Украденная

Время — 19:30.
Мы приехали домой после того, как в больнице мне сделали все анализы, поставили меня на учёт и, как и говорил врач, проверили моё состояние. Результаты показали, что всё хорошо — и со мной, и с ребёнком. Это меня невероятно успокоило и порадовало.

Мы прошли в гостиную, где сидели Халид, Рания и Зара.
— Добрый вечер, — поздоровались мы.
— Не такой он уж и добрый... — пробормотала Рания.
— А что случилось? — тревожно спросила я.
— Рания, — вмешался Халид.
— Что? — буркнула она. — Как будто она не увидит его...

Я сразу напряглась.
— В чём дело? — спросила я. — Что-то с Фарисом?
Нурай тоже встревожилась.
— И где Самир?

— На них напали, — спокойно сказала Зара.
— Что?! — в один голос закричали мы с Нурай.
— Нет причин для паники, — сухо пояснил Халид. — Самир сейчас с Айманом в больнице, Айман пострадал сильнее. А Фарис в спальне, ему только в плечо выстрелили. Сегодня отлежится, а завтра уже бегать будет.

У меня перехватило дыхание. Я сразу же рванула наверх — мне нужно было увидеть его самой. Убедиться. Почувствовать, что он рядом, живой. Сердце стучало так сильно, что я слышала его в ушах. Я понимала, что мне нельзя нервничать, что я должна думать о ребёнке, но удержаться было невозможно.

Я поднялась на второй этаж и вошла в нашу спальню. Застыла на пороге.
Фарис спал на кровати с голым торсом, на плече — белая повязка. Но рядом с ним сидела Халиме. Она нежно гладила его по щеке, смотрела на него так, будто любовалась.

Я сжала кулаки и глубоко вдохнула.
— Халиме, — тихо, почти сквозь зубы, прошипела я и сделала шаг вперёд.

Она медленно подняла на меня взгляд и улыбнулась, будто нарочно. Я смотрела на неё так же прямолинейно и холодно. Она встала, и тогда мой взгляд упал на её живот — его уже немного было видно под обтягивающим платьем.

— Что ты здесь забыла? — сурово сказала я. — Какое право ты имеешь заходить в нашу спальню?
— Тише, — тихо сказала она и бросила взгляд на Фариса. — Он устал, ему нужен отдых.

— Выйди отсюда. Я сама знаю, что нужно моему мужу, — ответила я так же тихо, чтобы не разбудить его.

Она фыркнула.
— А где ты была? Пока ты где-то шлялась, твоего мужа чуть не убили. И пришла ты только через несколько часов, ещё и вечером, — сказала она с улыбкой, делая шаг ко мне.

Я прожигала её взглядом, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.
— Но всё же спасибо, — продолжила она и положила руку на живот. — Мы хорошо пообщались. Я поухаживала за ним. И кажется, у него уже проснулись отцовские чувства. Он спрашивал, как проходит беременность, нужно ли мне что-то...

— Ты думаешь, я в это поверю? — перебила я её, шагнув ближе. — Ты больше никогда не настроишь меня против него. И я не та слабая истеричка, которой была раньше. За это время я слишком многое увидела. Слишком много смертей. Меня больше не напугаешь. Та Лилия умерла вместе с Камалем.

Я сказала это удивительно спокойно и твёрдо. Даже сама почувствовала, как изменилась.
— И самое главное — я полностью доверяю Фарису.

В этот момент я ясно поняла: я стала сильнее. И у меня есть причина продолжать расти дальше — мой ребёнок.

Улыбка на секунду исчезла с её лица, но уже в следующую секунду она снова натянула её, будто маску.
— Слышала насчёт Камаля. Говорят, он жив. Как думаешь, правда ли это? — спросила она спокойно, будто обсуждала погоду.

По моему телу пробежали мурашки — холодные, неприятные.
Халиме тихо рассмеялась.
— Да ты при одном его упоминании дрожишь. Знаешь... я буду безумно рада, если он чудом выжил, — сказала она с той самой мерзкой улыбкой.

— Пошла вон отсюда, — прошипела я.

Она же только наглее улыбнулась, не отводя взгляда, будто наслаждалась каждой секундой.

Я не сдержалась. Резко схватила её за локоть и потащила к двери.
— Если ещё раз увижу тебя в этом доме, я тебя задушу собственными руками. Поняла?! — прошипела я ей в лицо и вытолкнула за дверь.
Она буквально врезалась в стену напротив и, похоже, ударила руку.

