Украденная

От лица Фариса.

Время — 17:30.

Я подъехал к нашей базе; возле неё уже стояли две машины — как я понял, Аймана и Самира. Я был очень благодарен Самиру за машину и обязательно верну ему деньги. С хорошим настроением вышел из машины: улыбка не сходила с лица после прекрасного утра и тех долгожданных слов Лилии — она наконец-то сказала, что любит меня. Я обязательно найду тех, кто чуть не убил мою мать и поджёг наш дом, а заодно доберусь до тех, кто связался с моей женой. Лилия утверждает, что это всё — рук Халиме, и я склоняюсь к её словам, но... как она могла так поступить с моей матерью, которая так хорошо к ней относилась? Всё это не сходится. Эта сука, похоже, думает только о себе; и Айману она могла наговорить что угодно — они никогда толком не общались, я видел это с самого детства: привет и пока. Мне придётся самому заехать к ней и выбить из неё правду.

С этими мыслями я вошёл в здание и направился в большую комнату, из которой доносились крики и ругань.

Я  открыл дверь и прошёл в комнату. На диване сидел Самир, выпивая кофе, а Айман битой избивал мужчину: тот был весь в крови и плакал от боли.

— Ну наконец-то! — рявкнул Айман, заметив меня. — Ты где ходишь?

— Не признался ещё? — перевёл я тему, стараясь звучать сурово.

— Молчит, как жук. Уж сильно задницу хозяина защищает, — рявкнул Айман и ещё раз ударил его битой. Мужчина ревел и стонал от боли.

— Или хозяйки... — прошептал Самир.

— Да я же сказал, что не Халиме это! — буркнул Айман в ответ Самиру.

— Да что с тобой? — не выдержал я. — После встречи с ней ты сам не свой. Она наговорила тебе что-то? Мозги промыла против нас или что?

Айман тяжело вздохнул.

— Просто говорю, что не она, потому что она не рискнула бы тобой и не устроила бы пожар. А бедную Ранию, которая относилась к ней лучше, чем  родная мать, никогда бы не тронула. Включи, Фарис, мозги и думай логически. Вся надежда узнать правду — от этого мужика! — он ткнул пальцем на сидящего.

Я вздохнул. Он отбросил биту и уселся рядом с Самиром.

— Чай налить? — с улыбкой спросил Самир.

— Сейчас ударю, — буркнул на него Айман.

— Я только предложил, злюка, — прошептал Самир с лёгкой улыбкой.

Я взял со стола садовые ножницы и подошёл к мужчине; присел на корточки.

— Ты сейчас же мне скажешь, кто тебя нанял и связаны ли ваш начальник с пожаром в моём доме, — старался я говорить спокойно, но улыбка у меня была стальная.

— Ух ты. А ты сегодня в хорошем настроении, — заметил Самир, глядя на меня.

— Конечно, — сухо проговорил Айман. — Столько поспал, уверен, не только спали — угадал?

Я издал смешок и сразу вспомнил губы моей маленькой, но решил взять себя в руки, чтобы побыстрее закончить с этим и вернуться к ней.
Я решил проигнорировать их и вернул внимание на мужика, который прожигал меня взглядом.

— Если не скажешь, — продолжил я, — я буду медленно отрезать тебе пальцы. У тебя десять попыток сказать мне правду.

— Даже не надейся, — прошипел он.

— Ладно, — сухо сказал я и резко отрезал ему мизинец.

Он обматерил меня и заорал.
— Девять попыток осталось, — сказал я.

— Да убейте вы меня, ублюдки... — зарычал он и замотал головой от боли.

— Ну так давай: хочешь как можно быстрее умереть — скажи, кто тебя нанял и причастны ли вы к пожару? — спокойно спросил я, хотя внутри всё кипело. Для меня это было почти невозможно — я всегда сурово отношусь к допросам и издевательствам, но сегодня нежность Лилии как будто смягчала меня.

