Украденная

Не знаю, сколько прошло времени. Я открыла глаза, и первое, что увидела, был белый потолок. Он казался таким безжизненным и холодным, что внутри меня что-то ёкнуло. Я медленно повернула голову в сторону и заметила Фариса. Он сразу же поднялся, когда увидел мой взгляд.

— Как ты? — тихо прошептал он, крепко сжимая мою ладонь. Его взгляд был полон тревоги, а затем он осторожно поцеловал мою руку.

— Голова кружится... — слабо выдавила я, ощущая, как мир вокруг дрожит и плывёт.

— Я позову врача, — сказал он и тихо вышел, оставив меня наедине с ощущением странной пустоты.

Я повернула голову к окну. На улице была глубокая ночь, и город словно дремал в молчании. Сколько времени я проспала? Три часа? Четыре? Всё сливалось в один туманный поток.

Вскоре Фарис вернулся вместе с врачом.

— Здравствуйте, давно мы не виделись, да? — с улыбкой сказал знакомый мне доктор.

— Здравствуйте, — прошептала я, пытаясь выдавить улыбку, хотя она получилась натянутой и кривой.

— Что же мы так нервничаем? Вам же это очень вредно, — продолжал он, внимательно рассматривая мои глаза фонариком. — Сейчас всё в норме. И, кстати, сегодня останетесь здесь на ночь, а утром сдадите анализы и сделаем рентгены. В общем, всё как тогда, — с лёгкой улыбкой добавил он, обращаясь больше к Фарису, чем ко мне.

— Конечно, делайте всё, что нужно, — ответил Фарис, спокойно кивая.

— До завтра, — улыбнулся врач и ушёл, оставив нас в тишине палаты.

Фарис вернулся и уселся в кресло рядом со мной. Его глаза неотрывно следили за мной, будто боялись отпустить.

— Сколько я здесь? — прошептала я, чувствуя, как сердце всё ещё стучит неровно.

— Три часа, — спокойно ответил он. — Ты очень меня напугала.

— Наверное, просто перенервничала, — попыталась я успокоить его, хотя сама едва держала себя.

— Главное, что с тобой всё в порядке, — мягко сказал Фарис, улыбка слегка осветила его лицо, но в глазах всё равно читалась тревога.

Вдруг в палату вошёл Самир. Он выглядел злым и расстроенным, его шаги были тяжёлыми, а взгляд жёстким. Он сел на диван, сначала посмотрел на меня, потом на Фариса.

— Поправляйся, — бросил он мне, едва скрывая раздражение.

Я просто кивнула, выдавив натянутую улыбку.

— Не верит? — тихо спросил Фарис, глядя на Самира.

— Даже слушать не хочет, — с трудом выдавил Самир. — Клянусь, я не спал с Айше. Я вообще не понимаю, чей это ребёнок.

Я глубоко вздохнула и тихо произнесла:

— У Айше был мужчина... — сейчас скрывать это уже не имело смысла.

— Что? — удивлённо переспросил Самир, глаза округлились. — Кто?

— На ужине вчера я случайно услышала её разговор с мужчиной. Она говорила, что боится тебе сказать. А сегодня, перед тем как всё это случилось, она рассказала мне о вашей семейной жизни и призналась, как сильно хочет быть с Язидом. Она боялась, что ты заберёшь девочек, поэтому молчала полгода. И, кажется, этот ребёнок был Язида, — спокойно объяснила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

Фарис и Самир застыли.

— Язид? — тихо переспросил Самир, отводя взгляд и словно пытаясь вспомнить что-то важное.

Фарис тоже задумался, взгляд его потемнел, и он словно пытался вспомнить человека с этим именем.

— Я не знаю никакого Язида, — прошептал Самир, тяжело опуская плечи. — Но сейчас это уже не имеет значения. Почему она молчала?.. Почему?.. — Самир схватился за волосы, словно винил себя во всём произошедшем. — Что я теперь скажу девочкам? Они и так спрашивают про маму...

На моих глазах появились слёзы. Я ощущала, как сердце сжимается от боли и бессилия.

Фарис тяжело вздохнул, а взгляд был полон беспомощности и усталости. 

