавался, верил ему. Ли был первой несчастливой любовью, тенью прошлого, но только он обещал исцеление хотя бы на час, два от перманентой, выедающей душу боли, что не размыкала щупальца ни на миг, выжимая из омеги по капле жизненые силы. Забвения и покоя в стенах собственного дома Джин уже не искал, тот давно стал тюрьмой, а брак с Баном - смертельной западнёй. От одного взгляда на альфу раны, едва затянувшиеся, кровоточили вновь, но как будто этого было мало, они с упоением наносили друг другу новые, наказывали, истязали словами, задевали с изощрённой, слепой жестокостью. Прикрыв глаза, Джин мысленно досчитал до десяти, и безрассудные мысли с иллюзией в отражении растаяли, оставив кислое, тошнотворное послевкусие. Настойчивая трель телефона напомнила о съёмке, Сью во дворе и омега, опомнившись, закрыл за собой дверь спальни.

Сет затянулся. Джин забрался в лимузин, когда улицы Сеула пестрели огнями небоскрёбов и рекламных щитов. День выдался насыщенным и сумбурным, но приятным. Старые друзья - стилисты, фотографы были рады встрече, они много общались и шутили. Командная работа слажена, проста, когда заняты ею люди, понимающие друг друга с полуслова. Как результат, фотографиями все остались довольны и распрощались в лучшем расположении духа, обещая в следующем году кампанию повторить. Лимузин припарковался у особняка далеко за полночь, по дороге омега заблаговременно перебирал оправдания - так поздно он прежде не возвращался, к тому же не предупредил Бана, что задержится. Тот его демонстративно игнорировал после утренней стычки - не звонил, не искал, и Джин тоже играл в молчанку. Однако, едва закрылась входная дверь, замешкался на пороге - реакции мужа он всё же побаивался. В гостиной автоматически включилась вечерняя мягкая подсветка. Слуги переместились в соседнюю пристройку, и белоснежный нижний этаж опустел. В воздухе витал ненавязчивый цитрусовый аромат свечей, провоцируя сонливость - в гостиной было по особому, умиротворяюще тихо. Только сейчас на Джина обрушилась усталость, захотелось принять пенную ванну и юркнуть в тёплую постель. Проверив кабинет мужа, он в нерешительности встал у двери его спальни, но решил, что тот либо спит, либо всё ещё развлекает партнёров по бизнесу. Так и не отважившись пересечь вражескую территорию, омега отправился к себе. Понежился в ванне, а затем облачился в хлопковую пижаму и улёгся в кровать. Глубокой ночью Джина разбудил шум. Убедившись, что на часах четвёртый час, он, зевая, сел в кровати, и решил, раз уж проснулся спуститься на кухню за водой. На нижних ступенях лестницы практически нос к носу омега столкнулся с выходящим из кабинета Баном. Альфа в рубашке с закатанными до локтя рукавами, без пиджака, пошатывался. Виски разило за версту, но потемнело в глазах Джина от другого - кричащий омежий шлейф перебивал даже алкоголь. Букет был впечатляюще разнообразным и принадлежал не двум, скорее нескольким омегам. Джин вцепился в перила и, споткнувшись, попятился назад, но в мутных глазах Бана мелькнул проблеск мрачного недоброго пламени.

- Не поздороваешься? Со вчерашнего дня не виделись... - глухо упрекнул он и, вскочив на ступеньку, не дал Джину улизнуть.

- Прими душ, от тебя несёт, - выплюнул Джин, вырывая запястье из железной хватки мужа, - не спрашиваю, как прошёл вечер, судя по всему, удался на славу.

- Неужели ревнуешь? - притворно удивился альфа, - если бы всё было так просто, давно арендовал бордель на сутки и не мучился. Моя честь не пострадала, если переживаешь по этому поводу - я по прежнему хочу только тебя...

Джин окаменел от нежданного признания и предельно жёстко, по слогам произнёс.

- Убери - от меня - свои лапы.

