Там, где нас нет.

Корни яда.

Кабинет директора детдома тонул в сумерках. Кайлд Вандерли, носимый маской Уилла, стоял у окна, наблюдая, как последние лучи солнца догорают на решетках забора. В руке - стакан виски, дорогого, выдержанного. Того самого, что любил пить 'он'. Настоящий Уилл. Кайлд сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но удовольствия не принесла. Никогда не приносила. Он ненавидел виски. Предпочитал чистую, ледяную минералку. Как отец.

<Отец> Мысль о Эдварде Вандерли заставила его пальцы сжать стакан. Сегодня старик снова был здесь. Чистил авгиевы конюшни его, Кайлда, ошибок. Как всегда. Как десятилетиями. - Он никогда не поверит, что я могу справиться сам. Никогда не увидит во мне... хозяина.

Взгляд Кайлда упал на портрет на стене. Не отца. Их матери. Молодой, улыбающейся, с нежностью в глазах, которую она щедро дарила Уиллу и скупой ложкой - ему, Кайлду. Близнецы. Один - солнечный принц, другой - его холодная тень.

<<Флешбэк. Детство. Поместье Вандерли.>>

- Браво, Уилл! - отец хлопал старшего сына по плечу. Уилл, весь в грязи и синяках, только что вытащил щенка дворняги из ледяного пруда.

- Настоящий Вандерли! Не боится испачкать руки ради благой цели! - Глаза Эдварда светились редкой теплотой.

Маленький Кайлд стоял в стороне. Он тоже хотел прыгнуть. Но вода была такой холодной... такой черной. Он струсил. И отец заметил. Его взгляд, скользнувший по Кайлду, был как плевок:

- Ты чего ждал? Брата?

Всегда второй. Всегда позади.

- Кайлд просто осторожен, Эдвард, - мягко вступила мать, протягивая руку к младшему сыну. Но Кайлд отшатнулся. Осторожен. Трус. Слабак. Слова отца жгли сильнее ледяной воды. Он ненавидел щенка. Ненавидел Уилла. Ненавидел себя за эту ненависть.

<Юность>

Уилл - звезда академии. Капитан регби. Его обожали преподаватели и девчонки. Он был живым, импульсивным, иногда безрассудным, но с таким огнем внутри, что притягивал, как магнит.
Кайлд - идеальные оценки. Безупречные манеры. Точные, выверенные до секунды действия. Отец одобрял. "Порядок. Контроль. Это основа всего, сын." Но в глазах Эдварда не было того огня, что горел, когда он смотрел на Уилла, даже ругая его за очередную выходку. Кайлд был инструментом. Уилл - наследником. Пусть и непокорным.
Кайлд копировал Уилла. Его походку. Манеру смеяться. Даже пробовал играть в регби. Но это было жалкое подобие. Он чувствовал себя обезьяной, кривляющейся перед зеркалом. Восхищение братом медленно, но верно прорастало черной завистью. "Почему ему все дается легко? Почему он может позволить себе быть собой, а я - нет?"

<<Взросление. Роковая Встреча>>

Уилл привез ее в поместье. Кейт Фурр. Дочь университетского профессора. Умная, живая, с острым языком и смехом, который звучал как бунт в стерильных стенах Вандерли-холла. Она смотрела на Уилла с обожанием. На Кайлда - с вежливым любопытством. На Эдварда - с открытой неприязнью. Она видела его истинное лицо.

- Она не нашего круга, Уилл, - шипел Эдвард после их отъезда, - Выскочка. Она испортит тебя. Испортит нашу кровь!

- Я люблю ее, отец, - Уилл стоял насмерть. Впервые открыто бросая вызов, - И женимся мы. С твоего благословения или без.

Кайлд видел, как отец сжал ручку трости. Видел ненависть в его глазах. И почувствовал... удовлетворение. Пусть страдает. Пусть поймет, что его золотой мальчик - всего лишь мятежный щенок.

<<Свадьба. Появление Алекс>>

Свадьба была скромной. Эдвард не пришел. Кайлд пришел - из вежливости и жгучего любопытства. Увидеть, как Уилл рушит свою жизнь. Но увидел нечто иное. Увидел, как Уилл смотрит на Кейт. С такой любовью и преданностью, о которых Кайлд мог только мечтать. Увидел, как Кейт, родив Алекс, сияла счастьем, держа на руках крошечную девочку с красными, как огонь, волосами и черной прядью, как у Уилла и его же упрямым подбородком.

В ту ночь Кайлд напился в одиночку. Впервые. Его тошнило не от виски, а от яда зависти. У Уилла было все. Свобода. Любовь. Семья. Настоящая. А он? Только холодное одобрение отца и пустота.

<<Кража. Последняя Капля>>

Эдвард вызвал сыновей в кабинет. Его лицо было багровым от ярости. В руках он сжимал пустую шкатулку из-под фамильной реликвии - печати первого Вандерли.

- Она пропала! После твоего визита, Уилл! - он ткнул пальцем в старшего сына, - Ты всегда был вором! В детстве - сладости, потом - безделушки отца, теперь - история семьи! Где она?!

Уилл побледнел, но не опустил глаз:

- Я не брал печать, отец. Зачем она мне?

