15
Pov Валя
Дверь за его спиной захлопывается, и моя маленькая, уютная прихожая заполняется запахом и тяжёлой аурой Кораблина. Он помогает мне снять курточку. Рядом вешает свою. Сажает меня на полочку для обуви, присаживается на корточки и помогает снять обувь. Ведёт ладонями от щиколоток по играм до самых бедер, нагло пробираясь под подол платья. Я совсем не чувствую тонких колготок, обтянувших мои ноги. Есть только жар его рук на холодной коже и темнеющий взгляд.
Губы Егора медленно растягиваются в довольной, победной усмешке. Даже не пытаюсь скрыть от него волнение. Притупить его вином не получилось. Шип взял с собой ещё бутылку сладкого красного, но вряд-ли это поможет.
– Я не уверена, что готова, – нахожу в себе силы попробовать его остановить.
– Да брось, – наклоняется, целует меня в колени, – Пять секунд боли и море удовольствия. Тебе понравится. Иди ко мне, – поднимается и тянет меня за руку за собой.
В голове слегка шумит от выпитого, но я все же быстро трезвею от волнения. Оно выжигает градус из моей крови и стремительно накручивает другой, стоит Егору начать меня целовать. Такого ещё не было. Он делает это медленно, касаясь языком то моего языка, то нёба, то губ и зубов. Ласкает каждый уголок моего рта, одной рукой удерживая за талию, второй поглаживая бедро под красивым платьем, выбранным специально для сегодняшнего события – гонки.
Его пальцы добираются до резинки колготок. Туда же нагло лезет и вторая рука. Шип присаживается, стягивая их с меня. Покрывает поцелуями ноги, добирается до края платья, поднимает его вверх и я рефлекторно успеваю прижать ткань к телу в самом стратегическом месте.
– Шип, давай остановимся, – прошу его, – Дай мне ещё немного времени.
– Нет, – категорично заявляет он, убирая мои руки в стороны. – Ты просто трусишка. Ничего не изменится, даже если я дам тебе неделю, две, месяц. Это просто секс, Валь. Мы же не прыгаем с крыши. Хотя, в первый раз ощущения примерно такие же.
– Так же панически страшно? – хлопаю его по руке, пробирающейся под платьем к моим трусикам.
– Захватывающие. Если так боишься, закрой глаза, – он смотрит мне через плечо. – Есть идея, – тянется, снимает с вешалки осенний тонкий непрозрачный шарф.
– Нет, – кручу головой.
– Нет для тебя сегодня такого слова. Забыла? – скручивает шарф в несколько раз и закрывает мне глаза, завязывая его на затылке. – Так даже интереснее. Спальня, гостиная, душ? Где ты хочешь, чтобы это случилось?
– Шип...
– Пусть будет спальня, – сам отвечает на свой вопрос.
Поддерживая меня за талию, ведёт вперёд. От выпитого вина и того, что ничего не видно начинает кружиться голова. Его горячие пальцы растегивают моё платье, всё время касаясь кожи. От каждого прикосновения по спине бегут электрические разряды. Я словно стою над пропастью и у меня есть только один выход – прыгать.
Платье падает вниз. Шип помогает перешагнуть через него. Шелестит своей одеждой и вдруг прижимается к моей спине голым торсом.
– Мамочки... – пищу я, чувствуя поясницей холодную бляшку его ремня.
– Скоро она будет рядом, – бубнит он, оставляя влажные поцелуи на моих плечах.
Плохо понимая, о чем он, все ещё стою на краю пропасти, боясь сделать этот единственный шаг.
Шип щелчком пальцев расстёгивает мой бюстгальтер и снимает его, потянув за лямки. Прикрыться не даёт. Все так же прижимаясь к моей спине, накрывает грудь своими ладонями. Сминает ее, касаясь сосков. Становится очень остро и жарко.
– Мне срочно нужно выпить, – не узнаю собственный голос. Он вырывается откуда-то из-за ребер глухими полустонами.
– Потом. Не отвлекайся, – кусает меня между лопаток.
Ведёт губами вдоль позвоночника. Гладит языком копчик и начинает стаскивать трусики. Пытаюсь их удержать. Получаю шлепок по пальцам и недовольное:
– Порву сейчас!
Убираю руки. Новые кружевные трусики иссиня-черного цвета почему-то становится жалко.
Кислород вокруг нас стремительно выгорает. Дышать становится практически невозможно, особенно когда мой рот занят его языком. Шип обошел меня, занял своим поцелуем и продолжает изучать реакции моего обнаженного тела.
Берет мою руку за запястье, кладет к себе на ремень.
– Помоги, – дышит в губы. – руки заняты, – перемещает ладонь на грудь, пальцами сдавливает сосок.
– Ай! – пищу от нотки боли, просочившейся сквозь жар, окутавший меня с ног до головы.
