Украденная

Наверное, только через два часа мы добрались до аквапарка из-за этих ужасных пробок на дороге.
Этот аквапарк был намного больше того, где мы были с Фарисом, и, вспомнив это, я невольно улыбнулась. Тогда мы словно забыли обо всех проблемах и просто наслаждались компанией друг друга. Как всё могло бы быть иначе, если бы я с самого начала знала правду...

Сейчас мы с девочками были в раздевалке и надевали купальники, которые взяли с собой. Меня немного удивило, что Нурай и Айше выбрали довольно открытые купальники. У Айше был белый купальник с стразами, который подчёркивал её тонкую, изящную фигуру; у Нурай - синий с золотыми стразами, подчёркивавший всю её красоту. Я тоже надела красный открытый купальник, но из-за шрамов на теле и худощавого телосложения мне было невероятно неловко.

Я сидела напротив зеркала, пока девочки складывали вещи и мило беседовали, смеясь. В зеркале мои пальцы нервно играли с краем полотенца, а в душе бушевало желание спрятаться.

- Лилия... - на моё плечо легла тёплая рука Нурай. - Не смей загонять себя. Ты невероятно прекрасна.

Я улыбнулась в ответ - искренняя, хоть и чуть растерянная. Потом глубоко вздохнула, почувствовав облегчение, и посмотрела на подруг. Я пообещала себе сегодня не грустить.

- Простите, можно спросить? - робко проговорила я, губы непроизвольно прикусив.

- Я уже догадываюсь, о чём ты, - улыбнулась Айше, собирая свои длинные чёрные волосы в пучок. - Тебя смущают купальники?

Я кивнула, всё ещё сжимая губы. Вопрос казался мне таким неловким.

- Здесь же посторонних нет. И Самир ничего против не имеет, - спокойно сказала она. - Хотя рядом и Фарис, и, наверное, правильнее было бы одеть более закрытый купальник, но Фарис безумно любит тебя, и Самир полностью ему доверяет, так же как и нам. Он не станет на нас засматриваться - так что всё в порядке.

- И Самир не станет смотреть на тебя из уважения в первую очередь к тебе, а затем к Фарису - ты же его жена, - добавила Нурай, глядя на меня мягко и уверенно.

Я улыбнулась и кивнула, чувствуя, как от их слов уходит напряжение. Потом мы вместе с улыбками направились искать парней - сначала нужно было их отыскать в этом огромном аквапарке.

Мы вышли к большому бассейну и горкам. Вокруг - полно горок, бассейнов и разных развлечений, а главное мы здесь одни

- Ну и где они? - спросила Нурай, оглядываясь. Мы подошли к шезлонгам, что стояли напротив бассейна, и уселись на них.

- У меня ноги ужасно болят, - вздохнула Айше и рухнула на шезлонг, закрыв глаза, словно пытаясь расслабиться.

- Бомбочка! - вдруг прогремел крик Самира, и он с бешеной скоростью скатился с горки.

Он плавно поплыл к нам.

- Вы что так долго? - спросил он с улыбкой, оглядывая Айше и Нурай.

- У нас время есть, - ответила Нурай и снова удобно устроилась.

В этот момент с соседней горки спустился Фарис.

- Эта лучше, - сказал Самир, указывая на горку, с которой сам скатился.

- Мне эта нравится, - спокойно ответил Фарис и подплыл к нам. Его взгляд в тот момент скользнул по мне сверху вниз: капли воды мерцали на его тёмных волосах, стекали по щетине, а затем падали дальше. Он был невероятно красив - свет её отражался в каплях, подчёркивая сильные черты лица.

Я, как и девочки, лежала на шезлонге - ноги у меня тоже ныли от долгой дороги и прогулок. Вдруг поверх воды они оба резко поднялись: их тела были в чёрных плавках, вода струилась по натянутой коже, подчёркивая широкие плечи и накачанные мышцы. Было видно, что они ходят в зал вместе и упорно тренируются. Они подошли к нам и легли на шезлонги: Самир рядом с Нурай, Фарис - по мою сторону.

Наступила мягкая, блаженная тишина: только шум фонтанов.

- Так... - внезапно сказал Самир и встал перед нами. - Не будем лежать без дела. В отеле отлежимся. Сейчас - в джакузи! Поднимайте свои задницы и пошли.

Слово «джакузи» в голове вызвало целую картину: тёплая вода, пузыри, приглушённый свет и близость. Я почувствовала, как по щекам прошла лёгкая румяна; от смущения я прикусила губу и бросила взгляд на Фариса. Похоже, мы оба вспомнили про тот поход в джакузи. Он посмотрел на меня с лёгкой, непроницаемой ухмылкой, и я тут же отвела взгляд, не в силах сдержать улыбку.

- Давай, давай! - похлопал в ладоши Самир и, взяв Айше и Нурай за руки, повёл их к джакузи.

- Дай хоть немного полежать спокойно, - проворчала Айше, но её голос был скорее игривым, чем серьёзным.

- Ещё полежишь, - усмехнулся Самир и подмигнул Фарису.

Картина будто повторилась: как в парке аттракционов они оставили нас одних, так и теперь Самир, похоже, даже не ждал нас - возможно, он и девочек подговорил заранее. Фарис продолжил лежать на шезлонг рядом со мной, и между нами повисло лёгкое, тёплое молчание.

Я закрыла глаза, развернула лицо к солнцу и почти уснула от усталости и покоя.