Бан выпустил, уголки его губ непроизвольно поползли верх. Во взгляде плескалось восхищение, когда он пробежался, нагло раздевая, по худощавой фигурке в пижаме, бледному, невероятно благородному ангельскому лицу.

- Не трясёшься, не рыдаешь, смотришь свысока, как на пыль под ногами. Что стало с невинным птенчиком, попавшим однажды в мои силки?

Бана ситуация веселила, возможно, от переизбытка спиртного в крови, а Джин готов был взорваться, завыть от бессилия и гнева. Руки сжимались в кулаки, глаза наполнялись обжигающим чувством, но не тем, о котором грезил днями и ночами Бан.

- Ненавижу, - глотая слова, давясь ими, признался он, но альфа подошёл ближе и, обхватив за талию, собственнически прижал к груди.

- Нечто подобное ты и в первый раз пел, а потом просил не останавливаться своим бархатным с хрипотцой голоском...

Бан впился в пухлый зовущий рот, грубо смял упругие ягодицы, не обращая внимание на яростные попытки омеги вырваться. Твёрдое, горячее тело источало животную похоть и жар, что оставлял через лёгкую ткань пижамы ожоги - Джин сгорал в нём. Каждое касание пронизывало болезненной иглой первобытного грязного возбуждения, но омега скорее пустил бы пулю себе в висок, чем позволил снова оказаться в ловушке инстинктов.

- Не хочу, пусти. Возьмёшь силой - не увидишь меня больше, Бан, - бездумно сорвалось с его языка, и альфа застыл в выемке искусанной, вылизанной до красна лебединой шеи.

Несколько секунд альфа любовался хаотичным биением голубой жилки на ней, стараясь унять шум в ушах - мозги, затуманенные желанием, неохотно вставали на место. Когда же выпрямился, рука его взметнулась к шее мужа и намертво на ней сомкнулась. Джин, распахнув от неожиданности глаза, захрипел. Он отдирал пальцы, душившие его, но лишь легонько, как котёнок, царапал. От натуги вена на лбу вздулась, из горла вылетали неопределённые булькающие звуки. Бан не изменился в лице, и бесстрастный взгляд этот пугал Джина больше, чем невозможность сделать полноценный вдох. Беспомощно вращая глазами, покрасневший, он трепыхался из стороны в сторону в стальном Бановском захвате, словно полая кукла из китайского силикон винила.

- Одно движение, всего пара секунд, и шейные позвонки твои затрещат, как сухие ветки. Знашь, сколько раз я мечтал это сделать, избавиться раз и навсегда от проклятого наваждения? - Бан дёрнул омегу на себя, как пушинку, и тот зажмурился, едва не теряя сознание от недостатка кислорода в лёгких.

- Только попробуй наложить на себя руки и узнаешь, что такое ад на земле. Я не шучу, Джин, стану персональным демоном и проводником через все его девять кругов, - рычал альфа, пока омега ловил ртом крохи ускользающего воздуха.

- Не исключаю, что умрёшь ты раньше меня, но случится это не скоро. Я не готов лишиться тебя, малыш, не уверен, что когда - нибудь буду...

Бан в каком - то неистовом, диком полузабытьи агрессивно тёрся носом о его щёку, слизывал солёные капли, что, скопившись в уголке глаз, катились к подбородку, ревностно кусал за скулу.

- Ты принадлежишь мне и никому этого не изменить.

Шальной пьяный рык дразнил чувствительное ухо, от него озноб бежал по позвоночнику, но Хёнджину было не до того. Голова пульсировала, картинка расплывалась перед глазами - он находился в полуобморочном состоянии. Бан внезапно разомкнул пальцы, и омега шарахнулся к перилам, неуклюже осел на ступеньку, массируя шею, пытаясь откашляться. Едва альфа подался вперёд, Джин отпрянул. Бан хотел помочь, но выражение неподдельного ужаса на лице мужа его остановило.

