Украденная

Когда мы подъехали к большому особняку — конечно, не такому грандиозному, как «Аль-Фахд», но тоже отнюдь не маленькому, — мы заехали на территорию. Вокруг — пальмы, фонарики, которые мягко освещали дом, стоящий посреди пустыни. Дорожки были выложены мраморными плитами. Мы вышли из машины, и я начала оглядываться. Охраны вокруг не было. К огромной двери вела белоснежная лестница — просто красота. Я спустила Багиру с рук, и она тут же сорвалась с места, радостно побежала изучать территорию.

— Пойдём в дом, — спокойно сказал Фарис у меня за спиной.

Я лишь кивнула и сама направилась к двери. Такой сильной боли, как в больнице, уже не было; наверное, свежий воздух помог, и я смогла хоть на несколько минут почувствовать себя живой.

Мы вошли в дом. Прихожая была просто потрясающей: всё вокруг — белоснежное с тонкими нотками золота; свет мягко отражался в полированных поверхностях, шаги гулко откликались в высоком пространстве. Я невольно залюбовалась и начала рассматривать каждую комнату. Фарис лишь молча и медленно шёл за мной.

Гостиная оказалась огромной: белые кожаные диваны, белоснежный пушистый ковёр, щекочущий пятки, большая плазменная панель на стене и небольшой кофейный столик. Свет из напольных торшеров делал помещение тёплым и уютным.

Дальше я направилась на кухню. Она тоже была словно из сказки, вся в белых тонах: гладкие глянцевые фасады, широкая столешница, встроенная техника, высокий барный стол. Отсюда я решила подняться на второй этаж по мраморной лестнице. Я шла не спеша, проводя ладонью по прохладным перилам.

Поднявшись, я заглянула в одну из комнат — это оказалась спальня.

— Нравится? — вдруг спросил Фарис.

Я кивнула.

— Вещи уже в шкафу. Ты будешь спать здесь, я — в соседней комнате, — спокойно сказал он.

Я ничего не ответила и подошла к окну. За стеклом мерцали фонарики в саду, тёмные силуэты пальм шевелил сухой ветер, а дальше начиналась пустыня.

— Здесь ванная, сходи, только... — он запнулся. — Только не закрывайся на ключ.

Я усмехнулась. Боится, что я с собой покончу? Конечно, такие мысли преследуют меня каждый день, но... кишка у меня тонка — я не смогу это сделать. Да и спасут меня в любом случае.

— Ладно, — сухо ответила я.

Я подошла к шкафу, достала свои вещи и молча направилась в душ.

Я просто закрыла дверь, но не на замок. Встала перед зеркалом и долго смотрела на своё отражение. На лбу у меня остался маленький шрам. Я вглядывалась в своё лицо и словно не узнавала его. С моих глаз медленно скатилась слеза, но я, словно из упрямства, улыбнулась самой себе.

Я медленно начала раздеваться. Моё тело было испещрено шрамами. Смотреть на них было противно, мерзко. Каждый из них будто напоминал о боли, которую я пережила. Я провела пальцем по каждому рубцу и в какой-то момент мне захотелось просто содрать их с себя, стереть память, стереть кожу.

Тяжело вздохнув, я шагнула в душевую кабину, включила прохладную воду и подставила под неё всё тело. Струи стекали по мне, волосы прилипали к лицу. Я была мокрой, должна была чувствовать себя чистой, но внутри оставалась всё такой же грязной.

Меня начало трясти. Я судорожно схватилась за волосы, не сдерживая слёз. Села прямо в угол кабины, обхватила колени и зажала ладонями уши — в голове ожили собственные крики той ночи. Вода текла сверху, а я сидела, дрожа и плача, не в силах остановиться.

Не знаю, что на меня нашло, но я резко поднялась, схватила губку, налила на неё шампунь и начала яростно натирать кожу. Я тёрла себя так сильно, что казалось — вот-вот содру с себя этот слой, вместе со шрамами, вместе с воспоминаниями. Мне хотелось убрать это тело, измождённое худобой, где кости проступали слишком отчётливо.

«Как же я стала уродливой...» — пронеслось в голове.
Сейчас бы никто не посмотрел на меня с желанием — и в этом была бы хоть какая-то безопасность.

Тело начало жечь от боли, кожа краснела, но я продолжала тереть, со слезами, с яростью. Пыталась прийти в себя, но не могла. В какой-то момент я с криком отбросила губку, упала на пол и разрыдалась с новой силой, вцепившись руками в голову.