- Лилия, - тихо позвал меня Фарис.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

- Хочешь коктейль? - спросил он мягко.

- А здесь есть? - прошептала я, садясь и оглядывая барную стойку в поисках ответа.

- Конечно есть, - улыбнулся Фарис и нежно взял меня за руку, ведя к бару. Я почувствовала, как от его прикосновения по спине пробежала лёгкая дрожь: тепло, безопасность и маленькое обещание приятного вечера.

Мы подошли к большой барной стойке, но она была пуста - бармена не было.
- Так бармена же нет, - с удивлением сказала я, вскинув бровь и огляделась по сторонам.

Фарис лишь улыбнулся, шагнул вперёд и удобно облокотился о полированную поверхность стойки, будто это и был его пост.
- Какой коктейль будешь? - поинтересовался он, глядя на меня с лёгкой игривой усмешкой.

- Ты коктейль делать умеешь? - удивлённо переспросила я и села напротив, разглядывая его. Сердце почему-то слегка учащённо застучало.

- Умею, - ответил он просто, но в ответе прозвучала уверенность.

Я улыбнулась и опустила взгляд на меню, прикреплённое к верхней части стойки, словно надеясь найти там подсказку.

- Даже не знаю... - прошептала я, тонко смущённая.

Фарис проследил за моим взглядом, кивнул и, без долгих раздумий, открыл холодильник за стойкой. Он достал всё необходимое и, будто по привычке, принялся работать. Я наблюдала: его движения были размеренные, отточенные, в каждом - чутье и лёгкая артистичность. Казалось, он знает, где что лежит на ощупь. Внутри что-то тёплое разливалось от того, как он спокойно двигается; в жестах - уверенность, которая одновременно успокаивала и будоражила.

- Где ты этому научился? - спросила я, наблюдая, как он ловко вращает в руках бутылку.

- Это странно, - начал он тихо, - но когда я был моложе, ходил по клубам. У моего друга там был бар, и он иногда пропускал меня за стойку - у него не было времени, а я не был чужим. Я смотрел, как он делает напитки, и со временем научился. - Он говорил спокойно, будто делился маленькой, почти несерьёзной деталью своей жизни.

Он взял высокий бокал и положил в него лёд, до половины. Затем наполнил шейкер клубничным пюре, добавил розовую воду и лимонный сок, энергично, но мягко встряхнул - в его движениях была уверенность профессионала. Я следила за каждым жестом, словно в первый раз видя, как рождается напиток.

Когда он перестал мешать, Фарис аккуратно вылил смесь в бокал со льдом, долил немного газировки, слегка перемешал - и поставил трубочку. Для декора он воткнул маленький зонтик и аккуратно положил сверху две бархатистые красные лепестки розы. Всё выглядело так нежно и продуманно, что у меня на душе разлилось тёплое умиление.

- Готово, - радостно произнёс он и протянул мне бокал.

Коктейль был как картинка: нежно-розовый с лёгким золотистым отблеском сверху, две лепестки роз придавали ему праздничный вид. Я взяла бокал и сделала глоток. Вкус был сладким, прохладным, с лёгкой кислинкой и цветочным шлейфом - всё вместе создавалось ощущение лёгкого праздника.

- Ммм... очень вкусно, спасибо, - сказала я, и улыбка сама собой растянулась по лицу.

- Не за что, - ответил он, улыбаясь в ответ. Тем временем он быстро соорудил себе мохито - простое, свежее. Закончив, Фарис встал, подошёл ко мне, нежно взял меня за руку и повёл дальше. Я шла рядом, делая маленькие глотки коктейля, чувствуя, как пузырьки щекочут губы, а лёгкий аромат розы ещё долго оставался в носу.

Мы медленно прогуливались по аквапарку в поисках чего-то интересного, когда услышали знакомый смех ребят и направились в ту сторону. Перед нами развернулась забавная картина: они дурачились в бассейне, громко смеялись и швырялись водой, как дети. Этот их смех был заразителен, и мы улыбнулись - от души.

- Пойдём к ним или выберем другой бассейн? - спокойно спросил Фарис, делая глоток мохито. Его голос был мягким, а взгляд - внимательный.

Я следила за их играми, но мысли ускользнули в другое русло. Шёпотом, почти чтобы слова не разнеслись на волнах смеха, я сказала: - Мне всегда было интересно... Откуда взялась Айше? Как Нурай согласилась на всё это? И что вообще значит «любовь» в таком смысле? Нельзя же любить двоих. Это кажется мне бредом.

Фарис тихо хмыкнул. В его взгляде проскользнуло что-то сложное, но он ответил спокойно: - Для тебя это дикость - понимаю. Для нас это нормально. Но мало девушек живут счастливо в таких семьях; чаще мужчины женятся второй раз из корыстных причин.

- Самиру не хватало Нурай? - спросила я, вглядываясь в круговорот брызг и смеха.

- Это длинная история, - сказал он, и в его тоне прозвучало что-то, что обещало больше, чем слова. - Скажу лишь одно: на Айше он женился не по любви, а из жалости, чтобы спасти её.

Я удивлённо посмотрела на него: «Спасти? От чего?» - мой вопрос выпал с губ прежде, чем я успела его сдержать. Но Фарис лишь хмыкнул, мягко взял мою руку и повёл в сторону, отводя нас от ребят, чтобы их не отвлекать и не вмешиваться в их весёлую неразбериху.

