Украденная

Утро. Я проснулась очень рано - солнце за окном только вставало. Я была в крепких объятиях Фариса. Лежала к нему спиной и чувствовала его тепло: он прижимал меня к себе так сильно, будто охранял даже во сне.
Я тихо вздохнула, и воспоминание о вчерашнем ужасе нахлынуло снова: лицо Камаля всё ещё передо мной - и от одной этой картины становилось страшно. Медленно повернулась к Фарису. Он сладко спал, его лицо было почти напротив моего.

Я не отводила от него глаз. Когда он спит, он такой спокойный и милый - в эти моменты он казался мне совсем другим человеком. От него шел приятный, словно расслабляющий запах, и я смотрела на него, кажется, не моргая. Моя рука - там не было кольца; я заметила это ещё в больнице, но тогда не придала особого значения. А вот на его безымянном пальце кольцо всё ещё сияло. Может, моё просто слетело - или он снял его сам? Зачем - я не знала.

Я легла на спину и уставилась в потолок. Его рука лежала у меня на талии; я провела по ней пальцами и невольно улыбнулась - у него мягкие, но густые волосы на руках. Я начала играть ими, вертя их на палец, боясь сорвать лишний волос и разбудить его. Отложив это, я просто погладила его по руке. Казалось, он спит очень крепко. Я взяла его руку в свои ладони и подробно разглядела кольцо: оно идеально сидело на безымянном пальце, чистое и блестящее. Я продолжала крутить его палец между пальцами - кольцо казалось тяжёлым; по этой тяжести можно было судить, что он не из тех, кто раз в год ходит в спортзал. Мышцы под моей рукой были твёрдые, и, проводя по ним пальцем, я невольно отвела взгляд на его торс - тоже подтянутый, тоже внушающий уважение.

Почему такой мужчина обратил на меня внимание? Вокруг столько красивых девушек, готовых стать его женой. Мне казалось, я ничем особо не выделяюсь - и всё же он был рядом. Я опустила его руку обратно на талию и снова посмотрела на него: он всё ещё спал. Потолок казался пустым и каким-то далёким. Было бы неплохо встать и приготовить нам завтрак, но я не знала, что они обычно едят и как всё это готовится. Нужно попросить Нурай показать.

Что я вообще говорю сама себе? Наверное, я совсем потеряла рассудок. Ещё недавно я мечтала уехать, исчезнуть; он вызывал во мне лишь отвращение и ненависть. А сейчас я рассматриваю его, трогаю, думаю о том, как будто останусь с ним на всю жизнь. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Может, я просто смирилась? Может, я уже перестала ждать того дня, когда уеду отсюда и он отпустит меня? Возможно.

Вдруг зазвонил телефон Фариса. Он недовольно застонал, перевернулся на спину, убрал руку с моей талии и, не открывая глаз, нащупал телефон. Быстро посмотрел, кто звонит, и ответил.

- Алло... - прошептал он хриплым голосом.

Я не разобрала, кто был на другом конце.

- А что случилось? - голос его сразу стал напряжённым.

Что могло произойти с самого утра?

- Приезжай, конечно... Сейчас скину адрес, - коротко сказал он и сбросил звонок. Потом быстро набрал что-то в телефоне и переслал адрес.

- Что случилось? - тихо спросила я, повернувшись к нему боком. Руки у меня были сложены под головой.

Он посмотрел на меня удивлённо, словно не ожидал, что я не сплю.

- Прости, что разбудил, - сказал он, протирая глаза. Откладывая телефон, он повернулся ко мне и провёл рукой по моим волосам. - Как ты?

- Хорошо, - спокойно ответила я. - Я уже давно проснулась.

Он мягко улыбнулся.

- Что случилось? - напомнила я вопрос, на который он так и не ответил.

Фарис замялся, будто не хотел говорить.

- Мама с отцом поссорились, - наконец произнёс он. - Он выгнал её из дома. Она сюда приедет.

Он сказал это спокойно, но в его глазах что-то дрогнуло.

Я нахмурилась. Радости это во мне не вызвало, но и возражать я не могла - не оставит же он свою мать на улице.

