Украденная

Наконец-то мы заехали в Абу-Даби. Город оказался ещё больше, чем я себе представляла: высотки тянулись к небу, солнце ослепляло, а дороги казались бесконечными. Я с открытым ртом и улыбкой смотрела в окно — всё вокруг казалось новым и необычным. За два часа поездки ни я, ни Фарис не произнесли ни слова. Мы ехали вслед за Самиром с девочками, и в машине витало какое-то напряжённое, но приятное ожидание.

— Лилия, кто этот парень? — вдруг спросил Фарис. Он заговорил спокойно, сдержанно, и посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня от этого потеплело на сердце.

— Ты спустя два часа решил спросить? — ответила я. — Я же говорила ещё в ресторане, что он мой одноклассник и друг, — объяснила я ровным голосом, чувствуя, как привкус воспоминаний появляется в горле.

— Мне два часа надо было, чтобы выдохнуть и не сорваться, говорю как есть, — спокойно сказал он. Его голос был ровный, но в нём слышалась усталость; мне показалось, что он действительно сдерживал что-то внутри.

Кажется, он правильно делал, что молчал: я уверена, что мы бы поссорились, будь он раздражён. Мы оба знали, что эмоции в закрытом пространстве машины легко перерастают в ссору.

— Ты как-то упоминала, что у тебя были отношения. С ним? — он не унимался, хотя меня это уже не удивляло; любопытство Фариса было мягким, почти детским.

— У нас были отношения в одиннадцатом классе. Потом он уехал в Лондон учиться, и наша связь прервалась из-за его занятости. Когда мои родители умерли, я попала, как думала, в модельное агентство — ну эту историю ты знаешь, — я улыбнулась и добавила: — В общем, серьёзные отношения у меня были в восемнадцать с парнем, который тоже был моделью.

— Модель? — Фарис закатил глаза с улыбкой. — Худощавый и длинный, как шланг? — он говорил саркастично, но в его голосе слышалась лёгкая насмешка, которая вдруг меня рассмешила.

Я издала смешок, не в силах удержаться.

— Почти, — спокойно ответила я и опустила взгляд. 

Вдруг Фарис засмеялся — громко и искренне. Я посмотрела на него вопросительно. Его настроение менялось так внезапно, что я подумала: или на него так влияет сама Абу-Даби, или у него действительно перепады, словно у беременной женщины, ей-богу. Может, сказала я себе, это просто его характер.

— Просто вспомнил ещё один миф про этих мужских моделей, — спокойно произнёс он, и в его лице читалось удовольствие от своей мысли.

— Какой миф? — спросила я, хотя уже почти знала ответ.

— Что все эти красивые мальчики с личиками девушками то особо не интересуются, — сказал он, и в его голосе слышалась игривость.

— Эй! Это миф! Я таких парней не встречала, — с улыбкой возмутилась я. Мне захотелось защищать тех, кто когда-то был для меня важен.

Фарис не переставал улыбаться, и это выглядело по-молодёжному свободно и легко. Я закатилa глаза и повернула голову к окну, улыбаясь про себя.

Вдруг на его телефон пришло сообщение. Он взял телефон, посмотрел, и его лицо мгновенно изменилось: улыбка исчезла, черты стали собранными, серьёзными. Через мгновение раздался звонок — он поднял трубку. Я наблюдала за ним с интересом и лёгким беспокойством: что опять случилось?

— Алло, — сухо сказал он. Его голос был коротким, без лишних эмоций.

Я не слышала собеседника на том конце линии, но по тону Фариса поняла, что разговор не обыденный.

— Продолжай делать всё, что я сказал. Я сейчас не в Дубае. Встретимся завтра, — сухо сказал он и положил телефон. Он убрал телефон в карман и уставился на дорогу, сжимая руль так, что суставы на руках побелели от напряжения.

Первое, что пришло мне в голову, — Халиме. Внезапно сердце сжалось от мысли, что звонок мог быть от неё.

— Фарис... — прошептала я, боясь разозлить его ещё больше.

— М? 

— Это Халиме была? — тихо спросила я, но в голосе слышался страх.

Он сразу же посмотрел на меня и улыбнулся, но улыбка была осторожной, как маска.

