Украденная

Утром я проснулась от того, что кто-то кусал мои пальцы. Я невольно застонала и потерла глаза - на меня сразу же забралась Багира.

- Ну чего ты? Я спать хочу, - возмутилась я и легла на живот. Она тут же начала прыгать у меня на спине, цепляясь коготками и весело ворча.

- Ну, Багира! - пробормотала я и повернулась на спину. Она подбежала к моему лицу и, потёршись мордочкой, громко замурчала от удовольствия.

- Да на тебя любовь с утра напала или что? - усмехнулась я и чмокнула её в мордочку.

Я снова потерла глаза и взглянула на часы - всего 7:00. Сердце ещё лениво барабанило в груди от пробуждения, но мысли уже начинали путаться: боль в запястье напомнила о себе острым жжением. Запястье было всё ещё перебинтовано, и я невольно застонала от боли.

«Может, действительно стоит съездить в больницу и проверить, не зацепила ли я что-то?» - промелькнула мысль. Но рана не кровила, и я старалась не драматизировать.

Я села на кровати и потянулась, медленно огибая свободной рукой липкую прохладу простыни. Поднялась, пошла в ванную, взяла аптечку и вернулась в спальню. Обрабатывать рану одной левой - целое испытание: левой рукой я почти ничего не умею делать. Сначала всё казалось неуклюже: бинт норовил сползти, руки дрожали, но после нескольких попыток мне всё же удалось аккуратно перевязать запястье. Я убрала медицинские принадлежности на место, умылась, надела лёгкий топик и шорты - уже только утро, а в комнате было душно и жарко, как в аду.

Спустившись на кухню, я увидела, что Багира скулит и прыгает возле холодильника, цепляя меня за ноги взглядом.

- Так вот в чём дело - прошептала я, улыбаясь, и открыла дверцу холодильника, чтобы посмотреть, чем бы её накормить.

- Мясо на верхней полке, - вдруг раздался резкий, довольно грубый голос Фариса. Я обернулась - он уже подошёл и сам потянулся за пакетом.

Он распаковал мясо, достал нож и миску, стал аккуратно нарезать и складывать кусочки. Я всматривалась в его лицо: он выглядел очень серьёзным и усталым, под глазами тянулись тёмные синяки, как будто он не спал всю ночь. На нём были одни шорты, и от его напряжённой позы веяло усталостью и напряжением.

Мне хотелось спросить, что с ним, но слова застряли в горле - обстановка казалась натянутой, как струна.

- Я забыл её вчера покормить, вот она и разбудила тебя, - спокойно сказал он, не отрывая рук от работы.

- С тобой всё в порядке? Как будто ты целую ночь не спал, - прошептала я, не в силах больше скрывать тревогу.

Он на мгновение закрыл глаза, словно я сказала что-то не то, и сжал губы. Потом сухо ответил:

- Не забивай себе голову. Думай лучше о себе - это важнее. - Он не посмотрел на меня, его голос был ровным, но в нём слышалась твёрдость.

Он поставил миску на пол, и Багира сразу же ломанула к еде, жадно и благодарно вцепившись в кусочки. Фарис сказал ещё:

- Сегодня будем сидеть дома. Сегодня слишком жарко, не стоит ходить на солнце. Если захочешь погулять - пойдём вечером, когда температура спадёт. Врача вызову на дом - это после того, как Анжелика уйдёт.

Я заметила, как в словах проскользнула какая-то отстранённость; он говорил как человек, который пытается держать ситуацию под контролем. Мне стало ещё более тревожно: ещё вечером мы хорошо разговаривали, и я никак не ожидала такого хмурого, короткого тона.

«Может, он действительно не спал и поэтому раздражён», - подумала я, но в груди сидило тёплое, но тревожное чувство, будто я что-то упускаю. Лучше сегодня его не трогать, решила я - не хотелось усугублять его состояние.

- Хорошо, - спокойно ответила я, стараясь звучать так же ровно.

Фарис ничего больше не сказал и ушёл. Дверь за ним закрылась, и тишина, которая опустилась на кухню, стала тяжёлой и немного пугающей. Мне стало не по себе - почему он ушёл в таком настроении? Что у него на уме? Но я глубоко вздохнула и решила просто поесть: пока он в доме, мне, по крайней мере, не о чем тревожиться.