Самир вдруг поднялся.

— Сможешь это объяснить Нурай? — обратился он ко мне, глаза его были напряжённые, а голос с трудом скрывал усталость и раздражение.

— Смогу, — тихо ответила я, стараясь звучать уверенно.

— Тогда позвони ей, пожалуйста, — попросил он, — и завтра похороны.

После этих слов он просто ушёл, опустив голову, словно что-то ещё мучительно обдумывал.

Фарис взял мою сумку, достал оттуда телефон и протянул мне. Я взяла его и стала набирать Нурай.

Через несколько минут она ответила. Я подробно рассказала ей всё, что слышала от Айше. Она слушала внимательно, не перебивая, а затем поверила мне и поблагодарила. После короткого прощания мы отключились. Думаю, теперь они смогут помириться с Самиром.

Я протянула телефон обратно Фарису, и он аккуратно положил его в сумку, которую потом бросил на диван.

— Ты такой уставший... — прошептала я, внимательно глядя на его лицо.

Он слабо улыбнулся, но улыбка была совсем не такой, как обычно. В глазах читалась усталость, и он казался совсем другим человеком.

Он нежно коснулся моей щеки ладонью.

— Не думай обо мне. Подумай о себе лучше, — прошептал он, затем легко поцеловал меня в лоб.

— Вы узнали, кто причастен ко всему этому кошмару? — тихо спросила я, чувствуя тревогу и лёгкое дрожание в голосе.

— Это не Халиме, — сухо сказал он, без лишних эмоций.

— Не верю, — сразу заявила я, сжимая губы.

— По словам того мужика... — начал Фарис, — но он в итоге ничего толкового не сказал. Просто откусил себе язык, чтобы мы ничего не узнали наверняка. Мне придётся с ней поговорить. Она ещё та змея, любит играть в такие игры, — добавил он, слегка раздражённо.

Я просто кивнула, не находя слов.

— Хватит разговоров, давай лучше поспи. Я лягу на диван и тоже немного отдохну, — с натянутой улыбкой сказал Фарис.

Я кивнула и закрыла глаза, ощущая, как усталость медленно накатывает.

Он нежно коснулся моих губ, а потом лёг на диван напротив, не отрывая взгляда. Я улыбнулась в ответ, закрыла глаза и погрузилась в сон. Внутри всё ещё терзала тревога: что ждёт нас завтра?

***

Время 9:00.

Я проснулась от лёгких касаний в волосах.

— Милая, просыпайся, — прошептал родной и такой приятный голос.

Я потерла глаза и посмотрела на Фариса.

— Надо идти сдавать анализы и делать рентген. Мне уже сказали, в какие кабинеты нужно будет пройти. Надо успеть всё до похорон, — спокойно объяснил он, словно пытаясь меня приободрить.

Я кивнула, стараясь окончательно проснуться, и медленно потянулась. Чувствовала, что мне уже немного лучше.

— Возьми, — протянул мне Фарис платье.

— Поможешь? — с улыбкой спросила я.

Фарис расплылся в улыбке, положил платье на кровать и помог мне снять футболку. Я спустилась с кровати и стала рядом с ним. Его руки остановились на моей талии, нежно обнимая.

Вдруг он спустился на колени и начал медленно снимать с меня джинсы.

— Давай быстрее, — с лёгкой улыбкой сказала я.

— Дай мне насладиться, хоть чем-то хорошим, — прошептал он, целуя моё бедро. Медленно, но уверенно, он снял джинсы, оставив меня в белье.

— Так хочет и это снять... — прошептал он, закусив губу, проводя пальцем по моим трусикам.

— Тебе мало было? — с улыбкой спросила я, чувствуя, как от его прикосновений захватывает дух.

— Мне всегда тебя не хватает, — с ухмылкой ответил он, вставая и прижимая меня к себе. — Я бы каждую ночь наслаждался тобой.

Он приблизился к моему лицу и одновременно страстно и нежно вцепился в мои губы. Его руки опустились на мою спину и ягодицы, сжимая меня приятно, а мои руки обвились вокруг его шеи, не отпуская.

