Украденная

Когда мы вернулись домой, я сразу решила набрать горячую ванну. Рядом со мной  кружилась Багира с любопытством, она всё обнюхивала, ей было безумно интересно всё вокруг. Я наполнила ванну и добавила пену с ароматом розы — пар поднялся мягким тёплым облаком, и воздух наполнился нежным цветочным запахом.

Вода быстро покрылась белоснежной, бархатистой пеной; она приятно обволакивала кожу и ласкала пальцы. Багира запрыгнула на край ванны и лапкой осторожно дотронулась до пены, оставив на её поверхности крошечные следы. Я сняла кофту и начала снимать штаны, но вдруг дверь открылась — сердце непроизвольно застучало быстрее.

Я схватила полотенце и прикрылась. В дверях стоял Фарис; в его руке была тарелка с разными нарезанными фруктами. Он тихо извинился и поставил тарелку на стиральную машину. Я промолчала и, закутавшись в полотенце, почувствовала лёгкое смущение и одновременно тепло от его заботы.

— Я пойду к себе. Если что — зови, — спокойно сказал он.
— Хорошо, — ответила я. Он бросил на меня ещё один нежный взгляд и вышел, оставив за собой тихую дверь. Я глубоко вздохнула и продолжила раздеваться.

Я полностью разделась и аккуратно погрузилась в воду. Тепло сразу разлилось по телу: как будто вся усталость и мелкая боль испарились вместе с паром. Я расслабилась и закрыла глаза; вокруг осталась только тишина, прерываемая тихим шорохом — мяуканьем Багиры. Она осторожно ходила по краю ванны, играя с пеной, её маленькие подушечки лап едва касались керамики.

Я набрала в ладони немного пены и выпустила перед ней мыльные пузырьки. Багира, воодушевлённая игрой, встала на две лапы, чтобы поймать их, но вдруг поскользнулась и упала ко мне. Я испугалась на долю секунды и тут же подняла её на руки, прижимая к себе. Мордочка у неё была нахмурена — между ушами мешала пена. Я аккуратно убрала пену с её шерстки, и она поморщилась, будто благодарно фыркнув носом.

Я осторожно положила её обратно на край ванны, но Багира чуть не сразу запрыгнула ко мне снова — села у меня на животе или плавала рядом, бодро плывя в тёплой воде. Я не была уверена, можно ли тиграм купаться в пене — разве не должны они бояться воды, как обычные кошки? — но Багира, сколько бы раз я её ни доставала, всегда возвращалась в воду и нежилась рядом со мной. Это было так успокаивающе и по-детски трогательно, что я не могла не улыбнуться, чувствуя, как внутри расплывается тихая радость.

Я просто наблюдала за ней. Она сама начала мяукать и пытаться выбраться из ванны. Я помогла ей — поставила на пол, и Багира сразу плюхнулась на ковёр, стала тереться о него, словно вытираясь, смешно морщась и фыркнув.

Я же взяла тарелку с фруктами и принялась есть. Не хватало только расслабляющей музыки или какого-то фильма — тогда картина была бы совсем идеальной. Надо будет попросить Фариса купить мне телефон, — подумала я и невольно улыбнулась, вспомнив его.

Я совсем перестаю его узнавать: стал таким внимательным, заботливым... или это только кажется? Я прикрыла глаза, погружаясь в свои мысли, и в памяти всплыло всё, что произошло за сегодня — кроме разговора с его отцом. Об этом я думать не хотела. Ведь я почти... почти убила себя. Я стиснула зубы и зажмурилась, стараясь прогнать эти тёмные мысли.

Нет. Не хочу. Не сейчас.
Я хочу раствориться в сегодняшнем дне, в доме Самира, в ресторане, в улыбках. И от этих воспоминаний на моём лице снова появилась тихая, невольная улыбка.

От лица Фариса.

Время — 21:30.

Я сидел у себя в кабинете, уткнувшись в бумаги. Но мысли мои были далеко не о работе. Я невольно посмотрел на руку, вспомнив, как она так нежно её обрабатывала, заботливо и аккуратно. Какая же милая она тогда была.

Я откинулся в кресло, закрыв глаза. Вспоминался весь сегодняшний день — удивительно спокойный и по-своему прекрасный. Весёлая компания в доме Самира, ресторан... Всё это заставляло меня забыть обо всём тяжёлом, что случилось раньше. И, наверное, Лилия тоже старалась не вспоминать о прошлом. Если бы только такие дни стали нашей рутиной — простые, тёплые, с улыбками...