Мы вернулись к шезлонгам, и Фарис поставил свой коктейль на маленький столик рядом.
- От чего Самир спас Айше? - не унималась я, снова и снова возвращаясь к вопросу. - Мне же интересно.

Фарис лёг на шезлонг, расправился и закрыл глаза на мгновение. Я заняла соседний, подсунула его поближе к себе и села, уставившись на него. Вокруг - размытый фон смеха и плеска воды, но в этот момент в душе была только жадная потребность услышать правду.

- Я не могу спросить у девочек, - тихо объяснила я, голос чуть дрожал от неловкости и любопытства. - Неловко как-то.

Фарис открыл глаза, посмотрел на меня и глубоко вздохнул. Он начал говорить, будто погружаясь в воспоминания, каждое слово становилось более ясным и оттого - тяжелее.

- Пять лет назад - он начал неспешно, - я сидел на базе. Это была наша «база», где содержались девушки, которые отправляются в бордель. Ко мне привели молодую - красивую, но потрёпанную жизнью. Это была Айше. Она просила помощи. Ей было девятнадцать; она вышла замуж за мужчину сорока лет. У неё в семье все было плохо. Он издевался, и однажды она его убила - в ответ на очередное насилие. Она украла деньги из дома и сбежала, но её нашли без сознания в пустыне и привезли к нам. Она рассказала всё мне. - Его голос становился спокойным, ровным, но в нём слышались тени сожаления. - Было жаль. Она была добрая, милая. Её искали: и родные, и семья покойного мужа - все хотели, чтобы она ответила за это.

Он замолчал на секунду, и в этой паузе я будто почувствовала запах тех далёких дней - пыль, ночь и сухой ветер пустыни.

- Когда она мне всё рассказала, зашёл Самир и всё выслушал. Он с Нурай уже жили вместе пять лет и у них было двое детей. Мы не отправили её в бордель. Оставили на базе, прятали. Но на долго у нас она быть не могла - условий нормальной жизни там не было. Самиру пришла в голову идея помочь иначе: расписаться с ней, чтобы всем было ясно - она его жена. Тогда никто не посмеет предъявлять требования, и дело можно было бы «прикрыть». Самир предложил это как временную меру: полгода - а дальше, когда будет безопасно, дать ей деньги и развестись. Нурай сначала возмущалась, но, выслушав его объяснения, согласилась - нехотя, но согласилась. Айше всё устроило. - Он говорил спокойно, ровно, как человек, который видел многое и научился не драматизировать, но каждый оборот речи был пропитан заботой.

Я застыла - слова касались чего-то внутреннего, что я не ожидала услышать. Никогда бы не подумала, что за такой «жалостью» скрывается спасение.

- А родные? - прошептала я, не отрывая взгляда от его лица. - Она с ними общается?

- Сейчас они помирились. - Фарис смягчил голос, и в нём заиграла лёгкая улыбка. - Она часто ездит к ним с детьми, и они навещают её. Жизнь у неё поменялась: появились новые краски.

- Но скажи, - не унималась я, - почему не ты? Почему не ты на ней женился по такому принципу? Почему именно Самир?

Фарис опустил взгляд, будто перебирал старые фотографии в уме. - Мне это было не нужно тогда, - ответил он честно. - Я не искал брака и не хотел связывать себя из-за какой-то девушки. Я иначе смотрел на жизнь. Самир изменился после встречи с Нурай - стал мягче. Можно сказать, что до неё и после - это был почти другой человек. Поэтому он и поступил так, как поступил.

Я кивнула, принимая его объяснение. Ненавязчиво, но ясно: у каждого своя судьба и свои пределы.

Я тяжело вздохнула и откинулась на лежак, уставившись в небо. Было тихо и спокойно - именно так мне не хватало этого спокойствия каждый день.

- Что будет завтра? - прошептала я и посмотрела на спокойную гладь бассейна, где отражалось небо.

- Не знаю, - тихо ответил Фарис. - Даже думать не хочу. Хочу, чтобы этот день не кончался.

Я улыбнулась, чуть горько, и допила коктейль. В тот момент всё казалось замедленным: звук фонтанов, тёплый ветер, голос Фариса где-то рядом. Я чувствовала лёгкое тепловое покалывание в ладонях и мир, который до сих пор не разрешал тревожиться о будущем.

Вдруг я закашляла - сначала тихо, но кашель усилился, и воздух стал как будто плотнее. Я поставила бокал на столик и инстинктивно сжала грудь обеими руками, пытаясь вдохнуть: грудная клетка словно сжалась, дыхание стало мелким и скользким.

- Лилия! - в панике позвал Фарис и вскочил рядом. Он смотрел на меня с тревогой, глаза расширились.

Я не могла произнести ни слова - воздух будто вырывался из-под контроля, в глазах темнело, мир растягивался по краям. Где-то рядом раздался женский крик.

- Скорую! - закричал Фарис, и я почувствовала, как он гладит меня по волосам и крепко держит за руку. Его прикосновение было якорем в этом размытом пространстве. Всё стало тускнеть: шумы, голоса, свет - и я провалилась в бездонную тишину, словно в глубокий сон.

***

Не знаю, сколько прошло времени, но сейчас я всё ещё лежала на шезлонге, укутанная полотенцем; рядом сидели Айше и Нурай. Воздух казался густым от тепла и хлорки, вокруг - приглушённый бульканье джакузи.

