Украденная

От лица Фариса.

Я стоял, пристально смотря на Халиме; её слова казались пустыми, она лишь тянула время. В коридоре больницы было сыро от запаха антисептика и тихого гама. Внутри меня варилось раздражение и холодная решимость.

— Халиме! — буркнул я, когда она в очередной раз перевела разговор с сути на пустые оправдания. — Ты опять уходишь в сторону.

Она улыбнулась с какой-то наигранной лёгкостью.

— Ну что ты, Фарис? — сказала она демонстративно, беззаботно. — Я уже в сотый раз объясняю: это не я. Зачем мне нападать на твою мать, поджигать ваш дом? Может, ещё скажешь, что я убила Айше и лишила детей матери? Ты правда считаешь меня настолько плохой?

Голос её был медленным, словно она смаковала каждое слово. Я почувствовал, как в горле сжимается узел.

— Ладно, я тебя выслушал, — холодно сказал я. — Но это не меняет того, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Я докопаюсь до правды, и если окажется, что ты причастна — тебя уже ничто не спасёт.

Она лишь ухмыльнулась, глаза её сверкнули.

В этот момент сзади раздался громкий крик.

— Фарис! — это был Айман; он подбежал к нам, лицо его было серьёзным.

— Вы ещё долго? — спросил он, не стесняясь громкости. — У нас новая проблема: дом Аль‑Фахд ограбили и перебили всех людей. Твой отец был не в курсе, но я уже сказал ему. Нужно что‑то делать — искать этих людей. Нам нужно собраться: я, ты, Самир и Халид, и составить план. Это явно не один человек — объяснять долго. И Самир захочет отомстить за Айше — он не остановится, пока не сделает этого.

Его слова ударили меня, как холодная вода. Я застыл и бросил взгляд на Халиме, наблюдая, как мелькает на её лице замешательство — или притворство.

— Даже не думай, — мгновенно заявила она, — зачем нам грабить ваш дом и убивать невинных людей?

Я снова посмотрел на Аймана; он не отводил взгляда от Халиме, его глаза были напряжены.

— Сегодня точно не получится это обсудить, — сказал я, пытаясь взять себя в руки и выдохнуть. — Самиру нужно побыть с девочками, чтобы немного отойти от похорон. Думаю, завтра он сможет к нам присоединиться.

Я провёл рукой по переносице, ощущая усталость и тяжесть дня. С каждым днём мне казалось, что всё становится только хуже.

Айман лишь кивнул, лицо его оставалось каменным.

— Я с Лилией поеду к Самиру, чтобы быть там первыми и не опоздать, — добавил я и ещё раз бросил взгляд на Халиме. Собираясь уходить, я уже чувствовал, как напряжение утихает — но в тот момент Айман крикнул:

— Стой!

Я остановился и обернулся. Он посмотрел на Халиме, затем на меня; в его взгляде сквозила смесь сомнения и чего-то ещё — как будто он пытался прочесть чужие мысли. Халиме встретила его взгляд большими глазами, в которых читалась смесь испуга и расчёта.

— Что? — спросил я, голос выдал раздражение и усталость.

Айман усмехнулся, будто между нами сейчас промелькнула какая-то шутка, и отвёл взгляд.

— Ничего, — сказал он коротко. — Я сейчас тоже к вам подъеду.

Я кивнул и двинулся к выходу, чувствуя, как сердце всё ещё стучит громко, а мысли путаются — слишком много вопросов, и почти никаких ответов.

Выйдя на улицу, я стал оглядываться по сторонам, пытаясь выхватить хоть малейшую зацепку. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Я вытащил телефон и стал набирать  номер моей зайки — в трубке слышались одни гудки, никто не отвечал.

Напряжение сразу взрывало мне в висках. Я пошёл к группе девушек, которые стояли с маленькими детьми и разговаривали тихими голосами.

— Простите... — обратился я к ним, все взгляды сразу устремились ко мне.

— Вы не видели девушку? — спросил я, пытаясь не выдать всей паники. — Модельной внешности, брюнетку, в розовом платье?

Девушки переглянулись, будто вспоминали что-то смутное.

— Вы, наверное, про ту, — первая говорила спокойно, — что чуть не застрелили.

Я замер. Казалось, воздух выдулся из легких.

— Что? — вырвалось у меня, в голосе прозвучало непонимание и страх.

— Она сидела на лавочке, — медленно рассказывала она, — внезапно резко встала, подъехала машина и остановилась прямо напротив неё. Оттуда мужчина высунул руку в окно с пистолетом и выстрелил. Но её спас какой-то молодой парень — повалил её на землю. Машина уехала. Они остались живы, потому что медсестра подошла, а в больницу они не пошли — кажется, всё обошлось.

Паника заливала меня горячей волной.

— А куда они пошли? — спросил я уже без дыхания. Где этот парень? Где моя Лилия сейчас?