— Да. Думаешь, мы одни? Мы просто вас отвлекли на целую ночь, а потом другие люди подожгли дом, — прошипел он.

— Вот так бы и сразу. А теперь главное — кто вас нанял? — спросил я, наверное, уже в сотый раз.

Он улыбнулся.

— Как он меня бесит... — недовольно пробубнил Самир. — Ещё никто так долго не держался. Хорошо платят, да?

— Это Халиме аль-Джаббар? — спокойно спросил я.

Он усмехнулся.

— Девка прекрасная, видел её издалека, всегда хотел всунуть ей, но она на таких, как я, даже не смотрит. Увы, не приходилось мне с ней работать. Хорошо сосёт? — сказал он с отвратительной улыбкой.

Я закатил глаза и тяжело вздохнул. В голове мелькнула мысль, что Лилия делает это намного лучше.

— Если не она, то кто? — резко сказал я и тут же отрезал ему безымянный палец.

Он снова заорал.

— Да хватит орать, голова болит, — возмутился Самир и налил себе ещё чаю. — Просто скажи, и эти мучения закончатся.

— Камаль, — прошипел он.

Самир издал смешок; я тоже невольно улыбнулся, и даже Айман усмехнулся.

Я поднялся с корточек.

— Кажется, ты очень сильно ударил его по голове, раз он окончательно лишился рассудка, — с ухмылкой сказал Самир.

 — Ты из меня дурака не делай. Ты хоть знаешь, кого назвал, или просто первое попавшееся имя сказал? Ты и так труп, тебе нечего терять — так скажи, кто тебя отправил на верную смерть? — Мой тон стал грубее.

Вдруг мужчина резко закрыл рот и пристально посмотрел на меня; из его рта потекла кровь, и на лице появилась странная улыбка. Я схватил его за скулы, заставляя открыть рот — и увидел, что он откусил себе язык и проглотил.

— Да ты издеваешься! — буркнул я, достал пистолет и пристрелил его. Без языка он бесполезен.

— Мы столько здесь просидели и ничего не узнали! — возмутился Айман и начал ходить туда-сюда.

— Ну, знаем, что это не Халиме, если он, конечно, не соврал, — сказал Самир и снова налил себе чай.

— Слушай, а ты тело Камаля видел? Он точно умер? — обратился ко мне Айман.

— Я видел его труп. Машина сбила насмерть — врачи подтвердили. Я сам видел его в саване*: он не дышал. Лицо и тело были изуродованы так, что шансов выжить просто не было. Так что это бред, — объяснил я

Айман просто кивнул.

— Может, есть другой Камаль, которому ты перешёл дорогу? Или этот мужик сказал первое, что пришло в голову, — сухо предположил Самир.

— Надо будет вспомнить, — прошептал я.

Мы сели и стали думать дальнейшие планы. Просто так я это не оставлю — докопаюсь до правды, чего бы мне это ни стоило.

От лица Лилии.

Время 18:00.

Мы с девочками сидели в гостиной, выпивая чай. Я рассказала им абсолютно всё, что произошло. У меня на руках была Ясмин, которая смеялась каждый раз, когда я подкидывала её и ловила.
Айше и Нурай с теплыми улыбками наблюдали за нами.

Я прижала малышку к себе и закружилась с ней по комнате. Она хохотала без остановки.

— Лилия, ну хватит, — смеясь сказала Нурай, — она же поела, и, поверь, тебе будет совсем не приятно, если она испортит твой новый наряд.

Я остановилась и плюхнулась с малышкой на диван.

— Всё же не могу поверить, что Халиме могла до такого докатиться, — сказала Нурай.

— Она на всё способна ради Фариса. Даже рискнуть его жизнью, — добавила Айше.

— Фарис сказал, что сегодня разберётся со всем. Надеюсь, он имел в виду, что убьёт её, — сухо бросила я.

Они переглянулись и промолчали.