- Ты как? - тихо спросила Нурай, её голос был ровным, но в нём слышалась тревога.

Голова слегка кружилась, но я могла думать; только почему-то всё казалось смутным, как будто я смотрю фильм с отставанием звука. Раньше ничего подобного не случалось.

- Всё нормально... - прошептала я и попыталась подняться, но крепкие руки снова прижали меня к лежаку.

- Не вставай, - это был Фарис. Рядом с ним стоял пожилой мужчина в очках - врач, судя по виду.

- Как вы себя чувствуете? - спросил мужчина, его голос был деликатным, профессиональным.

- Голова кружится, - прошептала я, и в слове было столько слабости, что сама ощутила, как я бледнею.

- Вы принимаете какие-то препараты? - продолжил врач, разглядывая меня с вниманием.

Я обернулась на Фариса - название таблеток я не знала.

- Да. Там, - спокойно сказал он, но в его теле виднелось напряжение, - от врача - успокоительные и витамины, и от психолога - какие-то ещё.

Девушки были тоже укутаны в полотенца; вокруг стоял лёгкий аромат кремов и мокрых полотенец, и всё это как-то странно контрастировало с серьёзностью разговора.

- А что за препараты? - уточнил врач.

Фарис взял телефон и показал экран - видимо, список лекарств. Врач внимательно прочитал.

- Это ясно... Эти препараты врач назначил? - мужской указательный палец указывал на строку в экране.

- Нет, психолог, - сухо ответил Фарис. В его голосе слышалась скрытая злость; он сжал кулаки и глядел в пол.

- А психолог знает, что девушка уже принимает то, что ей прописал врач? - спросил мужчина, не отрывая взгляда от экрана.

- Знает... - прошипел Фарис, и в его тоне было раздражение, почти боль.

- Тогда как же это возможно? - возмутился врач, указывая пальцем на экран. - Этот препарат назначают в крайне редких случаях и в очень маленьких дозах! Здесь же указана большая доза. От этого человек может задыхаться. Если вовремя не помочь - последствия могут быть фатальными.

Я ощутила, как сердце замерло: слова врача ударили по мне куда сильнее, чем ожидалось. Всего несколько дней назад Анжелика принесла «витамины» - так она сказала. Теперь это казалось не просто коробочкой с таблетками, а ловушкой, ядом, который мог стоить мне жизни.

- Понял. Надо в больницу? - спросил уже более спокойно Фарис, голос его дрожал, но он старался сохранять контроль.

Врач посмотрел на меня: лицо у него было внимательное, мягкое.

- Она вся в румянце, пришла в себя, - сказал он и улыбнулся, - в больницу везти не обязательно. Лучше пойти в прохладный бассейн, расслабиться. И - ни в коем случае не принимать эти препараты, что дал психолог. Те лекарства, что назначил врач, можно принимать без страха; а вот к психологу - присмотритесь внимательнее.

Фарис кивнул, мужчина нам всем кивнул и ушёл, оставив после себя запах антисептика и чувство облегчённой тревоги.

- Что это за бред? Анжелика не могла отравить меня! - не выдержала я, слова рвались из груди, и в каждом слышалось предательство.

Фарис бросил на меня спокойный, тёплый взгляд, подошёл ближе, сел рядом, взял мою руку и нежно погладил по волосам. Его прикосновение было одновременно утешающим и твёрдым.

- Как же она тебе мозги промыла, эта гадина... - прошептал он, сдерживая гнев. В его голосе скользнуло что-то личное, отголосок возмущения и разочарования.

- Фарис, - вмешался Самир, - на минуту отойдём?

- Нет, мы пойдём в бассейн, как сказал врач, - твёрдо заявил Фарис и встал.

Я смотрела в одну точку, не в силах осознать случившееся. Анжелика была мне подругой - зачем ей вредить? Какая у неё могла быть причина? Мысли путались, и в голове роился шум вопросов: зачем? какие цели? почему я?

Фарис протянул мне руку. Я подняла на него взгляд - в его глазах был покой, будто он уже решил, что теперь нужно делать. Он улыбался мягко, и эта улыбка была его привычной маской спокойствия, той самой, которой он прикрывает бурю внутри. Я медленно вложила свою ладонь в его, и он крепко переплёл наши пальцы.

- Сможешь пойти? - спросил он тише, не отпуская моей руки.

- Смогу, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Всё уже хорошо.

Я встала медленно, чувствуя, как лёгкая слабость ещё держит в теле каждый шаг. Девочки улыбнулись мне: их улыбки были тёплыми, поддерживающими, и это как-то немного согрело. Самир же смотрел на нас задумчиво; когда наши глаза встретились, он будто собрал себя в кулак и ответил улыбкой - той самой его привычной, лёгкой и уверенной. Похоже, улыбки им к лицу гораздо больше подходят, чем хмурые лица.

- Пойдите в джакузи, там просто кайфово, - предложил Самир. - А мы ещё на горки пойдём.

Фарис кивнул, и мы направились к джакузи. Но в моей голове не утихала одна думка: неужели Анжелика хотела моей смерти? Зачем? Для каких целей ей понадобилось промывать мне мозги? И при чём тут вообще я? Ответов не было, были только холодные куски сомнений, которые стучали в висках, и желание понять - понять, что же произошло на самом деле.

Мы дошли до джакузи, аккуратно залезли в тёплую воду и сели рядом друг с другом. Пузырьки неспешно щекотали спину - я уткнулась туда, откуда шла самая сильная струя, и невольно улыбнулась, ощущая тепло и лёгкое покалывание по коже.