— Пошли туда, за угол, — ответила девушка, указывая рукой.

— А номер машины вы случайно не запомнили? — спросил я вполголоса, хватаясь за любую нить.

— Простите, я на номера не смотрела, — виновато пожала плечами она.

Я кивнул, поблагодарил и бросился за угол больницы.

За углом на асфальте лежала сумка. Сердце замерло — она была узнаваема; я наклонился и поднял её. Это была сумка Лилии. Внутри — её телефон. В голове сразу пронеслась мысль, которой не должно было быть: не могла она просто так её потерять. Неужели её похитили? Когда же всё это закончится?!

Гнев и отчаяние слились воедино. Я схватил сумку и побежал к машине, но в этот момент с больницы вышел Айман.

— Что случилось? Где Лилия? — спросил он, и в голосе его слышалась тревога.

— Украли! — вырвалось у меня, я не мог сдержать ярости.

Только бы найти этих людей, только бы уже узнать правду. Они даже не могут представить, что я с ними сделаю за то, что посмели тронуть мою семью. Пусть уже прощаются с жизнью.

— Спокойно, — сказал Айман, пытаясь взяться за ситуацию. — Мы найдём её. Надо проверить камеры — здесь они есть.

— Быстрее, нельзя терять ни минуты, — прошипел я и направился обратно в больницу, чтобы посмотреть записи с камер. Сердце стучало в пустоту, и казалось, что с каждым шагом мир вокруг сходит с ума. 

От лица Лилии.

Не знаю, сколько прошло времени. Голова ужасно болела. Я открыла глаза, застонала от боли и, медленно приподнявшись, снова почувствовала, как кружится голова. Постаралась сфокусировать взгляд и огляделась вокруг.

Я лежала на диване в какой-то скромной квартирке. Напротив — телевизор, рядом барная стойка, за ней — крошечная кухня. У входной двери стоял синий чемодан — словно готовый к бегству.

Вдруг память сжала меня и вырвала короткий, холодный осадок. Боже, Фарис с ума сойдёт, да ещё и похороны Айше...

— Макс — ублюдок... — прошептала я сквозь зубы.

Из комнаты вышел он, спокойный, как будто ничего не произошло.

— Не очень приятно, — спокойно произнёс он.

— Что ты творишь? — воскликнула я, и, кажется, головная боль отступила. — Совсем что ли спятил?

Он спокойно подошёл к раковине, набрал стакан воды, подал мне и сел рядом, не теряя равнодушного выражения лица.

— Ты же не можешь никак встретиться, — сказал он тихо, — вот и пошёл на крайние меры.

Я взяла стакан и осушила его. Вода словно размыла острые края боли — стало легче, но внутри всё ещё горело.

— Ты уже уезжаешь? — кивнула я на чемодан. — Поэтому на такие меры пошёл? Можно было просто сказать, что уезжаешь и хочешь поговорить — кто знает, когда мы ещё увидимся.

— Уезжаю. Только — уеду вместе с тобой, — вдруг сказал он резко, голос стал суровым.

Я ухмыльнулась, не поверив в происходящее.

— Очень смешно, — ответила я, но в шутке моей слышалась натянутая нервозность.

— Лилия, я не шучу. Уже есть билеты, машина скоро подъедет, и мы уедем из этого города, — сказал он с железной уверенностью.

— Макс, — сказала я твёрже, — никуда я не поеду. Максимум — провожу тебя. Мне нужно срочно вернуться. Мне на похороны надо.

— Думаю, ты уже не успеешь. Ты здесь час, если не больше, — мягко, но безжалостно произнёс он.

— Сколько?! — взвилась я и вскакивала. — Фарис там с ума сойдёт...

— Перестань думать об этом арабе! — внезапно выкрикнул он и встал напротив меня. Его голос был резким, глаза — почти дикими.

— А какое ты имеешь право меня ревновать? — рявкнула я в ответ, раздражение вспыхнуло ярко. — Ты совсем с ума сошёл!

Он расплылся в улыбке и шагнул ко мне, вторгаясь в личное пространство.

— Да я вообще должен был убить тебя, должен отомстить за свою тётушку, — прошипел он, прижимая меня к стене. — Но нет... Я хочу помочь тебе — уехать в Москву и начать всё с чистого листа.

Я растерянно смотрела на него, слышала в голосе противоречие: в одном — угроза, в другом — странное обещание помощи. Ничего не понимаю.

— Что ты несёшь? — спросила я, стараясь не дать голосу дрогнуть.

Он вдруг переменился: в его взгляде появился лёгкий трёп азартной откровенности.

— Ты не задавалась вопросом, кем я работаю? Откуда у меня деньги, чтобы жить в таком роскошном городе? — сказал он с ухмылкой, схватил меня за локоть и бросил на диван.

Я уставилась на него, ожидая объяснений.