— Милая... Нет, конечно. Я же тебе уже всё объяснил. Мне звонил один человек по делам — не всё идёт так, как я хочу, вот и рассердился, — сказал он более мягко и положил свою руку на мою. Его прикосновение было спокойным и тёплым, словно обещание, что буря пройдёт. — Сегодня никакой злости и нервов. Это точно наш день.

Я внимательно смотрела в его глаза и пыталась уловить в них правду. В них была искра искренности, и мне показалось, что он говорит честно. Я просто кивнула, позволяя себе поверить.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Тишина была не напряжённой, а наполненной каким-то тихим согласием и надеждой — мы оба думали о своём, но рядом друг с другом.

***

Наконец-то мы остановились возле огромного парка аттракционов — людей было полно. Воздух стоял горячий и густой, как в бане; от асфальта под ногами шёл жар, и повсюду витал сладковатый запах карамели и горелого теста. Я вышла из машины и, чувствуя жар, стала махать руками перед лицом, словно веером.

— Сейчас воды купим, — спокойно сказал Фарис, разглядывая картинку парка.

— Ох... — протянул Самир, выпрямляясь. — Как всё затекло. У меня всё болит. Мне нужен массаж.

— Обойдёшься, — улыбнулась Нурай, привычно поддразнивая его.

Я заметила, с каким детским интересом Айше разглядывала всё вокруг — будто видела парк впервые. Самир медленно подошёл к ней, приобнял за плечи и что-то прошептал. Нурай тихо подошла ко мне, и мы все вместе остановились, слушая шум толпы и далёкие крики с аттракционов.

Айше и Самир постояли немного и вернулись к нам.

— Ну что, пойдёмте. Я уже купил билеты на сайте, — с улыбкой объявил Самир.

Мы ничего не сказав, вошли на территорию парка. Глаза сразу разбегались от ярких огней, флагов, башен и извилистых трасс американских горок. Музыка, смех детей и запахи — всё смешалось в пёструю, немного неуправляемую симфонию.

— Пойдём обязательно на ту горку! — воскликнула Нурай, указывая пальцем на высокую американскую горку, где рельсы взмывали в небо.

— Без меня, — сухо ответил Самир, и в его голосе скользнула лёгкая паника.

Мы все улыбнулись.

— Ой, а что такое? Боишься? — спросил Фарис, поддразнивая.

— Я? Нет, конечно. Девочки бояться будут. Да и Лилии лишний раз нервничать не нужно, — оправдался Самир, пытаясь выглядеть отважным.

— Ну тогда мы пойдём, а ты — туда, — со смехом сказала Айше и указала на детскую карусель вдалеке, где дети катались с визгом и радостью.

— Очень смешно, — возмутился Самир и закатил глаза, но в его тоне слышалась улыбка.

Мы тоже рассмеялись и пошли следом за ним.

Мы медленно шли между рядами киосков, останавливаясь любоваться витиеватыми вывесками, яркими лампочками и фигурками героев на аттракционах. Вокруг — разноцветные палатки с играми, призами и уличной едой; дети бежали, таща за собой шары и плюшевые игрушки, а над всем этим висела легкая эйфория праздника.

— Я хочу сладкую вату! — сказала я, глядя на Фариса.

— Пошли, — улыбнулся он и, будто забывшись, взял меня за руку — наши пальцы сплелись. Я на мгновение растерялась, а потом расслабилась. Его большая тёплая ладонь сжимала мою, словно боясь потерять меня в этой толпе.

Мы подошли к киоску со сладкой ватой и встали в очередь. Вокруг стояли мамы с колясками, подростки и множество женщин в хиджабах — многие из них потирали веерами кожу лица; представляю, как им жарко в этих нарядах. Повсюду слышался детский смех и звонкий голос продавца у киоска.

Самир с девочками подошли к нам.

— О, мы тоже вату хотим, — заявила Нурай.

— Без проблем, — спокойно сказал Самир и нагнулся к Фарису, прошептав так громко, что было слышно всем: — Я нашёл твоё любимое.

— Где? — оживлённо спросил Фарис, и в его глазах вспыхнул интерес.

— Ну, сейчас вату жёнам купим, и ты пойдёшь себя радовать, — сказал Самир, словно подшучивая.

Мы с девочками непонимающе посмотрели на них.

