10 глава
Девушки хотят его. Парни хотят стать им.
Но никто из них не видит этой пустоты внутри него.
Пустота.
Ничто..
Они знают только этого Пятифана. Того, которого он презентует для шоу. Образ, который он проецирует на них. Они слишком ослеплены его фальшивым светом, чтобы видеть тени.
Но разве это не лучше? Разве ложь не лучше правды?
В конце концов, истина разрушает прежде, чем освобождает кого-либо.
Мое сердце колотится с каждым его шагом. На этот раз это не страх за меня.
А за то, что он сделал с Полиной .
Я знала, что, ударив его, он вернется, чтобы укусить меня в ответ, но я никогда не думала, что это будет так быстро.
Или смертельно опасно.
Никогда не могла предположить, что он пойдет за Полиной.
Мои губы дрожат, в попытке встретиться взглядом со своей лучшей подругой и убедиться, что с ней все хорошо. Ее голова опущена. Завесы ее мятных волос скрывают выражение ее лица от меня и всего мира.
Пятифан останавливается рядом со мной. Я мельком замечаю, как его рука скользит в карман, прежде чем я сосредотачиваюсь на своем блокноте, сжимая карандаш так сильно, что он почти ломается.
Его тело нависает надо мной, как мрачный жнец, а глаза прожигают дыры на моей макушке.
Часть меня хочет поднять взгляд и посмотреть в ответ. Как я делала это последние два года.
Но тогда я не имела ни малейшего представления о том, на что он способен.
Теперь знаю.
После того, что кажется вечностью, он неторопливо подходит к свободному месту позади меня. Место, которое я приберегала для Полины.
Она ерзает возле единственного свободного места в классе. На глазах у Антона.
Последний бросает на нее насмешливый взгляд, как бы провоцируя сесть.
— Морозова? — нетерпеливый тон Лилии Павловны зовет. — Что-то случилось?
— Нет, — шепчет та.
— Тогда, пожалуйста, присаживайтесь, чтобы мы могли продолжить урок.
Полина медленно опускается на свое место, будто боится, что там ее ждет бомба.
Игорь бросает взгляд назад, на Полину, и Семен подмигивает мне, сидя передо мной.
Мы окружены врагами...
Я стараюсь.
Я действительно стараюсь сосредоточиться во время урока.
Это невозможно.
Во-первых, Полина, кажется, отстранена, почти ничего не записывает. И это меня чертовски беспокоит.
Во-вторых, передняя линия футбольной команды КЭШ окружает нас, как стая волков, а большой плохой волк прямо за мной.
Пятифан не сказал ни слова, но в этом и не было необходимости.
Его присутствие невозможно спутать, даже если он будет молчать. Я чувствую, как его глаза сверлят дыру у меня в затылке и пожирают мой мозг.
Лилия Павловна начинает говорить о подготовительном тесте. Я сосредотачиваюсь на ней впервые с начала урока.
— Вы исполните известный сценарий и добавите в него свой особый штрих. Чем вы более изобретательны, тем больше бонусных очков вы получите.
Я люблю бонусные очки. Это мой идеальный шанс побить свой рекорд в Кембридже.
— Мы можем выбрать, с кем будем выступать? — спрашивает девочка в начале класса.
— Партнеры будут выбраны случайным образом, — говорит учительница . — Обмен партнерами запрещен.
— Мы можем выполнить работу в одиночку?
— Абсолютно нет, — произносит та. — Это научит вас командному духу.
Некоторые тихо ноют, в то время как другие хихикают.
Я провожу остаток урока, пытаясь сделать как можно больше заметок, занимая свои мысли.
Но нельзя стереть из памяти, как Пятифан маячит, как дьявол, в углу, в ожидании украсть мою душу.
Как только урок заканчивается, Полина запихивает свои вещи в рюкзак и вылетает за дверь.
Я уже собираюсь последовать за ней, когда моя ручка падает, катаясь по полу.
Высокая фигура наклоняется и поднимает ее.
Я перестаю дышать, когда Пятифан встает во весь рост. Он сосредоточен на мне, вертя ручку между указательным и средним пальцами.
Эта ручка может идти к черту, мне все равно. Назовите меня трусихой, но я не смогу вынести еще одного столкновения с Пятифаном прямо сейчас.
Кроме того, Полина мой приоритет.
Не удостоив Пятифана даже взглядом, я выбегаю из класса, пока он все еще полон людей.
