13
Pov Валя
Ходить с ним по магазинам оказалось довольно забавно. Он даже выдавал минутки юмора. Это правда было в стиле Егора Кораблина, но, когда я отворачивалась, ловила в зеркалах бутиков его улыбку.
Оставив покупки в машине, Шип со скорбным лицом ведёт меня в кафе с самой наибольнайнейшей вывеской: «Мороженное».
Выбирает столик, делает заказ, складывает руки на столе, сцепив в замок пальцы, и пристально смотрит на меня:
– Что? – сдаюсь, не выдержав игры в гляделки.
– Объясни мне, в каком этом смысл? – он позволяет официантке расставить на столике наш заказ.
– Не совсем понимаю твой вопрос, – с удовольствием погружаю ложку в крем-брюле с допингом из солёной карамели и отправляю в рот.
Шип не притрагивается к своему десерту.
– Вот мы ходили с тобой по магазинам. Это я могу понять. Я должен тебе гардероб. Зачем тратить время на остальное? Тупо сидеть в кафе или шляться по городу за ручку? Это время можно провести гораздо приятнее.
– Гулять и есть мороженое тоже приятно. Твоё, кстати, скоро растает.
– Аппетита нет, – морщится он, отодвигая от себя стеклянный стакан с шоколадными шариками и грецким орехом так, будто у него там огромная жаба, а не подтаявшая вкусняшка.
– На свиданиях люди обычно разговаривают. Узнают друг друга лучше, – поясняю Егору.
– Тебе то откуда знать? У тебя не было ни одного. В книжках своих прочитала?
– Даже если так, что в этом плохого? Вот что ты любишь читать? – цепляюсь за это, чтобы раскрутить его на разговор.
– Что эта информация тебе даст? – Кораблин продолжает отвечать вопросами на вопросы.
– Шип! – раздражённо закатываю глаза и топаю ногой под столом. – Просто ответь. Я же ничего сверхъестественного сейчас не спросила.
– Качественную фантастику, историю... – задумавшись, постукивает пальцами по столу. – Стихи.
– Стихи? – неприлично приоткрываю рот. Не ожидала.
Егор только пожимает плечами и отворачивается к окну. Долго смотрит на проезжающие мимо кафе машины, на редких в это время суток прохожих.
– Теперь ты можешь меня о чем-нибудь спросить, – подталкиваю его к общению.
– Все, что мне нужно о тебе знать, я знаю, – не глядя на меня, отвечает Кораблин.
– Да? И что же ты знаешь? – кладу в рот ещё ложку мороженого и облизываю губы. Он залипает на этом жесте. Пошло ухмыляется и отвечать не собирается. Ладно. Возвращаю его к предыдущей теме. – А какие стихи ты больше всего любишь?
– *Ты чужая, но любишь,
Любишь только меня.
Ты меня не забудешь
До последнего дня.
Ты покорно и скромно
Шла за ним от венца.
Но лицо ты склонила –
Он не видел лица.
Ты с ним женщиной стала,
Но не девушка ль ты?
Сколько в каждом движенье
Простоты, красоты!
Будут снова измены...
Но один только раз
Так застенчиво светит
Нежность любящих глаз.
Ты и скрыть не умеешь,
Что ему ты чужда...
Ты меня не забудешь,
Никогда, никогда!*
И снова как-то так ухмыляется, что у меня по позвоночнику бегут мурашки и волоски на руках встают дыбом.
– Красиво, – выдыхаю, взяв себя в руки.
– Наверное, – пожимает плечами. – Ты доела? – киваю. – Поехали, я помогу с переездом, как обещал. Потом мне надо на тренировку. Могу взять с собой.
– Я буду раскладывать вещи. А когда у вас гонка?
– В выходные. Хочешь прийти? – он почему-то удивляется.
– Я бы посмотрела. И поддержала тебя. Идём? – поднимаюсь со стула.
Радость на его лице меня ни чуть не расстроила. Я знала, что будет непросто.