Я захлопнула дверь так резко, что звук отдался в голове.
Сама сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
— Спокойно, Лилия... подумай о ребёнке, — прошептала я себе, прикрыв глаза.

Эта женщина не стоит моих нервов. Ничего из этого не стоит того, чтобы навредить малышу. Я выпрямилась, ещё раз глубоко вдохнула, собирая себя по кусочкам, возвращая разум на место.

— Лилия... — вдруг послышался тихий шёпот.

Я сразу обернулась и подошла к кровати.
Фарис пытался приподняться, но я быстро остановила его.

— Ты с ума сошёл? Лежи, — тихо, но твёрдо сказала я.

Он опустил голову обратно на подушку. На лбу выступил пот, дыхание было тяжёлым и частым.
Я смотрела на него, не зная, куда девать руки — от страха и нежности одновременно.
— Воды... — прошептал он.

Я тут же налила воду из графина на тумбочке, аккуратно поддержала его голову и дала попить.
Он сделал несколько глотков и снова лёг.
Вдруг он резко схватил меня за руку — крепко, будто боялся, что я исчезну.
— Где ты была? — прошептал он.

Я улыбнулась. Сердце сжалось — так хотелось рассказать ему о беременности, но не сейчас... сначала ему нужно прийти в себя.
— По магазинам. Всё хорошо, не волнуйся обо мне, — сказала я и нежно поцеловала его в щёку.

Он едва заметно улыбнулся.
— Как приятно... — прошептал он.

Я тоже улыбнулась, чувствуя, как боль в груди отступает.

Вдруг дверь открылась, и вошёл Халид.
— Как он? — тихо спросил он.

— Мне кажется, у него жар. Может, врача вызвать? — спросила я, не отводя взгляда от Фариса.

— У него уже спадает. Халиме дала ему лекарство и вытирала лоб. Он должен прийти в себя. Врач сказал, что это только на сегодня. Надеемся, завтра всё будет хорошо. В больнице его прокапали, хотели оставить, но он отказался, — объяснил Халид.

У меня внутри всё вскипело.
— Почему вы мне не позвонили? Почему пустили эту змею?! Это и Зара могла сделать! — сорвалось у меня.

— Зара? А ничего, что у него есть жена? — сурово сказал Халид. — Которая шляется непонятно где.

— Папа... — прошептал Фарис слабым голосом.

— Вы мне даже не позвонили! — не выдержала я. — И я нигде не шлялась! Просто вышла проветриться, потому что иногда в этом доме слишком душно жить! — Я чувствовала, как обида поднимается горлом. Казалось, все будто сговорились против меня.

— Не нравится — уходи. Никого не держим. Тогда Фарис женится на Халиме, и у меня хотя бы внуки будут. А от тебя... кто знает, могут они вообще быть или нет, — буркнул он ядовито.

— Отец, хватит! Не смей так говорить с моей женой! — резко рявкнул Фарис.

— Научи жену порядку, — бросил Халид.

Фарис резко схватился за раненое плечо и тихо застонал.

— Перестаньте! — вмешалась я. — Лучше бы о сыне думали, а не меня упрекали!

Халид посмотрел на меня косо, тяжело, будто собирался что-то ответить, но промолчал и перевёл взгляд на Фариса.

— Мне звонил Самир. Айману сделали операцию, с ним всё в порядке, — обратился Халид к Фарису.
— Это хорошо... — прошептал Фарис.
— Тебе сейчас нужен покой, так что поспи, — сурово добавил Халид.

Фарис молчал. Халид окинул нас взглядом и, громко хлопнув дверью, вышел.

Я села на край кровати и начала нежно гладить Фариса по волосам, стараясь убаюкать его.
— Мы можем уехать отсюда... — прошептал он и спокойно посмотрел на меня.
— Всё нормально. Я к этому уже привыкла. Но когда всё это закончится, мы уедем подальше от этого района, — ответила я с лёгкой ухмылкой.

Фарис не удержал улыбку.
— Я поговорю с ним, и он извинится, — сказал он уверенно.
— Не забивай себе голову, тебе нужно отдыхать, — шепнула я в ответ.

Он хмыкнул:
— Я смогу расслабиться, когда буду чувствовать твой запах, твои руки, слышать твоё дыхание — тогда моё сердце успокоится.