Я подумал о том, как она начала смотреть на меня спокойно, без прежнего страха, не отводя больше глаз. Это грело моё сердце сильнее всего. Мы движемся в правильном направлении. Медленно, но осторожно, шаг за шагом, чтобы не оступиться и не потерять то хрупкое, что у нас есть сейчас.

Надеюсь... хоть немного она уже начинает мне доверять. Хоть совсем чуть-чуть.

Меня вырвал из мыслей звонок телефона. На дисплее — Самир. Я сразу понял, что это не к добру. Сегодня он должен был уладить дела с девушками, которых мы обещали передать нашему давнему знакомому — сутенёру. Пять красавиц. Наш человек должен был их доставить.

Я взял трубку.
— В чём дело? — спросил я спокойно, хотя ужасно хотелось зевнуть. Хотелось спать. От этих бесконечных нервов за Лилию я уставал как никогда. Иногда ловлю себя на мысли, что самому нужны таблетки. Кстати, нужно будет занести их Лилии — она, наверное, уже вышла из ванной. И да, я всё чаще мечтаю о том дне, когда смогу просто лечь с ней рядом в тёплую ванну и забыть обо всём.

Голос Самира был недовольным:
— У нас проблема...

— Что? Мустафа девушек не нашёл? — нахмурился я. Мустафа никогда не подводил.

— Нашёл, — после паузы сказал Самир. — Но этот ублюдок украл десятилетнюю девочку.

Я застыл. Внутри всё закипело. Никогда, ни за что мы не брали и не продавали девушек младше восемнадцати лет. Мустафа это прекрасно знал.

— Хоть убейте, но ребёнка я в бордель не отдам, — прошипел он.

Сказал так, будто я вообще когда-то мог допустить подобное.

— Он что, ослеп?! Как он посмел похитить ребёнка?! — ярость поднялась во мне, кулаки сжались до боли.

А ведь человек, которому мы обещали этих девушек, был крайне неприятным, мерзким. С ним сложно договариваться, и если он не получит пятую — будут большие проблемы.

— Ты должен приехать, — уже спокойнее сказал Самир. — Я позвоню Ахмаду. Ты с ним договоришься. Ты знаешь, он со мной разговаривать не любит, как и я с ним.

— А как я Лилию оставлю? — возмутился я.

Самир тяжело выдохнул:
— Тут недалеко. Да и охрана возле дома есть. Ты надолго не уедешь. А если она не спит — возьми с собой. Но один я точно не справлюсь.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.
— Что-то придумаю, — коротко ответил я и сбросил звонок.

Ещё только этих проблем мне не хватало.

Я ясно понимал: брать её туда я не стану. Оставалось надеяться, что Лилия уже спит, и я смогу быстро съездить и вернуться.

Поднявшись, я направился к её комнате.

Я тихо открыл дверь и вошёл в комнату. Телевизор гудел фоном, на экране мелькали кадры какого-то мультфильма. Лилия сладко спала на животе, будто ребёнок, прижавшись щекой к подушке.

Я сел рядом и осторожно убрал её влажные волосы с лица, чтобы видеть её полностью. Мой взгляд скользнул к тумбочке — там стояли таблетки, и две из них уже были использованы. Одну она выпила утром, вторую, похоже, сама приняла перед сном. Я невольно улыбнулся, снова посмотрев на неё.

Какая же она красивая... просто прекрасна. Даже исхудавшая, ослабленная — всё равно заставляла моё сердце биться чаще. Я должен откормить её, вернуть ей силы. Да и самому не помешает.

Я долго не мог оторваться — любовался ею, дышал её тишиной. Мне совсем не хотелось её оставлять, но выбора не было. Я наклонился, едва коснулся губами её лба и, поднявшись, тихо вышел из комнаты.
Вскоре я уже сидел в машине и, надавив на газ, как можно быстрее поехал к нашему заброшенному зданию. Именно там мы занимались этими грязными делами. Никто, кроме Нурай и Айше, не знал об этом. Даже наши отцы. Они бы точно не одобрили. Но разве в этом мире есть святые?

От лица Лилии.

