30 глава. Надежда.
Холодный лимузин цвета ночной бездны бесшумно подкатил к парадному входу детдома. Из него вышел Эдвард Вандерли. Время не согнуло его, лишь отточило, как лезвие. Безупречный костюм, трость с серебряным набалдашником, ледяные глаза, сканирующие владения сына. Он не приехал навестить. Он приехал зачищать.
Кайлд встретил его на крыльце. В его позе читалось не столько уважение, сколько напряженное ожидание инструкций. В воздухе витала вонь паленого пластика и тревога.
— Отец. Проблема с котельной… и с двумя лишними ртами, — голос Кайлда был ровен, но в глазах метались тени. — Они что-то видели. Слышали.
Эдвард лишь кивнул, не глядя на сына. Его взгляд скользнул по черным от копоти окнам угольного склада, где маячили фигуры Дилана и Мэри под надзором охранника.
— Устрани некомпетентность. И свидетелей. Аккуратно. Пожар — универсальное оправдание. — Он двинулся внутрь, его трость отстукивала каденцию приговора.
— А где Филл? Его любопытство стало… дорогостоящим.
<Подвал. Клетка.>
Филл яростно работал ломом, найденным в углу коридора среди трупов. Прутья клетки гудели от ударов, но лишь слегка поддавались. За решеткой настоящий Уилл, цепенея, смотрел на брата. Годы заточения выжгли в нем все, кроме инстинкта выживания и тлеющего угля боли за потерянных жену и дочь.
— Алекс… — хрипел он. — Жива? Ты видел… ее?
— Видел, — Филл всадил лом в стык прутьев, срываясь на крик от бессилия. — Она… как ты. Упрямая. Борется. Но он… Кайлд… он..
Грохот взрыва сверху, зловещий и приглушенный, потряс стены подвала. Погас свет. На секунду воцарилась кромешная тьма, прошитая криками сверху и треском огня. Аварийные лампы замигали, окрашивая кошмар в кроваво-красный.
— Котельная… — прошептал Филл, леденея. Дилан и Мэри были там!
<Угольный склад (переход в коридор).>
Дым валил из дверей котельной. Сирена выла как раненый зверь. Алекс, посланная Кайлдом "проверить задымление", в ужасе металась у входа.
— ДИЛАН! МЭРИ! — ее крик терялся в грохоте и сирене.
Из клубов дыма выползла, кашляя, Мэри. Лицо в саже, в глазах паника.
— Алекс! Дилан… он… он закрыл меня внутри! Я еле… — Она не договорила. За ней, как тень из ада, вышел Дилан. В его руке блеснул окровавленный нож. Его глаза были пусты, как у робота.
— Ты… должна была… сгореть… — сипел он, шагая к Мэри. — Не усложняй.
— НЕТ! — Алекс бросилась между ними.
Дилан лишь усмехнулся. Быстрый, жестокий удар кулаком в челюсть отбросил Алекс к стене. Звезды взорвались в глазах, боль пронзила виски. Она рухнула, оглушенная.
— ДИЛАН, ОСТАНОВИСЬ! — завопила Мэри, отступая.
Но Дилан был уже рядом. Его рука взметнулась. Не для удара. Для точного, хирургического движения. Нож вошел Мэри под ребра с тихим, страшным звуком разрезаемой ткани. Ее глаза округлились от непонимания и боли. Кровь хлынула ртом на лицо Дилана. Он холодно поддержал ее падающее тело, шепнув на ухо:
— Не шуми. Быстрее.
Он бросил тело как тряпку к ногам оглушенной Алекс. Кровь Мэри растеклась по полу, теплая и липкая, смешиваясь со слезами и сажей на лице Алекс. Дилан вытер нож о штаны и скрылся в дыму.
<Кабинет директора (теперь поле боя)>
Филл, выбежавший из подвала на звук взрыва, наткнулся на Эдварда в роскошном кабинете. Отец ждал. Пистолет с глушителем в его руке смотрелся как естественное продолжение.
— Филлип, — голос Эдварда был мягок, как шелест ядовитого плюща. — Ты всегда был… разочарованием. Но превратиться в могильщика семейных тайн? Это перебор.
Он поднял пистолет. Филл замер, понимая, что скорость отца легендарна. Но прежде чем палец Эдварда нажал на спуск, из-за портьеры метнулась тень. Быстрая, как молния. Кейт Фурр. Ее лицо, изборожденное годами погони и ненависти, было искажено яростью. Она сбила Эдварда с ног ударом в спину. Пистолет выстрелил в потолок.
Началась дикая схватка. Эдвард, несмотря на возраст, дрался как демон – точные, жестокие удары тростью. Кейт парировала с яростью загнанной волчицы, используя всё: ногти, зубы, тяжелую пепельницу со стола. Филл, оглушенный, попытался вступить, но получил удар тростью по руке – кость хрустнула. Он рухнул, крича от боли.
— Сучка! — зарычал Эдвард, отшвырнув Кейт ударом в живот. — Ты должна была сгореть в том доме!
— Как и ты… сгниешь в аду! — выплюнула она кровь, пытаясь подняться.
Эдвард навел пистолет сначала на нее, потом на корчащегося от боли Филла. Выбор был очевиден. Филл – непосредственная угроза. Его палец сжался на спуске.
Выстрел. Но не из его пистолета. Пуля просвистела мимо, выбив окно. Это выстрелил Филл, левой рукой, из своего спрятанного пистолета! Он промахнулся, но Эдвард инстинктивно отпрыгнул. Этого мгновения хватило Кейт. Она вцепилась ему в руку с пистолетом, выкручивая. Оружие упало.