Я достала из холодильника вчерашнюю еду, разогнула пакет и осторожно начала есть - казалось, она не испортилась. В комнате было тихо: за моими ногами мурлыкала Багира, её тепло и ритмичное сопение немного успокаивали. Я ела медленно, стараясь слушать свои ощущения, отмечая каждый вкус и каждый слабый укол боли в запястье. Мне хотелось держать всё под контролем: своё здоровье, его молчание, и ту хрупкую нормальность, которая пока что оставалась между нами.

После завтрака я вымыла посуду - тёплая вода щекотала ладони, посудомоечный гель сладко пахнул лимоном, и звуки тарелок в раковине как-то убаюкивающе урчали. Потом я прошла в гостиную и долго осматривалась, не зная, чем заняться: комнату наполняла ленивость, а в голове крутилось слишком много мелких мыслей.

- Ты почему ещё на ногах? - прозвучал суровый голос Фариса.

На мгновение я растерялась: я не ожидала от него такого тона, он звучал жёстко и без привычной мягкости.

- Я не хочу лежать постоянно, от этого у меня ещё больше всё будет болеть, - ответила я спокойно, стараясь не выдать собственной тревоги.

Он протянул мне маленькую коробочку.

- Держи, - сказал он твёрдо, - иди, ляг и играй во что-нибудь, или можешь взять ноутбук в моём кабинете. - Голос стал чуть спокойнее. - Только прошу: ляг и лежи.

Я взяла коробку; внутри лежал новенький айфон - белоснежный, в золотом чехле, точно такой же, как тот, что он дарил мне раньше. Сердце непроизвольно чуть дернулось от неожиданной теплоты жеста и от странного сочетания строгости и заботы.

- Спасибо, - прошептала я.

- Там есть мой номер, а также номера Нурай и Самира, - сухо добавил он.

Я кивнула, чувствуя, как в груди садится лёгкий уют: у меня теперь был его контакт и возможность с кем-то связаться. Он выдавил улыбку - не широкую, скорее сдержанную - и сказал:

- Теперь бегом в комнату.

Я улыбнулась в ответ и отправилась в свою комнату. Как он просил, легла на кровать, выпила таблетки, которые чуть не забыла, и позволила себе залипнуть в телефоне. Зашла в соцсети: TikTok, Instagram - экран мигал миллионами картинок и коротких роликов. Жалко, что в телефоне пока не было моих фотографий - надо будет это исправить, мелькнула мысль.

Я погрузилась в TikTok, смотрела смешные видео с животными: коты, которые делали смешные прыжки, собаки, уличные шалости - и там, в лёгком безумии смешных кадров, время просто улетало, будто кто-то вырывал страницу за страницей из моего утра.

***

Я лежала в кровати, как ребёнок, которому впервые в жизни подарили телефон: глаза горели, пальцы неловко, но уверенно листали ленты, и я чувствовала простую, почти детскую радость от того, что могу хоть на минуту отвлечься. Вдруг в дверь постучали, и на пороге появилась Анжелика - широкая улыбка растянула её лицо, и в ней было так много света, что помещение сразу стало теплее.

- Приветик, - сказала она, заходя и удобно устраиваясь в кресле.

- Привет, - ответила я и удивлённо посмотрела на часы - уже было двенадцать. Как же быстро пролетело утро!

Я отложила телефон и села на кровать. Анжелика посмотрела на меня с мягким, внимательным выражением.

- Вчера твой муж мне написал, что занятия отменены. Что-то произошло? - спокойно спросила она. - Тебе не стоит так часто пропускать занятия, я могу об этом поговорить с Фарисом, если нужно.

Я чуть помедлила, потом выдохнула и тихо ответила:

- Больше такого не повторится, неважно, что вчера было... - слова вышли неуверенно, но я почувствовала, как острота в груди немножко притупляется.

Анжелика склонила голову, в её глазах было искреннее участие.