В этот момент мир вокруг исчез, оставив только нас двоих, дыхание, тепло и страсть, смешанные с лёгкой тревогой предстоящего дня.

Но вдруг дверь палаты открылась.

— О, Аллах! — это был Айман. Он не смог сдержать смешка и закрыл лицо руками.

Мы сразу же отстранились друг от друга. Я схватила платье, а Фарис инстинктивно прикрыл меня собой.

— Тебя стучать не учили?! — возмутился он, смотря на Аймана.

Я покраснела и быстро натянула платье, пытаясь скрыть смущение.

Айман аккуратно открыл глаза, всё ещё не удерживая улыбки.

— Откуда я мог знать, что вы не умеете держать себя в руках даже в больнице? — со смехом сказал он. — Я бы до такого не додумался даже в больнице...

— Айман! — рявкнул Фарис, сдерживая раздражение.

— Всё молчу, а то ты слишком перевозбуждённый, — продолжил Айман, и я не смогла удержаться от смеха.

— Да я тебя сейчас... — начал было Фарис и двинулся на него, но Айман пулей выскочил из палаты.

Я глубоко вздохнула и, наконец, расслабившись, сказала:

— Я готова, — с улыбкой.

Фарис повернулся ко мне и тоже улыбнулся.

— Готовься, он это вспоминать будет до конца жизни, — спокойно сказал он и переплёл наши пальцы.

— Мы же просто немного отвлеклись перед тем, как снова быть на нервах. Да и вижу, он сегодня в хорошем настроении, — спокойно добавила я.

Фарис лишь вздохнул и кивнул, полностью соглашаясь. Мы направились по кабинетам на различные осмотры, держась за руки и поддерживая друг друга.

***

Время было около 12:00.

Наконец-то мы прошли все обследования и вышли из кабинета главного врача. Он сказал, что со мной абсолютно всё в порядке. Конечно, нервничать по мелочам нельзя, а большие спортивные нагрузки будут запрещены минимум на год. Но самое главное — со мной всё в порядке.

Фарис не упустил шанс спросить у врача насчёт беременности. На что тот ответил, что если она случится в этом году, придётся ежемесячно ходить на осмотры и внимательно следить за состоянием плода, а если через несколько лет — обычный режим наблюдения, как у всех. Главное, никаких серьёзных угроз, если выполнять все рекомендации врача. Ребёнок родится здоровым, а со мной всё будет в порядке.

Сейчас мы направлялись в палату Рании. У нас оставался ещё час до похорон Айше. Самир звонил и сообщил, что дети уже знают, что она стала ангелом и больше не увидят её. Малышки были сильно расстроены, даже были истерики. Сегодня после похорон Самир уже договорился с детским психологом, чтобы он поговорил с девочками — возможно, это хоть немного поможет им пережить потерю.

Мы зашли в палату — Рания уже немного сидела и ела лёгкий суп. Рядом с ней сидел Халид и перебирал какие‑то вещи, а Ранию кормила Халиме: видимо, Рания ещё слаба, и не стоит её лишний раз утомлять — я знала это по себе.

— Что ты здесь делаешь? — сурово обратился к Халиме Фарис. Его голос был сжатый, глаза — холодные.

Она повернулась к нам и с милой, натянутой улыбкой ответила: — А ты не видишь? За твоей мамой ухаживаю.

— Сынок, пожалуйста, не ссорьтесь хоть сейчас, — тихо попросила Рания, голос её дрожал.

Я встретила взгляд Халиме — он был полон презрения. Она лишь усмехнулась в ответ, отвернулась и продолжила кормить Ранию ложкой. В груди всё ёкнуло: хотелось выцарапать ей глаза.

Халид опустился на диван.

— А ты что здесь делаешь? — уже к нему обратился Фарис, голос стал резче. — Я не понимаю, что за проходной двор? Мне поставить охрану на вход?

— Перестань, — на удивление спокойно сказал Халид. — Айман рассказал мне всё то, что сказал тот мужик, которого вы допрашивали.

— Он наговорил всякого бреда, здесь это не место обсуждать. И этими делами займусь лично я — без твоей помощи, — отрезал Фарис.

Халид тихо вздохнул, понимая, что спорить сейчас бесполезно.