- Я обязательно поговорю с ней, - поспешил добавить он. - Обещаю, она не будет к тебе подходить.

Я только кивнула. Очень надеюсь, что так и будет.

Фарис поднялся, накинул футболку и уже собирался выходить, но, задержавшись в дверях, посмотрел на меня.

- Я что-то закажу поесть. Ты одевайся и спускайся, тебе ещё лекарства выпить нужно. Потом снова ляжешь отдыхать.

- Хорошо, - тихо сказала я.

Он ушёл. Я медленно поднялась, решила принять прохладный душ, почистила зубы. Потом надела белоснежное длинное платье - простое, удобное, очень домашнее. Волосы собрала в лёгкий пучок. Всё это заняло около получаса.

Когда я спустилась вниз и вошла в гостиную, там уже сидела Рания. Она вся была в слезах. Рядом с ней - Фарис. На маленьком столике стоял стакан воды и таблетка успокоительного.

- Ну расскажи же, что случилось? - требовал Фарис. - С чего он выгнал тебя с утра пораньше?

Я села в кресло напротив них. Вмешиваться не хотелось, но любопытство сжигало изнутри.

- Это я во всём виновата... - прошептала Рания и снова разрыдалась.

Фарис придвинулся ближе и обнял её за плечи, терпеливо дожидаясь, пока она успокоится.

Я же спокойно сидела, на колени ко мне запрыгнула Багира. Я начала гладить её, чувствуя под пальцами мягкую шерсть, и это немного отвлекало.

Наконец Рания вытерла слёзы.

- Ты никогда не задумывался, почему твой отец так ненавидел Камаля? Почему унижал его при каждом удобном случае? - тихо спросила она, и её голос дрогнул.

Фарис нахмурился и опустил взгляд в пол, погрузившись в мысли.

У меня внутри всё сжалось при упоминании этого имени. Я так старалась забыть вчерашнюю ночь, вытравить её из памяти... и вот снова.

- Нет... - прошептал он и снова посмотрел на мать. - Почему?

Как будто только сейчас впервые задался этим вопросом.

- Потому что Камаль не его родной сын, - выдохнула она, зажмурившись, словно боялась собственной правды.

Фарис замер, ошарашенно глядя на неё. Я тоже не могла отвести взгляда. Камаль был младше Фариса всего на пять лет. Значит... она изменила Халиду.

- Мама... что за бред? - Фарис смотрел на неё так, словно не верил ни единому слову.

- Помнишь дядю Юсуфа? Мужчину, у которого уже была жена и двое детей? - тихо спросила она.

- Помню. Но он ведь умер давным-давно, - нахмурился Фарис.

- Да, - она кивнула, слёзы катились по её щекам. - Он умер двадцать пять лет назад... ровно тогда, когда родился Камаль.

Фарис замер, в его глазах вспыхнуло недоумение.

- Что?..

- Халид убил его, - прошептала она, и её голос дрогнул.

- Что ты несёшь?.. - выдохнул Фарис, но мать не остановилась.

- Когда я была беременна Камалем, я думала, что ребёнок - от Халида. Он ждал его, ждал с такой радостью... Когда узнал, что это будет мальчик, счастья его не было предела. Но... когда я родила, Камаль оказался точной копией Юсуфа. Тогда твой отец всё понял.

Она судорожно вдохнула, и руки её затряслись.

- В тот же день он поехал к Юсуфу и всё выяснил. Тот признался... признался, что мы тайно встречались несколько месяцев. Я находила в нём то, чего мне всегда не хватало рядом с твоим отцом: тепло, заботу, любовь... ласку, - её голос дрожал всё сильнее. - Халид тогда потерял разум. Убил Юсуфа прямо на глазах его жены.

Фарис побледнел, не сводя глаз с матери.

- Но отец же... он бы сидел в тюрьме! - глухо сказал он.

- Нет, - горько усмехнулась она. - Твой дед договорился. Халид выплатил огромный штраф семье Юсуфа вместо того, чтобы идти за решётку. Деньги заткнули всем рты.