- Я должна знать всё, что с тобой происходит, дорогая. Рассказывай. Я твой друг - можешь довериться мне, - с улыбкой и спокойствием добавила она.

Я решилась и рассказала ей всё: с чего началось утро, как Багира меня будила, про боль в запястье, про его напряжённый вид и сухие слова. Анжелика слушала, не перебивая, слегка кивая, иногда нахмурив бровь в нужном месте, иногда улыбаясь, чтобы я знала, что её поддержка рядом. С каждым словом мне становилось легче: груз тревоги отпускал, как будто кто-то медленно развязывал узлы внутри меня.

Мы говорили долго: находили общие темы, смеялись над мелочами, вспоминали смешные эпизоды - и в этой простой беседе я ощутила, что мне действительно становится намного лучше. Анжелика была хорошим слушателем и умела направить разговор так, чтобы из лёгкой боли в груди выросло спокойствие. Она по-настоящему знала своё дело.

От лица Фариса.

Я сидел в гостиной, пока Лилия была занята с Анжеликой. Эта психологиня начинает меня бесить - уж слишком много заигрывает; если бы не Лилия, я бы её в этот дом точно не пустил. А может, и вовсе убил бы при первой же возможности.

Не знаю, что со мной сегодня. Всё бесит и раздражает до предела.

- Да отстань ты от меня! - рявкнул я на Багиру и отбросил её от себя. Тигрица заскулила и забилась в угол, печально прижимая уши. Целую ночь я не спал - не мог. Мне снились одни непонятные кошмары; едва усну - сразу просыпаюсь в холодном поту. Я понимаю, что с утра был очень груб, но меня удивляло её спокойствие: она будто не решалась мне что-то сказать. Напугана? И даже думать об этом не хочется. Нужно будет извиниться за грубость. Мне точно надо куда-то уехать и отдохнуть - у меня уже просто сдают нервы.

Звонил человек, которого я нанял присматривать за матерью. Мама в отеле, который я снял, и, по его словам, не выходит из номера. Говорил, что мой отец приезжал к ней и вышел из отеля очень злым. Мой человек зашёл в отель, чтобы проверить, всё ли в порядке, и увидел, что она была чем-то взволнована и вернулась в номер в плохом состоянии. Наверное, у них произошла новая ссора. Я с утра пытался дозвониться до отца, но он не берет трубку. Звонил Заре - она сказала, что он просто не хочет ни с кем говорить и игнорирует мои звонки. Ублюдок.

Из моих мыслей вывел стук в дверь. Никого я не жду - кто припёрся?

Я неохотно встал и пошёл открывать.

На пороге стояла Халиме. В этой жизни, казалось, всё против меня.

- Приветик, - улыбнулась она, делая вид, что всё в порядке.

Она хотела пройти в дом, но я перегородил ей путь.

- Ты что здесь забыла? Откуда вообще адрес узнала? - сухо спросил я.

- Есть серьёзный разговор, - спокойно ответила она и, протиснувшись мимо меня, прошла внутрь.

Ещё немного - и я точно придушу её, думал я. Может, хоть так мне станет легче сегодня?

Она спокойно осматривала гостиную, словно все мои нервы и усталость - декорация ради её появления.

- Как красиво, - произнесла она с противной улыбкой.

- У тебя минута, чтобы уйти отсюда по-хорошему. Я сегодня не в настроении, - прошипел я, скрестив руки на груди.

- Ладно. Я беременна, - сухо сказала она.

Я замер. Ни за что не поверю, пронеслось в голове.

- Поздравляю. От меня ты чего хочешь? - сурово спросил я.

- Фарис, это твой ребёнок, - сказала она, улыбаясь так, будто объявляет хорошую новость.

Я застыл. Слова не укладывались в голове.

- Халиме... - буркнул я и сделал шаг к ней. - Не доводи до греха. Уйди из моего дома по-хорошему.

- Вай, Фарис аль-Фахд отказывается от собственного ребёнка. Что же люди скажут? - надув губы, она будто бы показывала всем вокруг, как пострадала. Она положила руку на живот, которого ещё даже не видно. - Всего два месяца. Помнишь, когда ты пьяный набросился на меня? Бросил свою невесту и пришёл ко мне? Тогда мы не предохранялись. Если не веришь - я с радостью сделаю тест на отцовство. У меня, кроме тебя, никого не было.

