Украденная

Целую дорогу мы ехали молча. Я смотрела в окно, не было ни сил, ни желания что-либо говорить. Мир за стеклом мелькал, но я его не замечала — внутри было пусто.

— Лилия… — спокойно произнёс Фарис, нарушив тишину.

— Отвали от меня, — буркнула я, не поворачивая головы.

— Перестань, — уже более резко сказал он. — Ты теперь моя законная жена. Я имею полное право прикасаться к тебе, даже не дожидаясь завтрашнего дня, — холодно заявил он.

Я медленно повернулась и злобно посмотрела на него.

— Если ты хоть пальцем ко мне прикоснёшься — я убью себя. Запомни это, — прошипела я сквозь зубы.

— Думаешь, я позволю тебе это сделать? — с вызовом спросил он, пристально глядя мне в глаза. — Лучше даже не думай об этом. Приезжаем домой — и ты будешь делать всё, что тебе скажут. Мне надо будет ненадолго уехать.

— Я тебе не рабыня! И под вашу дудку плясать не собираюсь! Я уже говорила тебе это не раз! — взорвалась я.

Он тяжело вздохнул.

— Тебе самой не надоело? Всё решено. Ты моя, нравится тебе это или нет. Смирись.

— Никогда! Никогда я с этим не смирюсь! — отчеканила я с яростью.

— Обсудим это вечером, — бросил он сухо.

Я отвернулась от него, уставилась в окно и сжала зубы. Не буду бояться. Не буду слушаться. Не для такой жизни я росла. Не для этой клетки...

Вскоре мы подъехали к дому. Двор был уже украшен: повсюду висели гирлянды, на столах стояли подносы с фруктами и сладостями, слуги бегали туда-сюда с букетами, тканями, посудой.

На крыльце стояла Рания и раздавала указания.

Я не стала ждать, пока откроется дверь машины — резко распахнула её и выскочила.

— Лилия! — крикнул мне вслед Фарис.

Я проигнорировала его, даже не обернулась. Быстрым шагом направилась в дом, будто надеялась, что смогу убежать от всей этой реальности.

Внутри тоже кипела работа — слуги наводили порядок, протирали поверхности, украшали лестницу лентами. Я поднялась на второй этаж и столкнулась с Зарой.

— Вы уже вернулись? Как всё прошло? — с улыбкой спросила она.

— Издеваешься? Всё было просто ужасно! — рявкнула я, даже не скрывая злости.

Я двинулась к комнате, но Зара встала в проходе, а затем первой зашла внутрь и закрыла за собой дверь.

Я остановилась в центре комнаты. Мой взгляд упал на идеально заправленную кровать, на красиво расставленные подушки, на букет цветов у изголовья. Всё казалось слишком спокойным и аккуратным, не соответствующим той буре, которая рвала меня изнутри.

Меня как будто прорвало. Я издала сдавленный крик и с яростью начала крушить всё, что попадалось под руку.

— Лилия! — испуганно закричала Зара.

Но я её не слышала. Всё было будто в тумане. Я сбрасывала со стола тарелки с фруктами, швыряла подушки, опрокинула зеркало. Разодрала покрывало, перевернула кресло.

Я рыдала. Ревела от отчаяния, от страха, от безысходности. Меня насильно выдали замуж за человека, которого я ненавижу. Который стал для меня отвратителен. И если когда-то мне казалось, что он мне нравится — то это была иллюзия, наивная глупость. Я просто верила в сказку. А теперь я в кошмаре.

Я упала на пол, на одеяла, которые сорвала с кровати, и продолжала рыдать, уткнувшись лицом в ткань. Я не могла остановиться.

Мне не хватало воздуха.

Я устала. Устала быть сильной. Устала делать вид, что со мной всё в порядке. Я не железная. Я просто хотела покоя. Хотела исчезнуть.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Фарис, за ним вбежала Рания.

Они с удивлением и возмущением осматривали разрушенную комнату.

— Здесь же только что убирали! — вскрикнула Рания.

— Зара, аптечку! Быстро! — скомандовал Фарис.

Зара кивнула и выбежала.

Через минуту она вернулась с аптечкой, и Фарис присел рядом со мной. Я почувствовала, как его руки касаются моей. Я в панике начала отбиваться.

— Тш-ш… — мягко сказал он.

Но не отпустил. Наоборот, крепче схватил меня за запястье. Я уже не имела сил сопротивляться. И тут почувствовала укол — резкий, болезненный, в плечо.

— Сейчас станет лучше… — прошептал он мне на ухо.