— Я быстро схожу в душ, а потом лягу рядом и крепко обниму тебя. Сейчас моя очередь ухаживать за тобой, — сказала я с улыбкой.

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня защемило сердце. Я медленно поднялась, взяла ночнушку и направилась в ванную.

Под тёплым душем мне удалось немного расслабиться, но я старалась мыться быстро — не хотела задерживаться и оставлять Фариса одного. Тишина давила: глупые мысли тут же лезли в голову, и я изо всех сил отгоняла их.

После душа я вернулась в спальню, осторожно обошла кровать и забралась под одеяло рядом с любимым. Легла к нему на грудь очень аккуратно, чтобы не зацепить повязку на плече. Он медленно повернулся ко мне боком.

— Тебе же так тяжело лежать, — сказала я шёпотом.

— Мне становится легче, когда я смотрю на твоё лицо. Хочу видеть тебя всю ночь, — прошептал он.

Я улыбнулась.
— Спи, милый, — тихо сказала я и нежно коснулась его губ — он тут же ответил на поцелуй.

— Я самый счастливый, когда слышу от тебя такие слова... — произнёс он тихо и закрыл глаза. Я осталась смотреть на него: его лицо в мягком свете, ровное дыхание, тяжесть повязки — всё это внушало одновременно и беспокойство, и странное умиротворение.

Чтобы не думать о плохом, я представляла наш день в парке аттракционов, тот аквапарк, где мы были счастливы и беззаботны. В душе я припоминала каждый смех, каждый крик восторга — и кажется, это помогало отодвинуть страх.

В его крепких объятиях мне удалось заснуть. Но где-то глубоко внутри всё ещё жила тревога о завтрашнем дне — и с этим страхом я пока ничем поделать не могла.

От лица Автора.
3:00.

Статный мужчина в дорогом деловом костюме с суровым, чуть злобным лицом шел по длинному коридору огромного особняка. В руках у него была бутылка коньяка — в последнее время это стало его спасением. Он вошёл в большую комнату, где сидели трое мужчин.

Мужчина остановился в дверях, окинул взглядом каждого из присутствующих. Двое сидели, не особенно внимательные, а третий располагался на диване спиной к нему — тот, кого все считали главным.

— Что-то выяснил? — сурово спросил тот, кто сидел в кресле.

Двое на диване лениво зевали и потягивали напитки. Мужчина бросил на стол пачку бумаг, они шуршали и упали цифрами и пометками вниз.

— Я отказываюсь играть в эти игры! — прошипел он, глядя в спинку кресла.

— Отказываешься? — мужчина справа улыбнулся хищно. — Неужели боишься?

— Я уже очень жалею, что обратился к вам за помощью. Я могу справиться сам, — голос его начал дрожать, но в нём слышалась решимость. — Рисковать своей жизнью я больше не собираюсь.

В этот момент человек в кресле медленно поднялся и обернулся. Он залпом осушил стакан виски и поставил его на стол. Его походка была спокойной, но в каждом шаге читалась угроза — он приближался к мужчине, словно хищник к жертве. Внезапно он достал пистолет и прицелился.

— Если отказываешься — ты и так труп. — Его голос был ровным, без жалости. — Мы все в плюсе: твоя цель нам понятна, наша цель — тебе. И мы идём к ней очень четко.

Мужчина вздохнул, опустил взгляд. Сделал последний глоток из бутылки и снова посмотрел на начальника, голос его повысился:

— Я не понимаю, чего ты тянешь?! И знаешь, что я сегодня узнал? — он говорил на повышенных тонах, злость вырывалась наружу.

Главный только вопросительно приподнял бровь.

— Она беременна. Сегодня  с подругой по больницам бегала, — объявил мужчина. — Почему я должен гоняться за этой девчонкой? У меня другая задача, а ты просто тянешь мне время!

Двое на диване рассмеялись — смех был хриплым и жестким. Главный расплылся в улыбке, как кошка, уловившая запах крови.

— Это же хорошо. Дети — это радость, — сказал он, улыбаясь. — Твоя задача — выполнять приказы. Сам сказал, что готов на всё, чтобы отомстить.

Он повернулся к мужчинам на диване и, не сводя взгляда с того, кто протестовал, продолжил тихо:

— Всё идёт слишком хорошо...

— Какие дальнейшие цели? — спросил один из спутников.

Главный задумчиво помолчал, затем перевёл взгляд на мужчину, который только что выразил несогласие, давая понять: тот и сам понимает — назад пути нет. Раз сказал «готов на всё», — теперь обязан довести дело до конца.