— Думаю, помнишь Таню, которая тебя сюда отправила, — продолжал он, как будто это простая констатация факта. — Так вот, она — моя тётя. Сейчас она гниёт в тюрьме из-за тебя. Ты закрыла наше агентство, когда помогла тем девушкам убежать; они пошли в полицию, всех поймали и посадили, агентство закрыли. Я в тот момент был во Франции — хорошо, что я уехал. Когда вернулся, всё уже было кончено.

Я вскрикнула, перебив его.

— Подожди! Что ты делал в этом агентстве? Разве ты тоже продавал девушек? — голос вырвался с шоком и отвращением.

— Да. Скажем так, я был сутенёром, — ответил он ровно. — Когда я вернулся в Москву, дело закрыли — все, кто в этом замешан, оказались за решёткой. Я встретился с Таней; она рассказала, что всё — по твоей вине. Откуда у неё такие сведения — я не знаю; у неё, наверное, были связи. Тогда я уехал в Дубай. Признаюсь: я хотел отомстить тебе за тётю, даже несмотря на то, что ты мне нравилась и была моей лучшей подругой. Сейчас у меня никого не осталось.

Я застыла, почувствовав, как холод провалился в живот.

— И ты сейчас убьёшь меня? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Кулаки сжались от напряжения, сердце стучало в висках, будто вот-вот вырвется наружу.

— Что ты... Нет, конечно. Как только я увидел тебя, понял, что не смогу этого сделать. Никогда не смогу причинить тебе боль, — спокойно сказал он, и в голосе прозвучала какая-то хрупкая искренность.

— Значит ты просто хочешь меня забрать? — спросила я и, услышав, что он не собирается меня убивать, немного расслабилась.

— Да. Сама видишь, здесь счастья не найти. К тому же недавно я встретился с одной женщиной, Халиме аль-Джаббар. Знаешь такую? — спокойно сказал он и сел рядом.

Я ухмыльнулась и сжала кулаки ещё сильнее. Почему меня это не удивляло?

— Знаю, — прошипела я.

— Она сказала, что поможет мне украсть тебя. Ты увела её жениха, и она каким-то образом узнала, кто я и зачем приехал сюда. Эта женщина очень сильная и властная — я бы её боялся, — объяснял он.

— Какой же ты идиот... — прошептала я в ответ.

Он поднялся.

— Понимаю, — сказал он, — Фарис промыл тебе мозги, и ты думаешь, что любишь его. Но это не навсегда. Он поиграется и бросит тебя, — спокойно добавил он.

— Перестань! Не веди себя как ребёнок! — рявкнула я и поднялась. — Пусть твоя тётушка сгниёт в тюрьме! Я даже не могу себе представить, сколько девушек она погубила!

Макс заметно разозлился и, не сдержавшись, дал мне пощёчину. Боль вспыхнула яркой линией, но я не отступила: стиснула зубы, сжала кулаки и, несмотря на жар в щеках, повернула голову обратно к нему.

— Что с тобой стало? — начал было он, но я перебила: — Жизнь научила. Хватит с меня страданий. Я больше не позволю причинять мне боль!

Внутри что-то рвалось — тёмная, почти животная ненависть, которой я сама не могла объяснить происхождение.

Не успел Макс что-то ответить, как дверь с шумом выбили. Доски и обломки посыпались на пол; в квартиру ворвались двое мужчин.

Макс тут же встал передо мной, прикрыл телом и достал пистолет, мгновенно наводя его на вошедших. Те тоже были вооружены и прицелились.

— Кто вы такие? — спросил он грубо.

— Опусти пистолет, — прошипел один из мужчин. — Мы должны отвезти её к мужу.

Я уже хотела выдохнуть с облегчением, но тут подумала: почему Фарис не приехал сам?

— Даже не надейтесь, — коротко сказал Макс, сжимающий курок.

Мужчины не стали вести переговоры. Раздался выстрел — и Макс рухнул, кровь выступила на лбу. Тело его упало почти на меня. Я отшатнулась, ноги подогнулись, мир на секунду замер.

Вторая смерть, которую я вижу — смерть близкого мне человека. Пусть он приехал сюда, чтобы убить меня, и сейчас похитил, — когда-то он был для меня настоящей опорой, лучшим другом и, какое-то время, возлюбленным. Но всё это осталось в прошлом.
Многое остаётся в прошлом, а нам всем нужно учиться жить настоящим — как бы сложно ни было сейчас.

— Мисс Лилия, пойдёмте, — более спокойно обратился ко мне второй мужчина. Его голос был ровным, как клинок.

— Кто вы такие? Почему Фарис не приехал сам? — спросила я, вглядываясь им в лица, пытаясь выведать правду.

— Ваш муж сейчас на другой стороне города, ему долго ехать, поэтому он приказал нам выехать — не терять времени. Он будет ждать нас в офисе недалеко отсюда, — спокойно объяснил мужчина. Но его слова звучали подозрительно; в голове крутилась мысль: а что если это ловушка?