Моё тело постепенно начало расслабляться. Руки ослабли. Слёзы всё ещё текли по щекам, но дыхание выровнялось. Веки тяжело опустились.

Мир вокруг начал тускнеть, как будто кто-то выключал свет. Я проваливалась в темноту. Надолго. И, может быть… с надеждой, что проснусь уже другой.

От лица Фариса.

Она уснула. Я дал ей сильную дозу успокоительного — думаю, проспит до утра. Ей это сейчас нужно больше всего.
Я молча бросил шприц обратно в аптечку, но Зара тут же аккуратно его вынула — знаю, потом выбросит.

— Может, врача вызвать? — с беспокойством спросила она.

— Не нужно. Она просто устала. Поспит — и ей станет легче. Можешь идти. Я сам здесь всё уберу, — сухо ответил я, поднимаясь.

Осторожно поднял мою девочку на руки, прижал к груди и перенёс на кровать. Аккуратно уложил, поправил подушки. Вытер слёзы, оставшиеся на её щеках. Мне было больно смотреть на неё такую — сломанную, запутавшуюся, разбитую.

Я прекрасно понимал: виноват только я. Всё, что с ней сейчас происходит — результат моих решений. Моего эгоизма. Моей власти. Я думал, что защищаю, а только сильнее калечил.

Провёл рукой по её голове, по этим тёмным, мягким волосам, будто пытаясь нащупать ответы. В её голове сейчас, наверное, полный хаос. Бедная...

Надо только пережить завтрашний день. А потом я увезу её куда она захочет — хоть на край света. Даже если она скажет: "в Россию", — поедем в Россию. Главное, чтобы она снова улыбнулась.

И пусть это звучит эгоистично… но теперь она никуда не денется.

Я тяжело вздохнул и начал убирать в комнате: поднимал разбросанные подушки, отломанные части столика, собирал посуду. Было тихо. Только её спокойное дыхание — единственное, что меня немного успокаивало.

Вдруг в проходе появилась мама. Скрестив руки на груди, она смерила комнату недовольным взглядом.

— Она что, и завтра будет валяться? — с раздражением бросила она.

— Будет, если нужно. Мама, прошу тебя, хватит донимать её, — жёстко сказал я, выпрямляясь. — Завтра она останется в комнате. Платье принесут сюда, приедут стилисты, визажисты — всё сделают. А если не справишься, найди ещё людей.

Она усмехнулась, как обычно — холодно, с уколом.

— Ничего. Даст Аллах, Халиме скоро забеременеет. Я знаю, ты недавно был у неё. Вот тогда свадьбы тебе не избежать…

— Хватит! — перебил я её, не выдержав. — Это не тебе решать, как мне жить! Лилию ты примешь. Или просто не попадайся ей на глаза.

Ядовитые слова вырвались сами собой, без раздумий.

— Вот так ты с матерью? — повысила голос она. — Тогда свадьбой занимайся сам. Я больше пальцем не пошевельну! — рявкнула и с грохотом хлопнула дверью.

Я тяжело вздохнул. Пускай. Сейчас мне не до неё. Хотя мать мне родная… но иногда я удивляюсь, как отец с ней столько лет прожил?

Я снова взглянул на Лилию. Подошёл ближе, медленно наклонился и поцеловал её в лоб.

Как же она вкусно пахнет… Этот запах всегда сводил меня с ума.

Я никому не позволю причинить ей боль. Ни одному человеку. Даже себе…

Поднялся, выпрямился и направился к двери.

— Зара, присмотри за ней. Если проснётся — сразу мне звони, — тихо сказал я.

Зара кивнула.

Я вышел из комнаты и закрыл дверь. Надо заниматься подготовкой к свадьбе. Завтра всё наконец-то произойдёт. Я увижу её в белом платье.

Только вот счастья в её глазах я не увижу… и от этого больнее всего.

Что ты творишь, Фарис? Я ведь поклялся не причинять ей страданий… А вышло наоборот.
Она ведь совсем другая. Не такая, как все.

Идиот. Как же мне теперь стать лучше? Как мне заслужить её прощение?..

***

От лица Лилии.

Не знаю, сколько прошло времени. Я проснулась от того, что кто-то облизывал моё лицо. Невольно застонала и медленно открыла глаза. Прямо надо мной сидела Багира — мой маленький тигрёнок.

— Маленькая моя… — прошептала я с нежностью и провела ладонью по её мягкой шерстке.