- Давай, беги. Прячься в гостевой спальне, изобретай сотню причин для своей ненависти. Пока я позволяю, Джин, но не забывайся, твоя независимость - фарс. В один прекрасный момент мне надоест игра в одни ворота, твоё чёртово высокомерие и я перестану упрашивать и убеждать, возьму то, что моё по праву.

Джина, как ветром сдуло из гостиной, а Бан, обуреваемый яростью и желанием, продолжал стоять на лестнице. Одна часть его порывалась догнать омегу - снести с ноги дверь, спустить зверя с поводка и показать, до какой степени весь этот спектакль ему осточертел. Другая - предостерегала от неосторожного шага и омегу берегла. Бан горевал не меньше, терзался чувством вины из-за Чимин и стыдом, потому что не смог защитить самое ценное, что у него было, но в отличие от Джина не имел права на скорбь и самокопания. Ответственность за сотни людей, доверивших ему свои судьбы, состояния накладывала отпечаток, вынуждая быть с каждым днём жёстче, непримеримей, безжалостней. Война с Чихо приобретала всё более кровожадный оттенок, и к будущему главе - а его статус и преемственность стали очевидны для всех - требования росли. Слабостей преступный мир не прощал, а у него с недавнего времени обнаружилась настоящая Ахиллесова пята - собственный муж. Чан изо всех сил пытался вылепить под себя двадцатилетнего неопытного паренька, но покорность Джина была мимолётной, как дуновение ветерка в летний зной, хоть и сладкой, тягучей, словно патока, а обида затяжной и глубокой. Чан опасался ломать его, грубостью, силой ставить на колени, предполагалось, что омега подарит себя всецело по своей воле, но такой сценарий с каждым днём всё меньше казался осуществимым. Уязвлённый, обманутый природой в своих чаяниях Бан, как ему казалось, справедливо негодовал. Обывательское семейное счастье, дом, в котором бы царили уют и взаимопонимание, дети - всё, чего он желал, но Джин закрылся от него на тысячи засовов, обложился колючими шипами, обороняя крепость стоически, мужественно, как лев. Альфа непременно оценил бы усилия, будь омега противником или деловым партнёром, но Джин был любимым мужем, упрямство которого превращало и без того непростую семейную ситуацию в тупиковую. Никто, кто знал Бана, не усомнился бы в его решительности и способности устранять препятствия, но сейчас ему мешали вспыхнувшие некстати чувства, жалость, неистребимые крохи веры в то, что омега одумается и перестанет форсировать события, планомерно уничтожать их и без того дышащий на ладан брак. Чан не обманывался, сознавал, что бой этот не последний, и штиль в их отношениях знаменует передышку перед очередным сражением, смирился с тем фактом, что они совершенно разные, и противоречия эти никуда не денутся, однако расстаться с неподходящим ему по всем параметрам омегой ни на миг не помышлял. Джин определённо был отравой, сладким ядом, к которому альфа всерьёз пристрастился, насмерть прикипел. Любовь, страсть или эгоизм двигали им? Бан так глубоко не копал, не занимался самоанализом, не разбирал мотивы и не ответил бы однозначно, но представить жизни без Хёнджина не мог и готов был правдами и неправдами удерживать годами, пока тот бесприкословно не подчинится и не примет его.

Джин устало подпёр дверь спальни, ощупывая ноющую шею. Подойдя к трюмо, рухнул в кресло. Обида, злость клокотали в нём, требуя действия. О сне не шло и речи. Разблокировав телефон, он открыл приложение с картами и ввёл по помяти адрес. Навер быстро отыскал бутик отель на севере в районе Букхансана, приватный и дорогой. Медовый голос звучал нон стопом - я буду ждать каждый четверг ровно в шесть...