Дверь резко распахнулась.

— Лилия! — испуганно крикнул Фарис и бросился ко мне.

Он накрыл меня полотенцем, крепко прижал к себе.

— Чш-ш... — тихо зашептал, поглаживая мои мокрые волосы.

Он был в одних шортах, без футболки. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя его тепло, запах его кожи, и всё равно не могла перестать дрожать.

— Всё хорошо... — прошептал он почти неслышно.

Он осторожно отстранил меня, взял моё лицо в ладони и заставил посмотреть прямо в глаза. Я послушалась.

— Дыши... спокойно, — сказал он мягко.

Я послушалась. Мой вдох стал чуть ровнее, хотя сердце всё равно билось как безумное, готовое выскочить из груди.

Он снова провёл рукой по моим волосам. Я скрестила руки на груди, понимая, что я почти полностью обнажена перед ним — полотенце лишь едва прикрывало тело.

Фарис аккуратно поднял меня на руки и понёс в спальню. Его шаги были уверенными, спокойными. Вскоре он опустил меня на мягкую постель и укрыл одеялом.

Я быстро закуталась в одеяло — по самую шею, словно прячась от всего мира.
Фарис сел рядом на край кровати.

— Ты не голодная? — спросил он негромко.

— Нет... Где Багира? — прошептала я.

— В доме. Наверное, уже где-то уснула, — с лёгкой улыбкой ответил он.

Сейчас передо мной сидел абсолютно другой человек — спокойный, заботливый. Но я ждала подвоха. Знала, что он будет. Рано или поздно.

Я повернулась на бок, подложила руку под голову, а вторую вытянула на подушку, уставившись в одну точку.

— Если хочешь, я могу спать... — начал он, но я резко перебила:

— Нет. Уйди.

Он просто кивнул, не споря.

— Постарайся уснуть спокойно. Если не сможешь — я дам тебе таблетку, — спокойно сказал он и поднялся.
Бросив на меня ещё один взгляд, такой же спокойный, он вышел из комнаты, оставив меня в тишине.

Я наконец-то осталась одна. Потянулась к пульту, лежавшему на тумбочке, и включила телевизор — лишь бы не было так тихо. На экране шёл какой-то сериал, актёры что-то бурно обсуждали, но я даже не пыталась понять сюжет.

Я перевернулась на спину, уставилась в экран. Это оказалась комедия: актёры ссорились, кривлялись, возмущались по пустякам. Я невольно улыбнулась. Хоть какая-то лёгкость.

Я стала лениво переключать каналы и остановилась на... мультике. Оставив пульт на тумбочке, устроилась поудобнее и начала смотреть. Это была история про какую-то девочку. Хорошо, что мультик был на английском, я всё прекрасно понимала.

В нём были смешные моменты, и я смеялась — искренне, неожиданно для самой себя. Смотрела с интересом, словно на время снова стала ребёнком. Вспомнилось, как когда-то каждую ночь я сидела с папой перед телевизором и смотрела мультфильмы, пока мама убирала со стола и принимала душ. Я всегда засыпала прямо рядом с ними, а потом папа аккуратно переносил меня в мою комнату.

Я не хотела снова грустить. Не сейчас. Поэтому полностью погрузилась в происходящее на экране. Внимательно слушала персонажей, следила за каждой деталью и совсем забыла обо всём, что терзало голову.

Сейчас там была только одна мысль: найдут ли родители ту девочку после того, как она сбежала с другом?
А ещё — эта фея подозрительная... наверное, выдаст их.

Глупо, правда? В такой момент думать о таких мелочах. Но, может, именно это и спасало меня — возможность хоть ненадолго забыться в чужой истории.

От лица Фариса.

Когда я услышал её крик, я чуть с ума не сошёл. Сердце ударилось в грудь так сильно, будто готово было вырваться наружу. Я ужасно испугался и, бросив всё, побежал к ней. Хорошо, что мне удалось её успокоить... хотя и не сразу.

Врач лично говорил мне, что в её ситуации такие истерики нормальны. Ей нужно просто отвлекаться, быть чем-то занята, чтобы не оставаться один на один с воспоминаниями. Но как это сделать? Как помочь ей по-настоящему?