- Ты больше с ней никогда не будешь видеться, - внезапно сказал Фарис. Голос у него был спокойный, не резкий; я бы даже не назвала его грубым - скорее он старался держать себя в руках.

Я посмотрела на него ровно, без паники, но с внутренней горечью.

- Зачем ей это? - тихо спросила я, стараясь понять мотив.

- Её подослала Халиме, - ответил он. - Сегодня человек, который следит за Халиме, прислал мне фотографию: они сидят в кафе в тот момент, когда Халиме даёт Анжелике какие-то таблетки, а та спокойно кладёт их в сумку.

Мои глаза невольно расширились. Я никогда бы не подумала, что Анжелика притворялась - могла ли она быть не тем, кем казалась? В голове как будто стучали шаги: все воспоминания о её ласковых словах и советах вдруг приобрели тёмный отлив.

- Это моя вина... Мне надо было лучше проверять людей, которых подпускаю к тебе, - прошептал Фарис, словно говорив это себе. В его голосе слышалась угроза самому себе и лёгкое раскаяние.

Я посмотрела на него: в его глазах появилась тревога, как будто он представлял, что могло бы случиться, если бы я дольше принимала те проклятые таблетки. Но он не был виноват - он узнал правду только сегодня. Я отвела взгляд: не хотела превращать этот день в вечный поток волнений. Мы пришли сюда, чтобы отдохнуть. Конечно, обидно и страшно, но вроде бы обошлось. Может, я и справлюсь без «помощи» такой сомнительной психологини.

Фарис чуть прикрыл глаза и прилёг на воду, словно пытаясь сбросить с плеч усталость и раздражение. Мне захотелось разрядить напряжение. Я шлёпнула по воде ладонью - струя перекатилась к нему, перелетела и попала прямо на лицо. Он вздрогнул, зажмурился, затем, вытирая воду с глаз, посмотрел на меня с хитрой усмешкой.

Я отплыла чуть дальше и снова направила волну в его сторону. Он тихо фыркнул, рассмеялся и ответил уже сильнее, заливая меня фонтаном брызг. Я вскрикнула от неожиданности и тоже засмеялась - смех вырвался откуда-то изнутри, горячий и светлый. Мы играли в воде, пока страх и тяжесть разговора не отступили хотя бы на мгновение: так легко было отвлечься, отдаться простому детскому удовольствию.

- Всё, сдаюсь! - захохотал Фарис, закрывая лицо руками. Я ещё плескала, но он подплыл ко мне, схватил руки и прижал к себе, раскинув ладони по моим запястьям, будто удерживая меня в этот момент.

- Сдаюсь, говорю, - повторил он с улыбкой и нежно чмокнул меня в нос. Я тяжело дышала, улыбка светилась на губах, и в груди что-то сладко защемило. Он положил мои руки себе на шею, мягко прижал меня к своему телу - тепло его кожи по касанию опьяняло.

Мне стало немного неловко от такой близости: я не часто позволяла себе подобное, да и доверие ещё не отличалось абсолютной прочностью. Но в его взгляде была невероятная мягкость и искренность: прямо, без масок.

- Лилия... - прошептал он, и я тут же подняла на него глаза. В тишине его голоса слышалось всё - и страх потерять, и решимость, и та самая боль, что он пытался спрятать.

- Я безумно тебя люблю, - сказал он, приблизившись, и тихо, почти в ухо, добавил: - Я просто одержим тобой.

Я не знала, как реагировать. Словно все слова, которые могли бы подойти, испарились; остался только ритм его дыхания у моего уха, и сердце начинало биться в унисон. Потом он наклонился и легко поцеловал мою шею - сначала один поцелуй, затем второй, медленный и осторожный. Его руки сильнее обвили талию, и тело инстинктивно ответило на это прикосновение.

- Я готов на всё, чтобы ты полюбила меня, доверяла мне и - главное - не боялась, - говорил он тихо. - Я знаю, что напугал тебя; я знаю, что бываю ужасным. Но я хочу меняться. Я хочу быть тем мужчиной, которого ты захочешь видеть рядом с собой.

Он замялся, слово за словом плёлся шепот, и я чувствовала, как голос его дрожит от глубины чувств. Он отстранился на чуть-чуть, убрал прядь волос с моего лица за ухо - этот жест был таким трогательным и нежным, что я на мгновение растаяла.

- Ты безумно красивая, - прошептал он. - И ты будешь безумно счастлива - я обещаю. Я виноват перед тобой, не ценил тебя так, как сейчас.

Я просто смотрела в его глаза. Внутри меня боролись страх и желание: боязнь предательства ещё жила в углу сознания, но где-то глубже тянулось тепло и желание довериться. Я не знала, что сказать - кажется, слов просто не было.

- Фарис... - тихо произнесла я, и в голосе дрогнула лёгкая надежда.

Он улыбнулся и, уже спокойнее, сказал: - Всё нормально. Я не тороплю тебя. Просто хотел, чтобы ты знала: как сильно ты мне дорога.

Он медленно отпустил мою талию; я убрала руки с его шеи. Мы сели рядом, расслабляясь в тёплой воде, каждый погружённый в свои мысли. Мне было приятно слушать это признание - оно грело, как тёплый напиток в холодный вечер - но как на него реагировать, я ещё не знала. Вода тихо бурлила вокруг; над головой мягко шуршал вечерний ветер, а между нами висело невысказанное - и вместе с тем такое хрупкое и тёплое начало.