Стерев слёзы, Джин отрешённо взглянул на своё жалкое отражение. То, что он собирался учинить - откровенное безумие, но страх перестал быть сдерживающим фактором - чаша терпения переполнилась. Он обязан был отвоевать хотя бы частицу былой свободы, себя прежнего. Закономерный финал неудачного брака неприятностями, громким скандалом маячил на горизонте, но омега с фанатичным рвением, минуя доводы рассудка и инстинкт самосохранения, его приближал.

***

Утро четверга для Шивона обернулось чередой мелких досадливых неприятностей. Началось с того, что альфа, предпочитающий новомодным электробритвам и барберам клинкообразный Шавет, бреющийся самостоятельно с шестнадцати лет, впервые порезался. Судьбе было угодно, чтобы именно в этот злосчастный день рука его дрогнула. Выругавшись скорее от удивления, чем от огорчения и, налепив незаметный пластырь, застегнув служащий ему ни много ни мало пять лет костюм Том Форд, альфа выдвинулся на кухню. Мари, трещащая без умолку француженка горничная, привычно поставила перед ним чашечку обжигающего американо и упорхнула по делам, он же раскрыл утреннюю газету. Шивон был закоренелым консерватором и к соц сетям относился скептично. Однако до любимой финансовой колонки альфа не долистал, задев чашку. Парящий напиток вылился на брюки и он, подскочив со стула, матерясь, оттянул ткань, чтобы не обжечься, а затем долго суетился, приводя себя в порядок. Времени на переодевание не было, Бан не выносил непунктуальных людей и задержки, поэтому альфа, кое - как просушившись подручными средствами, спустился в гараж.

- Я обедаю с Хироко в "Ориентал", а после ты свободен, поездки на сегодня не запланированы, - оторвавшись от папки с документами, сообщил Бан с заднего сиденья, и Шивон перевёл взгляд с дороги на зеркало.

- У господина Хёнджина после обеда по расписанию выезд в город, я подготовлю лимузин и проверю обстановку, - уверил он.

- Берг с парнями разберутся без тебя, им не впервой. Я знаю, с кем он встречается, апарты сенатора правящей партии и его жены охраняют лучше, чем Белый дом. Ни к чему дополнительная суета и уйма народа - Джина угнетает чрезмерная опека...- отказался Бан, погрузившись в чтение, а Шивон нахмурился.

- Но это стандартная практика, мы тщательно обследуем объект перед посещением вами...- возразил водитель, но Бан перебил его.

- Я же сказал, в этом нет необходимости. Берг охраняет Джина больше года, и тот полностью доверяет ему. Вы не особо ладите, нет смысла лишний раз напрягать моего мужа по надуманному поводу. Он проведёт в гостях часа два - три, и Берг заберёт его. Тема закрыта, Шивон. Научись отдыхать от работы, хоть иногда.

Бан зашуршал бумагами, а Шивон переключил внимание с босса на дорогу и больше не настаивал.

После совещания с японцами, Шивон бесцельно торчал перед зданием компании в салоне авто. Такие дни, безделье альфе были не по нраву. Наверное, Бан прав, он и впрямь трудоголик. Женой и детьми так и не обзавёлся, вместо закадычных друзей бессменный магнум в нагрудной кобуре под пиджаком и Rolls Royce Phantom, в котором он провёл половину сознательной жизни. Но отсутствие привязанностей, обязательств и щекочущий нервы каждодневный риск Шивона полностью устраивали. Бунгало на Каймановых островах, купленное пару лет назад, и мулаточка с масленистой, цвета латте кожей, хорошенькая, как грех, дожидались своего часа, но на заслуженную пенсию альфа не спешил. Жажда крови и денег будоражила нутро так же, как двадцать лет назад, и сколько бы он ни утолял её, ни потакал низменным желаниям, всегда хотелось чуточку больше.