Егор открывает для меня дверь машины. Докуривает на улице и только потом садится за руль. Всю дорогу до дома наблюдаю, как он ведёт Ягуар. Небрежно держит руль одной рукой, внимательно глядя перед собой или в зеркало. Поворачивает на нашу улицу, открывает с пульта ворота и заезжает во двор. Нас уже ждёт грузовая газель и двое парней в синих комбинезонах.
«Помогу с переездом» от Кораблина, равно «Проконтролирую, чтобы твоё барахло погрузили в машину, которую прислал отец».
Примерно так он и заявил, усевшись на качели под деревьями и прикурив очередную сигарету. Ситуация повторилась и когда мы добрались до дома, где я выросла. Правда, с изменением гримасы на красивом лице, со скучающей на брезгливую.
Ему не понравилось все от двора до обоев в прихожей. Не снимая обуви, Шип обошел всю квартиру, скорбно вздохнул и сел на табурет на кухне, предварительно вытерев его первой попавшейся тряпкой.
– Уверен, идея сделать такой ремонт принадлежала не тебе. Ты реально хочешь здесь жить? Это же конура, обклеенная безвкусными обоями в цветочек.
– Знаешь, можно быть немного поуважительнее к труду других людей, – раздражаюсь на сводного. – Мама вырастила меня одна, и то, что у нас есть своё жильё, значит не мало.
– Поняла, что ничего в жизни не добилась, ничего не смогла дать дочери и быстренько захомутала богатого мужа, – переворачивает мои слова на свой лад. – Да-да. Я знаю эту историю.
– Прекрати! – сжимаю ладони в кулаки. – Мама многое дала мне! И она действительно любит твоего отца.
– Угу, – усмехается Егор. – Мне так нравится, когда ты злишься, – поднимается и медленно надвигается на меня.
Кухня у нас маленькая и я начинаю отступать по коридору в сторону комнаты. Кораблин настигает, обнимает своими наглыми руками.
– Прекрати, – укланяюсь от попытки меня поцеловать. – Тебе сначала придется извиниться за то, что ты наговорил. – заявляю ему.
– Забавно. У моей чердачной мышки есть зубки, – вжимает меня в себя ещё сильнее. Я теперь чувствую всю его выпуклую анатомию, – За что ты предлагаешь мне извиниться, «сестренка»? За правду?
– За то, что опять обидел родного для меня человека, – стараюсь хоть немного от него отодвинуться, но Егор разворачивает меня к стене, лишая возможности пошевелиться.
– Интересно, мать будет заступаться так же за тебя, если придется? И что она выберет: бабки моего отца или свою дочь? – он водит пальцами по моему лицу. – Не отвечай. Это был риторический вопрос. Поцелуй меня.
– Нет! Пока ты не извинишься, и не подумаю! – на своей территории я чувствую себя немного увереннее и стараюсь держать оборону, хотя Кораблин продолжает вгонять меня в краску, вдавливаясь в низ живота внушительной эрекцией.
– Окей. Извини, – без грамма искреннего сожаления.
– Не верю, – отвожу взгляд, не выдерживая его.
– Маленькая шантажистка, – хмыкает Кораблин. Наклоняется ещё ближе к моему лицу. Коснувшись пальцами подбородка, заставляет повернуть голову и выдыхает прямо в губы, касаясь их своими при каждом слове: – Извини меняя, пожалуйста. Я больше так не буду. Сегодня, – и впивается в мой рот жадным, очень горячим поцелуем, пока я не ответила ему.
Трётся о мои губы своими, делая прикосновения нежнее и легче. Сам закидывает мои руки себе на шею. Больше не давит корпусом, просто обнимает и поглаживает пальцами в районе поясницы. Провожу ладонью по его затылку. Он закрывает глаза и рвано выдыхает. Всегда тянется за лаской. Я уже знаю. У него получается неосознанно. Простое прикосновение пальцев к его щеке, и Шип ловит его, довольно жмурясь. Провожу по его шее и снова на затылок. Слегка массирую, пока он касается влажным языком моих губ.