Немного посидев, я направилась к выходу из джакузи. Вода тихо булькала вокруг, пузырьки ласкали кожу - всё казалось таким тёплым и спокойным.

- Ты куда? - спросил Фарис, подплывая к лестнице, по которой я уже поднялась.

- Хочу на горки, - спокойно ответила я и подождала, пока он поднимется.

- Ну пошли тогда, - улыбнулся он, и мы отправились к горкам.

***

Мы стояли на вершине, готовые спуститься в огромный бассейн. На выбор были три трассы: одна - прямая, быстрая; вторая - с круговыми поворотами; третья - для спуска на надувном круге.

- На какую? - спросил Фарис, глядя на меня с интересом.

- Хочу на эту, - сказала я и села на ту самую крученую горку с множеством поворотов.

Я положила руки, скрестив их на груди, оттолкнулась и с криком полетела. Адреналин пронзил тело: повороты, ветер в ушах, а потом - мощный всплеск воды. Я вынырнула, и брызги окатили мне лицо; я тут же провела руками по глазам и волосам, пытаясь смыть капли воды.

Фарис тут же спустился с соседней горки и, как и я, стал вытирать лицо ладонями. Я перевернулась на спину и поплыла, наслаждаясь невесомостью. Вдруг он схватил меня за ноги и потянул к себе.

Я вскрикнула и рассмеялась, когда оказалась в его крепких, тёплых объятиях. Мои ноги инстинктивно обвили его торс - сама того не заметив - а его руки скользнули к моей талии.

- Я говорил, какая ты красивая, когда мокрая? - с улыбкой спросил он и вытер каплю воды, угрожающую попасть в мой глаз. - Очень милая.

- Перестань, - прошептала я, улыбаясь; от его комплиментов мне было неловко. Сейчас я не чувствовала себя красавицей - хотелось вернуться в прежнюю форму.

- Не-а, - сказал он и чмокнул меня в нос. - Никогда не перестану говорить тебе правду, я же обещал быть честным.

Я хмыкнула. Его настроение менялось быстро, и это удивляло.

- Ты сумасшедший, - заметила я. - Твоё настроение так легко меняется.

- Немного есть такое, - спокойно ответил он.

Он внимательно перебирал взглядом мои черты, как будто выбирал, где задержаться. Затем тихо сказал:

- Прости... - и прежде чем я успела спросить, за что, он нежно вцепился в мои губы поцелуем. Очень нежно. Я ответила ему, и мои руки легли ему на шею, поднялись к волосам; его же ладони бродили по моей талии, то поднимались, то опускались.

Мы словно забыли обо всём вокруг и слились друг с другом. Поцелуй становился всё более страстным, но когда воздуха начало не хватать, он, неохотно, отстранился. Мы на мгновение посмотрели друг другу в глаза, дыхание было учащённое и тёплое.

- Эй, голубята, - тихим голосом позвал нас Самир, выводя будто из транса. Мы посмотрели в сторону звука: ребята улыбались, весёлые и беззаботные. - Вы можете остаться, а мы поедем отдыхать.

- Мы тоже, - спокойно сказал Фарис и посмотрел на меня, словно спрашивая согласия.

Я просто кивнула, и мы направились к выходу из бассейна. Потом мы разделились и пошли в раздевалку.

***

В раздевалке мы с девочками ополоснулись, начали одеваться и сушить волосы. Воздух был тёплый, пахнул шампунем и свежими полотенцами.

- Чувствую, как только моя голова коснётся подушки, я усну, - сказала Айше, суша волосы феном и улыбаясь.

- Я тоже, - подтвердила Нурай, выходя из душа.

Я вытирала волосы полотенцем, глядя в зеркало; на губах ещё держался вкус губ Фариса. Почему-то мне захотелось продолжения, но внутри всё кричало: рано. Сердце металось между желанием и страхом.

- Лилия, - вывела меня из мыслей Айше и протянула фен.

Я улыбнулась, взяла его и начала сушить волосы.

- Мы вам немного помешали в бассейне, - с улыбкой сказала Нурай; они с Айше переглянулись, и та тоже улыбнулась.

- Да нет, всё нормально, - ответила я, чувствуя тепло их поддержки.

- Лилия, ты хоть немного любишь его? - тихо спросила Нурай. - Он ведь... кажется, действительно старается меняться, но это даётся ему сложно. После того, как он чуть не потерял тебя, и после того, как узнал правду о семье, на него свалилось многое одновременно.

Я опустила взгляд. Она была права, но мне было трудно принять это.

- Вам нужно съездить и отдохнуть вдвоём, - мягко посоветовала Айше.

- Я не знаю... - призналась я. - Я боюсь довериться. Я видела, как он обходился с Халиме, узнала, какой он может быть, и это отталкивает. - Я выключила фен и поставила его на место.

- Понимаю, - улыбнулась Нурай, глядя в пол, словно вспоминая что-то своё. - Я тоже боялась довериться Самиру после всего, что он сделал. Но нас сблизил наш сын. Когда мы стали родителями, что-то поменялось: мы стали смотреть друг на друга по-новому. Ради ребёнка я дала ему шанс - и не ошиблась. Люди действительно умеют меняться, если очень захотят.

Я посмотрела на неё; её голос был спокойным и уверенным, и в нём было что-то тёплое, убеждающее.

