11 глава
— Безусловно.
В раздевалке я заканчиваю переодеваться в рекордно короткое время, прежде чем прибудут другие девушки.
Я всегда прихожу первой или последней и обычно переодеваюсь в дальнем углу, так, чтобы никто из них не увидел моего шрама.
Шрам, который теперь окружен засосами.
Я жду тренера в коридоре. Некоторые девушки болтают друг с другом.
С первого дня, когда Пятифан счел меня изгоем, я не очень нравлюсь легкоатлетической команде.
Я остаюсь в своей зоне, а они в своей.
Достав телефон, я открываю социальные сети.
Это только для того, чтобы знать, с чем я столкнулась, говорю я себе.
Ничего больше.
Я нахожу Roman_5fan в Инстаграме только потому, что он подписан на меня уже около года. В то время я никогда особо не задумывалась об этом и всегда игнорировала желание просмотреть его профиль.
У него несколько сотен тысяч подписчиков. Сотни долбаных тысяч. Боже. Не похоже, что он знаменитость или что-то в этом роде.
Его подпись: Вперед Элита.
Его лента заполнена фотографиями игр. Размещены снимки всей команды. Большинство его фотографий с передовой линией Элиты. Антон, Бяша и Семен.
Выложены фотографии с вечеринок, когда они топят алкоголь. На других снимках между ними втиснуты девушки.
Это должна быть какая-то сила, верно? Даже через свой Инстаграм он демонстрирует этот идеальный образ золотого парня и звезды.
Миру легко поверить, что он живет лучшей жизнью и любит ее.
Чем больше я прокручиваю ленту, тем больше это похоже на маску. Способ что-то скрыть. Что-то, что я не знаю.
Затем мое внимание привлекает разрыв шаблона. Время от времени, между рядами счастливых фотографий, он выкладывал черно-белый снимок, на котором нет его лица. На одном из фото сзади виден его темный силуэт. На другом мяч с его фамилией на нем. У нескольких других шахматная доска.
К ним нет прилагаются подписи, а если и есть, то они короткие и странные.
Настроение.
Желание.
Да Здравствует Королева.
Играй в игрока, а не в игру.
Остановись & Посмотри.
Разрушен прежде, чем ты разрушена.
Я ловлю себя на том, что охочусь за каждой фотографией такого типа. В отличие от других снимков, эти кажутся Пятифану настоящим окном.
Вчера вечером он опубликовал черно-белую фотографию. Это фото стеклянной шахматной доски. Прямо посередине возвышаешься фигура черного короля, в то время как белая королева падает к его ногам.
Подпись: Болен.
Все комментаторы — в основном девушки — восхищаются и желают ему скорейшего выздоровления.
Не думаю, что он имел в виду болезнь
в физическом смысле. У него с головой не все в порядке, как я ему и говорила.
Как я ему говорила?
Я качаю головой.
Это не может быть правдой.
— Давайте, девочки. Вперед! — голос тренера Виктории пугает меня.
Я выключаю телефон, бросаю в рюкзак и отправляюсь на тренировку.
Что я больше всего ненавижу в тренировках по легкой атлетике в школе, так это то, что мы бегаем по футбольному полю, где тренируется футбольная команда.
Нет. Я не позволю им испортить мне бег.
Тренер дает нам инструкции по сегодняшней тренировке. Когда я потягиваюсь, мой взгляд скользит по полю.
Я нахожу его, даже не прилагая усилий. Чрезмерное внимание к нему выделяет его из толпы, даже если я этого не хочу.
Пятифан в синей майке и шортах, будто какая-то модель. Форма прилипает к его телу, как вторая кожа, обрисовывая его мощную грудь и подтянутые бедра, и ноги. Он кричит, чтобы ему передали мяч, и когда тот достигает его, в его глазах вспыхивает вызывающая искорка. Ему не требуется много времени, чтобы прорваться через защиту.
Завоевание.
Он ни перед чем не останавливается, чтобы добраться до цели.
Я ненавижу этого ублюдка, но с его уровнем таланта его можно направить в одну из лучших команд Премьер Лиги. То есть, если он уже не там. Возможно, как и его двоюродный брат, КЭШ не позволит ему уйти, пока он не закончит школу.