– Ай? – дразнит он, сжимая другой сосок и снова засовывая язык мне в рот.
Подрагивающими пальцами вожусь с его ремнем. На этом всё. Моя смелость падает в обморок и дрыгает лапками в воздухе. Дальше Шип справляется сам. Я только слышу, как грохочет его ремень, оглушая меня в тишине комнаты, и как падают где-то в стороне от меня его штаны.
– Это... это то, что я думаю? – сглатываю, ощущая бархат горячей кожи в районе низа живота.
– Угу, – кивает Шип и демонстрирует свои слова, потеревшись о меня членом. Только открываю рот, чтобы выдать своё паническое «мама», как он хмыкает и занимает мой рот уже привычным способом.
Целует губы, подбородок. Оттягивает назад голову за волосы и оставляет влажную дорожку на шее. Дует на нее. Холодок проходится по всей коже, а внизу живота сосредотачивается все больше жара.
Берет за руку, подводит к кровати и помогает лечь.
– Я забыл кое-что. Сейчас вернусь. Никуда не уходи и не смей снимать повязку.
Прикрываюсь руками, лежу, испытывая то самое невыносимое желание, что уже приключилось со мной после рассказа Кораблина о том, как он мастурбировал в душе.
Шип возвращается в комнату, чем-то гремит, что-то роняет, тихо матерится.
– Что ты делаешь?
Вместо ответа, что-то плюхается рядом со мной на кровать, заставляя вздрогнуть.
– Резинки в рюкзаке забыл. Дети нам точно ни к чему, а я не уверен, что способен сейчас себя контролировать.
Мой старенький матрас продавливается, и я чувствую всего Кораблина на своем теле. Его наглые, вечно усмехающиеся, губы обхватывают по очереди соски, их обжигает прикосновение язвительного языка. Шип наполняет меня своим запахом. Живот сводит судорогой и, кажется, что внутри меня вот-вот разорвется наполненный живым огнем пузырь. Я просто сгорю заживо, превращаясь в горстку пепла.
Он давит членом на мои бедра. Разводит их в стороны, гладит пальцами между ними. Чтобы стыдно не стонать, сама ищу его губы и впиваюсь в них. Он отвечает. Отстраняется и шуршит, видимо, упаковкой от презерватива.
Я думала, сейчас вернётся. Снова прижмется ко мне и поцелует. Так, наверное, было бы легче, но Кораблин не был бы таковым, не заставь меня сгорать не только от возбуждения, но и от смущения.
Шип сгибает в коленях мои ноги и так разводит их шире в стороны. Я чувствую, как открыта перед ним. Чувствую, как он смотрит прямо туда. Ерзаю попкой по покрывалу.
Неловко, волнительно, так по-взрослому.
Закусываю губу, чувствуя его головку, медленно двигающуюся у меня между ног.
– Шип... – выдыхаю. Звук собственного голоса кажется безумно далёким и чужим.
– Ныряем, сводная, – усмехается он, а я кричу, чувствуя резкую боль внизу живота и наполненность внутри, не дающую прийти в себя.
Дышу носом, сжав зубы и впившись пальцами в простыню. Понимаю, что кричала не столько от боли, сколько от сиюсекундного страха этой самой боли. Внизу живота горит, словно тот самый пузырь повредился и пламя сочится из него, проникая под кожу и вглубь меня.
– Отдышалась? – его губы касаются моих и давление внутри становится сильнее. Шип закидывает на себя мои ноги и начинает плавно двигаться. – В первый раз ты вряд-ли поймаешь весь спектр тех самых ощущений, но потом будет хорошо. Я покажу.
А я ни на чем не могу сосредоточиться. С завязаными глазами все чувствуется гораздо острее. Каждое его движение, каждый поцелуй на грани. А внутри все горит. Между ног влажно и пошло хлюпает. Мне кажется, я чувствую даже рельеф члена сводного брата. Я чувствую, как он кончает. Каждый толчок спермы. Каждый его хриплый стон и скрип зубов. Его пальцы, размазывающие влагу по моим складочкам. Его зубы, смыкающиеся на моем соске и новый стон, когда я судорогой сжимаю его член внутри себя. Мне жарко. Пузырь во мне все же лопнул до конца, заполняя меня коктейлем из боли и удовольствия. Не думала, что смогу его получить сейчас, но Егор нашел рычажки и выключил меня из реальности секунд на десять.
Сняв повязку, лег рядом, оставив на губах лёгкий поцелуй.
– Я же сказал, – довольно посмеивается он. – пять секунд боли и море удовольствия.
Поворачиваюсь на бок. Рассматриваю его красивое, расслабленное лицо.
– Шип, – тихо зову.
– М?
Мне так хочется сказать. До щекотки в районе солнечного сплетения.
– Я люблю тебя, – признаюсь парню.
– Так было задумано, – хмыкает он и больше ничего не говорит.