Она тут же забралась ко мне на грудь и удобно устроилась, положив голову мне под подбородок. Кажется, она уже немного подросла — стала тяжелее и пушистее. Я села на кровати, прижала её к себе, тискала, целовала в макушку.

Багира издавала смешные, рычащие звуки — старалась «речь», как большая тигрица. Мне даже в голову не приходило, сколько ей месяцев, но я всё равно была ей безмерно рада.

Я посмотрела в окно — солнце уже было высоко в небе, значит, день в самом разгаре. Выходит, он действительно дал мне сильное успокоительное… слишком сильное. Я, похоже, проспала до самого следующего дня.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошла Зара с подносом еды.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросила она, ставя поднос на тумбочку. — Поешь. Сегодня тебе нужны силы.

— Сколько я спала? — спросила я, приглаживая шерсть Багиры.

— Почти весь день. Сейчас уже полдень, — мягко ответила Зара и села рядом, погладив тигрёнка по животику. — Её Фарис сам принёс в комнату. Сказал, что она поднимет тебе настроение. Похоже, не ошибся.

Я не ответила, просто улыбнулась. Багира сладко урчала, подставляя животик под ласку. Она действительно немного отвлекала от реальности. Хоть что-то… хоть кто-то, кто здесь настоящий и добрый.

Неожиданно дверь снова распахнулась. В комнату ворвались две женщины — Рания и незнакомка в чёрном хиджабе. В руках у второй было роскошное белоснежное платье, расшитое стразами, сверкающее в свете.

— Поставь сюда, — скомандовала Рания, даже не глядя на меня.

Женщина аккуратно поставила платье на кресло и вышла. Рания задержалась, осмотрев меня с головы до ног. Её взгляд был холодным, колючим.

— Надеюсь, ты не настолько больна на голову, чтобы испортить это платье. Оно стоит дороже, чем твоя жизнь, — прошипела она. — Через четыре часа приедут визажисты. Не вздумай опозорить нашу семью в этот день. Поклянусь, собственными руками придушу.

И, бросив ещё один злобный взгляд, вышла, хлопнув дверью.

Я сидела молча. Багира шевельнулась у меня на коленях.

— К 18:00 ты должна быть готова, — спокойно продолжила Зара, будто ничего не произошло. — Поешь, а потом можешь отдохнуть. Фарис велел никого тебя не беспокоить. Да и остальные справятся без тебя.

Она на мгновение задержалась, посмотрела на платье с восхищением, а затем молча вышла.

Я встала и подошла к окну. Во дворе действительно было оживлённо — повсюду украшения, ленты, бегущие туда-сюда люди. В коридорах тоже слышались голоса, смех, команды. В этом доме сегодня — праздник. Для них. Не для меня.

Я вернулась к кровати. Медленно поела, не ощущая вкуса. Просто, чтобы не упасть. Затем поставила поднос обратно на тумбочку, осторожно легла рядом с Багирой, которая уже снова спала и тихо похрапывала.

Я закрыла глаза. Нет, я не спала. Просто пыталась не думать. Не чувствовать. Хоть немного исчезнуть.

***

Я так и пролежала в кровати до самого момента, пока в комнату не зашли визажисты. Они почти без слов усадили меня перед большим зеркалом, расставив свои инструменты.
Фариса я всё ещё не видела — и, если честно, не горела желанием.

— Ты безумно красивая, — с мягкой улыбкой сказала Нурай, появившаяся чуть позже, чтобы помочь мне подготовиться.

Я не ответила. Не хотела ни с кем говорить. Хотела исчезнуть. Раствориться. Перестать быть частью всего этого фарса.

Нурай всё прекрасно понимала. Не настаивала, не задавала лишних вопросов. Просто молча сидела рядом, и только взгляд у неё был тревожный. Она была невероятно красивой — женственной, статной. Но в её глазах сейчас читалась только грусть.

Через час всё было готово. Визажисты вышли из комнаты, оставив за собой запах пудры, духов и лак для волос. Ровно через час начнут прибывать гости. И начнётся кошмар.

Я опустилась обратно на кровать. Нурай села рядом и, не говоря ни слова, взяла меня за руку. Я молча уставилась на платье, всё ещё висящее на вешалке — белоснежное, расшитое стразами, похожее на облако. Оно будто насмехалось надо мной своей «сказочной» красотой.

— Милая… — прошептала Нурай, сжав мою ладонь. — Прошу тебя… не делай глупостей. Если ты опозоришь их перед гостями — ты даже не представляешь, что может случиться. Я сама не раз видела, как в день свадьбы девушка перечила семье... Её избили. Прямо в платье. Белое стало красным… и никто не вмешался. Никто даже не попытался её защитить.