- Попробуй, - сказала она. - Попробуй довериться ему. Сама видишь, как вам хорошо вместе. Вы должны быть опорой друг для друга и начать жизнь заново - не жить воспоминаниями о прошлом. Никто не святой; у всех есть свои грехи, но это не значит, что нельзя быть любимыми и счастливыми.

Я улыбнулась и опустила взгляд. Она была права. А что если попробовать не думать о прошлом и просто пожить настоящим? Попробовать полюбить и довериться ему. Может, я уже люблю его, просто боюсь в этом признаться?

- Хорошо, - сказала я наконец, и в голосе дрогнуло чутьё надежды. - Я попробую. Спасибо вам обеим. - Я посмотрела то на Айше, то на Нурай. - Вы многое для меня сделали.

- Ой, девчонки, я сейчас расплачусь, перестаньте, - засмеялась Айше, и мы втроём крепко обнялись. В этот момент было так хорошо: рядом были люди, которые меня поддерживают.

Если бы не их компания, я наверняка ещё долго не могла бы прийти в себя и найти спокойствие. Сейчас же, обнявшись, мы делились теплом и маленькой надеждой на будущее.

***

Мы вышли из раздевалки и направились к парням, которые стояли возле своих машин и что-то обсуждали. Самир, увидев нас, сразу расплылся в улыбке, хотя было видно - он чем-то недоволен.

- Вас только за смертью посылать, что вы так долго? - с усмешкой сказал он.

- Видишь, пришли же, - парировала Нурай.

- Едем в ресторан? - спросил Самир, оглядывая нас всех взглядом.

- Если честно, я не голоден, - спокойно ответил Фарис.

- Я тоже особо не хочу есть, - зевнув, призналась Айше. - А вот поспать с радостью.

- Поддерживаю, - заявила Нурай, и они с Айше направились к машине Самира.

- Я тоже не голодна, полностью согласна с девочками, - добавила я.

- Я что, один всегда голодный? - в шутку возмутился Самир, и мы рассмеялись.

-Как видишь, - с улыбкой сказал Фарис, и мы направились к его машине. Самир фыркнул и сел за руль, а я устроилась на переднем сиденье у Фариса. Он сел за руль, и мы поехали в сторону отеля.

***

По дороге ехали молча - я чувствовала усталость и, кажется, заснула ненадолго; часть пути провела в дреме, позволяя дороге и ночным огням убаюкивать себя. Когда подъехали к огромному пятизвёздочному отелю, я проснулась окончательно.

Мы вышли из машины и направились на ресепшен. Самир с Фарисом подошли к стойке и начали договариваться о номерах, а мы с девочками присели на небольшой диванчик в лобби. Только Нурай говорила по телефону - похоже, с няньками.

- Они уже спят? Все? - уточняла она. - Хорошо, спасибо. Мы будем утром, там есть гостевая - можете поспать там спокойно. Хорошего вечера, если что - обязательно звоните. - Она положила трубку и улыбнулась нам.

К нам вернулись мужчины.

- Ну что, по номера? - спросил Самир, крутя в руках ключ от комнаты.

Мы поднялись с дивана.
- Спокойной ночи, - подмигнул Самир Фарису с улыбкой.

- И вам не скучать, - ответил Фарис, и мы с девочками обменялись лёгкими улыбками, попрощавшись. С Фарисом мы вошли в лифт и поднялись аж на тридцатый этаж.

Когда добрались до нашего номера, Фарис открыл дверь и пропустил меня вперёд. Я зашла внутрь и замерла: в номере было просторно и светло, а огромное панорамное окно открывало вид на ночной Абу-Даби - огни города мерцали, словно звёзды, разбросанные по чёрному бархату неба.

- Как красиво... - прошептала я, подходя к окну и глядя на город.

- Очень, - улыбнулся Фарис и встал рядом. - Ты точно не хочешь поесть?

- Точно, - тихо ответила я.

- Тогда давай примем душ и спать, - предложил он и подошёл к кровати, где лежала наша сумка с вещами. Он аккуратно достал мою ночнушку, свои шорты, зубные щётки и всё необходимое.

Я взяла ночнушку и зубную щётку.

- Я тогда первая? - спросила я.

- Да, конечно, - спокойно подтвердил он.

Я кивнула и направилась в ванную.

Ванная была не менее красива, чем весь номер: мрамор, подсветка, полотенца, разложенные ровными стопками. Я начала раздеваться, глядя в зеркало; на лице играло спокойствие, и я невольно улыбнулась. Я отвела взгляд на свою сумочку, которая весь день была со мной, и заметила там визитку Макса. Сердце немного учащённо забилось. Я осторожно достала визитку, вынула телефон и аккуратно ввела его номер.

На мгновение на душе стало теплее: казалось, что жизнь постепенно начинает налаживаться, несмотря на предательство Анжелики. Этот обман ещё отдавало неприятным холодком, но уверенность в том, что Фарис не оставит Халиме её безнаказанными интриги, придавала внутреннюю опору.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить дрожь в руках, и нажала кнопку вызова. Постаралась говорить как можно тише, чтобы никто не услышал и не потревожил этот момент. Сердце стучало в груди громко и ровно - предвкушая голос, который всегда был мне так дорог.

Через несколько гудков трубку подняли.

- Привет, это я, Лилия, - тихо представилась я.

