Украденная

От лица Фариса.

Уже был вечер. Я уже объехал весь город в надежде найти её: в каждую больницу, в каждый отель - но везде - ничего. Никто её не видел. Теперь я бесцельно ходил по гостиной туда-сюда, не находя себе места, будто стены сжимались всё сильнее.

- Это я виновата. Я не успела остановить её, - прошептала Нурай, не в силах сдержать слёзы.

Айше, сидевшая рядом, молча обняла её за плечи.

Самир вошёл в гостиную с телефоном - он обзванивал всех, кого только можно.

- Ничего, - сказал он тихо.

Я уже не мог сдерживаться.

- Разве она могла просто провалиться сквозь землю? - вырвалось у меня. - Вдруг ей стало плохо! Вдруг случилось что-то ещё хуже! Разве она и так мало не натерпелась?!

- Фарис... - прошептал Самир и подошёл ко мне. - Мы найдём её. Все: наши друзья, охранники, люди, которых я нанял - все ищут.

- Плохо вы её ищете! - не мог успокоиться я и, не думая, накинулся на Нурай. - А ты что?! Зачем тогда приезжаешь, если не можешь за ней присмотреть?!

- Фарис! - воскликнул Самир. - Не переходи черту!

- Не надо меня сейчас выставлять виноватой! - вскричала Нурай, вставая. - Ты сам во всём виноват! Лучше бы ты её отпустил! Лучше бы я не отговаривала тебя тогда - и сейчас она была бы на родине и намного счастливее, чем здесь, с человеком, который всё только портит! Я ей и так жизнь спасла - она чуть себе вены не перерезала!

Кулаки у меня сжимались до боли. Сердце колотилось, в жилах стоял ледяной жар, и казалось, что воздух в комнате стал гуще. Самир осторожно встал передо мной и мягко взял Нурай за плечи, будто пытался успокоить пламя, которое вот-вот вырвется наружу.

- Айше, езжайте домой, я потом позвоню, когда что-нибудь выясню, - спокойно сказал он.

Айше кивнула; она проводила Нурай к выходу, держала её за плечи так же аккуратно, как и Самир.

Самир тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

- Я понимаю, ты на нервах, - сказал он чуть грубее, - но не смей срываться на моей жене.

Я тяжело дышал, глядя на него, кулаки всё ещё были сжаты. Слов не было - только удушливое, острое ожидание и страх. Я ничего не сказал и направился к двери.

- Фарис! - крикнул мне Самир, но я его не услышал. В этот момент мне хотелось только одного: найти мою девочку целой и невредимой.

Я мчался по ночному городу, не в силах усидеть на месте: фонари растягивались вдоль шоссе, а в голове - только одна мысль. Руль скользил в потных ладонях, сердце колотилось так, будто хочется вырваться наружу. Вдруг в салоне зазвонил телефон - незнакомый номер. Я выжал тормоз и съехал на обочину, мотор урчал под капотом, а в ушах звенела тишина. С надеждой поднял трубку.

- Алло? - ответил я, стараясь слышать каждое слово.

- Это Омар аль-Хаким, помнишь? - прозвучал спокойный, ровный голос старого знакомого.

Я застыл. Мы с Омаром никогда по-настоящему не ладили: были ссоры, скандалы и молчаливые войны. Долгое время мы просто держались обещания - не вредить семьям друг друга. Потом наши конфликты угасли сами по себе: он создал семью и, кажется, стал бояться, что я могу нарушить это негласное соглашение. Он просто отошёл. Я тоже - и, честно говоря, был этому рад.

- Помню, - сухо сказал я, сдерживая раздражение.

- Надо поговорить, - прозвучало так же сдержанно с той стороны.

- У меня сейчас полно дел, в другой раз... - уже хотел было прервать разговор, как услышал одно слово, от которого кровь застыла в жилах: - Лилия.

Телефон как будто прижался к уху плотнее. Голос Омара не менялся, но в нём вдруг прозвучало что-то скользкое, расчётливое.

- Что «Лилия»? Она у тебя?! - выпалило у меня. Кулаки сами сжались, зубы скрипнули. Я ощутил, как по спине прошёл холод.