— Очень интересные. И ты... — голос стал мягким и смертельно спокойным. — Когда сделаешь то, чего так желаешь, тогда мы разойдёмся мирно.

Мужчина глубоко выдохнул; спорить дальше было бессмысленно — за всё время он уже слишком хорошо понял характер своего начальника.

— Ладно. Твоя взяла, — сдался он, — спорить с тобой бесполезно. Но кроме него я убивать никого не буду, — твердо добавил он.

Главный усмехнулся и кивнул, вполне легко приняв условие. Он вальяжно вернулся на своё место и уставился в одну точку, как будто обдумывая ходы на несколько шагов вперёд. Мужчина, вынужденный согласиться, сел на диван и застыл, глядя в ту же точку, где мерцали мысли и планы.

— Ну, — сказал он тихо, — что делать дальше?

Главный с презрительной безразличной улыбкой посмотрел на него, затем спокойно произнёс:

— Слушай внимательно и запоминай...

И они засели — слушали, принимали приказы и вчитывались в каждое слово, откладывая его в голове, как выстрел, который не стоит промахнуться.

От лица Лилии.

Утро. Время — 9:00.

Я проснулась от лучей солнца, которые светили мне в лицо. Застонала и потянулась, потерев сонные глаза. Похоже, за всё это время я впервые нормально выспалась — спокойный, глубокий сон, а то раньше бессонницы случались часто.

Повернула голову в сторону Фариса и застыла: я думала, он ещё спит, а он стоял перед зеркалом, надевал штаны и с улыбкой смотрел на меня.
— Почему ты на ногах? — спросила я, приподнимаясь на локтях
— Меня уже почти ничего не болит, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Отдых и крепкий сон пошли мне на пользу. Поможешь повязку поменять?

— Конечно, — сказала я и поднялась. Направилась в ванную за аптечкой.

За это время он устроился на кровати. Я вернулась с аптечкой — он взял её из моих рук и начал выбирать всё необходимое. Я разглядывала его: да, ему действительно лучше — лицо более румяное, чем вчера, а улыбка, хоть и немного натянутая, всё равно была на месте. Он достал бинт, антисептик, вату. Я взяла всё у него, намочила вату и приготовилась.

Он аккуратно снял старую повязку.
— Я не очень знаю, как это правильно делать, — призналась я, стоя рядом и чувствуя, как внутри взволнованность борется с желанием помочь.

— Просто обработай место, где шили, и приложи новую повязку, — спокойно сказал он, откладывая использованную в сторону.

Я посмотрела на рану на его плече: тонкая линия шва, сухая, но больше всего бросалось в глаза — наверняка останется шрам. Ещё один на его теле, ещё одна память.

Внезапно он резко притянул меня к себе за талию и усадил к себе на колени. Я улыбнулась и с замиранием сердца аккуратно начала обрабатывать рану. Он наблюдал за мной с каким-то особым вниманием, в котором была и благодарность, и большая страсть. Его руки лёгкими прикосновениями опускались мне на талию, держали крепко, но бережно — я почувствовала тепло его прикосновений. Его руки скользнули ниже, уверенно сжимая мою задницу.

— Перестань, — усмехнулась я, стараясь сохранить спокойный тон, и, всё ещё аккуратно работая, взяла повязку и стала её накладывать. — Так? — спросила, когда приложила её.

— Да, — ответил он спокойно.

Я наконец поняла, как правильно закреплять — нам с ним это далось легко: он помогал, направлял, и через несколько минут повязка была на месте. Как только я попыталась встать, он удержал меня за талию и прижал чуть сильнее. Сердце снова подпрыгнуло.

— Посиди ещё, — попросил он и поцеловал меня в шею. Шёпот его был мягок и честен.
— Тебе сегодня действительно лучше, — улыбнулась я.
— Потому что ты была рядом. Если бы умирал, то хотел бы это делать, лежа у тебя на руках, — сказал он тихо, пытаясь пошутить, но в словах слышалась серьёзность.

— Тсс, — шепнула я, прикрыв ладонью его губы. — Не смей говорить о смерти. А то сейчас получишь — мало не покажется, понял?

Он нежно чмокнул мою руку, и я убрала её. Потом он перешёл в поцелуй — его губы были тёплыми и уверенными. Мои руки легли ему на плечи, а его ладони скользили по моему телу осторожно, будто боясь причинить боль, и одновременно пытаясь передать словами то, что не мог произнести вслух.