Она на мгновение замолчала, собираясь с силами, потом продолжила:

- Когда я вернулась домой с младенцем на руках, Халид устроил скандал. Он избил меня так, что я едва не умерла. Кричал, что разведётся, что выгонит меня и Камаля, а тебя оставит себе. Запретит нам даже видеться. Я тогда лежала на полу в крови, а твоя бабушка стояла рядом и говорила, что это будет для меня уроком, чтобы я больше никогда не смела даже смотреть на другого мужчину.

Слёзы душили её, но она всё равно договорила:

- Он послушал её. И только ради тебя сохранил этот брак. Он не хотел, чтобы ты рос без матери. Камаля он ненавидел, но выгнать не мог - некуда было деть ребёнка. С тех пор всю жизнь он видел в нём Юсуфа. Видел предательство. Видел своего мёртвого друга... каждый день.

Комната словно сжалась от напряжения.

Фарис встал и начал ходить по комнате, глядя в пол; я осталась сидеть в полном шоке. Рания всё ещё рыдала, срываясь на всхлипы. Через несколько шагов он остановился у окна и уставился в серое утро.

- Он умер, даже не узнав правду, которую мы скрывали... - прошептала она.

- Почему? - прошептал Фарис, поворачиваясь к ней. - Почему вы скрывали это от него? Он должен был знать! Он же всю жизнь чувствовал себя ненужным, лишним! - голос его рвался, внутренняя злость поднималась, и слова выходили уже почти криком.

Рания опустила голову и молчала.

- Как ты могла, мама?! - с трудом сдерживал себя Фарис.

Вдруг Рания вскинулась, и они уставились друг на друга, взглядами словно пытались прожечь правду.

- Думаешь, это было легко - притворяться любящей женой человеку, который мне противен?! - взорвалась она. - Я бы никогда не вышла за твоего отца по собственному желанию! Он сделал мне ребёнка, и у меня не было выбора - я вышла за него, чтобы не запятнать репутацию семьи.

Фарис застыл, словно не веря услышанному.

- Не верю... Этого не может быть, - пробормотал он, мотая головой.

Рания говорила дальше, голос её превратился в горячую исповедь:

- Ты рос, думая, что у нас с отцом счастливая семья, что всё в порядке. Но тебе давно пора знать правду. Он испортил мне всю жизнь, особенно после твоего рождения. Из-за тебя я не смогла сбежать - меня держали под надзором. Я ненавидела вас обоих. Часто тебя хотела придушить подушкой. Твой отец - зверь, как и ты. У вас, у аль-Фахд, это наследственно. Ты, твой отец, твой дед - все тираны. Они ломали жизни жёнам и воспитывали своих сыновей такими же.

Она остановилась, дыша тяжело, и в её словах было столько горечи, что в комнате стало холодно.

- Знаешь, как я не хотела, чтобы ты родился? - прошептала она, сжимая руками платье. - Ты - чистая копия своего отца. И сейчас, глядя на тебя, я испытываю ужас: вижу в тебе его. Жизнь у тебя и Зары казалась сказкой - да, я знаю. Но то, что творилось, когда вы спали или были вне дома, ты себе и представить не можешь.

Фарис словно окаменел. Сжав кулаки, он смотрел на мать - за один день вся его привычная картина мира рассыпалась: дом, где он рос, любовь родителей, всё оказалось маской. Я не могла представить, что сейчас творится в его сердце, когда одна за другой рушатся те опоры, на которых он стоял всю жизнь.

Я тоже сидела и наблюдала за ними, намотав на пальцы край платья.

- Мне надоело всё это терпеть... Хватит, - продолжила Рания, голос её становился хриплым от гнева и усталости. - Пусть я и была для вас хорошей матерью, но только потому, что меня заставляли. Я ненавидела вас. И ты, и Зара - копии аль-Фахд, люди, которые умеют лишь причинять боль. Даже твоя бабушка, хоть и жила так же, смирилась и стала такой же. Она издевалась надо мной, упрекала, и ты не представляешь, как я была рада, когда она умерла.

Сказав это, Рания рухнула на диван, схватилась за голову и начала массировать виски, словно пытаясь выжать из себя остатки силы. Фарис всё ещё стоял, как вкопанный, пытаясь осмыслить всю тяжесть услышанного.