— Кайлд! — прохрипел Эдвард, вырываясь. — Кончай с ней! Сейчас!
Он вырвался, оставив Кейт с окровавленным клоком его пиджака в руке, и исчез в дыму коридора. Кейт, не обращая внимания на боль, подбежала к Филлу.
— Филл! Где Алекс? Где Уилл?!
— Подвал… — простонал он, сжимая сломанную руку. — Уилл в клетке… Алекс… Кайлд…
Кейт не стала слушать дальше. Ее глаза горели. Уилл. Жив! Она рванула к двери, ведущей вниз.
— Кейт, стой! Алекс в опасности! — крикнул Филл, пытаясь подняться.
Но она уже скрылась на лестнице. Он, стиснув зубы от боли, пополз следом. Алекс… Кайлд… Отец шел к ним. Надо было успеть!
<Подвал. Клетка.>
Кейт застыла как вкопанная, увидев его. Уилл. Прикованный. Изможденный до неузнаваемости. Но его глаза… Боже, его глаза! Тот же огонь, потускневший, но живой. Взгляд, который она видела во сне тысячи ночей. Годы страха, погони, отчаяния рухнули в одно мгновение.
— Уилл… — ее голос сорвался на шепот, полный слез и неверия.
Он уставился на нее, как на призрака. Губы дрожали, не в силах издать звук. Он протянул сквозь прутья дрожащую, грязную руку. Кейт бросилась вперед, схватила ее, прижимая к своему лицу, к губам. Его кожа была холодной, как камень подвала. Ее слезы текли по его пальцам.
— Жива… — выдавил он наконец, звук был скрипом ржавых петель. — Кейт… моя… Кейт…
— Я искала… Всегда… — она рыдала, целуя его пальцы, его ладонь. — Прости… что так долго… Прости…
Филл, спустившись, замер на пороге, глядя на воссоединение сквозь решетку клетки. Его сердце сжималось от боли и надежды. Они нашли друг друга. Сквозь годы, сквозь ад…
В этот момент сверху, сквозь перекрытия, донесся душераздирающий детский крик. Крик Алекс. Полный нечеловеческой боли и ужаса.
Кейт вздрогнула, как от удара током. Ее глаза, только что полные слез, вспыхнули дикой материнской яростью.
— АЛЕКС! — ее крик эхом отозвался в склепе.
Она рванулась к лестнице, не раздумывая. Филл попытался схватить ее, но она была быстрее, сильнее отчаяния. Она мчалась на крик дочери, забыв об осторожности, о ловушках.
Филл обернулся к клетке. Уилл прижался к прутьям, его глаза, широко раскрытые, были полны ужаса и немого вопроса. Он услышал крик дочери. Узнал? Почтил? Филл схватил лом.
— Держись, брат! Вытащим тебя! Сейчас! — Он начал долбить по замку с новой яростью, игнорируя боль в руке. Надо было освободить Уилла! Надо было помочь Кейт!
Но было уже поздно.
Тяжелые шаги раздались на лестнице. Эдвард Вандерли спускался в подвал. Не спеша. Как хозяин. В его руке, как мешок с тряпьем, он волочил Алекс. Ее лицо было искажено болью, залито кровью из разбитого носа и губ. Один глаз заплыл. Она была без сознания или на грани. За Эдвардом, как верный пес, спускался Кайлд, его лицо сияло жестоким торжеством. Рядом – Дилан, с каменным лицом палача, вытирая окровавленный нож о штаны.
Эдвард с размаху швырнул Алексу на каменный пол перед клеткой. Ее тело глухо шлепнулось, не двигаясь. Кровь растекалась по камням из свежей раны на голове.
— Вот и полный комплект, — ледяной голос Эдварда разрезал тишину подвала. — Семейный альбом в аду. Отец-дурак в клетке. Мать-крыса, прибежавшая на писк. Дядя-предатель. И… испорченная кукла.
Кейт, добежавшая до подножия лестницы, застыла в нескольких шагах. Увидев дочь, истерзанную и окровавленную на полу, она издала звук, похожий на вой раненого зверя. Она бросилась к Алекс, падая на колени рядом, тряся ее, пытаясь нащупать пульс, прижать платок к кровоточащей ране на голове.
— Алекс! Дочка! Очнись! Мама здесь! Мама с тобой! — Ее голос дрожал от ужаса и слез.
За решеткой Уилл вцепился в прутья так, что побелели костяшки. Его потухшие глаза впивались в лицо девушки на полу. В черты, угадывающиеся сквозь кровь и синяки. Его дочь. Его маленькая Алекс. Второй раз в жизни он видел ее. Она выросла… в кошмаре. И вот она здесь, у его ног, разбитая и, возможно, умирающая. Боль в его глазах была глубже любой физической пытки. Это была агония отца, бессильного спасти своего ребенка.
Филл замер с ломом, глядя на Эдварда и Кайлда, блокировавших выход. На Дилана с ножом. На Кейт, отчаянно пытавшуюся вернуть дочь к жизни. На брата за решеткой, переживавшего самую страшную пытку – созерцание гибели дочери. Лом выскользнул из его ослабевшей руки, гулко звякнув о камень.
Надежда, вспыхнувшая при воссоединении Кейт и Уилла, была растоптана. Ад сомкнулся над ними со всей своей ледяной, беспощадной силой. Владыки этого ада стояли у входа, и в их глазах не было милосердия, только удовлетворение жнецов, пришедших собрать кровавую жатву. Вопрос висел в затхлом воздухе подвала, полном смерти и отчаяния: осталось ли что-то, что можно спасти? Или они все уже в могиле?