Я сидел прямо под её дверью, прислонившись к стене. Сквозь щель слышал, что она включила телевизор почти на полную громкость. И это даже хорошо — пусть не сидит в полной тишине, от неё только хуже. Завтра уже должна приехать психолог — Анжелика. Молодая девушка, лет двадцати пяти. Я встречался с ней, всё объяснил. Она сказала, что такие случаи ей знакомы, что она уже работала с девушками, пережившими насилие, и готова помочь. Я очень надеюсь, что у неё получится.

Я зевнул — усталость давила, глаза слипались. Хотелось спать ужасно, но я не мог. Пока не буду уверен, что Лилия спокойно уснула, сам не закрою глаза.

Так прошло, наверное, минут двадцать. Я не выдержал и решил проверить, что она делает. Очень тихо открыл дверь и проскользнул внутрь.

Осторожно выглянув из-за угла, я замер. Она сидела на кровати, с интересом глядя на телевизор. И — улыбалась. Более того, тихо смеялась над чем-то. Я не ожидал увидеть такую картину и сам невольно расплылся в улыбке. Сразу стало легче на душе.

Она уже была в своей ночнушке, укрытая одеялом. Взгляд её был прикован к экрану. Я перевёл глаза туда и понял — она смотрела мультик. И выглядела при этом... как ребёнок. Такая простая, искренняя радость. И это было в сотни раз лучше, чем видеть её в слезах, сломленную. Пусть лучше так.

В мою голову пришла одна мысль. Я тихо вышел из комнаты, чтобы она не заметила, и направился на кухню.

Зайдя туда, я открыл шкаф, достал пакет карамельного попкорна и поставил его в микроволновку. Гул прибора, запах сладкой карамели быстро наполнил помещение. Когда всё было готово, я насыпал попкорн в большую миску, взял два сока из холодильника и отправился обратно наверх.

Надеюсь не откажется.

От лица Лилии.

Я уже переоделась в ночнушку и устроилась на кровати, продолжая смотреть мультик. Он оказался довольно весёлым и интересным. Я включила телевизор почти на полную громкость, чтобы заглушить тупые мысли и просто забыться. И это действительно помогало. Будто я сама лечила себя смехом и шумом.

Вдруг дверь открылась, и в комнату вошёл Фарис. В руках у него была большая миска попкорна и две бутылки сока. Моя улыбка тут же исчезла, но я всё равно немного удивилась. Я была уверена, что он уже давно спит.

— Не против? — спокойно спросил он, садясь на кровать. Он поставил миску между нами и протянул мне одну из бутылок.

Я взяла её, открыла и сделала глоток. Ничего не ответив, просто продолжила есть попкорн и смотреть мультик, стараясь не обращать на него внимания. Он лёг боком, положив голову на подушку, и тоже стал смотреть экран, лениво доставая попкорн из миски.

Мы сидели так в тишине, лишь телевизор наполнял комнату звуками. Но мне было намного спокойнее, когда не было тишины. Теперь я точно знала: как только мысли снова начнут терзать меня, я включу шум и не дам им сломить меня. Возьму себя в руки и поднимусь сама.

Минут через двадцать я начала часто зевать, веки тяжело опускались, глаза закрывались сами собой. Я доела попкорн, допила сок и взглянула на Фариса. Он... спал. Улыбка невольно коснулась моих губ. Он спал крепко, сладко, словно не спал уже несколько ночей подряд и только сейчас позволил себе расслабиться.

Мне не хотелось засыпать рядом с ним, но и разбудить его, чтобы выгнать, я тоже не могла. Уходить самой в другую комнату — тем более. Здесь было уютно, безопасно.

Я аккуратно поставила миску и бутылки на тумбочку, тихо легла на подушку. Отодвинулась на самый край кровати, отвернувшись к нему спиной, и закрыла глаза. Телевизор всё ещё шумел на фоне, но мне было всё равно. Я слушала голоса персонажей, представляла в голове происходящее на экране и незаметно погрузилась в крепкий, спокойный сон.

***

На утро я проснулась от лёгких поглаживаний по волосам и тихого шёпота:

— Солнце... просыпайся, — звучал спокойный голос Фариса.

Я невольно застонала и потёрла сонные глаза. Сегодня я впервые за долгое время хорошо поспала — без кошмаров, без истерик, без тяжёлых мыслей.

— Поешь, и таблетки надо выпить, — так же спокойно сказал он.