Новое решение: никогда не попадать в ловушку в одном и том же месте, что и он.
Это мой лучший шанс на выживание.
Требуется несколько минут, чтобы найти Полину . Она прячется за углом нашего следующего класса, в наушниках, и ее взгляд потерян, где-то вне досягаемости.
Я подбегаю к ней и хватаю ее за плечо.
— Полина! Я так волновалась за тебя. Почему ты мне не перезвонила?
Ее лицо побледнело, словно она увидела привидение, когда она снимает наушники.
— Мэдди...
— Что? Что такое? Пятифан что-то сделал?
— Пятифан? — она хмурит брови. — Какое он имеет ко всему этому отношение?
— Э-э... Полин? Ты явилась на урок с этим мудаком.
— Он нашел меня перед кабинетом медсестры и велел идти с ним на урок.
У меня закипает кровь.
— Он причинил тебе боль? Заставил тебя?
— Какого черта? Зачем ему это делать? — она играет с лямками своего рюкзака. — Он вежливо попросил. Почти...
— Почти что?
Что-то ностальгическое мелькает в ее глазах.
— Дружелюбно.
— Ого. Полин. Ты слышишь себя? Он не дружелюбен. Он не может быть дружелюбным.
Он чертов псих!
Пожалуйста, не говорите мне, что он тоже играет с разумом Полины. Это что, «пошла ты» для меня? Или я слишком драматизирую?
Но опять же, Пятифан из тех, кто просчитывает свои ходы, прежде чем что-то предпринять.
Она хмурит брови, поджимая губы.
— Почему ты так напряжена?
— Прости, — я смягчаю свой голос. — Просто я беспокоюсь о тебе, хорошо?Пятифан никогда не был дружелюбен по отношению к тебе, так зачем ему начинать сейчас?
— Петров также никогда не был жесток со мной. Мы знакомы давно, ты же знаешь.
Ее губы дрожат.
Знакомы давно?
Я знаю, что Полина училась в Младшей Школе Королевской Элиты вместе с остальными всадниками, но у меня никогда не складывалось впечатления, что она дружила с ними.
Я имею в виду, что Петров издевается над ней при любом удобном случае. С чего бы остальным дружить с ней?
Особенно Пятифану.
— В любом случае, почему ты была у медсестры? — я спрашиваю.
— Просто головная боль. — она улыбается, но улыбка не доходит до ее глаз. — Я заехала за тобой, но твой дядя сказал, что ты уже уехала.
— Извини за это. Тетя подвезла меня, и я забыла свой телефон в школе.
Она на секунду замолкает, покусывая нижнюю губу.
В конце концов она расскажет мне, что случилось. А пока я глажу ее по плечу и говорю легким тоном.
— Выпускной год, взрослые решения, верно?
— Какие решения?
— Знаешь, в этом году мы тоже оторвёмся.
Она смотрит на меня с растерянным видом.
— Как? Как мы можем это сделать? Потому что твой пустой оптимизм никогда ничего нам не приносил.
— Полин...?
Она, кажется, не слышала меня и продолжает вести быстрый огонь.
— Мы не можем их остановить. Можем только оставаться под водой, пока она льется на нас, и молиться, чтобы они промахнулись, чтобы нам не пришлось терпеть это снова. Мы можем только поклониться и позволить им нанести удар, надеясь, что это окончательно.
— Полин ! — я встряхиваю ее. — Не говори больше такого дерьма. Мы не были рождены для того, чтобы нас топтали. Ты меня слышишь?
— Я не такая сильная и собранная, как ты, Мэдс. — в ее глазах блестят слезы. — Я не могу заморозить мир, как делаешь это ты. Это больно. Все это причиняет боль. Я устала, понимаешь? Я просто чертовски устала от этого дерьма. Это произошло десять лет назад. Десять гребаных лет. Да, я облажалась, но я всего лишь человек. Я заслуживаю второго шанса.
Я остаюсь на месте, как вкопанная, когда она вытирает глаза и стремительно обходит меня, чтобы войти в класс.
Она... сорвалась.
Морозова не из тех, кто срывается. Она такая добрая, тихая и... запуганная.
Что случилось, что заставило ее сорваться? И что, черт возьми, она имела в виду, говоря, что заслуживает второго шанса?
Второго шанса от кого?