Я колебалась несколько секунд.

— Хорошо. Я попью воды и выйду. Подождите на улице, пожалуйста, — сказала я, стараясь звучать уверенно.

Мужчины переглянулись, но в конце концов кивнули и вышли. Как только дверь захлопнулась и они скрылись, я быстро подняла пистолет Макса.
Не знаю, готова ли я убить человека, но если снова возникнет угроза — я сделаю это. Лучше я уничтожу тех, кто убивает невинных, чем снова позволю кому‑то тронуть меня. Но мне негде было спрятать оружие.

Я оглянулась вокруг, пытаясь сообразить, что можно придумать, и взгляд упал на мёртвое тело Макса. Его рубашка. Сердце в груди снова сжалось от тревоги и усталости, но разум работал чётко: из этой ткани можно сделать повязку. Я порвала рубашку на длинную плотную полосу, быстро, но аккуратно — пальцы дрожали, но движения были решительны. Туго завязала повязку на бедре, заправила туда пистолет так, чтобы ничего не торчало, и опустила платье — казалось, никто не заметит ничего лишнего.

Я уже собиралась выйти, но ещё раз бросила взгляд на Макса. Его лицо было искажено; в нём не осталось ни тепла, ни сожаления — только пустота. В груди проснулось странное, холодное облегчение и одновременно горькое сожаление. 

Воспоминания о нашем прошлом пытались выплыть на поверхность — добрые моменты детства, смешные случаи, его другая, не такая тёмная сторона. Но я отбрасывала их: он был сутенёром, причастен к тому, что погубило многих девушек. И чем больше я думала об этом, тем меньше оставалось жалости.

Я глубоко вздохнула, стараясь выстроить план, и, сжав в ладони рукоять спрятанного пистолета, шагнула к двери.

***

Мы ехали в неизвестном мне направлении уже довольно долго. За окнами тянулась пустыня — ровные дюны, мерцание жара и ни одного ориентира; чем дальше, тем сильнее в груди жгла тревога.

— А куда мы едем? — решилась спросить я мужчин, сидевших впереди; сама сидела сзади, прижавшись к сидению.

— Едем короткой дорогой, — отрезал водитель.

В машине было душно, и второй мужчина протянул мне бутылку воды.

— Возьмите, слишком жарко, попейте, — предложил он.

— Не хочу, — сурово ответила я. Тревога поднималась, но я старалась держать себя в руках.

— Всё же мне кажется, что офис в другой стороне, — не унималась я, пытаясь выведать хоть что‑то.

— Вам кажется, — холодно сказал один из них и вдруг, без предупреждения, вытащил пистолет, направил его на меня: — Лучше закрой рот.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Почему меня это не удивило?

— Вы не от моего мужа? — спокойно спросила я, чтобы не выдать дрожь в голосе.

— Только сейчас догадалась, дура? — засмеялся за рулём мужчина; второй подхватил смех.

Рука сама скользнула под платье: повязка на бедре — тугой комок ткани — встретила мою ладонь. Дрожащими пальцами я вытащила пистолет и прижала его под одеждой. Мужчины смотрели на дорогу, один продолжал держать меня на прицеле.

— Вы убьёте меня? — тихо спросила я.

— Конечно, — с улыбкой сказал один из них, — хоть сейчас.

— Тогда скажите, кто вас нанял? Кто так хочет моей смерти? — потребовала я, стараясь звучать твёрдо.

— Аль‑Хаттаб, — спокойно ответил мужчина.

«Аль‑Хаттаб?» — впервые слышала я эту фамилию.

— О, так она не знает её, — со смехом сказал один.

— Может, вы имели в виду аль‑Джаббар? — попыталась подловить я их на противоречии.

— Нет, именно аль‑Хаттаб, да и не ври — это он, а не она, — усмехнулся второй. Они смеялись, будто играли со мной; казалось, специально путали и издевались. Я закатила глаза, но фамилия отложилась в голове.

Я взяла себя в руки и внезапно выхватила пистолет из руки одного из мужчин — он не успел среагировать: дуло оказалось направлено на него, а второй пистолет, которым я успела овладеть, был наведен на водителя. Они застыли.

— Остановите машину! — крикнула я.

— Девчонка, ты даже пользоваться им не умеешь, — проворчал мужчина с улыбкой, но в голосе уже слышалась дрожь. — Положи, пока никто не пострадал.

— Я сейчас тебе башку прострелю, — прошипела я. — Останови машину!

Они переглянулись, но всё же подчинились: машина замедлила ход и встала. Мы находились посреди пустыни — вокруг не было ни домов, ни людей, только песок и палящее солнце.

— А теперь набери своего начальника, — приказала я, не отпуская оружие.