По спине пробежали мурашки. Мне стало холодно, будто открыли окно и впустили ураган. Я сглотнула и кивнула.

Я столько раз обещала себе быть сильной. Не плясать под их дудку. Не подчиняться. Но сейчас… сейчас я не могла.

Я не была сильной. Я просто… была. Живая. Испуганная. Сломанная.

И мне казалось, что я стою на краю пропасти. И если сейчас оступлюсь — назад дороги уже не будет.

***

Мы просидели в молчании почти целый час. Время летело со скоростью света. Всё происходило так стремительно, что я не успевала ни осознать, ни прочувствовать происходящее. Всё будто происходило не со мной.

За дверью уже слышались голоса гостей — гул, смех, приглушённые разговоры.
Нурай и Зара осторожно помогли мне надеть платье. Я подошла к зеркалу и замерла.

Оно было роскошным. Объёмное, с глубоким декольте, расшитое сверкающими стразами, словно само сияло от каждого движения.
На голову мне водрузили тяжёлую корону, усыпанную драгоценностями. Поверх неё аккуратно спустили фату — тонкую, но плотную, золотистую, словно сотканную из солнечных нитей.
На шее и в ушах — камни, переливающиеся всеми цветами, идеально сочетались с образом.

Нурай и Зара только и делали, что восхищённо ахали, поправляя складки платья, закалывая невидимки, наводя последние штрихи. Я же просто стояла и смотрела на своё отражение. Красиво. Но не я. Чужая. Какая-то нарисованная кукла в золотом пыточном наряде.

Вскоре дверь открылась.

На пороге появился Фарис. Он тоже был в традиционном наряде — длинный белоснежный кафтан с золотой вышивкой, свежая стрижка, аккуратная борода. Суров. Взгляд — сосредоточенный, цепкий. Он был готов. Как будто это обычный день.

Я так и не обернулась — продолжала смотреть на себя в зеркало.

Нурай и Зара быстро покинули комнату, оставив нас наедине.

Фарис медленно подошёл. Посмотрел на меня внимательно, с каким-то странным выражением. Словно видел меня впервые.

— Ты безумно красивая, — прошептал он, встав передо мной.

Я отвернулась. Не хотелось видеть его. Но он мягко, но настойчиво взял меня за подбородок, заставляя повернуть лицо к себе.

— Устроишь мне проблемы или нет? — спросил уже холоднее, почти шёпотом, но в голосе прозвучала угроза.

Я молчала. Просто смотрела мимо.

Он отпустил моё лицо, взял за руку — и мы направились к выходу. На задний двор, где всё уже было готово.

Стоило нам выйти, как толпа тут же разразилась аплодисментами. Зазвучали поздравления, голоса, смех. Все глаза были прикованы к нам.

Мужчины были одеты в белые традиционные наряды, женщины — кто в хиджабах, кто в длинных изысканных платьях с красивыми причёсками. Всё сверкало, блестело. Казалось, сам воздух дрожал от напряжения и восторга гостей.

Я скользила взглядом по толпе. Увидела Нурай — она обнимала мальчишку, наверняка это её сын. Рядом с ней стоял Самир, а чуть поодаль — ещё одна женщина, держащая его за руку. Видимо, вторая жена.
Нурай заметила мой взгляд и улыбнулась. Её поддержка была единственной, что согревала в этот момент.

Мы с Фарисом прошли в центр.

К нам начали подходить гости — поздравляли, жали руки, дарили украшенные коробки с подарками, открытки, конверты.
А я стояла и чувствовала себя как статуя.
Красивая, дорогая, неподвижная.
И ужасно одинокая.

После поздравлений заиграла спокойная музыка, гости начали рассаживаться за столы и есть. Мы тоже сели — за украшенный центральный стол. Все взгляды были прикованы ко мне, будто я не  невеста, а музейный экспонат.

Мне стало душно, как будто в лёгких не было воздуха. Казалось, вот-вот начну задыхаться. Фарис это заметил:

— Что такое? — тихо спросил он.

Я поднялась, с трудом сдерживая панику:

— Мне нужен воздух. Где никого нет.

И не дожидаясь ответа, быстро направилась к переднему двору — он был пуст.

Там я жадно хватала ртом воздух и не смогла больше сдерживать слёзы. Я осела у стены, не думая о платье — хоть всё испачкается. Плевать. Вдруг услышала шаги и подняла голову. Кто-то протянул мне стакан воды.