Я медленно встала, потянулась, чтобы подойти к нему и поддержать, но он ничего не сказал и направился на второй этаж.

- Фарис! - крикнула я вслед, и в голосе моём дрожала надежда.

- Не смей идти за мной! - рявкнул он так резко, что по телу пробежали мурашки. Эта интонация - та, что я давно не слышала - ударила по мне сильнее всего. Я обняла себя руками и опустила взгляд, не зная, куда себя деть. Этот день начинался ужасно, в противоположность вчерашнему - вчера было так хорошо. Я тяжело вздохнула и вернулась в гостиную.

Рания сидела на диване, дрожащими руками налила себе успокоительное. Капли звонко упали в стакан, она торопливо осушила его большими глотками, будто надеялась утопить в жидкости всю боль и ярость, что разрывали её изнутри. Затем тяжело откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и уставилась в окно. Её взгляд был каким-то стеклянным, отрешённым, словно она в голове выстраивала план, о котором никто кроме неё не знал. Только сейчас я заметила в углу два чемодана. Сердце неприятно кольнуло - значит, она действительно собралась уехать. Но куда? И главное - захочет ли Фарис теперь жить с ней под одной крышей, после всего сказанного? Хотя, скорее всего, это именно она не захочет оставаться здесь.

- Что встала? Уйди отсюда, - прошипела она, даже не удосужившись повернуть голову.

Я сжала губы, не отвечая, и вышла из гостиной. В кухне на столе стояли два пакета. Когда я заглянула внутрь, оказалось, что это доставка еды. Всё аккуратно разложила по местам - похоже, Фарис заказал сразу на целый день, словно предвидел, что никому не будет ни сил, ни желания готовить. Я взяла тарелку и попробовала салат с курицей, но еда застряла комком в горле. Казалось, будто каждое движение челюсти даётся с трудом, и в любую секунду меня вырвет. Аппетита не было вовсе. Взяла всего пару ложек, лишь бы можно было выпить таблетки. Закончив, убрала посуду, протёрла стол и направилась к себе.

В своей комнате я села на край кровати, достала таблетки из тумбочки и запила водой. Мой взгляд упал на часы, висящие на стене ровно посередине. Девять утра. Всего девять... А ощущение, будто уже прошла целая вечность. Анжелика придёт нескоро. Внутри всё сжималось от тревоги и пустоты.

Мне безумно хотелось пойти к Фарису, но я боялась нарушить его одиночество. Две половины внутри меня спорили друг с другом: одна приказывала сидеть тихо и не вмешиваться в чужие семейные разборки, другая же толкала вперёд - иди, поддержи его. В конце концов, я не выдержала и направилась к нему.

Я постучала в дверь его спальни. Тишина. Осторожно приоткрыла и заглянула внутрь - пусто.

- Фарис? - тихо позвала я, но в ответ снова была только тишина.

Сердце забилось быстрее, когда я вышла на балкон. Он стоял, опершись ладонями о холодные перила, и смотрел куда-то вдаль, будто в пустоту. Его плечи были напряжены, дыхание тяжёлое.

Я подошла ближе, остановилась рядом, но заговорить не решалась. Ветер слегка трепал его волосы, а он будто и не замечал моего присутствия.

- Ты поела? - вдруг резко спросил он, даже не повернув головы. Голос звучал грубо, колючим, словно он держал себя из последних сил.

- Да, спасибо, - ответила я тихо.

- Таблетки выпила?

- Да, те, что были на тумбочке, - мой голос предательски дрогнул.

- Иди к себе и отдыхай. Скоро приедет Анжелика, потом Нурай с Айше. Я уеду. Вернусь только вечером, - холодно проговорил он. Его руки на перилах сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев.

- А куда ты едешь? - не выдержав, спросила я.

- Неважно. Иди, - отрезал он.

Я протянула руку и осторожно положила её ему на плечо.

- Фарис... - прошептала я.

Он наконец повернул голову. Я смотрела ему в глаза и никак не могла понять, что в них отражается: боль, усталость, гнев или полное безразличие. Всё перемешалось. Его мир рухнул за один день: детство оказалось ложью, а родная мать призналась, что ненавидела его ещё в утробе.