После обеда - доставки из китайского ресторанчика неподалку - он вернулся в особняк. Закончив дела там, решил последовать совету Бана и расслабиться, посетить бар на Чонно, опробовать редкие сорта Ирландского виски, но Берг окликнул альфу на выходе из служебного помещения и попросил подменить. Родную сестру охранника забрала скорая в тяжёлом состоянии, и он едва не на коленях молил об одолжении. Шивон согласился. Отвезти господина в город - сущая мелочь, да и времени займёт не много. Таков был уговор, и шансов на приятное окончание вечера Шивон не терял. Дорога до Сеула по пробкам в час пик утомительнее для пассажира, чем для водителя, но даже несмотря на это, нервозный, натянутый как струна омега альфу насторожил. Едва тот скрылся за стеклянными дверями элитного комплекса, он, проигнорировав приказ Бана, расставил охрану на запасных выходах и закрытой парковке. Шивон усмехнулся, когда встревоженный голос одного из амбалов спустя полчаса заскрипел в наушнике.

- Босс, господин на парковке, садится за руль Крузера. Я пробил номера, машина принадлежит личному ассистенту Саны, жены сенатора. Что делать?

Шивон рявкнул на подчинённого.

- Действуй по регламенту, олух. Езжай следом, только на глаза ему не попадись. Выясним, зачем понадобилось юному господину сбегать от собственной охраны.

Настроение, испорченное с утра, улучшалось. Шивон был прекрасно осведомлён, что подобные шпионские манёвры значили, и предвкушал сладостную месть. Наконец - то ему представился шанс поставить несносного занозчивого мальчишку - новоиспечённого мужа хозяина на место.

Спустя ещё полчаса Шивон тщательно изучал фасад бутик отеля, спрятавшегося в гористой местности рядом с национальным парком, прикидывая план действий. Сомнений, зачем Хван посетил скрытое от глаз посторонних в пригороде гнёздышко для парочек, у альфы не осталось, следовало только поспешить, чтобы поймать любовников споличным.

- Вот же идиот...- не веря своей удаче, пробормотал он изумлённо сквозь зубы, а через минуту раздал охране чёткие указания.

- Оцепите территорию, если альфа заявился не один, зачистите. А я пока выясню, кто к нам пожаловал...

Вынув наушник их уха, он вылез из машины и поправил костюм. Сверкнув перед носом хмурого охранника заведения поддельным полицейским жетоном, потребовал записи с камер наблюдения. Пока озадаченный альфа звонил начальству, беспрепятственно зашёл внутрь. Вышколенный молоденький администратор наотрез отказался делиться информацией и попытался незаметно нажать тревожную кнопку под стойкой, но Шивон, схватив за шкирку, приложил того лбом о деревянную поверхность, а затем вытащил альфу в холл и впечатал со всей дури в стену.

- Говори, иначе по очереди все пальцы переломаю. Ну что, с какого начнём? Мизинец тебе определённо без надобности...- вывернул пареньку кисть Шивон и самодовольно оскалился, когда язык того как по волшебству развязался и нужная информация полилась рекой...

Сняв солнцезащитные очки, Джин прижался к двери спиной и облегчённо выдохнул. Альфа на ресепшен при упоминании Ли заискивающе улыбнулся и без оговорк вручил ему ключ. Услужливо проводил до лифта и поклонился, прежде чем створки его плавно закрылись. Трёхэтажный мини - отель был новым и уютным, идеально вписывался в гряды окружавших его гор и зелёных крон вековых деревьев. В пролёте коридора располагались далеко друг от друга всего три номера - о приватности и романтике здесь говорило всё, от стен, увешанных пикантными гравюрами до окна, вид из которого открывался на журчащий горный ручей, что ленточкой вился с каменных высоких валунов. Пресыщенная ленность персонала, слабый флёр ванили и абсолютное затишье настраивали на интимный лад - если и были за стенами другие постояльцы, их секреты надёжно хранил отель, благоразумно позаботившийся о звукоизоляции.

- Я не надеялся, но вспоминал о тебе каждую минуту - в офисе, дома, на чёртовых вечерних приёмах и званных обедах. Хочу, чтобы ты знал, Джин, не было ни дня, когда я не скучал и не ненавидел себя за то, что сделал...