— Не позволю, чтобы мной управляла какая‑то шлюха, — рявкнул один и резко кинулся выхватывать пистолет. В панике я нажала курок — и раздался выстрел. Мужчина дернулся, кровь хлынула из лба; он рухнул.

Второй мужчина вздрогнул, словно сам проснулся от кошмара, но быстро собрался. Я нахмурилась и, направив дуло на водителя, спросила:

— Хочешь так же?

 Он молча покачал головой в отрицание, достал телефон и стал набирать. Я потребовала включить громкую связь — он послушно сделал это.

Внезапно пришло странное, почти горькое удовлетворение: когда люди слушаются — даже под угрозой — это даёт ощущение контроля, которого мне так не хватало раньше. Я сидела в машине посреди пустыни с холодным металлом в руке и впервые за этот день понимала: могу влиять на ход событий. Это ощущение было тяжёлым, но освобождало. Я начала понимать Фариса и его непреодолимую жажду контроля.

Вдруг наконец-то подняли трубку. Сердце ёкнуло — с другой стороны заговорили по‑арабски. Голос был мне незнаком.

— Переведи, — прошептала я, сжимая пистолет так, что пальцы побелели.

Мужчина выключил микрофон и тихо перевёл: «Спрашивает, всё ли у нас получилось». Я чуть кивнула, ком в горле мешал говорить.

— Скажи, что я сбежала, — прошептала я.

— Она сбежала, — произнёс он по‑английски.

На том конце провода раздался резкий голос:

 — Как сбежала?! Вам совсем нельзя ничего доверять! — человек явно был раздражён.

— Простите, босс, — послышалось в ответ, голос моего похитителя дрожал.

— Попытайтесь догнать и поймать, нам нужна эта девчонка! Пока её непутёвый муж не нашёл, — прошипел босс.

Я взяла телефон в руки, не выпуская из пальцев пистолет; холод металла чуть успокаивал.

— Мистер аль‑Хаттаб, это Лилия Аль‑Фахд, которую вы хотели похитить, — сказала я ровно, стараясь быть вежливой.

На другом конце послышался хриплый смех.

— Милая дама, как же вы взяли моих людей за яйца? — с усмешкой спросил он.

— Это оказалось легко, — ответила я спокойно.

— Можете убивать их. Если они не справились с такой хрупкой девушкой, как вы, — они бесполезны, — холодно сказал мужчина.

— Кто вы такой? — прошипела я.

В ответ настала тишина, затем голос снова прозвучал угрожающе:

— Мы ещё встретимся. Не бойся. Фарису и Самиру передай большой привет, — и сразу после этого звонок был сброшен.

Я набрала номер снова, но линия молчала — похоже, меня заблокировали. Я тихо выругалась, сжимая телефон, и в ругани было больше злости, чем отчаяния.

Пока я отвлеклась на телефон, этот мужчина схватил меня за руку и вырвал пистолет из рук. Я растерялась и уронила телефон, хотела поднять второй пистолет, но мужчина схватил меня за волосы и потянул на себя.

— Мы недооценили тебя, сучка, — прошипел он и ударил мою голову о сиденье.

Я закричала. Вдруг он вышел из машины, и я снова попыталась поднять пистолет, но он открыл дверь с моей стороны, схватил меня за ноги и вытащил из машины.

— Пусти! — кричала я и пыталась оттолкнуть его, но он поднял меня на ноги и дал сильную пощёчину, от которой я упала на раскалённый песок.

— Я тебя прямо сейчас здесь закопаю! — прорычал он и хотел пнуть меня, но я резко перехватила его ногу и посмотрела сквозь волосы на него. Во рту стоял привкус железа.

— Ты труп... — прошипела я и резко вцепилась зубами ему в ногу со всей силы. Он заорал и вырвал ногу, отошёл, держась за место укуса.

Я медленно поднялась, тяжело дыша и глядя на него. Пистолет он тоже держал в руке, а второй остался в машине. Он резко посмотрел на меня и направил пистолет. Раздался выстрел, но я успела спрятаться за машиной.

Он направился за мной, но я начала ходить вокруг машины, чтобы он не попал в меня и чтобы придумать, что делать дальше. Я чувствовала, как силы начинают покидать меня, но не могла сдаться.

— Я же и так убью тебя, — прошипел он и остановился.

Я медленно подкралась сзади, ведь он думал, что это он подкрадывается ко мне. Сняла повязку с бедра и медленно намотала её на руки.

— Это я тебя убью, — прошептала я и резко запрыгнула на него, стала душить повязкой и повалила его на землю. Он гарчал, пытался вырваться; пистолет он опустил, и я оттолкнула его ногой, чтобы он не смог до него добраться. Он был очень сильным, но я изо всех сил старалась задушить его или хотя бы ослабить.

Он что‑то шептал, но я не могла расслышать слов. Я понимала, что силы у меня на исходе и он сейчас выберется из моей хватки, но не успела среагировать, как он резко закинул одну руку назад и схватил меня за волосы.