Я позволила этому мгновению быть простым и нужным: мы были рядом, целы — и этого сейчас хватало.

Мы отстранились друг от друга, и он с улыбкой посмотрел на меня.
— Люблю тебя, — прошептал он.
— Сильно? — с хитрой улыбкой спросила я.
— Очень сильно, — ответил он, улыбаясь.
— Прям очень-очень? — не унималась я.

Он не сдержал смешка — как и я.
— Безумно, — сказал он и начал целовать всё моё лицо. Я рассмеялась. Когда он, тоже смеясь, отстранился, я решила спросить:

 — Ты видел Халиме? Она крутилась рядом с тобой, когда ты спал.

— Слышал — точнее, слышал вас. Меня из больницы забрал отец, уложил в кровать, мама вертелась рядом, а я заснул и проснулся от ваших криков. Сил что-то сказать не было, — спокойно ответил он.

— Она говорила, что вы разговаривали? — спросила я, хотя внутри сердце билось быстрее.

— Мы не говорили. Нам с ней не о чем говорить, — сказал он.

Я просто улыбнулась. Он погладил меня по волосам.
— Ты же доверяешь мне? — вдруг спросил он.
— Конечно, — ответила я.

Он расплылся в улыбке.
— Я никогда не дам тебе усомниться во мне и не потеряю твоё доверие, — пообещал он и снова поцеловал меня, на этот раз жадно и страстно. Я ответила ему с той же силой.

Вдруг в дверь постучали. Мы отстранились, и я быстро поднялась.
— Входите, — сказал Фарис и, вставая, схватил футболку. Я начала убирать аптечку. Я понимала, что должна сказать ему о беременности, но обязательно хотела найти подходящий момент.

Дверь открылась, и к нам вошёл Омар — к моему удивлению.
— Привет. Не помешал, надеюсь? — спросил он, поглядывая то на меня, то на Фариса.

Фарис уже оделся и косо посмотрел на меня.
Я смотрела на него с непониманием.
Он кивнул на мою одежду, и я опустила взгляд, растерянно посмотрев на Омара, который отвернул голову, не глядя ни на меня, ни на Фариса. Я быстро схватила первые попавшиеся вещи с шкафа и направилась в ванную, чтобы переодеться — как же неудобно всё получилось

Я надела футболку и не слишком короткие шорты, расчесывала волосы и, подсунувшись к двери, стала подслушивать разговор Фариса с Омаром.

— Мне звонил Самир, рассказал, что произошло. Рад видеть тебя на ногах, и хорошо, что с Айманом всё обошлось, — сказал Омар спокойно, но строго.
— Спасибо. Ты же мог сказать это по телефону, зачем приезжать? Или ещё что-то? — спокойно спросил Фарис.
— Ещё кое-что. Когда Самир рассказал, что вы собирались сделать, я подумал, что вы сошли с ума, — произнёс Омар с усмешкой.

Фарис уловил интонацию. Я затаила дыхание.
— Но после переговоров с ним эта мысль меня не отпускала, — продолжил Омар. — Я решил поехать с людьми и доделать ваше дело.

Наступила пауза.
— И что? — спросил Фарис, в его голосе появилась хмурая строгость. Я словно перестала дышать.
— Он там, — сухо ответил Омар. — Мёртв.

Я закрыла глаза и вздохнула с облегчением. Сердце, кажется, на мгновение перестало болеть.
— Спасибо, — спокойно сказал Фарис; и по его лицу пробежало облегчение.

Я быстро собрала волосы в небрежный пучок и вернулась к ним.
— Я помог вам, чем мог, — сказал Омар с лёгкой улыбкой.

Фарис ответил улыбкой, и я тоже улыбнулась, хотя вчера всё ещё висело в воздухе.

— Ты уверен, что это он? — тихо прошептала я.
— Мы заглянули в саван — там нельзя было ошибиться, — уверенно заявил Омар.
— Зря только поехали и так рисковали, — сказал Фарис.
— Это точно. Вас, похоже, вообще нельзя отпускать одних, — ухмыльнулся Омар.

Мы улыбнулись, хотя в душе ещё оставалось напряжение.
— Я поеду навестить Аймана сейчас, — обратился Фарис ко мне.
— Я с тобой! — сразу сказала я.
— Я и не сомневался, — ответил он, переплетая наши пальцы.