Минхо неподвижно стоял у королевского размера кровати. Взвинченный омега поначалу не заметил альфу, но как только зазвенел тёплый, взволнованный голос, в животе его вспорхнула стая бабочек, и сердце сбилось с размеренного ритма. Страхи улетучивались по мере того, как альфа приближался, а вскоре Джин окончательно позабыл всё, чем изводил себя в пути. Что если его раскроют, Сана выдаст, машина с охраной вернётся раньше - десятки вопросов растворились в медовых карих глазах, что проникали глубоко в душу, согревали, красноречивее любых слов признавались в любви. Джин не осознавал, насколько истосковался, нуждался в ней, пока Хо не заговорил, не коснулся, не поцеловал - невесомо, аккуратно, словно омега перед ним самая желанная и потайная фантазия, недостижимый идеал.

- Скажи, что я не сплю...- оторвавшись от полных губ, восторженно просил Ли, вплетая пальцы в шелковистые волосы и не веря своему счастью, - не представляешь, как долго я об этом мечтал...

- Два года? - напомнил, прислоняясь лбом ко лбу альфы Хёнджин и застенчиво улыбнулся, млея от томных ласк и воздушной, непереносимой нежности.

- Вечность,- сглотнув, горестно выдавил Хо, нетерпеливо целуя уголки губ и точёный подбородок.

- Откуда это? - возмущённо вскинулся он, и Джин неловко прикрыл шею в отметинах ладонью, - он бьёт тебя?

- Нет, мы ссорились и...- оправдывался неумело омега, пряча стыдливо глаза, - это впервые, Чан никогда не опустится до рукоприкладства...

- Неотёсаный мужлан...одного раза достаточно, чтобы развестить. Ты не обязан терпеть скотское обращение...- настойчиво убеждал Ли.

- Мы можем не обсуждать сейчас моего мужа, Хо? - простонал Джин, и альфа неохотно уступил, руки его обвились вокруг тонкой омежьей талии.

Джин нервничал, дрожь в голосе выдавала раздрай и внутренние метания, но клубника, сочная до одури, перекрывающая и лимонный аромат диффузора и топлёный горький шоколад альфы выдавала сильнейшее возбуждение. Хо зачарованно любовался на то, с каким отчаянием он кусал свои губы и, не сдержавшись, поймал нижнюю, оттягивая осторожно зубами и обсасывая. Джин, вцепившись пальцами в его волосы на затылке, углубил поцелуй, и языки их сплелись в бешеном танце. Не отрываясь друг от друга, они кое - как, пересчитав все мебельные углы, добрели до кровати и упали на свежие, прохладные простыни. Хо лихорадочно расстёгивал пуговицы на своей рубашке, а запыхавшийся раскрасневшийся омега помогал, хотя больше мешал, онемевшие пальцы с трудом его слушались. К моменту, когда на мощный обнажённый торс легла изящная ладошка, скользнула ниже, Хо соображал туго: кровь стучала в висках, эрекция болезненно упиралась в брюки. От вида разомлевшего, на всё готового истинного у него напрочь сорвало тормоза. Рука на пробу потёрла оформившийся стояк омеги и быстро переместилась к ширинке, чтобы нырнуть в бельё, дотронуться наконец до вожделенной плоти. Мозги Ли окончательно поплыли, поэтому разрезавший воздух сухой приказ воспринялся поначалу как галлюцинация.

- Слезь с него и отойди к окну.

Альфа с омегой замерли. Они всё ещё пребывали во власти страсти, в крохотном мирке для двоих, вторжение в который казалось чем-то неприемлемым и кощунственным.

- Шевелись, Ли, не вынуждай меня стрелять в спину, - настоял Шивон.

Щелчок оружейного затвора произвёл эффект разовавшейся бомбы в настороженном безмолвии номера, мигом охладив любовников. Хо, отстранившись от Джина, подчинился.