— Держи, — это был Камаль.

Он был в шортах и футболке, совсем не по-праздничному. Кажется, всё это время он и не выходил — я его нигде не видела.

Я встала, взяла воду и залпом осушила стакан.

Камаль выглядел не как обычно. Хмурый, сдержанный… будто грустный.

— Ты красивая, — сказал он, окинув взглядом платье.

— Лучше бы была уродливой. Тогда не связалась бы с твоим братом, — прошептала я.

Он усмехнулся и кивнул в сторону машины, у которой стоял чемодан.

— Я улетаю. — Он показал два билета. — Хочешь со мной? Сбежим от этих людей.

Я недоверчиво уставилась на него:

— Куда?

Он взглянул на билет:

— В Америку. А оттуда — как захочешь. Хочешь — куплю сразу другой, в Россию, хоть в Африку.

Он говорил спокойно, серьёзно. Без привычного сарказма.

Я растерялась. Ловушка? Или шанс на спасение?

— Я взял билет для тебя. Просто решил спросить. Не хочешь — останься. Удачи тебе в семейной жизни, не вспоминай меня плохим словом… невестка, — с натянутой улыбкой, будто через боль, сказал он и пошёл к машине.

— Подожди! — крикнула я и кинулась за ним. — Поехали. Быстрее!

Он открыл передо мной дверь, но платье мешало сесть.

— Секунду, — сказал Камаль и рванул подол платья. — Теперь поместишься.

Так и вышло — я втиснулась внутрь. Но он не успел закрыть дверь, как раздался крик:

— Лилия, нет! — это была Нурай.

Она подбежала к нам.

— Камаль, если решил уехать — уезжай. Давно пора… — голос её дрожал. — Но не увози её!

— Она сама села. Сама хочет уехать, — холодно бросил он.

— Нурай, всё хорошо, — сказала я. — Спасибо за всё. Позаботься о Багире…

Камаль резко захлопнул дверь, сел за руль, и мы рванули с места. Я видела, как Нурай осталась стоять, потом, в отчаянии, побежала за машиной, но сразу остановилась, сжав голову руками.

Я глубоко выдохнула, будто из лёгких вышел груз.

Камаль сжимал руль. Я посмотрела на него. Он хмыкнул.

— Ты глупая… Очень глупая, Лилия, — сказал он и вдруг усмехнулся.

Я не успела ответить. Он резко схватил меня за волосы и со всей силы ударил лбом о панель машины.

В глазах потемнело. Последнее, что я подумала:

"Что я натворила…"

От лица Фариса.

Я стоял рядом с Самиром, рассеянно оглядывая гостей. Все веселились — ели, пили, смеялись, болтали. Я тоже должен был радоваться. Я должен был быть счастлив.
Но Лилия… Она не делила со мной это счастье. От этого внутри всё сжималось. Мне становилось стыдно и противно от самого себя.
– Её уже давно нет, – прошептал я.
– Лилии? Наверное, плохо стало от стресса. За ней пошла Нурай, – ответил Самир.

Но вдруг я увидел, как Нурай со слезами на глазах бежит к нам. У меня сердце замерло.
– Фарис... Лилия... Это я виновата! Я позволила ей уехать! – рыдала она, падая на колени. Самир успел подхватить её и крепко прижал к себе.
– Тише… Всё хорошо, – прошептал он ей.
– Где она?! – резко и грубо спросил я.
– Камаль… Он увёз её... – прошептала Нурай.

Я застыл. Как будто удар в грудь. Как страшный сон. Я пошатнулся.
– Айше! – крикнул Самир своей второй жене. Она подбежала, помогла усадить Нурай и осталась с ней, чтобы успокоить.
Самир уже звонил кому-то. Его голос был железным.
– Подготовьте машины. Соберите всех. Немедленно!

Я стоял, с трудом пытаясь собраться с мыслями.
– Я же говорил – нужно было убить его! – взорвался я. Я схватил Самира за воротник. – Ты должен был его убить!
Он резко оттолкнул меня:
– Сегодня должны были! Не успели!

– Что происходит?! – к нам подошли отец, мать и Зара.
– Милая, что случилось? – мама подбежала к Нурай.
– Камаль… Камаль увёз её, – прошептала она, не в силах сдерживать слёзы.

Я больше не мог ждать. Не мог терять ни секунды.
Я сорвался с места и побежал к машине.
Далеко он не уехал. Я найду её. Найду, пока она ещё цела.