— Ты уверен, что тебе не нужно ещё отдыхать? — поинтересовался Омар. — Если не против, я поеду с вами.
— У меня достаточно сил, только плечо немного ноет, но это не страшно. Конечно, можешь ехать, — спокойно сказал Фарис. — Будем действовать дальше. Если то, чего мы боялись, так и не случилось — значит, нам просто повезло.

— Но сначала заедем в ресторан и перекусим, — предложила я.
— Я не против, я ничего с утра не ел, — подтвердил Омар.

— Ладно, — Фарис согласился без труда.

Мы вышли из дома. По дороге никого не встретили — казалось, дом весь пуст и только мы двигаемся по коридорам. Служанка сказала, что все отдыхают в своих комнатах. Омар сел в свою машину, а мы сели в машину Фариса; сначала направились в ресторан, затем — в больницу.

***

Время — 11:00.
После спокойного завтрака в ресторане мы поехали в больницу и направились в палату Аймана.

По дороге встретили его лечащего врача — Фарис недолго с ним поговорил. Врач сказал, что Айман чувствует себя гораздо лучше: уже сидит, ест, шутит и смеётся. Тем не менее для профилактики рекомендовалось оставить его ещё на одну ночь под наблюдением; забирать можно будет завтра. Фарис согласился без возражений, и мы продолжили путь.

У входа в палату стояли двое мужчин — похоже, Самир нанял охрану, чтобы никто лишний не заходил. Нас пропустили без лишних вопросов.

Мы вошли в палату. Айман сидел с лёгкой улыбкой и ел какой‑то суп. Рядом, в кресле, находился незнакомый мне мужчина.

— Язид? — с явным непониманием произнёс Фарис.

Мужчина поднял на нас взгляд — серьёзный, напряжённый.

— Давно не виделись... Лучше бы и дальше так было, — сухо бросил он.

— Омар, — представился Омар и протянул ему руку.

— Язид, — нехотя пожал он в ответ.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Фарис.

Язид медленно поднялся с кресла, достал из кармана сложенный листок и протянул его Фарису.

— Вчера вечером меня остановили какие‑то мужчины, когда я ехал домой. Сказали передать эту записку Аль‑Фахду. Ничего не объяснили — ни от кого, ни зачем, — недовольно произнёс он. Было видно, что он раздражён.

— Но как ты узнал, что я здесь? — вмешался Айман, отложив ложку с пустой тарелкой.

— Так они и сказали: "Поезжай в больницу, где лежит Айман Аль‑Фахд. Там приедет Фарис — отдашь ему".

Фарис опустил взгляд на записку в своей руке.

— Ты, наверное, Лилия? — неожиданно обратился ко мне Язид.

— Да, рада познакомиться, — я протянула ему руку.

Он пожал её и натянуто улыбнулся:

— Айше рассказывала о тебе.

В этот момент я почувствовала на себе взгляд Фариса: он смотрел на меня так, будто проверял, как я держусь. Когда я встретила его взгляд, он мгновенно перевёл глаза на Язида — теперь взгляд стал более суровым. Ревнует? 

— Мне очень жаль, что так получилось, — попыталась я разрядить неудобную паузу.

Язид лишь кивнул и, почти шёпотом, будто разговаривая сам с собой, пробормотал:
— И я виноват... Мне не следовало её слушать. Нужно было просто забрать её и девочек и уехать... Тогда ничего бы не случилось.

— Если бы ты забрал девочек, — холодно сказал Фарис, — Самир бы тебя нашёл, и ты был бы трупом. Это тебе гарантирую.

Язид метнул в него злой, тяжёлый взгляд.

— Хватит, — вмешался Айман. — Читай, что там.
Он кивнул на записку в руках Фариса.

— А тебе точно лучше — снова командуешь, — сказала я с улыбкой, пытаясь хоть немного разрядить напряжение, хотя самой было тревожно.

— Стараюсь, — улыбнулся Айман. — А то без меня пропадёте.

— Ой, не начинай, — фыркнул Фарис и начал разворачивать записку.

Я подошла к нему, стараясь прочесть записку, но всё было написано по-арабски — да что б тебя.
Лицо Фариса мгновенно побледнело, и он резко посмотрел на Язида.
— Почему они передали это тебе? — с подозрением спросил он.