- Только без глупостей, - предупредил Шивон, и растеряный Ли в примирительном жесте поднял вверх руки.

- Вы, господин Хван, едете домой, к мужу. Пора Бану удостовериться собственными глазами, какую змею он пригрел на груди, - с издёвкой обратился к омеге водитель, не скрывая злорадного торжества.

Джин вжался в изголовье кровати, словно перепуганный забитый зверёк и по - детски беззащитно подтянул колени к груди.

- Он не вернётся, я не позволю, - произнёс уверенно Ли, когда немного освоился - набрался наглости, осмелел и прикинул варианты отступления.

Отдать любимого монстру, не гнушающемуся физическим насилием, всё равно что предать, вероятно даже обречь на смерть, а на это Хо дважды пойти был не в силах. Это он позвал Джина в отель, уверил в полной безопасности и снова подвёл. Время ответственности за свои поступки, настоящих мужских решений настало, и Ли отдавал себе отчёт в том, что на этот раз у него нет права облажаться. Шивон же всем видом демонстрировал насколько омерзительно ему дешёвое рыцарство альфы и позёрство.

- Подросток, которого Бан запугал пару лет назад, вырос. В этот раз шантаж не прокатит, передай хозяину. Из отеля мы с Джином уедем вместе.

Шивон добродушно рассмеялся, и внушительный пистолет в его руке качнулся.

- Щенок...не потрудился выяснить, с кем связался, условия вздумал ставить? Отойди в сторонку, - Шивон в пару шагов преодолел расстояние до кровати и, силком вытащив Джина, бесцеремонно подтолкнул к двери.

Хо ринулся к альфе и упёрся в дуло магнума.

- Не зли меня, назад, - зашипел Шивон, одной рукой прижимая Хвана к боку, а второй держа на прицеле Ли.

- Без приказа хозяина даже не тявкнешь, ты же ему не доложил, я прав? Действуешь на свой страх и риск. Вот так запросто застрелишь единственного наследника клана Ли? А по моему, шавка вроде тебя умеет лишь блефовать...

- Хо, ради бога, не надо. Бан ничего мне не сделает, пожалуйста...- сквозь слёзы молил Джин, неуверенный в этом от слова совсем, и проклинал себя за глупость, которая грозила обернуться непоправимой трагедией.

Ли храбро кинулся на Шивона, но тот, отпихнув омегу, успел выставить блок. Локоть задел скулу Хо, и моментом этим Шивон воспользовался, чтобы вскинуть магнум и не прицеливаясь, нажать на курок. Прогремел выстрел. Отлетевший к стене и осевший на пол Джин, застывшим от слёз взглядом наблюдал, как Хо откинулся назад, завалился на ковёр. Из жуткой рваной раны на груди фонтаном хлестало столько крови, что омега душераздирающе, тоскливо взвыл.

- Хо, Хо - звал он, подползая к любовнику, но во влажных глазах альфы, обращённых к потолку и в сиплых хрипах угадывалось дыхание смерти - Ли не слышал голосов, не узнавал лиц, не чувствовал боли, находясь у её порога.

Наконец он затих, и Джин, смяв обеими руками распахнутую рубаху, пропитанную кровью, принялся альфу трясти, безутешно стеная, пока чьи-то руки не подняли его за плечи с пола.

- Нам пора, придите в себя, - осуждающе шикнул на невменяемого, трясущегося омегу Шивон.

- Убийца..убийца...- бубнил, как заведённый Джин, на что водитель сурово поджал губы и, нависнув над ним, припугнул.

- Не пойдёшь сам, ребята свяжут и выволокут тебя на улицу. Понравилось разъезжать первым классом, изображая из себя маленького принца? Запихну в багажник, как чемодан за пять баксов, и если задохнёшься, не велика потеря - Бан убиваться по изменнику не станет. Да, выстрелил в него я, но убил щенка ты, заявившись сюда. Предать такого человека, как Бан и остаться в живых - всерьёз считал, что ты и твой альфа выберетесь сухими из воды?