Грудь сжималась, кулаки белели - я тяжело дышал. Ещё этого мне не хватало.

Я резко схватил её за локоть и потряс.

- Слушай сюда. Даже если это и мой ребёнок, я ни за что на тебе не женюсь. Не надейся на это. Ребёнок у меня будет только от единственной девушки - от моей жены. Так что не смей портить мне жизнь и себе. Я дам тебе денег - сделаешь аборт, - говорил я на повышенных тонах, чувствуя, как в каждой фразе бьётся ярость и бессилие.

- Вот как? Ты готов убить собственного ребёнка? - с наигранной иронией прошипела она. - Что же ты за отец... - слова резали воздух.

Я прекрасно знал её: она всегда хотела чего-то добиться. Но чего именно на этот раз?

- Я не отец! И мне плевать на тебя и на ребёнка! Хватит лезть в мою жизнь. Между нами давно всё кончено! - кричал я, не сдерживая злости.

- Вот как... А как же ты любил меня? Какие страстные ночи у нас были... - тихо сказала она, глядя прямо в глаза.

- Я никогда тебя не любил! - заявил я. - Ты просто наивная сука, с которой можно было делать всё что угодно!

- Интересно, через несколько лет ты и Лилии это скажешь? С ней же тоже развлекались как хотели, - прошипела Халиме. - Сейчас она такая же грязная шлюха, как и я. Ты даже в ней не был - в ней были другие мужики.

Эти слова попали в самое больное место. Я ощутил, как внутри что-то лопнуло, и усталость, и беспомощность, и злость смешались в один вязкий клубок. Мне хотелось крикнуть, ударить по столу, сделать что угодно, лишь бы заглушить ту пустоту, что росла во мне. Но вместо этого я стоял и слушал её, в голове проносясь одно за другим старые обиды, новые проблемы, родовые скандалы и бессонные ночи.

Дом наполнился затяжной паузой - и я понял, что любая агрессия сейчас - лишь способ удержать контроль над тем, что и так ускользает: над семьёй, над репутацией, над собственной головой.

Я больше не мог это выносить. Что-то внутри рвануло - и я со всей силы влепил ей пощёчину. Она вскрикнула и рухнула на пол. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках; я тут же опустился рядом и, не думая, схватил её за шею. Она закашляла, глаза расширились - но эта тварь лишь улыбнулась, словно ей всё равно.

- Закрой свой грязный рот! - рявкнул я, стараясь заглушить в себе нарастающую ярость.

- Я люблю, когда ты такой... Хватит уже, Фарис, - прошипела она, и в её голосе слышался кокетливый вызов и издёвка. - Эта девчонка портит всю твою жизнь!

Я кипел от злости; её слова резали и поджигали самые больные места. Она продолжала, будто преднамеренно нажимая на кнопки:

- Она никогда не даст тебе того, что могу дать я. Я могу родить тебе ребёнка, а она - нет.

Вспышка ярости прорвалась снова - я не сдержался и ударил её по другой щеке. Она вскрикнула; из носа потекла кровь, но взгляд остался дерзким, унижающим.

- Давай! Сделай то, что сделал с Сабиной! - закричала она, подстрекая, словно зная, как вызвать во мне старые, уродливые реакции.

Мне вдруг стало холодно в груди - тот же лёд, который я ощущал тогда, когда издевался над Сабиной. Воспоминания, от которых хотелось убежать, нахлынули с удвоенной силой. Я закрыл глаза и тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки: нужно остановиться, не повторять ошибок прошлого.

Она прошептала, и слова были словно яд:

- Как думаешь... что подумает Лилия, если увидит всю эту картину?

Я почувствовал, как внутри меня закипает желание стереть с её лица эту самодовольную улыбку. Но её взгляд указал в сторону - и я медленно повернул голову. В дверном проёме стояла Лилия, словно окаменевшая. С её глаз тихо скатилась одна слезинка; она смотрела прямо мне в глаза, и в её взгляде была такая боль и предательство, что у меня перехватило дыхание. Моё сердце сжалось.

