Разговор у камина.
Когда друзья разошлись по комнатам, в гостиной стало тихо. Лишь камин потрескивал, отбрасывая на стены золотистые отблески. Ивлин не торопилась уходить — её мысли всё ещё путались, сердце билось быстрее обычного. Слова друзей звучали эхом в голове: браслет от Флинна... белые розы от Малфоя... дуэль поклонников.
Она сидела на диване, обняв подушку, и смотрела в огонь. Тепло пламени успокаивало, но внутри росла тревога.
Шаги раздались неожиданно. Лёгкие, размеренные, но уверенные. Ивлин подняла голову — из тени арки вышел Люциус. Его светлые волосы поблёскивали в полутьме, а взгляд был устремлён прямо на неё.
— Поздно уже, Роузмонт, — сказал он негромко, с привычной холодной интонацией, но без насмешки. — Почему не в спальне?
— Не хотелось, — ответила она коротко, стараясь не встречаться с ним глазами.
Люциус остановился напротив, некоторое время молчал, затем неторопливо сел на другой конец дивана. Между ними оставалось расстояние, но его присутствие ощущалось почти физически.
— Сегодня все только и говорили о твоём дне рождения, — произнёс он ровно, будто между делом. — Ты, кажется, не любишь лишнего внимания.
Ивлин слегка нахмурилась, глядя в камин:
— Просто... это утомляет.
Повисла пауза. Люциус внимательно посмотрел на неё. Потом слегка склонил голову, и в его голосе мелькнул другой оттенок — мягкий, почти осторожный:
— А мой подарок... тоже утомил?
Сердце Ивлин пропустило удар. Она медленно повернула к нему лицо. В его серых глазах не было привычной ледяной отстранённости. На этот раз в них читался интерес, даже тень ожидания.
— Нет, — тихо сказала она. — Твой подарок... особенный.
Уголок его губ дрогнул, почти превращаясь в улыбку.
— Рад это слышать. Значит, я угадал.
Ивлин вдруг почувствовала, что щёки снова заливает румянец. Она поспешно отвела взгляд, уставившись в пламя. А Люциус не стал больше задавать вопросов. Некоторое время они сидели молча, слушая треск дров.
И только перед тем как встать, он произнёс почти шёпотом, без холодной насмешки, без лишней надменности — так, как не говорил раньше:
— Спокойной ночи, Ивлин.
Её имя в его устах прозвучало по-другому, мягко, будто он действительно вложил в него значение.
Она не ответила сразу, потому что голос предательски дрогнул. Лишь когда он уже шёл к арке, Ивлин прошептала в спину:
— Спокойной ночи, Люциус.
Он остановился всего на миг, и хотя не обернулся, девушка уловила — он улыбнулся.