- О, не думал, что ты позвонишь. Обязательно сохраню номер, - радостно откликнулся Макс на другом конце.

Я улыбнулась - признаюсь, мне его не хватало. Он знал меня, пожалуй, лучше всех.

- Можем завтра погулять? Ты мне Дубай покажешь - предложил он.

- Не могу ничего обещать, но постараюсь. Я сейчас в Абу-Даби, не знаю, когда завтра вернусь в Дубай, - ответила я спокойно.

- А что ты там делаешь? А, точно, у тебя же муж. Вы поехали отдыхать компанией? - заинтересовался он. - Я, конечно, не лезу в твою жизнь, но эти мужчины... местным я бы не слишком доверял. Хотя ты уже и замуж выскочила, хотя кольца у тебя не было только у него.

- При встрече я всё тебе расскажу. Сейчас мне пора, а тебе просто показалось - мужчины они хорошие... временами, - я тихо засмеялась, так же как и Макс.

- Как знаешь... до встречи, зайка, - прошептал он последнее слово особенно нежно, ведь всегда так меня называл.

- До встречи, бурундук - ответила я, называя его так, как привыкла: он всегда любил поесть, и его щёки напоминали мне милого бурундука.

Я положила телефон с лёгкой улыбкой и направилась под прохладный душ, чтобы смыть усталость и тяжесть дня. Вода струилась по коже, смывая переживания и оставляя за собой мягкое чувство облегчения - как будто ночь уносила с собой часть тяжёлых мыслей, а впереди маячил тихий, спокойный сон.

***

После душа я надела ночнушку - и по всей видимости, я уже привыкла к ней: в ней стало удобно и спокойно. Выйдя в спальню, я увидела Фариса, стоящего у окна, смотрящего на ночной город.

- Можешь идти, - спокойно сказала я и сразу залезла под одеяло; тепло и мягкость ткани мгновенно разлились по телу, и я почувствовала настоящее блаженство.

Фарис повернулся ко мне, сел на краешек кровати и спокойно посмотрел.

- Я заказал нам немного фруктов, - сообщил он. - Подожду, пока их принесут, чтобы ты не выходила в таком виде.

Я кивнула и уставилась на включённый телевизор, где шла какая-то передача на арабском.

- Ни слова не понимаю, - недовольно пробурчала я.

Фарис тихо усмехнулся.

- Могу учить тебя арабскому хотя бы по два часа в день, - предложил он с улыбкой.

- Личным учителем будешь? - с улыбкой переспросила я.

Он тихо рассмеялся.

- Могу быть кем угодно - хоть медбратом, - ответил он с шутливой серьёзностью, и мы рассмеялись.

- Можно попробовать, - спокойно сказала я.

Он только кивнул и улыбнулся. В этот момент в дверь постучали, и Фарис пошёл открывать. Через пару минут он вернулся с подносом, на котором лежали разные фрукты. Я села на кровать, и он поставил поднос по середине.

- Бери, - сказал он. - Я быстро в душ и присоединюсь.
Он взял свои вещи и ушёл в ванную.

Я начала есть белый виноград и пытаться найти на ТВ что-то на английском - вдруг попадётся фильм.

Через десять минут дверь ванной открылась, и Фарис вышел - в чёрных шортах. Он спокойно обошёл кровать и забрался под одеяло рядом со мной, тоже взял фрукт. Я всё-таки нашла фильм на английском - лёгкая комедия - и мы смеялись, перебрасываясь парой реплик о происходящем на экране. Этот момент был тёплым и почти волшебным: смех, усталость, тёплая постель и ощущение, что мир на минуту стал простым и добрым.

Постепенно веки начали закрываться: сон тихо подошёл ко мне. Фарис взял пульт и выключил телевизор, убрал пустую тарелку с фруктами на тумбочку. Я посмотрела на него; он лёг боком, повернулся ко мне, но всё ещё держал дистанцию, чтобы не причинять мне неудобств. Его лицо было рядом с моим; он убрал прядь волос с моего лица и нежно провёл рукой по волосам. Я закрыла глаза, на губах заиграла лёгкая улыбка.

- Ничего не болит? - прошептал он, гладя меня по голове.

- Нет, всё хорошо, - тихо ответила я.

- Тогда - сладких снов, - с улыбкой прошептал он и чмокнул меня в нос.

- И тебе, - ответила я и, не удержавшись, тоже чмокнула его в нос.

На его лице сначала мелькнуло удивление, затем мягкая улыбка. Я как будто дала ему знак: он приблизился ещё ближе, положил одну руку под мою голову, а другую положил мне на спину и прижал, осторожно, как будто боялся нарушить что-то хрупкое. Я ответила объятием и прижалась к его груди. В его объятиях было невероятно тепло и безопасно: сначала его тело было напряжено, словно он боялся сделать что-то не так, но, почувствовав моё ответное расслабление, он тоже постепенно распустил напряжение - его дыхание стало ровным, руки мягче.

Я посмотрела на него ещё раз: он действительно расслабился и через несколько минут уже глубоко спал, тихо и спокойно. Я улыбнулась и, почувствовав умиротворение, медленно погрузилась в сон следом за ним.

Этот день был просто чудесный. А что будет завтра? Новая жизнь? Я твердо решила попробовать перестать терзать себя воспоминаниями о прошлом: сейчас у меня нет «психолога», который мог бы навредить, и есть шанс постепенно довериться Фарису - хотя бы попробовать. Возможно, из этого получится что-то хорошее.