14
Pov Валя
– Мама? – отступаю в сторону, пропуская ее в квартиру. С мокрого зонта на пол стекает вода. Забираю его, уношу сушиться в другую сторону, пока мама раздевается.
– Уже навела красоту, – улыбается, присаживаясь в кресло и вытягивая вперёд уставшие ноги.
– Потихоньку устраиваю под себя. Надеюсь, ты не против.
– Конечно, нет. В понедельник приедет бригада. Покажешь им, что нужно сделать.
– Знаю, мне дядя Вова звонил. А ты чего так поздно? Чай будешь?
– Не откажусь, – кивает она, разминает шею круговыми движениями головы и поднимается.
Идём на кухню. Я ставлю чайник. Достаю из холодильника тарелку с нарезанным сыром, оставшимся с завтрака. К нему дорезаю сладкую сдобную булочку. Мама улыбается. Да, я не изменяю своим детским привычкам сочетать сладкое и соленое. Вкусно же!
– У тебя щеки горят. Ты не заболела, детка? – мама порывается встать с табуретки, чтобы потрогать мой лоб.
А я улыбаюсь и быстро отворачиваюсь, потому что знаю как глупо и смущённо выглядит сейчас моя улыбка. Я видела ее в зеркале.
Это Шип виноват. После занятий он отвёз меня в очень уютную кофейню со свечками-светильниками на столиках, приглушённым светом и лёгкой едва слышимой музыкой. Заказал нам по чашке кофе с фирменным чизкейком от заведения и в этом невероятно романтическом, несвойственном Кораблину антураже, он в мельчайших подробностях рассказал, как прошел его день, начиная с посиделок у окна в моей комнате, заканчивая тем, что он делал в душе, глядя на мое фото, и что чувствовал при этом, и о чем фантазировал. Его возбуждённый взгляд до сих пор стоит у меня перед глазами, а в ушах звенят слова: «Я взял свой член в руку...».
Я не могу не краснеть!
У меня вся кожа горит огнем, а внизу живота пылает и тянет. У Шипа всегда получается делать это со мной. О нем невозможно не думать. Он просто не позволяет, придумывая все новые и новые способы засесть у меня в голове.
Вот и сейчас дыхание участилось, губы ноют, требуя его поцелуев, а руки так и мечтают обнять за сильную шею этого обаятельного и невыносимо пошлого гада!
Наливая нам с мамой чай, немного успокаиваюсь.
– Я не заболела, мам. Холодно сегодня, а мы гуляли с Егором и вернулись недавно, – говорю удобную для нее правду. – Как дела на работе?
– Да нормально, – отмахивается она. – Что ей сделается, этой работе? Ты все же решила продолжить отношения с Егором.
Хоть это и не вопрос, я киваю на ее высказывание.
– Неспокойно мне, детка. Весь день сосет вот здесь, – прикладывает кулак к солнечному сплетению. – Тревожно за тебя.
– Мама, – улыбнувшись, оставляю свой чай, подхожу к ней, опускаюсь на пол и кладу голову ей на колени. Она гладит меня по волосам ладонью.
– Моя влюбленная дурочка, – вздыхает с тоской. – Сожжёт он твои крылья.
– Или, наоборот, поднимет так высоко, что я увижу звёзды, – целую мамочку в колено.
– Падать с высоты звёзд будет ещё больнее.
– Ну ты же меня подхватишь? – тепло улыбаюсь ей.
– А куда я денусь? Но хотелось бы, чтобы не падала, хоть и понимаю, что это уже невозможно.
Мы пьем с ней час, растаскивая весь сыр с тарелки. Она все же рассказывает, чего вытворяла ее малышня сегодня, а меня переполняет уютное счастье. Я так соскучилась по нашей маленькой кухне, по таким посиделкам с мамой, когда она уставшая приходит с работы, а ее глаза все равно сияют, потому что она любит то, что делает. Мне бы тоже хотелось однажды любить дело, которым буду заниматься.
– За мной приехали, – вздыхает мама, глянув на экран мобильника, лежащего рядом с ней на столе.
Дядя Вова в отъезде до выходных, но он все равно заботится о маме. Машину вот прислал, чтобы она на такси не ездила.
– Проводишь?