Быть может, я знаю свою лучшую подругу не так хорошо, как мне казалось.
Что-то покалывает у меня в затылке, и живот сжимается от странного осознания.
Я оборачиваюсь только для того, чтобы быть захваченной дымчатыми глазами короля дьявола.
И он ухмыляется.
Остаток дня мы так заняты своими уроками, что я не могу найти возможности поговорить с Полиной .
Я ерзаю, мои ноги не перестают подпрыгивать, и я продолжаю кусать колпачок карандашей.
Есть также тот факт, что стая из четырех всадников окружала нас в каждом классе. В. Каждом. Долбанном. Классе. Пятифан всегда сидел позади меня, как надвигающаяся угроза.
Если кто-нибудь занимал места по обе стороны от меня и Полины, все, что им нужно было сделать, это встать рядом, и все, кто занимал это место, убирались прочь.
Пятифан не сделал ни малейшего движения, чтобы поговорить со мной или даже признать мое существование с тех пор, как ухмыльнулся ранее.
Его молчание страшнее, чем слова. Я могу отреагировать на его слова. Как я могу реагировать на... ничто?
За один день он заставил мою голову вот-вот взорваться.
Когда Полина выбегает из класса, я бегу за ней.
Я трачу пять минут на ее поиски по периметру школы. Ее нет ни в здание, ни в библиотеке.
Моя голова опускается, когда я вхожу в девятую башню школы, где у нас последний урок.
Я натыкаюсь на что-то твердое.
Оу.
Петров стоит прямо у входа, блокируя его.
Он смотрит вперед, сжимая кулаки.
Я следую за его полем зрения, и что-то умирает в моем сердце.
Полина плачет у груди Пятифана, а он гладит ее по спине.
Есть несколько вещей, которые никто не хочет себе представлять.
Твои родители, занимающиеся сексом.
Смерть твоего питомца.
Конец света.
Полина, плачущая в объятиях Пятифана, это одна из тех вещей, которые я никогда не хотела себе представить.
Моя лучшая подруга ищет утешения в единственном человеке, который активно разрушал мою жизнь.
Чувство предательства пронзает меня изнутри и переходит прямо в грудь.
Логическая часть меня понимает, что это форма мести Пятифана. Он знает, что Полина единственная, кто у меня есть в школе, и он использует это против меня.
Эта часть также понимает, что он оппортунистический псих.
Но я не могу подавить эту другую часть. Она крошечная и едва заметная, но она есть.
Гнев. Горечь.
Ради чего, не могу сказать.
Антон бросается в их сторону, сжимая кулак.
Его могут прозвать Войной, но он не жестокий. Антон Петров из тех, кто убивает тебя добротой и улыбкой с ямочками на щеках.
Игривый, хотя и ненавистный.
С таким же успехом это мог бы быть первый раз, когда я вижу, что он проявлял какие-либо признаки насилия.
Зал заполнен бесчисленными зрителями, включая президента школьного фотоклуба, который фотографирует Полину в объятиях Пятифана.
Что бы ни произошло сейчас, через несколько часов это будет транслироваться по всей школе.
Подождите.
Этого хочет Пятифан? Он спланировал все это шоу, не так ли?
Петров останавливается перед ними. Его лицо холодное как камень, а напряженные плечи натягивают пиджак.
Его взгляд падает на руку Ромы, обнимающую Полину за спину.
Я ловлю себя на том, что тоже смотрю на это.
Я хочу сломать эту руку.
Хочу сжечь ее и скормить собакам.
Ни Пятифан, ни Петров не произносят ни слова. Они пристально смотрят друг на друга, общаясь без слов.
Завоевание и Война дополняют друг друга, но прямо сейчас они выглядят на грани уничтожения.
Петров в двух секундах от того, чтобы взорваться, в то время как у Пятифана бесстрастное лицо.
Все остальные замолкают, едва дыша, будто ждут, когда упадет бомба.
Петров вцепляется пальцами в пиджак Полины и дергает ее назад. Ее заплаканные глаза расширяются, когда она встречает убийственный взгляд Петрова.
Я бегу к ней, но прежде, чем я добегаю до них, Антон отпускает ее, и она уносится прочь в противоположном направлении.
Я должна последовать за ней. Вместо этого я останавливаюсь перед Пятифаном. Он наблюдает за мной с живым интересом, хотя Петров почти бросает кинжалы ему в лицо.