Я просидела в душе, кажется, целый час. После этого вернулась в комнату, выпила таблетки, что лежали на тумбочке — надеюсь, правильные. Включила мультик на громкий звук и, едва улегшись, провалилась в сон. Усталость накрыла меня слишком быстро.

Но теперь я проснулась. Меня разбудил какой-то странный шум. Я сонно протёрла глаза и приподнялась на локтях.
— Фарис? — шёпотом позвала я, всматриваясь в темноту.

Я нащупала рукой выключатель лампы и зажгла светильник. И вдруг... в углу заметила тень.

Я почувствовала на себе пронзительный взгляд. Сердце болезненно сжалось. Кажется, сон окончательно улетучился.
— Фарис?.. — снова позвала я, но голос предательски дрогнул.

Тень двинулась вперёд, и я смогла разглядеть лицо человека. Камаль.

Моё сердце замерло. Я с ужасом уставилась на него, не веря своим глазам. Это не может быть правдой. Он мёртв. Это галлюцинация... или сон!

Я судорожно зажмурилась и ущипнула себя. Но он не исчез. Всё ещё стоял там.

— Ты должна была умереть... — прошипел он низким голосом.

В его руке блеснул нож.

— Нет!.. — выкрикнула я и рванулась к выходу.

Я выбежала из комнаты и бросилась в соседнюю, где должен был быть Фарис. Но кровать оказалась аккуратно застелена — словно туда никто и не ложился.

Вдруг раздался резкий, жуткий смех Камаля. Я схватилась за голову, дрожа всем телом, стараясь прогнать эти звуки, но ничего не помогало. Они словно раздирали мозг. Я обернулась — и в темноте увидела его лицо. Изуродованное, суровое, как в кошмаре.

Он раскрыл рот и издал ужасный, нечеловеческий крик. Я не выдержала — ноги подкосились, и я рухнула на пол, поползла в угол. Поджала колени к груди, вжалась в стену, дрожала всем телом, а глаза метались по комнате в безумии.

— Лилия... Лилия... — раздался чудовищный голос Камаля.

Я зажмурилась, стиснула зубы. Хочу проснуться. Пожалуйста, пусть это будет сон...

— Лилия... ты умрёшь... — снова прошипел он и рассмеялся ещё страшнее.

Я закричала. Закричала во всё горло, будто пыталась перекричать этот смех, заглушить его.

И вдруг — в комнате вспыхнул свет. На пороге стоял Фарис. Он увидел меня и в тот же миг подбежал, с явной тревогой и паникой в глазах.

— Лилия... — прошептал он, опускаясь рядом. Осторожно убрал с моего лица прилипшие мокрые волосы, отнял мои руки от ушей. Я смотрела на него, вся дрожащая, губы тряслись, как и всё тело. Его взгляд метался по моему лицу, полон страха за меня.

Я не выдержала. Просто вцепилась руками в его шею, словно в последнюю надежду, и разрыдалась, уткнувшись в его плечо, прижимаясь к нему изо всех сил.

— Тише... солнце, тише... — шептал он, крепче обнимая меня, прижимая к себе.

Я судорожно прижималась к нему, будто он был единственным, кто может спасти меня от этого ужаса.

— Прости... не надо было мне тебя оставлять, — тихо прошептал он.

Я молчала. Просто закрыла глаза, желая исчезнуть, раствориться в его объятиях.

Через несколько минут он медленно отстранился. Его пальцы осторожно вытерли мои слёзы, пока я всхлипывала. Потом он поднялся, аккуратно взял меня на руки. Я обвила его шею, прижалась к груди и улеглась на неё, доверившись ему полностью.

Фарис отнёс меня в мою комнату, уложил на кровать, накрыл одеялом и сел рядом. Его ладонь скользнула по моим волосам — нежно, успокаивающе. Он открыл тумбочку, достал таблетку, налил воды из графина и протянул мне.

Я молча взяла и выпила, потом легла на бок и закрыла глаза. Он всё ещё сидел рядом, и я чувствовала его взгляд.

Когда он хотел подняться, я резко схватила его за руку.
— Не уходи... — прошептала я. — Мне страшно.

В его глазах мелькнуло удивление, но тут же появилась тёплая улыбка. Он обошёл кровать, лёг рядом. Матрас мягко прогнулся под его весом. Он укрыл нас обоих, положил руку под голову, другой гладил мои волосы, а сам просто смотрел на меня.