— Фарис просто обожает карамельную кукурузу, — объяснял Самир.

Мы заулыбались.

— Дай денег, я сама куплю, а ты иди купи себе, — предложила я с улыбкой.

Его долго уговаривать не пришлось: он достал деньги, передал мне, а сам, не прощаясь, вышел из толпы в поисках своей «радости».

— Смотри, он даже тебя бросил ради кукурузы, — со смехом заметил Самир, и мы все хихикнули.

Мы отстояли в очереди, потом сели на скамейку рядом с «Башней падения» — туда собирались пойти, как только Фарис вернётся. Я взяла розовую вату, Нурай — белую, а Айше — жёлтую; мы пробовали у друг друга, размочив сахар на пальцах и посмеиваясь от липкости. Самир тем временем купил себе хот-дог и с аппетитом его уплетал, время от времени озираясь по сторонам.

Наконец на горизонте появился Фарис с картонной коробочкой, из которой он доставал блестящий на солнце карамельный попкорн. Он подошёл к нам спокойно и сел рядом.

— Решили, куда пойдём? — спросил он и посмотрел на каждого.

Я не удержалась и взяла немного попкорна, как он взял немного моей ваты — обмен маленьких удовольствий в духе праздника.

— Вот сюда, — кивнула Айше на аттракцион за нами — высокий, там, где люди, когда падают, визжат во всё горло.

Фарис улыбнулся, глядя на Самира.

— Даже не думай издеваться, — рявкнул на него Самир, но в голосе слышался вызов, а не серьёзная злость.

— И как же ты туда пойдёшь с боязнью высоты? — не удержался Фарис. Его тон был игривый.

— Я уже не боюсь, и хватит меня трусом выставлять! — возмутился Самир, краснея, но глаза у него сверкали — он не хотел проигрывать в шутливой дуэли.

Мы не смогли удержать улыбки: это была та лёгкая, заразительная смехотворность, которая делает компанию ещё ближе.

— Доедим и пойдём, — спокойно сказала Нурай, и в её словах было уверенное обещание — день только начинался, и впереди нас ждали ещё аттракционы, смех и сладкая липкая радость.

Мы спокойно сидели, разглядывали вокруг и советовались, куда пойти дальше. Всё, что у нас было в руках, мы доели и уже встали в очередь на «Башню падения». Прошли к креслам и сели — рядом друг с другом. Нас сразу же пристегнули, подождав, пока займут места другие люди, и начали медленно поднимать. Я болтала ногами, как и девочки, и с каждым сантиметром поднималась внутри меня лёгкая дрожь ожидания.

Когда мы оказались на вершине, нам открылся потрясающий вид: весь парк раскинулся у наших ног, мелькали яркие крыши киосков, извилистые рельсы горок, как рисунок на фоне неба. Казалось, можно было увидеть каждую деталь: людей, как муравьёв, лампочки, флаги, и всё вокруг дышало праздником и суматохой.

Мы стояли, разглядывая этот миниатюрный мир, и вдруг резко — без предупреждения — полетели вниз. Мы даже не успели сдержать криков от неожиданности; в животе всё перевернулось, волосы поднялись, а потом — уже на земле — мы тут же разразились смехом, который не отпускал нас ещё долго. Нас ещё пару раз поднимали и опускали, а затем кресла остановились у земли, и мы, смеясь и подшучивая друг над другом, вышли.

— Это было невероятно, — с улыбкой сказала Айше, её глаза ещё горели адреналином.

— Я там вдалеке увидела очень красивую зону — там можно сделать офигенные фотки! — заявила Нурай, и ее голос был полон энтузиазма.

Мы, разговаривая и обсуждая, пошли вперёд, следуя за Нурай, и совсем забыли о мужчинах. Только через несколько шагов раздался крик:

— Эй! А вы куда?! — крикнул Самир, и они прибавили шаг, чтобы нас догнать.

— То, что ты просто обожаешь, — с улыбкой ответила Айше.

— Ну нет... мы же не на фотосессию пришли, — тихо возмутился он, но в голосе слышалась лишь притворная обида.

— Немного фоток — это много времени не займёт, — подмигнула Нурай Айше и они подхватили Самира за локоть,  несмотря на его недовольные возгласы, повели за собой. Он ворчал, но и поддавался — как всегда.