- У меня к тебе одно дело, - сказал он коротко. - Хочешь увидеть свою жену живой и невредимой - приедешь по адресу, который я тебе вышлю. Никаких фокусов. И знай: если будешь тянуть - от моего одного сообщения Али её убьёт.

После этих слов в телефоне вспыхнуло сообщение. Я разжал пальцы и увидел адрес - заброшенная фабрика на окраине, одно из тех мест, где гаснет свет и слышны только шаги.

Телефон начал дрожать в моей руке, но я держал его крепко, будто мог крепче схватить и жизнь. Я поставил устройство в удобное место, чтобы видеть маршрут, и будто нарушая все правила, нажал на газ. Машина рванула с места, дорога промчалась под колёсами, а в голове звучало одно монотонное обещание: я сделаю всё, чтобы спасти её, даже если придётся отдать за это свою жизнь.

От лица Лилии.

Странный шум разбудил меня - звук тарелок, тихое переворачивание ложек. Я открыла глаза и увидела Али, стоявшего ко мне спиной. В нос сразу ударил тёплый, приятный запах еды - он напомнил о доме, о каких-то далёких утренних кухнях и одновременно вызвал странное, режущее ощущение нереальности.

Я потерла глаза и медленно села на кровать.

- Разбудил? - с улыбкой спросил Али и поднёс поднос с едой. Я спокойно приняла его, положила поднос на колени и начала аккуратно есть какой-то суп - тёплый и солоноватый, он как будто возвращал меня в тело.

Али уселся за стол, сделал глоток кофе и занялся телефоном.

- Вы связались с Фарисом? - спросила я, не отрывая взгляда от ложки.

- Омар поехал с ним на встречу, скоро приедут, - спокойно ответил он.

- Он будет просить за меня деньги? - спросила я спокойно; в такой ситуации деньги казались мне формальностью, лишь одним из возможных способов выбраться от сюда.

Али усмехнулся, в этом усмешке слышалась и усталость, и что-то холодное.

- Потом мужа своего спросишь, - сказал он.

Я кивнула и оглядела помещение вокруг, пытаясь уловить хоть какой-то ориентир.

- А что это за место? - спросила я, чтобы как-то заполнить давящую тишину. Молчание вокруг было тяжёлым и угнетающим - оно словно сжимало голову, не давая думать.

- Ешь молча. Слишком много хочешь знать, - сухо ответил он, не поднимая глаз.

Я опустила взгляд и продолжила есть, но молчание внутри меня разрасталось. В голове вдруг зазвучали крики, в теле разлилась ноющая боль, каждое движение давалось с трудом. Я не смогла сдержать слёз - они текли тихо, сами по себе, словно из пружины, сорвавшейся с места.

- Эй... Ну ты чего? - вдруг обратился ко мне Али, его голос на мгновение смягчился.

- Ничего, - прошептала я и быстро вытерла слёзы, но пальцы дрожали.

Он тяжело вздохнул, пододвинул стул и сел напротив.

- А откуда ты, если не секрет? - спросил он спокойно, будто пытаясь отвлечь меня от собственного состояния.

- Россия, - ответила я тихо.

- Москва? Я там был. Очень красиво, - спокойно сказал он и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

Я молчала, только сняла поднос с колен и поставила его на край кровати; звук посуды казался оглушительным на фоне моих мыслей.

- Сколько времени? - спросила я, пытаясь понять, сколько часов прошло, пока я была вне себя.

- Девять вечера. Ты здесь практически целый день валяешься, - ответил он ровно.

Тревога сжала грудь.

- Почему они ещё не приехали? - спросила я, голос дрожал. - Вы ведь говорили, что Омар с ним плохо общается.

- Да. Но сомневаюсь, что они друг другу что-то сделают, - сказал он и на секунду опустил взгляд, словно что-то обдумывая глубоко внутри себя.

Я вглядевшись в него, почувствовала, как в голове всплывают странные вопросы.

- Если ты знаешь про мать Фариса и Юсуфа, то и Фарис знает? - спросил он вдруг, и в голосе прозвучала некая осторожность.