— Давай мне малышку, я её уложу спать, — сказала Нурай, поднимаясь.

Я аккуратно передала ей Ясмин, но та сразу заплакала и потянулась обратно ко мне.

— Милая... нужно идти спать, — прошептала я и поцеловала её маленькую ручку.

Нурай лишь понимающе улыбнулась и всё-таки забрала малышку.

Мы с Айше остались вдвоём.

Я посмотрела на неё, вспоминая её разговор с каким‑то Язидом.
Она начала убирать чашки со стола, избегая встречаться со мной взглядом — будто боялась.

— Айше... — тихо позвала я.

Она остановилась и посмотрела на меня спокойно, почти холодно.

— Я слышала твой разговор с Язидом. Понимаю, подслушивать плохо, но... — она перебила меня.

— Я так и поняла. Прошу тебя, никому об этом не говорить, — спокойно сказала она и опустилась на диван, облокотившись на спинку.

— Конечно. Но... может, расскажешь, кто он такой? — осторожно спросила я, надеясь, что она не обидится.

Она коротко усмехнулась.

— С Язидом я познакомилась полгода назад. Мы немного погуляли. Конечно, когда я сказала, что замужем, он ради приличия хотел прекратить общение. Но когда я ему всё рассказала... мы продолжили, — спокойно говорила она, глядя в пол и нервно перебирая пальцами ткань своего платья.

— Что рассказала? — спросила я.

— Лилия, неужели ты правда думаешь, что Самир любит меня, и что я люблю его? — с усталой ухмылкой спросила она.

Я растерялась.
— Фарис рассказал, при каких обстоятельствах Самир женился на тебе... Мне очень жаль, — тихо сказала я.

— Ну вот, половину уже знаешь. И я действительно благодарна ему за всё — он спас меня от больших проблем, которые могли у меня быть. Но он никогда не любил меня. Он безумно любит свою настоящую жену, — с мягкой, но горькой улыбкой произнесла она.

— А как же девочки? — удивлённо спросила я.

— Я должна была пожить у них год, после чего он бы со мной развёлся, дал денег, и я смогла бы начать жизнь с чистого листа. Этот уговор всех устраивал. Но однажды вечером Самир с Нурай сильно поссорились. Он ворвался ко мне в комнату, пытаясь прийти в себя. Я сделала ему чай, чтобы он успокоился, поддержала его... а он просто набросился на меня. И у меня не было выбора, кроме как отдаться ему, — спокойно объяснила она.

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова.

— Утром он сказал, чтобы я не думала лишнего — это была просто моя "благодарность". И что Нурай знать об этом не должна. Я согласилась. Но через месяц узнала, что беременна. Ему это сначала совсем не понравилось — ведь тогда Нурай узнала бы, что он спал со мной. Но и отправить меня на аборт он не мог. Поэтому того же дня мы всё рассказали Нурай. Она была в ярости, собирала вещи, хотела уйти, забрать детей. Но Самир как‑то смог её успокоить. Она смирилась... хоть и не сразу. Меня удивило, что злилась она больше на Самира, чем на меня. И вот я до сих пор в этой семье. Люблю каждого ребёнка как своего, и они любят меня. Но моё сердце уже принадлежит мужчине, который хочет забрать меня и девочек, — её голос дрогнул, и в глазах блеснули слёзы.

— Это Язид? Он хочет забрать вас, но ты боишься, что Самир не отпустит? Я правильно понимаю? — осторожно спросила я.

— Да. Возможно, меня он и отпустит, без проблем разведётся. Но девочек он мне не отдаст. А я не могу их оставить. Язид всё время говорит, что приедет, поговорит с Самиром, постарается договориться... но я боюсь за него. Боюсь, что Самир убьёт его, — сказала она сквозь слёзы.

Я глубоко вздохнула и отвела взгляд. Мне безумно хотелось помочь — Айше действительно заслуживает счастья.