Я села на диван рядом с ними. Рания опустила ложку. 

— Ой, хватит, родная, — тихо сказала она, и Халиме кивнула, ставя тарелку на поднос.

— Разве тебе можно сидеть? — с тревогой спросил Фарис. — Давай я спущу кровать. — Он резко оттолкнул Халиме в сторону, занял её место и аккуратно уложил Ранию, чтобы ей было удобнее. В его движениях чувствовалась забота и усталость одновременно.

— Слышал, что произошло... Когда похороны? — вдруг спросил Халид, сдерживая голос.

— Через час, — буркнул Фарис, одна лишь мысль о времени подрезала ему голос. — Сейчас вообще чертовщина какая‑то происходит.

— А кто умер? — с наигранной удивлённостью спросила Халиме, пытаясь сыграть озадаченную.

Я смотрела на неё с таким презрением, что оно, казалось, режет воздух. Как искусно она играет свою роль. Фарис молча проигнорировал её.

— Айше, бедная, — тихо сказал Халид. — Вы не поймали того, кто это сделал?

— О, Аллах... — в ужасе воскликнула Рания, глаза её наполнились слезами, — бедная девочка... А как же её дочери?

— Мам, тебе сейчас нельзя нервничать, — нежно сказал Фарис, наклонившись и сжимая её руку. Его голос был ровным, но в нём слышалась внутренняя борьба: он радовался, что Рания жива, и одновременно тёмная тревога не отпускала его. Мне показалось, что он будто забыл всё, что ему рассказывала Рания — сейчас главным было лишь её здоровье.

Халиме подошла вальяжной походкой и села рядом со мной, но ещё немного — и она бы села прямо на меня.

Я мгновенно отстранилась подальше, чтобы сохранить личное пространство.

— Я не кусаюсь, — с ухмылкой прошептала она, словно испытывая меня.

— Откуда мне знать? — тихо ответила я, сжимая зубы. — Твои клики всегда наружу. В самый неожиданный момент можешь впиться в плоть.

— Ух ты... Неужели взяла себя в руки? — прошептала она, будто наслаждаясь каждым словом. — И даже зубки у тебя прорезались? Раньше времени не расслабляйся: дом сгорел, Айше умерла, Рания в больнице... И я думаю, это только начало.

— Ну это мне тебя надо спрашивать, что ты ещё сделаешь? — с вызовом прошипела я, не отводя взгляда.

Она лишь хмыкнула и отвернулась, пытаясь скрыть раздражение.

Я медленно приблизилась к её уху и низко прошептала:

— Помнишь, ты говорила, какой Фарис прекрасный в постели? — Сделала паузу, наблюдая, как её улыбка исчезает с лица. — Ты была права. Я уже не одну ночь убеждаюсь в этом. Его руки на моём теле — это лучшее, что может быть. — Я закусила губу, наблюдая за её реакцией. — Даже сегодня, в больнице, он раздевал меня, стоял на коленях, целовал моё бедро. Моё, а не твоё. Тебе остаётся только мечтать об этом. И ребёнок тут тебе не поможет.

— Гори в аду, — прошипела она и резко поднялась.

Я расплылась в улыбке, чувствуя облегчение на душе.

— Халиме, родная, можешь подать мне воду из сумочки? — вдруг тихо обратилась к ней Рания.

Халиме натянула улыбку и подошла к сумке, стала рыться в ней.

Я встретила любопытный взгляд Фариса. Кажется, он видел нашу перепалку и реакцию Халиме. Я пожала плечами и отвела взгляд, но только сейчас заметила, что Рания смотрит на меня. Возможно, стоило бы отвезти взгляд — не слишком хотелось общаться с ней, но я нагло держала взгляд, так же как и она на меня. Вдруг мне стало казаться, что за всё это время я сильно изменилась.

— Мне сказали, что сделали мне переливание крови, — вдруг сказала Рания, глядя на Фариса.

— Да, — спокойно ответил он. — Это Лилия дала тебе свою кровь.

Рания снова посмотрела на меня.

— Спасибо... — прошептала она тихо.

— Не за что, — спокойно ответила я.