- Да, - ответила я, и слова вырывались тихо. - Он знает.

Он внимательно посмотрел на мою реакцию и, словно решив сменить тему, сказал: - Знаешь, не очень хочется сейчас грустить, да и тебе и так хватает печали. Но перед смертью Камаль упоминал что-то про Омара?

Я глубоко вздохнула, стараясь собрать пузыри воспоминаний, которые так и норовили выплыть на поверхность.

- Нет, - сказала я словно на автомате, глядя в одну точку и сдерживая слёзы. - Только помню, что он говорил: «Никого у меня нет, никогда я никому не был нужен».

Слова висели в комнате, тяжёлые и пустые. Я почувствовала, как внутри что-то ещё сильнее сжалось - не только от страха, но и от того, что прошлое, как старая рана, снова припекло своим солёным краем.

Али просто кивнул.

- А они общались? Омар с Камалем? - вдруг решила спросить я.

- Общались. Только после смерти Сабины Камаль стал невыносимым, отвернулся от Омара. Это долгая история, - спокойно сказал он.

Я внимательно смотрела на него. Мне действительно стало интересно.

- Мы же никуда не спешим, - сказала я мягко.

Он хмыкнул.

- Халид убил Юсуфа на глазах Омара и его матери. Омар тогда был ребёнком - ему было десять. Это он прекрасно запомнил и пообещал отомстить семье Аль-Фахд за то, что они разрушили их семью. Но с годами в нём проснулась ненависть и к отцу, когда мать рассказала всю правду. Когда Омару было восемнадцать, Камалю было всего восемь. Омар стал за ним наблюдать - не из злобы, не потому что винил его. Он понимал: мальчик ни в чём не виноват, что родился в таких обстоятельствах. После школы Омар следил за ним и видел, как сильно они похожи.

Потом, через пять лет, Омар наконец решил с ним познакомиться. Как ни странно, они сразу нашли общий язык и подружились. Омар боялся сказать правду - вдруг Камаль не поверит и перестанет с ним общаться, а он этого очень не хотел. Он полюбил его как настоящий старший брат. Когда Камалю было плохо, он приходил к Омару - думаю, ты понимаешь, что они были друзьями.

Но когда Фарис убил Сабину, Камаля будто подменили. Из тихого, мирного мальчика он превратился в совсем другого человека - злого, неуправляемого. Они с Омаром даже дрались, когда Омар пытался усмирить его пыл; после этого они перестали общаться. И до сегодняшнего дня Омар винит себя, что не рассказал правду и не забрал его из того дома, когда имел возможность.

Бизнес Юсуфа после смерти рухнул - всё пошло наперекосяк, семье пришлось выживать. Матери Омара пришлось выйти замуж снова, чтобы не умереть с детьми от голода. И, надо сказать, второй брак оказался удачным: Омар называет отчима отцом, и жизнь потихоньку наладилась. Омар стал работать врачом, чтобы содержать семью, и немного помогает по делу отчима. Со временем всё меняется - к лучшему, запомни это, - спокойно добавил он.

Я задумалась. Если бы Омар тогда забрал Камаля из того дома, его жизнь могла бы сложиться иначе, гораздо лучше. Но увы - судьба распорядилась иначе.

- А почему Омар с Фарисом не ладят? - тихо спросила я.

- А кто с Фарисом, кроме Самира, вообще ладит? - с усмешкой ответил он. - У Фариса природа такая: быть во всём главным, всемогущим. Многих это бесит и раздражает. Он, как и его отец, берёт на себя слишком много. Своей волей он хотел бы подчинить всех; Самир такой же. Они нашли друг друга и держатся вместе всю жизнь. Я даже не могу представить, что будет, если они поссорятся - начнётся третья мировая, - сказал он, усмехаясь.

Мне невольно появилось облегчённое смешок на губах - и я сама не сдержала улыбку.

Мы обменялись взглядами и улыбками. Несмотря на то, что я совсем не знала этого мужчину и, по идее, должна была бояться, в его компании вдруг стало спокойно и уютно. Как ни странно, в этом мире ещё оставались хорошие люди.