— Я так устала... Я никогда не была любимой. Первый муж издевался надо мной и был стар. Сейчас я просто чувствую себя занозой в их семье. Если бы не девочки — я бы давно ушла. Наверное, мне никогда не понять, что значит быть любимой женой, когда тебя носят на руках... — прошептала она.

Я подсела к ней рядом и обняла её.

— Всё ещё наладится. Я уверена, Язид сможет договориться с Самиром. А сам Самир должен понять и отпустить тебя, и отдать девочек. Ему же никто не запретит видеться с ними или забирать к себе, — сказала я, стараясь хоть немного поддержать её.

— Я тоже очень хочу на это надеяться... — прошептала она, дрожа от эмоций.

Мы молча посидели несколько минут, пока Айше не пришла в себя. Она отстранилась от меня, вытерла глаза от слёз и тяжело вздохнула.

— Прости, что вчера так грубо себя вела, — сказала она.

— Всё хорошо. Я понимаю, ты испугалась, — ответила я, выдавив улыбку. — Поговори с ним сегодня. Не стоит откладывать. Если Язид тебя действительно очень любит, он не станет ждать ещё полгода, а сам пойдёт к Самиру. Лучше всё же поговорить с ним наедине.

— Возможно, ты права, — сказала Айше, задумавшись. — Я с ним сегодня поговорю.

Я просто кивнула.

— Я пойду переоденусь. Мы ведь договаривались немного прогуляться, — сказала она, поднимаясь.

— Конечно. Думаю, за это время Нурай уложит малышку. Я буду ждать здесь, — сказала я.

Айше кивнула и направилась на второй этаж.

Я достала телефон и стала залипать в нём, чувствуя спокойствие. Хоть чем-то помогла Айше, хотя бы советом.

***

Прошло минут двадцать. Никто из девочек ещё не спускался. Вдруг сверху послышался шум — как будто разбили окно.

Я напряглась, крепко сжала телефон в руках и подошла к лестнице.
— Айше! Нурай! — позвала я.

В ответ — тишина.

И снова раздался какой-то стук. Я медленно поднялась на второй этаж и застыла на лестнице, всматриваясь в длинный коридор.
— Кто здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Телефон всё ещё был в моих руках. Всё это ужасно мне не нравилось.

Я сделала медленный шаг вперёд. Вдруг с угла перевернулась ваза. Я вздрогнула.
— О Боже... — прошептала я про себя и глубоко вздохнула. Быстро шагнула за угол, но никого не увидела.

— Девочки! Если это ваши шутки — это совсем не смешно! — уже со злостью выкрикнула я.

Пошла дальше и застыла, увидев разбитое окно. Это второй этаж — как кто-то мог сюда залезть? И кому это вообще было нужно?

Дрожащими руками я набрала номер Фариса и поднесла телефон к уху. Сначала было много гудков, а потом послышался его голос.
— Алло.
— Фарис, кажется, в дом кто-то пробрался. Окно разбито на втором этаже, и я слышу странный шум из одной из комнат, — в панике сказала я.
— Идите на улицу и позовите охрану! Мы сейчас будем, — сурово ответил он.
— Хорошо, — пробормотала я и сбросила звонок.

Глубоко вздохнув, отвернулась от окна и пошла проверять комнаты, чтобы найти девочек.

Я зашла в одну из комнат — в детскую Ясмин. Девочка сладко спала в своей кроватке, а Нурай там не было. Я вышла из комнаты и снова услышала резкий звук — разбивание окна, но уже в комнате в конце коридора.

Я медленно направилась туда, аккуратно подняв и взяв осколок упавшей вазы — на случай, если придётся защищаться. Крепко сжав его в ладони, подошла к двери.

Я прислушалась... внутри было тихо. Медленно взяла за ручку и опустила её вниз. Руки ужасно тряслись, сердце стучало как бешеное.