Я вскочил, ноги подрагивали.

- Видишь, Лилия, он не меняется, - продолжала та, смакуя слова, как сладость, и, протирая кровь с носа, делала вид, будто её постигла трагедия. - Сейчас он носит маску доброты; пока ты ему покорна - он ласков. А потом... будет с тобой делать то, что сейчас сделал со мной. Ты опять будешь истекать кровью.

Эти слова разрывали меня на куски. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на мою девочку, которая дрожала - я дрожал от злости и бессилия, она - от страха и растерянности.

Анжелика осторожно подошла и обняла Лилию за плечи, словно чтобы согреть и защитить.

- Пойдём, милая, - прошептала она и бережно повела Лилию к лестнице. - У нас ещё сеанс не окончен.

Я сделал шаг вперёд и хотел позвать её по имени, но Анжелика мягко, но твёрдо поставила руки между нами.

- Не надо, - сказала она спокойно. - Сейчас занятие займёт больше времени - после увиденного.

Её слова врезались и стали отражением того, что творилось внутри меня: стыд, осознание собственной разрушительности и болезненная ясность, что дальше так продолжаться не может. Я стоял, перегоревший и опустошённый, и чувствовал, как внутри что-то ломается - но вместе с этим вмятина от удара оставляла место для понимания: нужно что-то менять.

Я снова бросил взгляд на Лилию: она смотрела в одну точку на полу, словно обездвиженная. Анжелика обняла её за плечи и осторожно повела на второй этаж.

Я застыл. Закрыл глаза - и в голове прокатилось холодное понимание: всё окончательно испорчено.

Халиме встала, поправила юбку и рубашку. Достала из сумочки салфетки и аккуратно вытерла лицо, не спеша. Я чувствовал её взгляд, острый и победный. Я повёлся - повёлся на её провокацию. Она это видела. Видела с самого начала и целенаправленно подталкивала меня, зная, к чему всё это приведёт. Вот чего она добивалась.

- Подумай хорошенько, - прошептала она мне прямо в ухо, - эта девка ещё не скоро придёт в себя, а ты не молодеешь. Тебе нужна семья, наследник, - и её голос стал особенно ласковым. - Ты же единственный остался у аль-Фахдов. Было бы очень печально, если род угаснет. - Она вальяжно развернулась и ушла, стуча каблуками по полу.

Я медленно опустился на диван, уткнулся в спинку и почувствовал, как внутри всё сжалось от стыда и злости одновременно.

Я снова всё испортил. Снова. Сколько это будет продолжаться? Сколько ещё проблем нам предстоит пережить? Когда уже наступит спокойная, счастливая жизнь, о которой я мечтаю? Я сжимал кулаки до боли, кровь в висках колотилась. Я не намерен так просто сдаться. Я сделаю всё, чтобы мы были счастливы. Главное - чтобы она была счастлива. А я... я не заслуживаю этого счастья. Но её улыбка, её тихое дыхание рядом - и я ощущаю прилив счастья, какого раньше не знал.

Мы уедем. Уедем хоть на месяц. Туда, где нас никто не достанет, где никто ничего не сможет испортить.

Я схватил телефон и позвонил Самиру - нужно было решить ещё одно очень важное, но ужасное дело.

- Я уже боюсь брать твои звонки, - сразу же раздался его голос. - Надеюсь, всё в порядке?

- Найди человека, чтобы тот избил Халиме, а лучше - пусть убьёт, - прохрипел я, не в силах подбирать мягкие слова.

В голосе Самира прозвучало не просто удивление - он буквально охнул:

- Что? Ты с ума сошёл? Ты хоть раз можешь провести день нормально? Что случилось?

- Она беременна. Избавь её от ребёнка, - сказал я коротко и жёстко.

Наступила тишина. В трубке слышалось только тяжёлое дыхание.

- Нет, - ответил Самир через несколько секунд. - Я не буду этого делать. Ищи сам того, кто на это пойдёт. Я не могу. Это ребёнок. Я не возьму на себя такой грех.