Наконец Халиме достала бутылку с трубочкой и протянула её Рании.

В этот момент в палату вошёл Айман.

— Так и знал, что вы здесь, — сказал он, обводя всех взглядом, но остановился на Халиме. Она замерла, заметив его. Я наблюдала то за ней, то за ним, не понимая, что происходит.

Рания поблагодарила Халиме, та положила бутылку на место и взяла свою сумку.

— Была рада увидеть вас и поухаживать. Я обязательно ещё приеду, выздоравливайте, — сказала Халиме с натянутой улыбкой.

Рания лишь кивнула ей в ответ.

Халиме бросила взгляд на Фариса и направилась к выходу. Айман не сводил с неё глаз, в то время как она явно пыталась избегать его взгляда. Она вышла из палаты.

Вдруг Фарис быстрым шагом направился за ней, но Айман схватил его за локоть.

— Ещё одна проблема появилась, — сухо сказал Айман.

— Я быстро, — ответил Фарис и выдернул руку из его хватки, устремившись за Халиме.

Мне не особо это понравилось, но всё же Фарис пошёл поговорить с ней.

— Что за проблема? — вдруг спросил Халид, нахмурившись.

— Вам ещё не звонили? — сухо спросил Айман.

Халид достал телефон и отрицательно покачал головой.

— Ваш дом ограбили, а охрану убили вместе с работниками дома. При этом по дому полно крови, словно специально всё испачкали. Драгоценности и деньги почему-то не тронули — возможно, не нашли, потому что спешили, — объяснил Айман.

— Да что же это такое?! — возмутился Халид, сжимая кулаки. — Можешь позвать Зару, чтобы я мог уехать? Она была рядом с матерью. Я, как и Фарис, не оставлю это просто так. Уверен, за этим стоит один человек.

— Насчёт этого могу поспорить, — сурово сказал Айман. — Этим занимаются как минимум двое. Всё это нужно обсудить вместе с Фарисом и Самиром. Думаю, Самиру сегодня не до этого. Логически подумать: если это враги нашей семьи Аль-Фахд, зачем им было пролезать в дом Самира и убивать его жену? Всё это надо обсудить, чтобы сложить все пазлы.

Халид просто кивнул, соглашаясь.

Я же сидела, слушала и пыталась переварить всё услышанное. Неужели теперь каждый день будет происходить что-то ужасное? Что будет завтра? Кто пострадает завтра?

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, медленно поднялась.

— Я пойду, — спокойно сказала я, обращаясь к Рании. — Поправляйтесь.

Рания молча смотрела в окно, погружённая в мысли. Айман с Халидом мне кивнули, и я направилась на поиски Фариса.

Я вышла из палаты и пошла по коридору. Завернув за угол, я увидела, как Фарис активно ругается с Халиме, а она, эта сука, не упускает момент коснуться его, погладить, словно пытаясь соблазнить.

Я подошла ближе, и они заметили меня. Я подошла к Фарису, взяла его за руку и переплела наши пальцы. Этот жест сразу же бросился в глаза Халиме, и она прожгла меня взглядом.

— В общем, я тебе всё объяснила. Так что отстаньте от меня, — обратилась она уже более сурово к Фарису.

— Ты мне ещё не всё объяснила. Пока ты не расскажешь всё, никуда не уйдёшь, — буркнул Фарис. — Ты только лапшу мне тут вешаешь.

— Ладно! — резко ответила она. — Расскажу, но только без этой... — кивнула в мою сторону.

Я хмыкнула. Кажется, уже привыкла к её хамскому общению.

— Ладно, — спокойно сказала я, встала на носочки и нежно поцеловала Фариса в щеку. Он усмехнулся, понимая, что я просто решила позлить Халиме.

Халиме недовольно отвела взгляд и кивнула, словно делая себе пометку.

— Жди меня на улице, — спокойно сказал Фарис.

Я кивнула и направилась на улицу, надеясь, что теперь всё станет на свои места и Халиме прямо признается, что это её рук дело. Но один вопрос оставался: неужели она могла убить Айше? Ограбить дом Аль-Фахд и так жестоко расправиться с охранниками и слугами? А что произошло с Ранией... Неужели и это тоже её проделки?