Я улыбнулась им в спину и повернулась к Фарису, который подошёл ближе и внимательно всматривался в моё лицо.

— Пойдём? — спокойно спросила я.

— У меня есть идея получше для фотографий, — сказал он с улыбкой; не отрывая взгляда, нежно взял меня за руку, переплёл наши пальцы и повёл в другую сторону от ребят.

Мы подошли к небольшому павильону; поговорив с парнем на входе, прошли внутрь. Фарис впустил меня вперёд, и я ахнула: передо мной открылись десятки локаций и декораций — мягкий, тёплый свет делал всё более объёмным и сказочным; кругом лежал реквизит: шляпы, очки, мечи, платки, перчатки и несколько гигантских мягких игрушек. Атмосфера напоминала детский театр или закулисье, где всё позволено.

— А ребята не обидятся, что мы здесь без них? — спросила я, повернувшись к Фарису, который уже протирал объектив камеры в телефоне.

— Не обидятся, — спокойно ответил он. — Они сами убежали.

Я посмотрела на огромного плюшевого мишку — он был выше меня и почти как мягкая крепость. В груди проснулся азарт: работа модели давала о себе знать, и я не удержалась — подошла к столу с реквизитом и стала подбирать образы. Фарис тоже присматривался, будто выбирал роль для съёмки.

Вдруг он взял красный клоунский нос и надел его. Я не сдержала улыбки и схватила первую попавшуюся разноцветную шляпу, надела её ему на голову.

— Супер, — со смехом сказала я.

Он подошёл к зеркалу в полный рост и стал разглядывать себя; смешок сорвался и с его губ. Я нашла заячьи ушки, надела их и тоже подошла к зеркалу, оценивая образ. Мы оба уморительно выглядели, и новый приступ смеха вырвался беззастенчиво.

Я подошла к мишке, крепко его обняла, закинула одну ногу назад и надулa губы — полная пародия на обложку глянца. Фарис без слов достал телефон и стал снимать; его глаза светились, он поймал кадр за кадром. Я меняла позы и мимику, хохотала и не могла остановиться — смех кружил в животе, щёки горели от радости.

После первой мини-сессии я подскочила к Фарису посмотреть снимки — получилось очень даже неплохо. Он кивнул и показал на мини-фонтан в другой части павильона:

— Теперь туда.

Я вернулась к столу и сняла заячьи ушки, как и Фарис — он снял клоунский нос и вернул шляпу на полку.

— Ты даже не сфоткался в этом! — возмутилась я, но улыбка не покидала лица.

— Я не фотогеничен, — ответил он с усмешкой; взял со стола леденец-реквизит, лизнул и скривился: — Фу, это реквизит.

Я рассмеялась, глядя на его гримасу. Потом взяла огромные очки в форме сердца и ещё очки  с «выпадающими» глазами на пружинках — и надела их на Фариса. Он тут же стал мотать головой, а «глазки» забавно болтались на пружинах — зрелище было нелепо очаровательным, и мы опять расхохотались.

Я двинулась к фонтану, он пошёл следом. Когда Фарис уже собирался поднять телефон, чтобы запечатлеть меня, я взяла его за руку, притянула ближе и встала рядом. Он не стал спорить: поднял телефон так, чтобы нас обоих было видно, и начал фотографировать. Мы корчили рожицы и строили гримасы — как маленькие дети.

Похоже, в этой комнате мы пробыли не меньше часа: прошлись по всем зонам, переоделись, посмеялись до слёз и до боли в животе, как старые друзья, забыв о времени и обо всем лишнем. Это был тот самый беспечный, тёплый миг, который хочется повторять снова и снова.

Сейчас мы уже вышли из павильона и направлялись в ещё одно интересное место, как обещал Фарис. По дороге я рассматривала фотографии и уже собиралась выставить их в Инстаграм.

— Дай свой инстаграм, чтобы я тебя отметила, — попросила я его с улыбкой; я решила выложить и наши совместные кадры.

— Меня там нет. Я в такое не сижу, — спокойно ответил он.

— Ладно, — вздохнула я и опубликовала первые записи, после чего положила телефон в сумку.