Элита делится на две команды, играя друг против друга. Бяша и Пятифан в команде с синей формой. Петров и Бабурин в команде с неоновыми футболками.
Петров и Пятифан нападающие команды, но сейчас Петров играет в обороне. Позиция, в которой он обычно не играет.
Что? Возможно, я слушала, когда Полина рассказывала мне о домашних играх, которые она смотрела в прошлом году.
Пятифан бежит за мячом, оставляя позади нескольких своих противников. Как раз в тот момент, когда он набирает обороты по направлению к сетке, Петров набрасывается на него с грубой силой. Пятифан с глухим стуком падает на землю.
Несколько вздохов вырывается у девушек вокруг меня. Даже наш тренер останавливается и смотрит.
Зрители, собравшиеся понаблюдать за тренировкой, замолкают с открытыми ртами.
Вот какое влияние Пятифан оказывает на людей. Несмотря на то, что КЭШ известен своими учеными, последние несколько лет они одержимы футболом. Они мечтают о еще одном чемпионате после прошлогоднего.
Петров даже не наклоняется, чтобы помочь Пятифана. Бяша и Семен тоже. Тренер Михаил, мужчина средних лет с лысиной и кустистыми бровями, бьет Петрова бумажной битой по плечу.
Если он и пострадал, то не показывает этого. Все, что он делает, это бросает на невозмутимого Пятифана убийственный взгляд.
— Ух ты. Петров напряжен, — шепчет одна из девушек позади.
— Я знаю, ладно? — отвечает другая.
— Он как будто жаждет крови.
Так что я не единственная, кто это заметила.
Это первый раз, когда я вижу, как Петров и Пятифае вцепляются друг другу в горло.
Капитан, Бяша и тренер разговаривают с Петровым в сторонке.
Судя по покрасневшим щекам тренера Михаила, он не выглядит таким уж счастливым.
Я фыркаю. Конечно, он не счастлив. Уверена, что он едва сдерживается, чтобы не убить Петрова за то, что тот прикоснулся к его звезде. Пятифан лучший нападающий, а нападающие всегда получают полный кредит, независимо от того, сколько хороших передач они производят.
Все еще разминаясь, я ищу Пятифана. Он стоит возле скамейки, сжимая в руке бутылку спортивного напитка, но его внимание сосредоточено не на напитке, не на Петрове и не на Семене, который с ним разговаривает.
А на мне.
Я замираю на середине вытягивания руки за спиной. Эта поза прижимает мою грудь к спортивному костюму. Взгляд Пятифана медленно опускается к изгибу моей груди. Слишком медленно. Это больно.
У меня перехватывает горло. Хочется выкачать воздух из легких, задыхаться и умолять вдохнуть.
Когда его металлические глаза вновь скользят по моим, они полны нескрываемого голода.
Грубые.
Яростные.
Я не могу дышать, даже если захочу. Кажется, что, если я сделаю один вдох, он набросится на меня.
За два года я привыкла к его убийственным взглядам. Что с этим не так?
Я могу выдержать его ненавистные взгляды. Черт, я хочу, чтобы мы вернулись на сцену ненавистных взглядов. По крайней мере, тогда я еще не сошла с ума.
Но этот взгляд? Этот голод? Этого я не могу вынести.
Я разрываю зрительный контакт. Он может играть в любую игру, в какую захочет, сам по себе.
По большей части тренировка проходит хорошо. Именно после четвертого цикла начинается истощение.
Я делаю больше пауз для воды, чем необходимо. Мой рекорд продолжает замедляться.
Время от времени, когда я смотрю на футбольное поле, я нахожу на себе дестабилизирующий взгляд Пятифана.
Черт бы его побрал.
После тренировки тренер зовет меня в свой кабинет, в то время как другие девушки направляются в душ.
У тренера Виктории оливковая кожа и темно-синие глаза, которые придают ей экзотический вид.
— Все в порядке, Мэдди? — она хмурит брови. — Твои цифры к концу не были оптимальными. Ты практиковалась летом?