- Чтобы продать! Чтобы унизить меня! Чтобы показать, что для тебя не существует ничего святого! - Эдвард заходил по кабинету, - Ты - позор рода! И ты, - он обернулся к Кайлду, - почему не уследил? Почему позволил ему это сделать?!

Кайлд молчал. Он видел печать. Видел, как Уилл, разозлившись после ссоры с отцом на прошлой неделе, сунул ее в карман, чтобы "насолить старику". Видел, как потом Уилл, охладев, положил ее обратно. Или... положил? Или Кайлд... передвинул ее? Чтобы она "пропала" именно после визита Уилла? Он не помнил. Яд зависти затуманил разум.
Итог был предсказуем. Уилл был изгнан из дома и лишен наследства. Официально. Неофициально - Эдвард поклялся сломать его.

<<План "Феникс>>

- Он слаб, - сказал Эдвард Кайлду яерез месяц после изгнания Уилла.

Они сидели в том же кабинете.

- Слабеет без денег, без имени. Его жена... та стерва... она держит его на плаву. И эта девочка...

В глазах отца Кайлд увидел знакомый холодный расчет. И понял.

Любой ценой.

- Мы дадим ему трагедию,"* - продолжил Эдвард, - То, что сломает окончательно. То, что заставит его... исчезнуть. А ты, Кайлд... ты займешь его место. Ты станешь сильнее его. Идеальным Вандерли.

Кайлд почувствовал прилив... чего? Страха? Волнения? Триумфа? Он ненавидел Уилла. Ненавидел его счастье. Хотел его боли. Хотел быть им. Иметь то, что имел он.

- Что... что нужно сделать? - спросил он, и голос не дрогнул, -
Работа Уилла. Их дом. Дочь и жена, - Эдвард отхлебнул виски, - Уилл уходит в 8 утра и до 8-ми вечера. Жена сидит с дочерью вместе.

- Ребенок?..- Кайлд сглотнул.
Алекс. Маленькая, с красными волосами.

- Ребенок - твой козырь, - холодно парировал Эдвард, - Мы ее заберем. Спрячем. А потом... когда Уилл сломается окончательно, потеряв жену и дочь... мы предложим ему сделку. Его жизнь - за ее безопасность. Он исчезнет. Навсегда. А ты... ты примешь его имя. Его лицо. Его детский дом, который он так любит. Ты станешь им. Но лучше. Сильнее.

Кайлд посмотрел на портрет матери. Она как будто смотрела на него с укором. Он отвернулся.

- Хорошо, отец.

Он не чувствовал ничего. Пустоту. Или лед. Одно и то же.

<<Исполнение. Подмена.>>

Пожар был таким сильным, что опознать тела было невозможно. Кейт и Алекс Фурр были объявлены погибшими.
Уилл был уничтожен. Он не верил в случайность. Он пришел в поместье, обвинив отца. Получил насмешки и новые угрозы. Он ушел, сломленный горем и яростью.

Через неделю Кайлд, подстроив "несчастный случай" на яхте (при помощи отцовских связей), официально "погиб". Его тело "не нашли".

Еще через две недели "Уилл Фурр", внешне похожий на брата как две капли воды (спасибо пластике и годам тренировок под руководством отцовских экспертов), но с глазами, полными новой, ледяной жестокости, вернулся в детский дом. Он был "сломлен горем", "изменился". Но готов "нести бремя заботы о сиротах". Общество скучало. Филл, далекий от семейных дел, поверил в трансформацию горя.

Настоящего Уилла выкрали ночью, когда он, обезумев от горя, пил в своем кабинете в детдоме. Увезли в поместье. Долго пытали, пытаясь узнать, не спрятал ли он печать или другие "компроматы". Потом, когда стало ясно, что он сломлен и не опасен, перевезли обратно в детдом. В специально построенную клетку в подвале. На глазах у "директора Уилла". Как вечное напоминание о победе.

А маленькую Алекс? Ее вытащили из горящего дома в последний момент люди Эдварда. Сначала Эдвард хотел забрать её себе, но решил, что это будет подозрительно. Девочку оставили на одной из улиц города, думая, что умрет сама. Случайно выжив благодаря не равнодушным бездомным, она попала в детский дом к "дяде Уиллу". Живой укор в клетке и живая игрушка в зале - Кайлд получил все, чего хотел. Он стал Уиллом. И стал наслаждаться страданиями брата и его дочери.

<<Настоящее. Кабинет.>>

Кайлд допил виски. Горечь разлилась по рту. Он подошел к портрету матери.

- Ты видела, мама? - прошептал он, - Я стал им. Стал лучше его. Сильнее. У меня есть все. Его дом. Его имя. Его власть над его дочерью.

Но в тишине кабинета не было ответа. Только тени. И ледяная пустота внутри, которую не мог заполнить никакой триумф. Он поймал свое отражение в темном стекле окна. Лицо Уилла. Глаза Кайлда. Вечный обманщик. Вечная тень. Ненавидящая себя больше, чем он ненавидел брата.

Он разбил стакан о каменный пол. Осколки разлетелись, как осколки его собственной души. Победа была полной. Почему же она ощущалась как самое страшное поражение?