Я шла по улице, обдумывая всё, и села на лавочку, опустив взгляд, пытаясь понять её цели.

А может, это и правда не она? Но тогда кто? Айман же сказал, что за всем этим работают двое людей. Кому мог так переступить дорогу Фарис?  Кажется, и Самир тоже — если они пробрались в его дом и убили его жену. Ничего не понимаю.

***

Минут десять я просидела на скамейке у больницы.
Я смотрела по сторонам: обычная жизнь людей кипела — кто‑то спешил, кто‑то болтал по телефону. В каждом лице — свои заботы. Никому в этом мире не легко.

Вдруг мой взгляд зацепился за чёрный джип, который медленно ехал по дороге. Я напрягла зрение и увидела внутри двоих мужчин. За рулём сидел кто‑то спокойный, с несклонным лицом. А второй — с ухмылкой на губах — пристально смотрел в мою сторону. Лицо его было мне незнакомо. Он опустил окно и, опершись локтем, не отводил от меня взгляда.

Неожиданно он подмигнул, и в этот же миг я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В улыбке его что‑то было коварное, слишком уверенное. И вдруг он, с такой же хитрой усмешкой, медленно достал из кобуры пистолет и направил ствол на меня. Мне показалось, что только я это заметила: вокруг люди продолжали неспешно идти своими делами, словно ничего не происходило.

Я медленно встала со скамейки и сделала шаг назад. Почему я не побежала внутрь — не знаю; будто что‑то парализовало меня. Я стояла и смотрела в дуло пистолета, ощущая, как сердце стучит в глотку, словно ожидая выстрела. Машина подкатил к тротуару почти вплотную, мужчина снова подмигнул — и раздался выстрел.

— Лилия! — внезапный крик сорвалась сзади, и меня толкнули вниз. Земля ударила ребром таза, песок и пыль вонзились в ладони. Началась паника: люди вокруг закричали, кто‑то бросился врассыпную. Машина рванула с места и скрылась на полном ходу.

— Лилия... ты цела? — раздался тёплый знакомый голос. Я дрожала всем телом. Подняла голову и увидела Макса. Его лицо было напряжённым, в нём смешались страх и облегчение.

— Как хорошо, что я тут оказался, — тяжело дыша, признался он и крепко обнял меня.

Я, сама того не заметив, ответила на объятие, потом отстранилась, пытаясь привести дыхание в порядок.

— Что ты здесь делаешь? Как нашёл меня? — спросила я, ещё не веря, что всё случилось на самом деле.

— Я пришёл в больницу, чтобы провериться — откуда я мог знать, что ты здесь? — спокойно ответил он, помогая мне подняться. Его руки были твёрдыми и уверенными.

К нам подошла медсестра, чтобы убедиться, что мы в порядке; Макс коротко с ней поговорил, а я стояла и смотрела в пол: перед глазами всё ещё стояло лицо того мужчины. Мне нужно было запомнить его черты, чтобы описать Фарису — может, он поймёт, кто это и куда вести расследование.

— Ты точно в порядке? — спросил Макс, взяв меня за плечи и вглядываясь в глаза, словно пытаясь прочесть в них ответ.

— Всё хорошо... — прошептала я, закрыв глаза и глубоко вздохнув. — Спасибо, что помог. Мне пора.

Я собралась было вернуться в больницу, но Макс сжал мой локоть и остановил.

— Нет, подожди, — спокойно сказал он. Я взглянула на него с вопросом.

— Видишь, как здесь опасно? — тихо продолжил он. — Среди бела дня стреляют. Пойдём отсюда.

Он начал тянуть меня прочь, и я попыталась вырваться: — Макс, отпусти! — но сделать это было бесполезно.

Он остановился, тяжело вздохнул, посмотрел вокруг, и я вдруг увидела в его руках шприц. Сердце застучало быстрее.

— Прости, — прошептал он потом, прежде чем я почувствовала лёгкий укол в шею. Моё тело мгновенно стало расслабляться, тяжесть разлилась по конечностям, глаза сами закрылись. Последнее, что я успела услышать из его губ, было: — Прости... — и мир поглотила тьма.