- Лилия, прошу тебя... сегодня не подходи ко мне. Не хочу снова всё испортить, - сказал он чуть мягче, но голос дрогнул.

Я не стала ничего объяснять. Просто шагнула к нему и обняла. Прижалась головой к его груди, закрыла глаза, и в тот миг услышала его сердце - оно стучало слишком быстро, слишком сильно. Сначала он словно растерялся, но через секунду крепко обнял меня в ответ, прижал к себе, будто боялся отпустить.

- Не нужно убегать... - прошептала я, сама не веря своим словам. - Ты ничего не испортишь.

Как я могла так быстро подобреть к нему? Как могла почувствовать эту странную заботу и желание защитить его, когда должна была ненавидеть? Но я чувствовала именно это.

Фарис молчал. Его объятия становились крепче, и, как ни странно, в них я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Хотелось утонуть в этом ощущении и больше не вспоминать ни о боли, ни о прошлом.

Он вдруг медленно отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. На его лице появилась еле заметная, но искренняя улыбка - как будто на секунду ему стало легче.

- Поедем сегодня в парк аттракционов? - неожиданно предложила я, лишь бы отвлечь его от мрачных мыслей.

Он коротко смешно хмыкнул, будто пытаясь спрятать настоящие чувства за этой вымученной улыбкой.

- Поедем... хоть на край света, куда только захочешь. Всё - только для тебя, - сказал он, и его взгляд впился в моё лицо. Он словно изучал каждую черту, каждый изгиб, будто хотел найти ответы на свои внутренние вопросы прямо во мне.

Внезапно, резко, как будто не выдержав больше, Фарис наклонился и прижался к моим губам. Поцелуй оказался неожиданным, но в нём не было грубости - только отчаянная нежность и жадность. Его сильные руки легли на мою талию, обжигая сквозь ткань. Я растерялась, но через мгновение всё же ответила, и это будто сорвало с него последние оковы. Он прижал меня ещё крепче, так сильно, что на секунду стало страшно - ещё немного, и кости затрещат.

Мои руки сами нашли дорогу к его спине, скользнули вверх, и поцелуй стал всё напористее. Воздуха катастрофически не хватало, но он будто боялся отпустить меня, будто хотел вырвать из этого поцелуя спасение. Лишь спустя несколько мучительных секунд он всё-таки отстранился. Медленно. С усилием.

Мы оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Его руки всё ещё сжимали мою талию, но потом он убрал их, как будто это прикосновение обжигало.

- Прости... - выдохнул он и опустил взгляд.

Я тоже не решилась ничего сказать. Сердце колотилось, горло сжимало, и я просто отвернулась, быстро вышла из комнаты, даже не посмотрев на него.

В своей спальне я захлопнула дверь и поставила руку на грудь, пытаясь сбить бешеный ритм сердца. Лёгкие не слушались, дыхание было рваным. Что это было? Слишком быстро. Нельзя так. Не сейчас.

Я опустилась на край кровати, закрыла глаза и попыталась дышать глубже, но внутри уже поднималась новая волна. Тяжёлая, липкая, холодная. Она сжимала горло, и вместе с ней возвращались воспоминания.

Перед глазами возникли сцены - двое мужчин, их грязный смех, руки, что рвали моё тело, зубы, впивающиеся в кожу. Я зажала уши ладонями, но всё равно слышала их голоса. Смеющиеся, мерзкие, живые.

- Нет... нет... хватит... - прошептала я, сжимаясь в комок.

Я съехала с кровати прямо на пол, забилась в угол, обхватила себя руками и поджала ноги под себя, как будто только так могла спрятаться от этого ужаса. Меня трясло, зубы стучали сами по себе, дыхание рвалось на всхлипы.

Слёзы потекли сами собой, и я не стала их сдерживать. Тихо, почти беззвучно заплакала, спрятав лицо в коленях. Пусть. Пусть всё это выйдет. Может, станет хоть немного легче.

От лица Фариса.