Я вспыхнул:

- Что ты говоришь? Ты же самый беспощадный из нас - напомнить ли тебе, как ты над людьми издевался от одного косого взгляда?!

- Это было в прошлом, - спокойно, но твёрдо сказал он. - Ты знаешь, я обещал Нурай. Я не могу просто взять и нарушить слово. Какой я тогда муж? Что скажет Нурай, если узнает, что я соврал и вернулся к прежним делам? Прости, но я не помогу.

Я сжал зубы и больше ничего не сказал. Бросил трубку. Нет, я всё сам сделаю. Но сначала - надо поговорить с Лилией. Завтра мы улетим на Мальдивы, хотя бы на две недели. За последние дни случилось слишком многое; нужно хоть немного расслабиться, уехать подальше, чтобы я мог попытаться снова собрать себя в кучу. Может, там я смогу взять себя в руки и перестать делать те же самые ошибки.

От лица Лилии.

Я сидела на кровати, поджав ноги под себя, и смотрела в одну точку на полу. В голове крутились только слова Халиме: она ждёт от него ребёнка. У них может быть семья - если бы не я. Я чувствовала себя занозой в его жизни, бесполезной, лишней. А что если вся его доброта - всего лишь маска? Сегодня он был другой, словно вернулся тот прежний, который не притворяется. Сердце сжалось, и я не удержала новую волну слёз: они катились по щекам горячими струйками, оставляя солёные дорожки.

Анжелика молча сидела в кресле и наблюдала за мной. Она не торопилась, спокойно искала что-то в сумке, как будто каждое движение было выверено и нужно было дать мне время. Из сумки она вынула коробочку с таблетками.

- Выпей, солнце, тебе станет легче, - сказала она мягко и протянула мне пилюли.

Я взяла их неохотно, но выпила: хотелось, чтобы стало легче, чтобы смягчить гром в голове и не слышать больше шёпоты и насмешек. Я слышала всё - весь разговор с самого начала. Я просто хотела спуститься на кухню, чтобы Анжелика научила меня чему-то из их рецептов, и не подозревала, какой спектакль меня там ждёт.

В комнату вошёл Фарис. Я даже не повернула голову, но чувствовала его взгляд; от него шёл холод, сегодня он казался огромным, как монстр в детской страшилке, - и этот холод пробирал до костей.

- У нас ещё не всё! Выйдите! - резко встала Анжелика и сурово потребовала.

- Думаю, всё. Завтра продолжите, нам надо ехать в больницу, - сухо ответил Фарис.

- Я решаю, сколько ей нужно заниматься, а не вы! - впервые я услышала в голосе Анжелики такую твёрдую строгость. - Мне виднее, когда уходить, а когда оставаться. Если не хотите серьёзных проблем - не мешайте. И вообще... Лилии будет намного лучше поехать в специальную клинику, где ей точно помогут и никто не будет портить ей настроение и напоминать о происшедшем.

- Что? - пробормотал Фарис с непониманием. - Даже не надейтесь!

- Вам же нужно, чтобы она выздоровела? - спокойно, но настойчиво объяснила Анжелика. - В психиатрической больнице работают специалисты с большим опытом; они помогут. Через полгода вы сможете её забрать, если не будете туда соваться.

Слова «психиатрическая больница» ударили по мне как холодный душ. Неужели всё настолько плохо, что меня предлагают отдать туда? Мысль жгла, но в глубине души промелькнула облегчённая надежда: может, там мне будет легче, чем сейчас - один на один с ним.

- Ни за что, - сквозь зубы прошипел Фарис.

Я боялась, что он сейчас набросится на Анжелику так же, как на Халимe. В груди застучало, дыхание стало быстрым и прерывистым. Мне вдруг стало плохо от ожидания.

- Я согласна, - прошептала я, всё ещё уставившись в одну точку, голос мой был тонким и прозрачным. Казалось, это решение снимет с меня тяжесть - хотя и страшно было признавать свою уязвимость.

Анжелика улыбнулась немного, как будто внутренняя победа была уже близка.

Внезапно Фарис резко схватил Анжелику за локоть и повёл её к выходу, хлопнув дверью так громко, что комната дрогнула. Я вздрогнула от звука. Сердце сжалось - он же не причинит ей вреда там? Мысль пронеслась молнией: что если он сорвётся?