— Да. — я сглатываю. — Я буду усердно работать. Обещаю.
— Это из-за твоих проблем с сердцем? — спрашивает она.
Когда я сказала тете Блэр, что хочу бегать, она запретила. Мы с дядей делали все, чтобы уговорить ее. Она согласилась только на своих условиях. Одно из них заключается в том, что мой тренер знает о моем сердечном заболевании и всегда звонит ей, если что-то случится.
Я не могу быть исключена из состава команды. Бег поддерживает во мне жизнь.
— Нет. Это только из-за изменений сезона.
Тренер кивает, но, похоже, ее это не убеждает. Мы тратим еще двадцать минут на разработку стратегии нашего следующего соревнования, прежде чем я отправляюсь в душ.
Последняя из девушек покидает раздевалку. Я облегченно вздыхаю, снимаю одежду и захожу в душ.
Моя голова откидывается назад, когда вода каскадом обрушивается на меня. Я притворяюсь, что это дождь промочил меня и смыл все загрязнения.
Как только я заканчиваю, я вытираю руки и оборачиваю полотенце вокруг тела, выходя из душа.
С другой стороны, доносится тихий шорох. Должно быть, это тренер пришла запереть дверь.
Я заворачиваю за угол и замираю.
Посреди раздевалки стоит Пятифан.
Пятифан в раздевалке.
В раздевалке для девочек.
На секунду я слишком ошеломлена, чтобы что-то сделать, кроме как пялиться.
Он прислоняется к шкафчику. Его руки и лодыжки скрещены, и темная искра танцует в его затуманенном взгляде.
Он наблюдает за мной с пугающим вниманием, будто он хищный хищник, пускающий слюни после своей добычи.
Его внимание скользит вниз по моему телу, и я следую за его взглядом. Вода все еще капает с моих распущенных волос, образуя ручейки на коже. Полотенце едва прикрывает верхнюю часть моей груди и заканчивается посередине бедер.
Я скрещиваю руки на груди.
Стоять перед ним в одном полотенце это худшая ситуация, в которой я могу оказаться.
Вздернув подбородок, я указываю на дверь.
— Убирайся, или я позову тренера.
Он продолжает мерить меня взглядом с головы до ног, не утруждая скрыть свое болезненное желание на лице.
— Ты сказала встретиться с тобой после школы.
— Я имела в виду снаружи, а не в раздевалке.
Он поднимает плечо, его взгляд, наконец, скользит по мне.
— Ты не указала место. Это место так же хорошо, как и любое другое.
— Убирайся. Я встречу тебя снаружи.
— Почему не здесь?
— Ты издеваешься надо мной?
— Нет.
— Черт возьми, Ром. Я не могу просто говорить, когда на мне только полотенце.
Его губы изгибаются в садистской улыбке.
— В чем дело, милая? Стесняешься?
— Тебя? Ни за что.
— Хм. — он наклоняет голову набок.
— Значит, боишься искушения?
— Скорее, я не хочу, чтобы ты обращал на меня внимание.
— Вот в чем проблема, Холодное Сердце.
Он отталкивается от шкафчика и направляется ко мне холодными, хищными шагами.
Не отступай.
Не смей отступать.
Не могу поверить, что должна напоминать себе быть сильной и не позволять ему причинить мне боль.
Потом я вспоминаю, что пнула его по яйцам, и он может быть здесь ради мести.
Дрожь пробегает по позвоночнику, и ноги отступают назад.
С каждым шагом назад он продвигается вперед, как ураган.
Угрожающий.
Неудержимый.
Опасный.
Приводящий к обострению.
Мое дыхание становится учащенным и поверхностным. Капли воды, все еще покрывающие кожу, стекают между ложбинками грудей, создавая острое, как бритва, трение. Моя хватка за полотенце превращается в мертвую хватку.
Спина ударяется о стену, и я вздрагиваю, едва удерживаясь от вскрика.
Будь проклят он и будь проклята я за то, что позволила ему повлиять на меня.
В попытке обойти его, он кладет руку на стену рядом с моей головой, заключая меня в клетку.