Я быстро накидываю курточку, всовываю босые ноги в кроссовки и иду с ней на улицу. Прощаемся под козырьком. Водитель мигает мне фарами и машина скрывается под пеленой непрекращающегося дождя.
Поёжившись от порыва холодного ветра и капель, попавших на ноги, бегу к себе. Надо сосредоточиться на подготовке к контрольной.
У меня получается. И я даже засыпаю, а просыпаюсь под утро с вновь горящей кожей и невыносимым желанием, скопившимся между бедер. Мне приснился очень откровенный сон. И это снова Шип! Последствия наших с ним посиделок в кафе.
Принимаю холодный душ и решаю больше не ложиться. За окном ещё темно. Лить, наконец, перестало, что не может не радовать.
Пожар, разгоревшийся внутри меня, приходится тушить сначала холодном душем, а потом клацать зубами по чашке, отогреваясь горячим чаем.
Егор приезжает в семь, как и в предыдущие дни. Одной рукой держится за руль, во второй у него бумажный стаканчик кофе. Сонный, слегка взъерошенный. Подставляет щеку для поцелуя. Мажу губами по прохладной коже. Он удовлетворённо улыбается и протягивает мне второй стаканчик кофе с подставки.
– Доброе утро, – голос ещё хриплый будто он только-только проснулся.
– Не уверена, – делаю глоток бодрящего, ароматного напитка.
– Что такое? Моя девочка не выспалась? – хитро усмехается он.
– Занималась! – вру. Бесит, потому что!
– Чем? – вкрадчиво интересуется этот гад.
– К контрольной готовилась, Шип! Поехали уже, иначе на Свердлова встанем в пробку и опоздаем, а у нас день сегодня начинается с английского, – страдальчески вздыхаю я.
Кораблин послушно заводит машину и выезжает на главную дорогу. Повезло. Пробку мы все же успеваем проскочить на стадии ее возрождения. В универ успели вовремя. В аудиторию входим вместе. Шип тянет меня за руку к месту, где я обычно сижу, и устраивается рядом. Вокруг все так же никто не садится, но я уже привыкла и успела нарисовать себе плюсы этой ситуации. Например, ничья болтовня не отвлекает от лекции.
Со звонком в аудиторию входит высоким мужчина в сером костюме с острым, внимательным взглядом.
– Good morning, students, – разносится по залу приятным баритоном, и женская часть курса тихо вздыхает, устремляя взгляды на преподавателя.
Каюсь, тоже засмотрелась на красивого мужчину с внутренним стержнем, который видно во всём от его взгляда до жестов.
– Я могу ещё раз устроить смену преподавателя! – рявкает мне на ухо.
– Зачем? – удивлённо смотрю на Кораблина, не сразу понимая, что кто-то ревнует.
Это выглядит забавно. Я улыбаюсь, а Шип бесится, сжимая зубы и глядя на меня многообещающим взглядом.
– Потому что! – снова рявкает он, привлекая к себе внимание половины курса. За это его выдергивают к доске.
Сюда бы моего школьного учителя по биологии. Битва самцов за территорию. Надо отдать должное нашему новому преподавателю, он легко общается с Егором, проверяя уровень его знаний, не реагируя на провокации, чем вызывает ещё больше восхищения, теперь уже и у мужской части курса.
После занятий мы заезжаем в особняк Кораблиных. Шип переодевается, вручает мне второй шлем и ждёт, когда я усядусь сзади на его байк.
– Так лужи везде, – напоминаю ему. – Как мы поедем?
– Нормально доедем. Держись, – заявляет он и заводит свою «торпеду».
Только вместо трека Егор привозит меня домой. Ждёт, когда слезу с мотоцикла. Снимает шлем, обнимает и трётся холодным носом о мой.
– Ты там замёрзнешь и заболеешь, а у меня на тебя планы, – проявляет заботу в своем стиле. – После тренировки заеду. Надеюсь, ты меня покормишь. И никаких преподов в голове! Там должен быть только я!
* * *
Pov Егор
– Давайте красиво закончим этот сезон, – говорит команде Гордей. – У нас хорошее усиление в виде Шипа. Я верю в вас, парни!