Вдруг дверь медленно открылась, и в комнату вошёл Омар.
Мы с Али одновременно перевели на него взгляд.

Я осторожно поднялась с кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги, и встала.

- Я могу идти? - спросила я с надеждой, голос дрогнул.

- Куда? - спокойно уточнил он.

Улыбка мгновенно сошла с моего лица.

- Разве ты не должен был приехать с Фарисом?.. - прошептала я.

- Нет, - холодно ответил он. - Он не захотел идти на уступки. Ты останешься здесь.

У меня всё внутри оборвалось. Будто земля ушла из-под ног. Сердце колотилось бешеным ритмом, дыхание сбилось. Позади меня Али тоже поднялся, в его взгляде появилось недоумение.

- Ты серьёзно сейчас? - спросил он, нахмурившись.

И вдруг на лице Омара появилась лёгкая улыбка.

- Шучу. Идём. Твой муж ждёт тебя на улице, - спокойно сказал он.

Улыбка сразу озарила моё лицо. Я даже не заметила, как выдохнула с облегчением.
Он пошёл к выходу, а я мигом последовала за ним.

Мы вышли на улицу. Вокруг - тьма, которую прорезали только яркие звёзды, рассыпавшиеся по небу. Вдалеке я сразу заметила знакомую машину. У неё, облокотившись о капот и скрестив руки на груди, стоял Фарис.

Он поднял голову. Наши взгляды встретились. В ту же секунду он решительно направился ко мне, а я - к нему.

Когда расстояние сократилось до нескольких шагов, он молча заключил меня в крепкие, тёплые объятия.

- Как же ты напугала меня... - прошептал он мне в волосы.

Я молчала, прижимаясь к нему, вдыхая его запах. Всё тело словно расслабилось, будто я наконец вернулась домой. Он держал меня так, будто никогда больше не хотел отпускать. Но всё же пришлось отстраниться.

Его взгляд внимательно скользнул по моему лицу, по фигуре, задержался на забинтованной руке.

- Милая... - прошептал он с болью.

- Всё хорошо, - спокойно сказала я, стараясь улыбнуться. - Поехали отсюда. Я очень устала.

Он кивнул. Затем перевёл взгляд на мужчин, которые стояли в стороне и с улыбкой наблюдали за нами.

- Надеюсь, не подведёшь, - крикнул ему вслед Омар, когда мы уже садились в машину.

- Завтра всё будет, - коротко ответил Фарис.

Я уже взялась за дверцу, но вдруг остановилась и обернулась:

- Спасибо вам большое! - крикнула я.

Мужчины лишь кивнули и махнули нам руками, их улыбки на миг показались почти тёплыми.

Когда машина тронулась с места и мы выехали со двора, я наконец смогла выдохнуть с облегчением. Будто тяжёлый камень спал с души.

***

Мы ехали молча. Сон клонит, глаза закрываются сами собой, но Фарис всё время что-то печатает в телефоне. Я смотрела в окно - за стеклом мелькали огни небоскрёбов, словно рассыпанные звёзды.

- Не спи, - тихо сказал Фарис, убирая прядь волос с моего лица и нежно касаясь щеки.

Я повернулась к нему.

- Тебе нужно выпить таблетки. Не пропускай, - напомнил он.

Я вздохнула, села ровнее, стараясь прогнать сонливость.

- Ты знаешь, что Омар - брат Камаля? - спросила я, не сводя с него взгляда.

- Знаю. Он сам всё рассказал, - ответил Фарис спокойно.

- А что ты должен сделать завтра? - спросила я, в надежде услышать хоть что-то ясное.

Он коротко усмехнулся:

- Передать ему деньги. Сумма немаленькая. У его дочери серьёзное лечение. Хоть он и врач, а отчим бизнесмен, но всё равно не хватает. Просить слишком много у отчима он не хотел, поэтому обратился ко мне. Я ещё пообещал пристроить его в свой бизнес, чтобы зарабатывал больше, чем в больнице или даже его отчим. Он согласился.