Я медленно повернулась к нему лицом. Рядом с ним, как ни странно, я впервые почувствовала себя в безопасности. Ведь больше не с кем.

— Камаль... — тихо прошептала я и посмотрела в его глаза. — Он приходил... хотел убить меня.

Фарис аккуратно погладил меня по волосам.
— Милая, Камаль мёртв. Я сам видел его тело. Это просто галлюцинации, — сказал он спокойным уверенным голосом.

Я промолчала. Галлюцинации? Вот только их мне и не хватало — видеть того, кого давно нет.

— Сейчас таблетка подействует, ты расслабишься и уснёшь, — продолжал он мягко, не переставая гладить меня.

Я закрыла глаза. Сердце постепенно стало биться ровнее. Его ладонь на моих волосах успокаивала сильнее любых слов. И вскоре я провалилась в сон.

***

Три часа ночи. Я проснулась от очередного кошмара. Только вот рядом никого не было.
— Фарис... — прошептала я. Я уже просыпалась два раза, и он всё время был рядом.

Я приподнялась на локтях. В комнате было темно и пусто.
— Фарис! — уже более громко позвала я. Слёзы текли снова; я начинала чувствовать себя настоящей плаксой, но поделать ничего не могла.

Я уже хотела встать, как вдруг дверь в ванной открылась, и вышел Фарис. Он был в одних шортах.
— Я здесь, солнце, — спокойно сказал он и обошёл кровать, лёг рядом.

Я вздохнула с облегчением и, сама того не понимая, просто легла на его грудь. Он крепко обнял меня, и по звуку его сердцебиения я смогла снова погрузиться в сон — в его крепких объятиях.

Бонус.
От лица Фариса.

Я зашёл в здание и прошёл по длинным коридорам, наконец-то вошёл в комнату. Возле стены сидели четыре девушки, но моё внимание привлекла девочка, сидевшая за столом рядом с Самиром. Она пила чай и ела какое-то печенье.

Я подошёл к ним.
— Наконец-то! — воскликнул Самир. Я бросил взгляд на Мустафу, который стоял, смотря в пол. Чувствовалось, что Самир устроил ему ещё тот скандал.

— В чём дело? — обратился я к нему. — Как ты мог ребёнка украсть?! Откуда эта девочка?

— Пакистан, — спокойно ответил он. — Её отец сам продал её за хорошую сумму.

— И ты купил? А мимо пройти было нельзя?! — возмущался я.

Мустафа опустил голову.

Я сел за стол и посмотрел на девочку. Она была покрыта, сидела, болтая ножками; чёрные густые волосы спадали на плечи сквозь хиджаб, глаза большие и карие. Она медленно кусала печенье и пила чай.

— Я уже позвонил Ахмаду, он скоро должен приехать, — сухо сказал Самир. — Что будем делать с ней?

— На родину возвращаться не вариант. Если отец сам её продал, то может продать ещё раз, — сказал я.

— Как его можно называть отцом? А на эту девочку ублюдков найдётся. Она ведь не тронута?! — крикнул Самир Мустафе. Мы знаем, что за деньги он любит кого-то «передавать» на час.

— Да за кого вы меня принимаете?! — возмутился Мустафа. — Я бы ребёнка не положил под какого-то ублюдка.

— Надеюсь, — прошипел Самир и вернул взгляд на меня.

— Отправим в приют, там ей будет лучше, — сказал я.

Самир кивнул.

Я ещё раз посмотрел на девочку. Она была очень напуганная, бедная, совсем не понимала, куда попала. Я тяжело вздохнул и посмотрел на девушек в углу.
— С ними проблем нет? — спросил я Мустафу.
— Нет, спокойные, — спокойно ответил он.
Я кивнул.

Вскоре к нам зашёл Ахмад. За ним шли его люди, а сам он вёл себя с лёгкой вальяжностью, с улыбкой бросил взгляд на девушек и кивнул. Подойдя ближе, мы пожали друг другу руки, и он  бросил взгляд на девочку.

— А это как понимать? Вы мне ребёнка в тюрить хотите? — возмутился он.

Радовало, что он так реагировал. Значит, ещё полностью не лишился человечности.

— Нет, конечно. Мы обещали пять девушек, но выходят только четыре, — спокойно сказал я.

Он вздохнул.