Мы подошли к очередному помещению. Фарис переговорил с парнем у входа — и нас впустили. Мои глаза сразу разбежались: это оказался зеркальный лабиринт. Стеклянные стены отражали свет и людей, множили нас в тысячу лиц.

— Да у меня шишка на голове будет от этих стекол, — с притворной серьёзностью сказала я, глядя на Фариса.

— Мы быстро выберемся, — с улыбкой отозвался он, взял меня за руку и повёл вперёд, но тут же с хрустом врезался лбом в стекло.

Я не удержалась и рассмеялась — звук эхо умножил наш смех. Мы прошли чуть дальше, и зеркал становилось всё больше; казалось, мы застряли посреди калейдоскопа отражений — куда бы ни повернул Фарис, он натыкался на своё же отражение. Пока он смотрел вперёд, я пробралась вглубь коридора и вдруг заметила в зеркалах только своё отражение — я потерялась.

— Эй! Ты где? — воскликнул Фарис, голос его отскакивал от стекол.

— Где-то здесь! — ответила я и, пробегая мимо очередного отражения, снова стукнулась лбом, от чего непроизвольно улыбнулась. Держа руки впереди, наконец увидела в одном из зеркал Фариса — он так же шел, сбиваясь с направления.

Я шагнула вперёд — и мы столкнулись. Он тут же обнял меня, и мир вокруг на секунду стал тише: наши улыбки не спадали, дыхание ровное. Мы встретились глазами; в их глубине была удивительная спокойная нежность, будто та неделя, о которой лучше не вспоминать, совсем растаяла. В этот момент не хотелось возвращаться к конфликтам — хотелось просто жить счастливыми минутами.

Я первой оторвала взгляд и крепко взяла его за руку. Потом мы осторожно двинулись дальше, пробираясь между зеркальными коридорами.

— Ох, у меня уже голова закружилась, я не привык смотреть столько на себя, — застонал Фарис.

Я покрутилась и заметила выход.

— Вон он! — обрадовалась я и, забывшись, подбежала к стеклянной двери... но впереди оказалось ещё одно скрытое стекло, и я с глухим стуком врезалась в него.

Фарис мгновенно подбежал, приобнял меня за плечи и внимательно посмотрел в лицо. Увидев, что я смеюсь над своей глупостью, он тоже рассмеялся и, нежно прижав ладонь ко лбу, поцеловал меня в висок. Затем, всё ещё держась за плечи, мы вместе нашли выход.

— Наконец-то, — с облегчением произнёс Фарис.

Я немного отошла, провела рукой по лбу.

— Точно шишка будет, — засмеялась я.

— Надо что-то холодное приложить, — улыбнулся он, взяв меня за руку, и мы направились в маленькое кафе. Я села на скамейку, а он вошёл внутрь и через минуту вернулся с мягким кулёчком льда, который мило поблескивал в свете.

Фарис сел рядом и аккуратно приложил кулёк к моему лбу.

— Ай, холодно, — возмутилась я, потому что было непривычно и немного щипало.

Он смотрел на меня внимательно, бережно, как будто проверял, всё ли в порядке.

— А ребята ещё не звонили. Где они? — спросила я, нервно оглянувшись.

— Развлекаются. Ты ещё не поняла? — он улыбнулся, в голосе звучала насмешка и теплая озорная уверенность.

Я посмотрела на него с вопросом.

— Самир же специально всё это устроил, — продолжил он. — Я его хорошо знаю. Ему самому захотелось отдохнуть от детей и быта с жёнами. Он позвал нас с тобой не для «всей компании», а чтобы мы тоже отдохнули. А потом они просто ускользают — чтобы мы проводили больше времени вдвоём. Не планировал он никакого общего «держаться вместе». Поняла?

Я закрыла глаза и расплылась в улыбке.

— Ох, вот же мышь... — прошептала я, полу злорадно.

— Крыса настоящая, — подхватил он, и мы оба захихикали.

Он убрал лёд с моего лба и выбросил кулёк в урну, потом аккуратно вытер капли с моего лица. Наши лица оказались очень близко; почему-то я вдруг долго смотрела на него, и он, заметив это, тоже не отводил взгляда. Улыбки не сходили с наших лиц — за эти несколько часов мы будто расплавились друг для друга.