Я осторожно открыла дверь и, войдя в комнату, застыла в ужасе.
— Айше! — выкрикнула я и подбежала, опустилась на колени рядом с ней.

Она истекала кровью; её безжизненные глаза смотрели прямо на меня.
— Айше... — со слезами прошептала я и прикоснулась к её лицу.

Кажется, у неё были ножевые ранения — из живота не переставала течь алая кровь. Я рыдала над ней и, подняв взгляд, снова увидела разбитое окно.

Я схватилась за голову, не зная, что делать. Она смотрела прямо на меня — в её глазах читался ужас.

В проёме двери застыла Нурай; в ужасе она закричала и сразу же подбежала ко мне, опустилась на колени.
— Айше, — прошептала она, не сдерживая слёз, — да что же это происходит?!

Я молчала, плача и глядя в глаза Айше — той, с которой всего несколько минут назад обсуждали её возможное счастье, которое теперь, похоже, не суждено было случиться. Она так и не почувствовала себя любимой, хотя у неё появилась надежда на семейную жизнь с человеком, который любил её так же, как и она его.

Нурай дрожащими руками выхватила у меня телефон и набрала один номер.
— Алло? Скорая, — дрожащим голосом сказала она и продиктовала адрес, объяснила, что на человека напали, затем повесила трубку.

Она отдала мне телефон, но я никак не отреагировала. Она просто обняла меня, и я ответила на объятие.

Мы, кажется, просидели так целую вечность, пока не приехала скорая помощь... Возможно, ещё есть шанс спасти её. Ещё не поздно. Очень хочу в это верить...

***

Время 19:00.

Мы с Нурай сидели в больнице под операционной. Уже второй раз я стою под этой дверью. Что может быть ужаснее?

Вдруг к нам подбежали Самир, Фарис и Айман.

— Что произошло? — с тревогой обратился Самир к Нурай.

Фарис подошёл ко мне, и я сразу крепко обняла его, он обнял меня в ответ, словно пытаясь передать своё тепло и поддержку.

— Ты в порядке? — спросил он, отстраняясь, чтобы рассмотреть моё лицо.

— Всё хорошо... — сквозь слёзы прошептала я. Меня трясло, руки дрожали, сердце стучало в бешеном ритме.

— В дом, кажется, кто-то залез и... — заикаясь, начала объяснять Нурай, — зарезали Айше.

Самир застыл на месте, и я видела, как его глаза наполнились болью и гневом. Он крепко прижал Нурай к себе.

— Да что же это такое?! — недовольно буркнул Айман, сел на лавочку и сжал волосы в кулаках.

Фарис тяжело вздохнул, сел рядом со мной и потянул меня к себе, крепко прижимая, словно хотел защитить и успокоить одновременно.

Мы сидели молча. Смотря на Самира, я видела, что он кипел от ярости, но сдерживался из последних сил, пытаясь не показать это.

Вдруг наконец-то вышел врач. Мы сразу подошли к нему.

— Мне очень жаль... — сказал он, опустив взгляд. — Мы не смогли спасти её и ребёнка.

— Ребёнка? — с трудом выдавил удивлённо Самир.

Врач просто кивнул.

Нурай сквозь слёзы посмотрела на Самира.

— Ты же обещал... — прошептала она и вырвалась из его рук, побежала прочь.

— Нурай! Стой! — крикнул Самир и бросился за ней.

— Вы тоже родственники? Мы всё подготовим, и можете забрать тело, — сказал врач.

Фарис просто кивнул, после чего врач ушёл по своим делам.

Я медленно вернулась к лавочке. В глазах начинало темнеть, голова была невероятно тяжёлой, всё расплывалось перед глазами. Я резко удержалась за стену, с трудом удерживая равновесие.

— Лилия! — прозвучал крик Фариса, последнее, что я услышала, — и я провалилась в темноту.

Саван — это ткань, в которую заворачивают тело умершего человека перед похоронами.