Я потеряла бдительность, и он тут же высвободился, сел на меня и стал душить гораздо сильнее, чем я пыталась его.

— Думала умная? — прошипел он с ухмылкой, словно наслаждаясь тем, как я задыхаюсь.

В глазах начало темнеть. Руки были по обе стороны, я старалась что‑то нащупать, и наконец крепко ухватилась за пистолет. Собрав последние силы, я нажала на спуск — выстрел рванул прямо в его голову.

Он сразу же ослаб, тело сведено судорогой, и он упал. Я резко втянула воздух и, задыхаясь, судорожно дышала, прислушиваясь к миру, который медленно возвращался.

Я жутко кашляла и приподнялась на локтях, чтобы посмотреть и убедиться — он мёртв. Как только это осознание пришло, стало легче, будто груз немного спал с плеч. Я полежала ещё минуту на тёплом асфальте, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Потом медленно встала и огляделась вокруг.

Один труп — в машине, второй — рядом со мной, и оба — по вине моих рук. По коже пробежали мурашки; замирание и отвращение смешались с странным облегчением. Я прислонилась спиной к машине и схватилась за голову ладонями. Я убила людей. Дыхание стало тяжёлым, за эти два дня я видела слишком много мёртвых тел. Я заставляла себя дышать глубоко и ровно, чтобы вернуть контроль над собой.

Надо выбраться отсюда, но вокруг — пустыня, и кажется, что тут совсем нет людей. У меня не остаётся выбора, кроме как ждать проезжающую машину. На всякий случай я продолжала держать пистолет в руках, будто сама мысль об этом давала хоть какую‑то защищённость.

***

Прошло, наверное, минут двадцать, и наконец на горизонте показалась иномарка. Сердце ёкнуло — я медленно встала посередине дороги, чтобы машина точно не проехала мимо.

Машина остановилась возле обочины, и из неё вышел знакомый мне человек.

— Лилия? — с тревогой спросил он. — Ты что здесь делаешь?

— Али... — прошептала я с облегчением и, наконец, отбросила пистолет в сторону.

Али сначала быстро осмотрел меня, затем перевёл взгляд на мёртвых мужчин.

 — О, Аллах... — вырвалось у него, ужас скользнул по лицу. Потом он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло недоумение: — Это ты их так? Одна?

— У меня не было выбора, — спокойно ответила я, несмотря на дрожь в голосе. — Поехали отсюда, пожалуйста.

— Конечно, поехали. Я отвезу тебя к себе, а по дороге созвонюсь с Фарисом — он заберёт тебя, — сказал он, осторожно поддерживая меня за плечи.

Я кивнула. Мы сели в машину и уехали прочь от этого места. С каждой секундой в салоне мне становилось легче: ощущение безопасности вернулось, пусть и хрупкое. Руки у меня были в крови, но мысль о том, что в этом мире иногда без жесткости не выжить, пробежала холодком по сознанию. Я понимала: быть готовой к этому — горькая необходимость, хотя мне этого ужасно не хотелось.

***

Время было около 16:00. Я сидела в гостиной дома Али, потягивая чай и стараясь успокоить дрожащие руки, пока мы ждали Фариса. Его жена была у родственников с сыном, поэтому в доме оставался только он и прислуга.

По дороге сюда я успела рассказать Али всё, что произошло. Он слушал с растущим удивлением — явно не ожидал услышать такое. Он знал только про смерть Айше, ведь был на похоронах, и отметил, что Фариса там не было, как и Аймана. Похоже, они оба искали меня. Самир в это время был с Нурай и родственниками, и, похоже, ему точно сейчас не до наших проблем.

Вдруг в гостиную наконец-то вошли Фарис и Айман. Моё сердце пропустило удар. Я вскочила и бросилась к Фарису. Он крепко прижал меня к себе, словно отпуская весь накопившийся страх. Я почувствовала его облегчение.

— Как же я испугался... — прошептал он, отстраняясь от меня, но не отпуская взгляд. — Ты в порядке? Прости, что не нашёл тебя сам... Я знал, что тебя украл Макс, сумел найти его квартиру, но когда приехал, он был мёртв, а тебя там не было...

— Всё хорошо, не волнуйся, — перебила я его и нежно поцеловала.

Айман прошёл и сел рядом с Али.

— Лилия рассказала мне всё. Могу чем-то помочь? — спросил Али спокойно, но с настороженной улыбкой.

— Всё оказалось слишком запутанно, — тихо пробормотал Айман, опуская взгляд.

Мы с Фарисом сели напротив. Он не отпускал меня из объятий.

— Спасибо тебе, — сказал Фарис Али спокойным, но серьёзным голосом.

— Не за что, — улыбнулся Али. — И между прочим, твоя жена убила двоих мужчин... одна.