Шивон спрятал оружие, раскрыл дверь и пренебрежительно кивнул в сторону коридора. Истекла не одна муторно долгая минута, прежде чем деморализованный, придавленный горем и виной омега нетвёрдой поступью поплёлся к выходу.

В роскошном кабинете Бана, просторном, книжные полки, стол и мини бар которого были выполнены из редкой древесины и в вечернем освещении отливали кроваво - красным, Шивону было непривычно тесно и душно. Стены, само пространство давили. Он не сводил глаз со спины господина, который сгорбился, уперев кулаки в гладкую деревянную поверхность письменного стола, занимающего добрую часть кабинета. Время незаметно утекало, но тот всё молчал, а Шивон начинал паниковать.

- Я ясно дал понять, чтобы к Джину ты не лез. Почему не доложил о том, что поменялся с Бергом? Кто дал отмашку на слежку за моим мужем? Какого хуя ты в этот отель попёрся?!

Бан с перекошенным от ярости лицом свирепо набросился на подчинённого, а Шивон, пожалуй в первый раз жизни, опешил - к такому он точно не готовился.

- Но..он и Ли, бьюсь об заклад, они встречались в том отеле не впервые. Берг - осёл, ему нельзя доверить ни одно важное поручение...- невпопад нёс он полную околесицу, понимая, что неправ - принимал решения исключительно Бан и, проявив инициативу, он подставился. По правде, Шивону и в голову не могла закрасться мысль о том, что в свете грандиозного разоблачения всплывёт его незначительная оплошность, своеволие. Однако Бан рвал и метал, словно дикий вепрь, и настроен был четвертовать своего водителя, а не неверного муженька. Шивон надеялся на выговор и реабилитацию, учитывая прежние заслуги, но Бан сиюсекундно развеял эти весьма оптимистичные думы.

- Завтра тебя не должно быть в стране. С телами Ли и его людей разбирается Джексон, а ты летишь в бессрочный отпуск. Какого дьявола, Шивон? - горько упрекнул напоследок Бан, и тот, не выдержав обвиняющего взгляда, пристыжено повесил голову.

- Я без нареканий верно служил вам двадцать лет, неужели это ничего не значит? - попытался в последний раз Шивон, ему и впрямь нужен был ответ.

Преданность была для альфы не пустым звуком, в отличие от бесполезных качеств вроде доброты, умения сопереживать, душевной щедрости, он отказывался верить, что Бан выбросит его на улицу, как плешивого пса.

- С Джином едва справились, он не в себе, пришлось на руках занести в спальню и закрыть на ключ, как умалишённого. Истерика, конечно, пройдёт, но что будет, когда он увидит твою физиономию на кухне или в саду? А старик Ли? Альфа откроет охоту на убийц сына, а мне не до разборок с локальными бандами, ставки в войне с Чихо слишком высоки. Решение окончательное, Шивон - ты уберёшься из страны втечение суток, иначе я позабочусь о тебе иначе.

Шивон вздрогнул от предупреждения, брошенного стальным голосом и сглотнул слюну. В побеждённом воображении вырисовывались кроны кустистых пальм, бронзовый загар на аппетитном омежьем теле. Не так он планировал закончить карьеру - бесславно, унизительно, но выбора ему не предоставили.

Закрыв за собой массивную дверь особняка, Шивон с сожалением оглядел напоследок владения - ладный игрушечный домик для прислуги, ставший родным, любимый Фантом на гравийной дорожке, который не успели загнать в гараж, и со злостью сплюнул на безупречно постриженный хозяйский газон. Шагая к кованым воротам, он утешался мыслями об Ирландском виски в расхваленном баре на Чонно, бунгало в тропиках и сладострастной мулатке с волоокими очами, загоняя грусть, досаду в дальний угол изрядно потасканной, прогнившей души, мечтая начисто стереть треклятый день, когда Фортуна так подло и бесповоротно от него отвернулась, из памяти.