Ударяемся кулаками, садимся на байки и едем в сторону старта. Интересно ощущать себя частью команды. Сейчас, когда на экипировке нашивки клуба, появляется чувство ответственности за общий результат и желание доказать Гордому, что он не зря в меня поверил, не испугался дикого зверька, привыкшего рассчитывать только на себя, поставил в один ряд с профессиональным лидером команды.
Пока есть время, разглядываю трибуны. Смотреть гонку пришли Валя, мачеха Маша и отец. Он с самолёта примчался сразу сюда. Наверное, я должен оценить порыв.
– Шип, старт, – толкает меня в плечо наш капитан.
Кивнув ему, сосредотачиваюсь на трассе. Правильно учащенный пульс гонит по венам адреналин. Рев моторов, запах выхлопа и бензина дают ощущение правильности. Здесь я на своем месте и уже были мысли помочь Гордею с клубом. Вложиться финансово, использовать некоторые связи семьи. Не знаю, насколько они способны противостоять его отцу – прокурору, но я бы попробовал. Именно здесь у меня снова начали появляться какие-то жизненные цели и желания не только мстить.
Пожалуй, когда закончу с отцом, приду к Гордому с предположением, но сначала мы должны победить.
Дают старт, байки уходят на бешеные скорости и тут очень важно не захлебнуться эмоциями. Сложно сохранять голову холодной, но я делаю всё, чему успел научиться у сильного лидера и Гордея. Где-то уйти вперёд, где-то уступить своим, а иногда и соперникам, сумев просчитать их ошибку и дать ее сделать, чтобы увеличить отрыв. Гонка превращается в филигранный расчет каждого движения руки на ручке газа. Это захватывает, поглощает. Я все же ошибаюсь в одном моменте, и мы теряем в позициях.
«Ничего» – слышу в наушнике под шлемом. – «Ничего не случилось. Ещё есть время нагнать» – уверенно говорит Гордей, наблюдающий за нами с мониторов, вместе с другими тренерами и владельцами клубов.
Беру себя в руки, выдыхаю и вновь сосредотачиваюсь на трассе. До финиша остаётся всего ничего, а мы третьи. Из-за меня! Это злит. Я едва не делаю ещё одну ошибку, но вовремя вижу, что вот сейчас надо совсем немного притормозить. Нос в нос со мной идёт тот, кто претендует на второе место, а нам надо первое. И я даю ему совершить свою ошибку на повороте. Она едва не становится фатальной, но парень успевает уйти от столкновения, сбавляя скорость и сильно уступая. Мы же уходим вперёд. Капитан моей команды и мой напарник на сегодняшнем треке уже борется за первое место с конкурирующим клубом. Я беру на себя второго члена их команды. Маневрировать на больших скоростях очень сложно. Наши байки, как торпеды, отлично идут по прямой, а здесь соревнования именно мастерства, а не просто скорости.
Смогу – не смогу? Всё же Яне профессионал.
На сомнения отводится доля секунды. Злость на себя помогает включиться холодному расчету. Ещё две секунды и я встаю колесо в колесо с другой стороны от их капитана.
Сложность командного заезда именно в этом. Побеждает не один, побеждают или проигрывают оба.
У второго члена соседней команды не получается обойти нас. Мощность моего байка позволяет удерживать занятую позицию. Остался один рывок. Мы уже видим финиш. Сильный соперник не уступает. В шлем начинает проникать рев толпы. Самое узкое место трассы, трибуны ближе.
Время на таких скоростях считается в секундах. По спине и вискам от нагрузок течет пот.
«Сейчас» – орет в наушник Гордей.
И мы делаем этот последний рывок, пролетая полосу финиша. Тормозим. Откатываемся назад, снимаем шлемы, глядя друг на друга. Мокрые, растрёпанные. Глаза бешеные, руки немного дрожат, но это стоило того.
Ждём результата. Судьи просматривают мониторы, чтобы утвердить победителя. Именно на последней секунде второй член команды соперника тоже выжал максимум и на финиш мы влетаем едва ли не одновременно.
«Первые», – уверенно говорит Гордей.
Пока не услышу, не поверю. После того, как считаешь время по секундам, несколько минут кажутся вечностью.
– С минимальным отрывом финалистом сезона становится команда молодого клуба «Liberty». Поздравляем, ребята. Это было красиво.