Звучало это действительно разумно. Я невольно усмехнулась.

- Завтра поедем в больницу, чтобы тебя осмотрели, - сказал он уже суровым тоном, скорее как приказ.

- Со мной всё в порядке, - тихо возразила я.

- Это не обсуждается, - твёрдо сказал он.

Я не стала спорить - просто кивнула и уставилась вперёд. Оставшуюся дорогу мы снова ехали молча. Сейчас мне было спокойно рядом с ним. Но что принесёт завтра - я даже боялась представить.

***

Когда мы вернулись домой, я сразу же пошла освежиться в душе. Прохладная вода обдала плечи, смыла с меня тяжесть дня и как будто вытянула из мышц весь этот натруженный страх. Пар медленно поднимался к потолку, и я на мгновение позволила себе просто стоять под струёй, закрыв глаза и дыша глубоко - впервые за весь день стало чуть легче.

Выйдя из душа, я надела ночнушку, застелила кровать, на которой уже устроилась Багира, выпила таблетки, что лежали на тумбочке, и взяла тюбик мази. Начала аккуратно наносить её на шрамы - на ногах, руках, животе. Они всё ещё были очень заметны: бледные, рельефные линии, которые болели при прикосновении и напоминали обо всём случившемся. Каждый прикоснувшийся к коже участок словно рвал что-то внутри меня - память, вина, усталость.

Я села на край кровати и молча гладила Багиру; она лежала, уже засыпая, шевеля ушками и тихо сопя. Её мягкая шерсть согревала ладонь, и это тепло немного успокаивало.

Вдруг дверь открылась, и вошёл Фарис.
- Что такое? - спокойно спросил он и сел рядом со мной.

- Ничего... - прошептала я и показала руки. - Когда они пропадут?

- Полностью не пропадут, - ответил он, - но могут стать менее заметными, если будешь регулярно мазать.

Я тяжело вздохнула. Вопрос остался без полного ответа, но надежда всё равно тлела.

- Можно я помажу тебе спину? - тихо спросил он, словно побаиваясь моей реакции.

Я посмотрела на него и кивнула, протянув тюбик. Он улыбнулся и сел за моей спиной. Осторожно поднял край ночнушки, и я почувствовала его сильные, тёплые руки на своей спине. Они были одновременно твёрдыми и бережными: гладили, разминали мышцы, словно отглаживая узлы напряжения. От прикосновений по телу пробежали мурашки; дыхание стало ровнее, а внутри как будто потихоньку отпускало.

Он аккуратно помял шею, делая мягкий массаж - движения были бережными и доверительными. Я закрыла глаза и попыталась запомнить это ощущение защищённости, потому что за весь день оно было редкостью.

Через несколько минут он убрал руки, встал и отнёс тюбик на место. Я опустила ночнушку, спокойно залезла под одеяло и укуталась в него, чувствуя, как ткань уютно прижимает к телу. Фарис сел рядом. По его лицу было видно, что он хочет что-то сказать, но сдерживает себя, будто переводя дух перед признанием.

- Прости... - всё же сказал он тихо.

Я села и внимательно на него посмотрела. Я понимала, о чём он говорит - о том поцелуе. Сержусь ли я? Честно - не знала. Это было так неожиданно, что внутри смешались горячий стыд, обида и странное, тёплое смущение.

- Всё хорошо, - спокойно ответила я, не зная, что ещё можно сказать.

- Тогда я не думал, что делаю. Больше такого не повторится, обещаю, - прошептал он.

Я выдавила улыбку и кивнула. Сердце ещё дрожало, но слова его звучали искренне, и это немного успокаивало.

- Спокойной ночи, - сказал он, вставая.

- Спокойной ночи, - тихо ответила я.

Он вышел из комнаты, ничего больше не сказав. Я вздохнула, легла на подушку, включила телевизор на тихую передачу, чтобы он был фоном, и прижала Багиру к себе. Тигрёнок тихо сопела у меня в руках и быстро заснула, а я, наконец, позволила себе немного отдохнуть - усталость взяла своё, и глаза закрылись сами. Завтра новый день, а значит и проблемы.