Я осталась на кровати, дрожа, с голосом, который едва мог вырваться наружу. Внутри всё катилось: страх, вина, пустота и странная надежда, что где-то за дверью всё ещё можно что-то исправить.

Через пять минут дверь снова открылась, и на пороге оказался Фарис один. Он медленно подошёл ко мне, а я отползала по кровати от него, пока не оказалась у края, колени поджаты к себе, плечи дрожали.

- Прошу... милая, успокойся, - как-то нежно сказал он и остановился в дверном проёме.

- Прошу, оставь меня, - прошептала я и, собрав последние силы, наконец посмотрела ему в глаза.

Он смотрел прямо на меня; в его взгляде проскальзывала нервозность, но он отчаянно пытался скрыть это под маской спокойствия.

- Лилия... дай мне всё объяснить, - начал он, голос дрогнул. - То, что эта... - он замялся, не находя нужного слова, - Халиме беременна, ничего не меняет. Я не признаю этого ребёнка, он мне не нужен. И с ней я ни за что не буду. Может, она и вовсе не беременна - это всё её манипуляции. Забудь всё, что она говорила, пожалуйста. Я не играю с тобой, никогда не буду вести себя как ублюдок рядом с тобой. Я безумно люблю тебя, я готов на всё, лишь бы ты была счастлива, - каждое его слово звучало как клятва, и он сделал шаг ещё ближе.

- Я никуда тебя не отправлю. Завтра мы полетим на Мальдивы, чтобы отдохнуть, чтобы нам никто не мешал и мы могли быть совершенно спокойны, - произнёс он тише, словно это была последняя надежда на спасение.

Я смотрела на него и продолжала дрожать; внутренне всё ещё не могла успокоиться.

- Я только мешаю тебе нормально жить... - начала я, голос едва слышался.

Он резко меня перебил:

- Нет! Даже думать не смей об этом! Ты даёшь мне шанс на нормальную жизнь. Если бы не ты, я бы никогда не обрёл настоящего счастья, никогда бы не полюбил по-настоящему. Ты меня меняешь... медленно, но меняешь. С тобой мне хочется быть настоящим, не носить маску зловещего ублюдка, которому нужна только власть и который хочет прогнать всех вокруг. С тобой я не такой, - он говорил ровно, а голос его вдруг дрогнул. - Прости меня за утро. Я целую ночь не спал, у меня сдали нервы. Обещаю, что больше такого не будет. Даю слово.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, стараясь хоть немного утихомирить дрожь в теле. Внутри всё ещё гремело и болело.

- Нет... я не хочу никуда ехать, - прошептала я, не поднимая головы. - Оставь меня в покое хотя бы на несколько дней. Мне нужно подумать.

Он удивлённо посмотрел на меня, затем кивнул и опустил взгляд.

- Хорошо. Всё будет как ты хочешь, - сказал он спокойно. - Я вызову врача на дом, пусть осмотрит тебя.

После этих слов он бросил на меня ещё один взгляд - в нём смешались забота и какая-то неуловимая тень - и ушёл. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Когда стук шагов смолк, я снова поджала ноги к себе и уткнулась лбом в колени. В комнате воцарилась пустота; в моей голове - хаос мыслей, который не давал дышать. Столько всего нужно было обдумать: слова Халиме, его руки, её кровь, взгляд Фариса- того самого, который я не могла стереть с души. Он говорил так искренне, будто от его слов рвались струны души, но что, если это были лишь слова? Я видела, что он сделал с Халиме; видела его безумный взгляд - и эти образы не отпускали. Он мог убить. Так погибла Сабина - она стала жертвой этой семьи и не выбралась. А что если и я не смогу выбраться? Мысли глотали меня, и я не удержала новую волну слёз.

Я прижала колени ещё крепче к груди, положила лоб на них и закрыла глаза. Хотелось сидеть так вечно - впиться в тишину и ждать, пока сумбур внутри немного утихнет. Но тишина лишь усиливала голос страха, и я понимала: решение ещё далеко, а выбор - за мной.