Он вторгается в мое личное пространство до тех пор, пока все, что я могу чувствовать, это его чистый аромат.
Он переоделся в школьную форму, но не позаботился о пиджаке. На нем только белая рубашка, которая обхватывает его узкую талию и небрежно заправлена за пояс брюк.
Затем я понимаю, что смотрю на его брюки, и возвращаю свое внимание к его лицу.
Огромная ошибка.
Так близко, мы почти дышим одним воздухом. Я вижу маленькую родинку в уголке его правого глаза и пустоту в этих глазах.
Его свободная рука тянется к моим волосам, и он крутит белокурую прядь между пальцами.
— Ты не просила моего внимания, но ты все равно его получишь, Холодное Сердце. Все, о чем я мог думать со вчерашнего дня, это, как снова прикоснуться к тебе. Мне все еще интересно, как бы ты ощущалась, если бы мои руки вцепились в твои волосы, а мой член глубоко погрузился тебе в горло. — мой губы дрожат, раскрываясь. — Или как бы ты ощущалась подо мной, когда я буду трахать тебя, пока ты не разобьёшься на куски, — продолжает он тем же небрежным тоном. — Или какой ты будешь на вкус, когда я трахну тебя языком, или как...
— Прекрати...
Я хотела предупредить, но прозвучало это, как беспомощное хныканье.
Ошеломляющее, странное ощущение охватывает мое тело из-за его грубых слов.
Хотела бы я, чтобы это было смущение или гнев, но это далеко не так. Низ моего живота сжимается, и тепло разливается по всей коже. Мои соски сморщиваются и напрягаются под полотенцем, пока это не становится слегка болезненным.
Пятифан смотрит на меня, наклонив голову, как будто что-то ищет.
Он всегда берет все, что ему нравится, не спрашивая разрешения. Черт, ему нравится не просить разрешения. Странно, что он заходит так далеко, оценивая мою реакцию.
— Ты промокла, Холодное Сердце?
Требуется все мое мужество, чтобы выпятить подбородок.
— Нет.
— Нет, а? — он отпускает мои волосы и проводит большим пальцем по нижней губе. — Хочешь сказать, что, если я засуну руку под полотенце, ты не намочишь мои пальцы?
Я сжимаю губы, чтобы не услышать голос, который пробивается сквозь меня.
— Может, мне стоит проверить, а? Просто чтобы убедиться.
Держа руку на полотенце, я кладу другую ему на грудь. Слово «стоп» вертится у меня на языке, но, зная, что он, вероятно, воспримет это как вызов и продолжит, я проглатываю.
Вместо этого я произношу:
— Единственный способ сделать это — довести меня до потери сознания.
— Это и некрофилия, и обман. Ни то, ни другое меня не интересует. Когда я доведу тебя до оргазма, я хочу, чтобы твое лицо покраснело, а твои крики прорезали воздух.
— Ты действительно болен.
— А ты действительно начинаешь звучать однообразно.
Его взгляд падает на мои обнаженные плечи и намек на мой шрам, окруженный засосами, которые он оставил.
— Рома... не смей... — я предупреждаю.
Мои ногти впиваются в ладонь, будто моя хватка за полотенце это спасательный круг.
— Я вежливо попросил тебя сегодня утром. — его темные глаза встречаются с моими. — Но, возможно, тебе не нравится по-хорошему, милая. Возможно, в глубине души тебе нравится противоположное хорошему.
— Мне нравится, когда меня оставляют в покое.
— В это ты веришь?
Его большой палец скользит по моей щеке и резко проводит по нижней губе, будто он пытается что-то стереть.
Я даже не могу отбиться от него, потому что это будет означать, что я оставлю свое полотенце и свое тело на его милость — или на его отсутствие.
— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что часть тебя любит противоположное хорошему, но из-за того, что ты такая хорошая, ты стремишься уничтожить эту часть. Ты боишься того, что это может значить для тебя. Как тебе может нравиться что-то настолько обездоленное, когда ты такой совершенный человек? Ты боишься самой себя, милая.
________________
прода 7 звезд