Осознание победы приходит медленно. В наушнике нас хвалит Гордей, что-то орет толпа, мой напарник жмёт мне руку, я киваю, но вот та правильная эмоция, которая должна поглотить, как это происходит с остальными, у меня неуверенно показывает голову из кустов, словно спрашивая: «Можно мне тоже? Ну, пожалуйста». И я даже киваю.
Искренняя радость, которая давно позабылась, взрывается в разных участках тела мелкими, неуверенными искорками. Мы принимаем поздравления, забираем кубок и медали. Потом ещё будут бабки для клуба. С хлопком открывается шампанское, как по телевизору. Это не мировой чемпионат, но уровень очень приличный. Нас фоткают с Гордеем и соперниками, занявшие второе и третье места.
Уходим от камер и на меня налетает визжащая Валя.
– Поздравляю, поздравляю, поздравляю!!! – пищит она. – Это было так страшно и красиво. Я думала, я сгрызу все ногти, особенно в конце, – тараторит она. – Эй, – касается ладошкой моей щеки. – Улыбнись. Вы такую гонку выиграли.
И вот ей я улыбаюсь. Уголки губ сами тянутся вверх. Чтобы слить остатки адреналина, использую уже проверенный способ. Буквально вгрызаюсь в ее губы поцелуем, терзая их зубами и языком.
– Шип, – отец так не вовремя отвлекает. С ним возмущенная мачеха Маша. Валя тут же тушуется и делает пару маленьких шагов от меня. – Поздравляю, – «любимый» папочка протягивает мне руку.
– Спасибо, – холодно киваю, игнорируя его ладонь. – Детка, пойдем праздновать? Команда ждёт, – обращаюсь к Вале. Она кивает, но не даёт мне взять себя за руку.
– Я горжусь тобой. Ты молодец! – кричит в спину отец.
Хмыкнув, не оглядываюсь. Сам шагаю к Вале, обнимаю ее, прижимая как можно ближе к себе, и веду к парням, ожидающим нас возле клубного фургона.
– Потерялся немного, – извиняюсь перед Гордеем за свой косяк, который едва не стоил нам победы.
– Это нормально. Вы выдали очень крутой результат. Просто расслабься и радуйся победе.
– Я радуюсь, – изображаю восторг на лице.
Гордый смотрит на меня с сомнением, хлопает по плечу и помогает парням погрузить в машину наши байки и запчасти, которые не пригодились. На свою базу возвращаемся на двух машинах. Быстро переодеваемся и валим в ресторан отмечать.
Подтягиваются девушки или даже жены сокомандников. Посиделки получаются довольно уютные под хороший алкоголь и обсуждение гонки. Я аккуратно подливаю расслабленной Вале ещё вина. Музыканты заряжают медляк, и подвыпившие парни начинают вытаскивать девчонок танцевать.
– Пойдем? – с надеждой смотрит на меня Валя.
Я вообще-то не танцую, но сегодня меня ждёт сладенькое, так что можно немного подыграть розовощекой девчонке.
Беру ее за руку, вывожу на площадку и сразу же прижимаю к себе гораздо теснее, чем требуется для обычного медляка. Валя закидывает руки мне на шею. Качаемся под музыку, глядя друг другу в глаза. Она у меня пьяная немножко. Улыбается, глазки блестят. Красивая на самом деле. Моя же, как иначе то? И ломать все, что только начало выстраиваться, наверное, такое себе, но я все ещё уверен, что это та самая таблетка, которая мне поможет или уничтожит меня окончательно, что тоже неплохо, потому что жить так, как я живу сейчас, очень сложно.
А без меня хорошей девочке будет лучше.
– Ты готова? – веду губами по щеке к ее ушку.
– К чему? – она чуть наклоняет голову, и я целую ее в местечко за ухом.
– Я выдержал твою неделю свиданий. У нее должен быть красивый финал, – кусаю ее за мочку.
Прерываю танец, подвожу Валю к столу. Сам забираю ее сумочку, куртку, быстро прощаюсь с парнями и вывожу сводную на улицу. Она дрожит после тепла. Одной рукой прижимаю к себе, второй прикуриваю и вызываю нам такси.
– Сначала ко мне, – делюсь с ней планами, – Я быстро приму душ и переоденусь. Потом к тебе за десертом. И всем твоим отказам, Валя, сразу «нет»! Я твоё желание выполнил. Пора осуществить моё.