Я зашёл с балкона в спальню, тяжело выдохнул и опустился на край кровати. Руки сами скользнули к голове, пальцы впились в волосы. Что же я сделал? Она испугалась... Оттолкнул её. Ей стало противно.

Из груди вырвался рык, глухой, звериный. Я вскочил, и перед глазами всё покраснело. Руки сами начали рушить всё, что попадалось. Одеяло слетело с кровати, кресло грохнулось на бок, под ним что-то хрустнуло. Ваза в углу разлетелась с таким звоном, будто сама комната кричала вместе со мной. Я перевернул столик, сбросил подушки, пока ярость не высосала из меня все силы.

Когда остановился, то понял, что стою посреди хаоса, среди осколков, и сам будто стал осколком. Я медленно опустился на пол, облокотился на кровать и закрыл лицо ладонями.

Отец... Как он мог? Как вообще всё это могло происходить? Он ведь всегда играл роль идеального мужчины. Всегда говорил о любви, всегда учил нас с Зарой - быть честными, справедливыми. Смотрел так, будто гордился. Но всё оказалось ложью. Театр. Фальшь.

Не хочу я быть таким.

Но если дед тоже был таким же? Дед, что всегда встречал меня с улыбкой и подарками, что сажал меня к себе на колени и рассказывал сказки... А бабушка? Она же для меня всегда была как ангел - мягкая, добрая, светлая... А теперь? Она, оказывается, жила в том же аду и стала его частью.

Грудь сдавило. Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Трясёт от злости. Я готов разорвать любого, кто сейчас попадётся мне на глаза.

Я вытащил телефон из кармана, пальцы дрожали. Набрал Самира.

- Алло, - ответил он почти сразу.

- Привези сейчас Нурай к Лилии, а сам езжай на наше место, - процедил я, сжимая телефон так сильно, что он чуть не треснул в руке.

- В чём дело? Что-то случилось? - обеспокоился он.

- Ты всё услышал, - рыкнул я и швырнул телефон об стену. Аппарат разлетелся, как будто отражая моё собственное состояние.

Я тяжело поднялся, пошёл к шкафу и надел первое, что попалось: чёрную футболку, джинсы. Натянул кроссовки. Но, открыв дверь, остановился возле комнаты Лилии.

Стоял и смотрел на эти двери, не в силах сделать шаг. Нельзя к ней. Сейчас нельзя. Я не в себе. Я снова всё испорчу. А если... если она уже хоть чуть-чуть доверяет мне? Или я это придумал?

Стиснув зубы, я отвернулся и спустился вниз.

В гостиной, как каменная статуя, сидела мать. Её взгляд был прикован к окну, неподвижный, мёртвый. На полу рядом - чемоданы.

Я остановился на секунду, но потом зашёл.

- Вызову тебе такси, сниму номер в отеле. Дам денег. А дальше сама, - произнёс я сухо, грубо.

Она лишь бросила на меня быстрый взгляд и снова отвернулась.

Я достал из кармана немаленькую сумму и швырнул пачку на диван рядом с ней.

Она даже не посмотрела. Но когда я уже повернулся, её голос прозвучал прямо мне в спину:

- Не нужны мне деньги. Вам только деньги и подавай, гады... - прошипела она.

Я закрыл глаза. Её слова разрезали меня хуже ножа. Моя мать. Та, ради которой я всегда был готов на всё... теперь называла меня гадом.

Я ничего не ответил. Просто пошёл дальше, быстро вышел на улицу, сел в машину и рванул с территории.

Не для того, чтобы кого-то спасти. А чтобы спасти себя.

Автор.

Хочу предупредить, что дальнейшее поведение Лилии будет глупым и безрассудным, так же как и её действия и поступки. Не стоит забывать, через что она прошла и как сильно это отразилось на её психике. Поэтому, пожалуйста, не воспринимайте всё написанное как глупость - ведь с человеком после подобных событий действительно могут происходить такие вещи. Спасибо за понимание.💋

(Я думаю, никто не будет против, если в этой истории будет очень много глав и неожиданных сюжетных поворотов). Всех люблю и благодарю за то, что читаете - это очень много для меня значит. ❤️