— Что?! — одновременно вскрикнули Фарис и Айман.

Я и Али лишь рассмеялись, а они переглянулись с выражением шока.

— Ты точно цела? Что за мужчины? — с тревогой спросил Фарис, проводя взглядом по моим волосам и одежде.

— Точно, не волнуйся, — улыбнулась я и начала подробно рассказывать всё, что произошло: о Максе, его признаниях, разговоре по телефону с начальником мужчин, о драке и событиях в машине.

— Их начальник был аль-Хаттаб, знаете такого? — спросила я, закончив рассказ.

Айман и Фарис опустили взгляды, задумавшись.

— Аль-Хаттаб... — прошептал Айман, словно себе под нос.

— Что-то знакомое... — согласился Фарис, и они переглянулись, обменявшись молчаливым пониманием.

— Подождите, — вмешался Али. — Аль-Хаттаб — это обычная семейка, которая жила напротив меня. Они все уехали два года назад... вроде в Египет.

— Может, они приехали? Но я никого оттуда не знаю, — с сомнением сказал Фарис.

— А может, они просто хотели запутать нас и соврали? — предположила я, стараясь уловить логику происходящего.

— А как зовут мужчин из той семьи? — спросил Айман.

Али опустил взгляд, стараясь вспомнить.

— Там были только двое мужчин: отец, который умер лет десять назад от болезни, и его сын... Ему примерно двадцать пять лет. Зовут... — он замялся. — Кажется, Язид.

— Язид? — переспросила я, удивлённо приподнимая брови.

Али лишь кивнул. Я посмотрела на Фариса, а он ответил мне взглядом.

Неужели любовник Айше мог быть замешан во всём этом? Что-то совсем не сходится.

— Что за Язид? — спросил Айман, нахмурившись.

— Любовник Айше, но, может, у неё был другой Язид, не этот. Потому что ничего не сходится — зачем ему это, если мы даже лично не знакомы? — сказал Фарис и тяжело вздохнул.

Айман запрокинул голову на диване и закрыл глаза.

— Вообще ничего не сходится... — прошептал он. — Нет никаких мотивов у этого Язида, если он любовник Айше. Да и мы его лично не знаем, значит, не могли ни ссориться, ни создавать проблемы.

Али тоже тяжело вздохнул, погружаясь в свои мысли.

***

Мы сидели молча минут десять, если не больше. Каждый был погружён в свои мысли. Я же, слишком усталая, лежала на коленях у Фариса. Он нежно перебирал мои волосы, словно пытаясь успокоиться сам, и его взгляд был зафиксирован в одной точке, точно так же, как и взгляд Аймана.

Али спокойно пил чай, обдумывая что-то своё, возможно, планировал, как нам помочь.

— В общем... — вдруг нарушил тишину Айман. — Сегодня мы ничего не сделаем. Нам нужно собраться всем, как я уже говорил. Даже ты с Омаром можете присоединиться, — обратился он к Али.

— Конечно, мы поможем, — спокойно ответил тот.

— Значит, сейчас мы поедем домой и наберёмся сил на завтра, увеличим охрану дома и у себя, — продолжил Айман. — Потому что я уверен, это не последние смерти.

У меня по телу прошли мурашки. Готова ли я снова столкнуться с смертью?

— Согласен. Нам нужен Самир, но сегодня ему не до этого, — сурово сказал Фарис и достал телефон.

— Я надеюсь, ты не дом ищешь? — с приподнятой бровью спросил Айман.

— Именно. Я тебе говорил, что с ним под одной крышей жить не буду, — сухо ответил Фарис.

Я сразу поняла суть. Он не хочет возвращаться в дом Аль-Фахд и жить под одной крышей с отцом. Наверное, и я не очень хочу туда возвращаться, особенно учитывая, что по всему дому была кровь невинных людей.

— Фарис, нам сейчас нужно держаться под одной крышей, быть на виду друг у друга, потому что опасность на каждом шагу, — спокойно сказал Айман, но в голосе звучала суровость.

Фарис отвёл взгляд.

Я поднялась с его колен и посмотрела на него.

— Фарис... — начала я, но он перебил меня.

— Тебе же самой там будет некомфортно.

— Я это и не скрываю, но другого выбора нет. Так всем будет спокойнее, пока вы не нашли этого человека, — спокойно сказала я.

— И тем более, все уже знают, что она твоё слабое место, — вмешался Али, кивнув в мою сторону. — И будут пытаться причинить ей вред, чтобы контролировать тебя. Ты это и сам прекрасно понимаешь.

Фарис посмотрел на меня. Он нежно погладил меня по щеке. Словно эти слова его напугали — ведь меня действительно похитили и хотели убить, или держать, чтобы управлять Фарисом. И я знала: это не первая и, скорее всего, не последняя попытка.

— Ладно, — сухо сказал Фарис, поднимаясь.