Я посмотрела на него. Он уже был одет — в шортах и футболке, выглядел заметно свежее, чем вчера. Словно и сам смог выспаться.

Я приподнялась на локтях и заметила на тумбочке тарелку — яичница с беконом. Фарис тут же взял её и поставил мне на колени. Я начала есть. На удивление, оказалось очень вкусно. Неужели он сам приготовил?

Вдруг в комнату влетела Багира. В зубах она тащила... тапок. Чёрный тапок Фариса, и, судя по всему, уже изрядно погрызенный.

Я невольно улыбнулась, а Фарис только в этот момент обернулся. Его лицо резко изменилось.

— Ах ты!.. — он осёкся.

В следующее мгновение он вскочил, но Багира, будто предугадав его действия, со всех лап умчалась прочь.

— Да в чём я сегодня ходить буду?! — возмущался Фарис, уже выбегая за ней в коридор.

Я не сдержала смешок и спокойно доела завтрак.

Поднявшись, я решила отнести поднос на кухню. Но едва вышла из комнаты, как Фарис тут же остановил меня и забрал его из моих рук.

— Я тебе там положил таблетки, выпей. Через час приедет психолог, — спокойно сказал он и, не дав мне возразить, направился вниз, на первый этаж.

Я ничего не ответила, просто вернулась в комнату. На тумбочке стояли две таблетки и стакан воды. Я выпила их, после чего пошла чистить зубы и одеваться.

Я спокойно смогла почистить зубы и изо всех сил старалась не смотреть на себя в зеркало: мой вид убивал меня. Холодная керамика раковины обожгла ладони, мята из пасты оставила терпкую свежесть во рту — и всё равно внутри было пусто.

Почистив зубы, я вернулась в спальню и стала одеваться. Вдруг дверь тихо открылась — вошёл Фарис. В руках у него была тюбик-мазь. Я тут же инстинктивно прикрылась руками: футболку надеть ещё не успела. Он застыл на мгновение, резко отвернулся, и я поспешно натянула футболку. Как же странно он себя ведёт... Где его грубость, где наглость? Не верю, что такие люди меняются. Рано или поздно он станет прежним — это просто маска. Надо подождать несколько дней и не радоваться раньше времени.

Он медленно повернулся ко мне.

— Надо шрамы помазать, чтобы они не так бросались в глаза, — спокойно сказал он, сделав шаг ближе.

Я сама отступила на шаг, и он, заметив это, остановился.

— Я сама справлюсь, — сухо сказала я и забрала у него мазь. Пластик тюбика был тёплым — видно, держал в руке давно.

— А спина? — тихо спросил он.

У меня ещё и на спине есть? Кажется, они по всему телу. Это ж как надо было меня бить, чтобы осталось столько шрамов? Мысли кольнули остро, как нож. К горлу подступил ком, глаза защипало — воспоминания полезли сами. Я не сдержалась и заплакала.

— Милая... — прошептал он и медленно подошёл.

Он хотел обнять меня, но я резко отступила и почти забилась в угол, спиной к прохладной стене.

— Не трогай меня, прошу, — выдохнула я, вжимаясь в угол так, будто стена могла меня скрыть. Плохая идея была ехать с ним.

— Я не трону. Всё хорошо, — его голос дрогнул; в глазах читалась растерянность, словно он боялся сделать ещё больнее. — Я сейчас уйду, хорошо? Ты успокойся. Помажься мазью там, где сможешь, а скоро приедет психолог — она поможет с тем, до чего ты не дотянешься. Договорились?

Я только кивнула, пытаясь унять бешено колотившееся сердце — грудь сжимало, дыхание срывалось на короткие вдохи. Он ещё раз окинул меня взглядом — будто убеждаясь, что я действительно немного пришла в себя, — и неохотно вышел.

Я медленно сползла по стене вниз, поджав под себя ноги. Что со мной? Как же я хочу вернуться к прошлой жизни... Всё так резко меняется. Что дальше меня ждёт? Что ещё мне придётся пережить? Новые слёзы обожгли глаза.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату стрелой влетела Багира. Она сразу подбежала ко мне, уткнулась мордочкой в колени. Я подхватила её и крепко прижала к груди. Тёплый, живой комочек — сердце под моей рукой стучит быстро и ровно, шерсть щекочет запястья, знакомый запах зверька греет. Дыхание стало глубже, дрожь отступила. Вскоре я успокоилась.