Пятифан наклоняется и шепчет так, чтобы только я могла его слышать:
— Я все еще жду, когда ты покажешь мне метку.
— Ты сделал все это ради этого? — я шиплю. Непроницаемое лицо. — У меня даже нет слов для тебя, — шепчу я.
— Скажи «нет», милая. — от его горячего дыхания по моей коже пробегают мурашки. — Я брошу тебе вызов.
— После школы, — невозмутимо отвечаю я. — Встретимся после школы.
Пятифан поднимает бровь, словно задается вопросом, куда я хочу пойти с этим. Я тоже не знаю, но мне нужно как-то остановить его.
С этого момента и до тех пор я что-нибудь придумаю.
Я оставляю его и напряженного Петрова.
Игорь и Семен, которые пропустили шоу, неторопливо выходят из кафетерия.
— Говорю тебе, — оживленно говорит Семен спокойному Игорю. — На моем дне рождении будут эти шлюхи в кроличьих костюмах, вылезающие из торта.
Игорь приподнимает бровь.
— Я думал, это была прошлогодняя фантазия?
— Капитан Леви убил мою атмосферу в прошлом году. — Семен бьет себя в грудь, озорно смеясь. — Он не остановит меня в этом году.
— Ну, в этом году я твой капитан, и говорю тебе, что никаких проституток не будет.
— Mais non! — Да Нет! — лицо Семена вытягивается с драматическим презрением. — Я думал, мы друзья, ублюдок.
— Присяжные все еще не пришли к этому выводу.
— Вот и все. Ты вычеркнут из списка моих друзей. Желаю удачи в поиске места для вечеринки, потому что я запрещаю тебе появляться в моем доме и...
Их болтовня стихает, когда они добираются до двух других.
Причина, по которой я сосредоточилась на их разговоре, заключалась в том, чтобы отвлечь себя от нежелательного внимания за моей спиной.
И это не от глазеющих студентов.
Нет.
От этого раздражающего осознания у меня по спине бегут мурашки.
Эта неразрывная связь.
Как будто он вторгается в каждую частичку меня и запечатлевается у меня под кожей.
Я нахожу Полину , прячущуюся под лестницей в углу. Ее глаза налиты кровью и опухли, а руки дрожат, когда она крепче сжимает рюкзак.
Ее волосы в беспорядке, пряди мятного цвета выглядят как неудачный лабораторный эксперимент.
— Полин...?
Я медленно подхожу к ней, как к раненому животному.
Часть меня хочет накричать на нее и спросить, почему она позволила Пятифану обнять ее.
Словно я не знаю ее, после ее возвращения из летнего лагеря. Полина изменилась не только физически, она как будто возвела вокруг себя стену.
У меня болит грудь. Она выскальзывает у меня из пальцев, и я не знаю, как удержать ее или поговорить с ней.
Ее темно-зеленые глаза встречаются с моими. Они наполнены таким количеством эмоций, но самая заметная из них печаль.
Глубокая печаль.
Она бросается ко мне, и я не могу удержаться, чтобы не обнять ее. Рыдание вырывается из ее горла, когда она утыкается лицом мне в грудь.
Я чувствую себя ужасной подругой за то, что не заметила ее переломного момента и не была рядом.
Наверное, поэтому она плакала в объятиях Пятифана. Она нуждалась в утешении.
Как акула до крови, Пятифан, должно быть, учуял это и вошел, как белый рыцарь.
Если он планировал напугать меня, используя ее, то это сработало.
— Полин ... ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя, но ты должна сказать мне, что происходит.
Она отступает и вытирает глаза тыльной стороной ладони.
— Ты когда-нибудь задумывалась, могла бы ты быть злодеем в чьей-то истории?
— Злодеем? Ты? Ты самый добрый человек, которого я знаю. — я смеюсь, но она не смеется вместе со мной.
— Иногда злодеи выглядят невинными, Мэдди. — ее взгляд затерян вдалеке. — Настоящие злодеи не знают, что они злодеи, потому что думают, что они все делают правильно.
— Что ты имеешь в виду?
— Я сделала что-то непростительное, и плачу за это, — она издает сдавленный вздох. — Мне просто нужно найти способ выжить в этом году.
— Полина. — я хватаю ее за плечи. — Ты не сделала ничего плохого, хорошо? Не верь тому вздору, что тебе наговорил Пятифан. Это они задиры, а не ты.