— Ты издеваешься? — Язид вскипел. — Я и так вам всё объяснил, когда вы запихали меня в багажник и повезли на заброшку. Я вас не знаю. Вы мне ничего не сделали, я вам ничего не делал. Может, только наши отцы по делам пересекались. И если бы я желал кому-то смерти — то только Самиру. — Его голос дрогнул, в нём слышалась усталость и раздражение.

— Что там написано? — вмешался Айман, отложив ложку.

— Какой-то адрес и просьба приехать туда без охраны, один, там ждёт «подарок», — сухо ответил Фарис.

— Ты правда собрался поехать туда один? — с тревогой спросила я.

— Нет, — быстро отозвался он и приобнял меня за талию, как будто тем самым хотел меня успокоить. — Поеду с охраной, чтобы сначала они осмотрели место.

— Лучше сначала отправь туда людей, а потом поедешь сам, — сказал Айман. — Врач настоял, чтобы я остался ещё здесь, так что выбора у меня нет.

Фарис достал телефон и набрал Самира. Несколько гудков — и тишина. Никто не брал трубку.
— Странно... — пробормотал он. — Он всегда отвечает.

— Только бы с ним всё было в порядке, — — тихо сказала я; голос предательски дрогнул.

— Давай так, — вмешался Омар, — я поеду к Самиру, посмотрю, что там и как. А ты с охраной езжай по этому адресу, не тяните время.

Фарис задумался. Мы все замерли на секунду, слушая его мысли.

— Омар прав. Пусть он проверит Самира — может, тот просто отлучился или заснул. А ты, Фарис, поедешь туда только с охраной. Ни в коем случае один! — твердо сказал Айман.

— Ладно, — уверенно произнёс Фарис и обратился ко мне: — Ты побудь с Айманом.

— Нет! — сразу выкрикнула я. — Я поеду с тобой!

— Лилия... — начал было Айман, но я его перебила: — Я всё сказала! Я не оставлю тебя одного. Вы уже поехали на спокойное кладбище, и вас там чуть не убили.

— Нет, ты со мной точно не поедешь, — уже грубо сказал Фарис.

— Поеду! Если ты меня не возьмёшь, я доберусь на такси и буду искать сама! — заявила я, показывая решимость всем своим видом.

Омар и Айман едва сдержали смех, даже Язид не удержал уголок рта и улыбнулся.

— Предлагаю запереть её в комнате, если она так угрожает, — холодно усмехнулся Омар, и в палате снова послышался смех.

— Я начинаю думать над этим вариантом... — прошептал Фарис и тяжело вздохнул.

Я смотрела на него с неподдельной решимостью: всем должно было быть ясно — я не отступлю. Наконец он сдался:
— Ладно. Спорить с тобой бессмысленно. Но будь у меня на глазах и ни шагу от меня.

Я кивнула с улыбкой.
— Быстро ты сдался, — усмехнулся Айман.

— Я её знаю, — ответил Фарис с лёгкой ухмылкой. — Если закрыть её в комнате, она всё равно через окно убежит. А потом ещё себе проблемы найдёт.

Атмосфера в палате как будто мягко разгладилась.. Но за спокойной маской каждого прятался свой страх. Я чувствовала его — тёплый и тяжёлый, как камень в груди: страх за наши жизни и за ту жизнь, что растёт во мне. Если бы я сказала о беременности сейчас, Фарис, вероятно, закрыл бы меня в комнате и не выпускал бы. Но он прав — я нашла бы способ выбраться.

— Тогда по машинам, — сказал Омар, вставая.

— Кстати, как ты? — обратился Фарис к Айману. — Я даже не спросил.

— Ой, да что ты, волнуешься за меня? — с ухмылкой парировал Айман.

— Вижу, всё хорошо. Ну и отлично, — сказал Фарис и переплёл наши пальцы.

— Удачи вам, и, надеюсь, меня больше не потревожите, — вдруг тихо сказал Язид, и вышел из палаты.

Мы смотрели ему в след.
— Ему тяжело, — прошептала я.
— Он потерял любимую, — спокойно сказал Фарис. — Это многое объясняет, так что я не принимаю его слова близко к сердцу.

Я опустила взгляд. Мне сложно было представить, что творилось у него внутри. Но время поджимало.
— Не теряем времени, поехали, — сказал Омар.

Мы кивнули, попрощались с Айманом и направились к машинам. День обещал быть напряжённым, и хотя я надеялась, что всё пройдет благополучно, страх за наши жизни не отпускал меня ни на секунду.