Я улыбнулась и встала за ним, наши пальцы сразу переплелись.

— Отлично, — спокойно сказал Айман. — Поехали.

Мы направились к выходу, попрощались с Али и сели в машины, поехав в дом, в который я надеялась больше не возвращаться.

***

Спустя час мы уже заехали на территорию особняка.

Мы вышли из машины, и я невольно стала осматривать дом. По телу сразу пробежали мурашки.

— Дом уже убрали, так что всё чисто, — сказал Айман.

Фарис снова взял меня за руки, и мы направились к входу. Постучав, нам открыла служанка.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказала она.

Мы кивнули и вошли в дом. Сейчас здесь было пусто и идеально чисто.

Когда мы проходили в гостиную, перед глазами всплыла картина: как Камаль прижимал меня к стене и угрожал.

— Эй... — мягко обратился ко мне Фарис, видя моё состояние.

Айман посмотрел на меня с пониманием, словно он видел все мои внутренние переживания.

— Всё нормально... я просто очень устала, — прошептала я, опуская взгляд.

— Сегодня мы можем все поспать, чтобы завтра были силы, — спокойно сказал Айман.

— А что скажет Халид, что мы здесь? — вдруг спросила я, вспоминая их ссору с Фарисом.

— Он сам просил, чтобы я с вами поговорил, — объяснил Айман. — Сейчас вы вернулись домой, пока не закончится этот кошмар. Дальше — как пойдёт: захотите — останетесь, нет — уедете.

Я кивнула и глубоко вздохнула. Этот дом вызывал у меня только плохие воспоминания.

— Пойдём в комнату и отдохнём, — спокойно сказал Фарис, обнимая меня за плечи.

Я кивнула, попрощавшись с Айманом, и мы поднялись на второй этаж.

Мы прошли в нашу спальню. Абсолютно ничего не поменялось. Это вызвало у меня лёгкую улыбку — словно привычный порядок дома давал чувство безопасности после всего, что произошло.

Возле шкафа стояло множество пакетов с одеждой, кажется, те самые, что мы купили недавно.

Я села на кровать и уставилась в окно. Тусклый свет за стеклом казался успокаивающим, но в груди всё ещё тревожно сжималось.

Фарис сел рядом. Мы просто молчали, позволяя минутам течь медленно, без слов, как будто оба обрабатывали события последних дней.

— Лилия... — вдруг позвал он, не отрывая взгляда от окна.

— Что? — спросила я, так же не поворачиваясь.

— Может... — он замялся, будто подбирая слова, — может, тебе лучше уехать? В Москву...

Я резко обернулась к нему, глаза полные  удивления.

— Ты издеваешься сейчас? — старалась звучать уверенно, хотя сердце сжималось.

— Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал он, поднимаясь с кровати. Встал напротив меня, его взгляд был твёрд, но полон тревоги. — На время. Пока я не разберусь со всем этим.

— Нет! — резко заявила я и встала, стоя напротив него. — Я никуда не уеду! Я наконец-то полюбила тебя! Ты обещал не отпускать меня, если я этого не захочу! Я не оставлю тебя одного!

— Пойми... — начал он, но я перебила его, чувствуя, что должна высказать всё сразу:

— Это ты пойми! Этот путь мы начали вместе — все эти проблемы, все эти испытания. Мы должны пройти их вместе. Я никуда не уеду.

Он пристально смотрел мне в глаза, будто пытаясь понять, чувствую ли я то же, что и он. Затем резко схватил меня за шею и притянул к себе, вцепившись в мои губы.

Я ответила, обвив его шею руками, сливаясь с ним в поцелуе, который говорил больше, чем любые слова.

Отстранившись на мгновение, он прошептал прямо мне в губы:

— Я обожаю тебя. Люблю больше жизни.

— Я тоже тебя очень люблю, — прошептала я, улыбаясь сквозь дыхание. — Мы справимся с этим...

— Справимся, — сказал он, снова страстно вцепившись в мои губы и аккуратно повалив меня на кровать.

Мы смогли расслабиться, забыться хотя бы на мгновение. Завтра нас ждут новые испытания, но сейчас мы были вместе. И где-то в глубине души я хотела верить, что это счастье, пусть и короткое, продлится. И что совсем скоро мы будем по-настоящему счастливы, несмотря ни на что.

Понимаю, что история получается очень большой и вам хочется поскорее узнать конец, но всё же я не хочу ничего пропускать или убирать. Актив хороший — спасибо вам за это, большое спасибо. Хочу напомнить про свой ТГК, где есть график глав, атмосфера по фото будущих глав и спойлеры.
Ещё мне интересно почитать ваши догадки о том, что вообще происходит и кто эти враги, которые появились у наших любимых персонажей?
Всех люблю — спасибо, что читаете эту историю и не забываете ставить звёздочки; это для меня большая мотивация и радость.🔥💖