Его взгляд медленно перешёл с моих глаз на губы, и мой взгляд — к его губам. Но я со всей силы отстранилась и посмотрела прямо перед собой. Сердце билось быстрее, но холодок рассудка подсказывал: нельзя забывать, что было неделю назад; мы даже толком не обсудили всё. Не стоит вновь наступать на те же самые грабли.

Я глубоко вдохнула, сжала его руку и улыбнулась так, чтобы он понял: сегодня мы будем осторожны и всё же позволим себе радоваться.

Мы немного посидели молча, каждый думал о своём, но я чувствовала его спокойные, тёплые взгляды и не удержалась — посмотрела на него, и мы встретились глазами.

Мы просто смотрели друг на друга, и казалось, что наши глаза говорят сами за себя. Лишние слова были не нужны: всё становилось понятным без объяснений, и от этого у меня замерло сердце. Сколько же всего ужасного произошло по его вине, сколько раз я переставала ему доверять и боялась его — и всё равно спокойно смотрела в эти тёмные, как ночь, глаза, которые меня завораживали. Почему он такой? Почему этот человек может быть таким жестоким? Почему именно такой человек притягивает меня, хотя по всем правилам не должен...

— Пойдём дальше? — спокойно спросил он, и его голос вырвал меня из размышлений.
Я кивнула, и мы встали, молча пошли вперёд.

Мы подошли к ряду игровых автоматов — и там, среди мигающих лампочек и призовых игрушек, стояли самые красивые мягкие зверьки. Я остановилась у одного автомата и уставилась на маленького крокодильчика в стекле.

— Могу попробовать достать? — с улыбкой спросила я Фариса.

— Конечно, — улыбнулся он, вынул купюру и просунул её в автомат.
Заиграла знакомая мелодия, рычаг заскрежетал, и я начала управлять клешней — оказалось сложнее, чем казалось. Первый заход не удался, крокодил не попал в захват.

Я тяжело вздохнула, расстроилась, но прежде чем успела сказать что-то, Фарис молча снова протянул купюру и вставил её в слот.

— Давай, я попробую, — предложил он. Я отошла от пульта, а он взял управление в руки.

— Хочу вот того, — ткнула я пальцем в крокодильчика. Он кивнул и стал аккуратно вести клешню: продумывал траекторию, плавно опускал, ловил момент — у него это получалось. Но в самый последний момент захват соскользнул, и крокодил упал мимо. Я чуть не расстроилась, но Фарис уверенно улыбнулся и снова достал купюру.

На этот раз всё сложилось: клешня сомкнулась точно, и мягкая игрушка медленно подалась, оказавшись в ящике выигрышей.

— Ура! — радостно воскликнула я и захлопала в ладоши.
Фарис только тихо усмехнулся и протянул мне победу.

— Спасибо, — сказала я, прижимая крокодильчика к себе.

— Не за что, — ответил он с улыбкой.
Мы шли дальше, а я щурилась от удовольствия, что эта мелочь стала нашей маленькой победой.

Немного погуляв по парку, мы подошли к американской горке и увидели там Самира с девочками — кажется, они всё-таки уговорили его прокатиться. Когда вагонетки остановились, все сразу сошли и направились к нам.

— Ну что вы? — спросил Самир с улыбкой.

— Лучше всех. А вы где были? — ответил Фарис, тоже улыбаясь.

— Рад слышать, — подмигнул Самир. — Да где мы только не были — кажется, везде. А вы где шастали?

— Много где, — спокойно сказал Фарис.

— Предлагаю сейчас поехать в аквапарк: там немного охладимся, отдохнём, а потом — в ресторан на прекрасный ужин и ночевать по номерам, как убитые, — бодро объявил Самир.

Никто не стал спорить. Перед выходом мы с девочками забежали в небольшую кафешку и взяли по рожку мороженого; вернулись к парням и протянули им. Все ликовали, облизывая холодную сладость, и затем сели в машины, чтобы следовать за Самиром в аквапарк.

Я посмотрела на закрывающиеся за нами ворота парка: солнце всё ещё жарило, воздух был насыщен смехом и запахом сладостей, а впереди нас ждала вода, шум и обещание новых смешных историй. Надеюсь, там тоже будет весело и интересно.