— Может, нам забросать их машины яйцами? — она улыбается сквозь слезы. — Идея получше, мы можем украсть их майки или слепить какое-нибудь вуду на поле, чтобы они проиграли предстоящую игру.
Я отражаю ее улыбку, чувствуя теперь себя свободной, когда она открылась мне.
— Это опустит меня до их уровня, и я отказываюсь опускаться так низко.
— Фу, ты как старая леди. — она шутит. — Перестань быть зрелой сукой.
— Я бы предпочла быть зрелой, а не задирой.
— Знаешь... — она замолкает, встречаясь со мной взглядом. — Пятифан не всегда был таким.
— Нет. Не хочу это слышать. Мне все равно, каким он был.
Это правило о том, чтобы не пытаться понять задир? Я принимаю это близко к сердцу.
— Может, тебе стоит побеспокоиться, Мэдди. Ты никогда не задумывалась, почему он выбрал тебя? Почему он никогда никого не беспокоит, кроме тебя?
— Так что ты предлагаешь? Чтобы я покопалась в его жизни? Нашла его травмирующее прошлое и исправила его, потому что внутри он хороший человек с золотым сердцем — я вздыхаю. — Такое случается только в твоих любовных романах и корейских мыльных операх, Полин.
— Грубо! — она бьет меня по руке. — Не оскорбляй мои любовные романы, и в тысячный раз повторяю, они называются К-драмами.
— Да, конечно. К-драмы.
— Именно. — она изображает реверанс. — Так скажи мне, что-то случилось с Пятифаном?
— Почему ты так говоришь?
— Ты кажешься более агрессивной по отношению к нему, чем обычно. Я имею в виду, ты только что сказала о нем целый абзац, когда раньше отказывалась даже произносить его имя.
Что-то в моей груди сжимается. Я хочу рассказать Полине о вчерашнем, но я такая трусиха.
Не хочу, чтобы Полина осуждала меня за слабость. Она всегда называет меня сильной и закаленной, но вчера я рухнула от одного напора. Мне стыдно даже смотреть ей в глаза, не говоря уже о том, чтобы рассказать о произошедшем.
— Я просто злюсь, что он обнимал тебя.
— Почему?
— Что ты имеешь в виду, почему? Он манипулирует тобой.
— Откуда ты это знаешь, если отказываешься познакомиться с ним поближе? — я поджимаю губы. — Да ладно тебе, Мэдс, разве в твоих китайских военных книгах не говорится, чтобы твои враги были ближе, чем друзья? Ты не сможешь победить его, если ничего о нем не узнаешь.
Я хочу возразить, но она права. Я ничего не знаю об Роме, и это ставит меня в невыгодное положение.
Всякий раз, когда Полина предлагала рассказать мне, что она знает о нем за те годы, что они росли вместе, я всегда пресекала ее попытки.
Пятифан это тот зуд, заставляющий меня чувствовать себя неловко. Одно упоминание его имени портит мне настроение и дергает за ниточки моего рассудка.
Я сделала все, чтобы стереть его, но короля невозможно стереть, не так ли? Даже если его нет, его имя витает по всей школе.
Он как призрак, преследующий меня, куда бы я ни пошла. Быть может, я неправильно смотрю на вещи.
Быть может, стереть его это не решение проблемы.
Если я решу узнать его поближе, то не для того, чтобы понять. Это всего лишь тактика, чтобы я знала, как ему противостоять.
— Ты знаешь Антона, — говорю я Полине. — Но это тебе ничего не дало.
— Знала Петрова. В прошедшем времени. Он стал чужим в течение многих лет. — она издает болезненный вздох. — Кроме того, я не собираюсь бороться с ним. С другой стороны, ты, похоже, хочешь бросить вызов Пятифану.
— Я только защищаюсь и.. — я сжимаю ее руку, у меня внезапно пересыхает в горле. — Наша дружба. Ненавижу, что он встает, между нами, Полин.
— Мои отношения с Пятифаном не такие.
Отношения?
Прежде чем я успеваю ее расспросить, начинается последний урок.
— Твоя тренировка по легкой атлетике, — говорит Полина.
Я быстро обнимаю ее.
— Я увижу тебя позже?
Она не посещает никаких спортивных занятий.
На ее лице появляется ухмылка.
— Мы устроим марафон по Люциферу?
_________________
прода 5-7 звезд!