— Я возьму, но и цена упадёт, и за одной, — добавил он.

Я немного удивился — не думал, что так легко будет с ним разговаривать. Видимо, у него было хорошее настроение, и с такими темпами Самир сам мог договориться.

Ахмад кивнул своим людям, и те подошли к девушкам. По одной их аккуратно забирали, а взамен ещё один человек принёс два белых чемодана с деньгами. Я открыл один, Самир открыл второй, чтобы проверить, всё ли в порядке. Мы обменялись улыбками.

— С вами приятно иметь дело, — с лёгкой ухмылкой сказал Ахмад.

Мы снова пожали друг другу руки.

— Слышал, что с женой и братом твоими случилось... — уже более спокойно сказал Ахмад. — Сочувствую. Я знал Камаля, никогда бы не подумал, что он способен на такое.

Я решил промолчать. Не хочу вспоминать. Просто кивнул в знак согласия.

— Надеюсь, с девушкой всё хорошо? — не унимался он.

— Всё хорошо. Она уже дома, — сухо сказал я.

— Ну и хорошо, — коротко ответил Ахмад.

Мы обменялись ещё одним кивком, и он ушёл.

Я оперся на спинку стула.

— Отвезёшь её? — спокойно спросил я.

Но заметил, что Самир задумался.

— Помнишь Хасана? Тот, что по соседству живёт у меня, — вдруг сказал он.

— Этот мужчина такой весёлый и правильный? — уточнил я.

— Да. Он с женой уже как десять лет не может завести детей. У его жены была операция по женской части, но ничего не помогает. Ему советовали развестись, ведь должны быть наследники, но он поклялся, что никогда не оставит жену, — объяснил Самир.

— И? — я не сразу понял, о чём он говорит.

— Может, заберут? — сказал он и кивнул на девочку, которая с непониманием смотрела то на меня, то на него.

— Думаешь, возьмут? — спросил я.

— Увидим, — ответил он, доставая телефон и начиная искать нужный номер.

***

Мы сидели молча. Наконец-то в комнату вошли Хасан и его жена. Они с непониманием смотрели на нас, ведь Самир просто сказал, чтобы приехали за сюрпризом.

— В чём дело? — спросил Хасан.

Они наконец-то обратили внимание на девочку.

— Почему ребёнок в этом месте? — возмутилась его жена.

— Её нам привезли, но мы, понятное дело, никому её не продадим, — сказал Самир с улыбкой. Они по-прежнему смотрели с непониманием.

— Ей всего лишь десять лет, — сказал я. — Мы можем отдать её в приют или же... вам.

Они удивились.

— Она с Пакистана, — добавил Самир.

Жена Хасана подошла ближе к девочке и, опустившись на корточки, взяла её за руки. Девочка смотрела на неё с интересом и непониманием.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Мариан, — прошептала девочка.

Хасан тоже подошёл ближе. Девочка посмотрела на него с надеждой.

Хасан лишь улыбнулся. Он был готов на всё, лишь бы его жена была счастлива. Жаль, что они не могли иметь собственных детей, но всё равно оставались очень счастливыми.

— Давай заберём её? Не нужно ей в приют — кто знает, в какие руки она может попасть. Она и так натерпелась. Сколько она уже у вас? — сказала жена Хасана.

Мы посмотрели на Мустафу, который уже сидел с нами за столом и пил чай.

— Два дня, — ответил он.

— Хорошо, — с улыбкой сказал Хасан.

— Вот и отлично, — с улыбкой добавил Самир.

Жена Хасана взяла девочку за руку, и они направились к выходу.

— Спасибо, — сказал Хасан, и мы пожали друг другу руки.

— В больницу завтра сходите, проверьте её, — сказал я. — Мало ли что.

— Обязательно, — с улыбкой сказала его жена.

Держа девочку за руку, они ушли.

— Видите, не зря я её взял. Так бы отец продал её каким-то ублюдкам, и девочка всю жизнь страдала бы. А так нормальную семью нашла, — сказал Мустафа. Ему, похоже, только и нужно, чтобы его хвалили.

Мы просто закатили глаза — за это хвалить его точно не будем.

— Я поехал, — сказал я, поднимаясь.

— Я тоже, — сказал Самир. Попрощавшись, мы уехали по домам. Надеюсь, за это время, пока меня не было, ничего не произошло.