– Моя, – улыбается сводный. – Мне пора ехать. Уверена, что не хочешь со мной?
– Приятно, что ты умеешь предлагать выбор. Видишь, – продолжаю перебирать его светлые волосы, – свидания – это неплохо. Я открыла для себя что-то новое в тебе.
Он только загадочно смотрит на меня, натягивает на лицо привычную маску с дерзкой ухмылкой и делает шаг назад. Затем ещё один. И ещё.
– Утром заеду за тобой. Будь готова. А свидания, Валя, это скучно. Через, – задумывается на секунду. – шесть дней я покажу тебя, как проводят время взрослые девочки и мальчики. Предвкушай, – выходит в подъезд и закрывает за собой дверь.
Pov Егор
Гордей отменил тренировку из за проливного дождя. Это не страшно. Команда готова и заряжена на победу. Да и впереди есть ещё пара дней.
На универ я сегодня тоже забыл. Отца нет, полоскать мне мозг тоже некому. Отвёз Валю на занятия и вернулся домой. Поднялся в ее комнату, придвинул удобное кресло к окну и уже второй час сижу, смотрю, как стекло заливает водой, а за ним расплывается наш двор и местами голые деревья. Мрачно, холодно. Под стать настроению.
Заметил, что за те три дня, что Валя таскает меня на эти дурацкие свидания, моя агония притупилась. Болтовня сводной, ее звонкий смех вместо воды из брандспойта залили пожар, полыхающий в моих венах уже четыре с лишним года. Это не навсегда. Угли лежат толстым черно-красным слоям и дымятся, грозясь вспыхнуть вновь. Стоит только вспомнить ту чертову ночь, когда не стало мамы, а потом ещё год, когда я в полной мере день за днём осознавал и чувствовал предательство отца. Потом настала она, уже ставшая родной, агония, переродившаяся из боли. Я четыре года мечтал о мести и мои чувства к Вале ничего не изменят.
Я только сейчас их осознал, глядя на дождь за окном, вдыхая запах, пропитывший эту комнату на чердаке. Они стали такими шокирующими и ясными, что у меня перехватило дыхание. Вцепился пальцами в подлокотники кресла и нервно смеюсь над собой.
– Идиот, – выдыхаю вслух. – Какой же ты идиот, Кораблин. Натали, похоже, была права.
Растерев лицо ладонями, облокачиваюсь на спинку кресла, съезжаю вниз, расставив шире ноги и убеждаю себя в том, что я просто голодный. Валя дразнит своими тёплыми поцелуями каждый вечер, а я считаю дни до момента, когда она окажется надо мной. Вот и сейчас тело реагирует на одну мысль о предстоящем сексе. Член встаёт так, что становится больно. В телефоне есть ее фотка и я могу расслабиться сам. Это поможет продержаться ещё три дня. Наш с Валей первый секс совпадает с гонкой и у нее не будет никакого морального права отказать мне в этом удовольствии. Вот тогда я и проверю, с голодухи меня кроет или я реально к ней чувствую то, что пытался втирать мне мой психотерапевт.
Посидев ещё пару минут, понимаю, что моё желание никуда не девается и придется унизительно спасаться от него в душе. Можно, конечно, не утруждаться и сделать это прямо здесь, но открытая дверь и вечно взрывающаяся так некстати мачеха Маша может обломать мне даже это.
Спускаюсь к себе, беру чистое полотенце и топаю в ванную. Скидываю на пол одежду и с эрекцией наперевес залезаю под душ. Теплые капли воды чувствительно ударяют по головке. Все тело сокращается. Выдыхаю сквозь сжатые зубы. Ставлю телефон с Валькиной фоткой, сделанной в день нашего знакомства, на полку для шампуней. Смотрю в перепуганные глаза, на ее соблазнительные, очень вкусные губы. Представляю их на своем члене, и делаю то, что обещал ей в тот день. Сжимаю стояк ладонью, уперев вторую руку в кафельную стену и, глядя в глаза этой малышки, зло усмехаюсь, делая первое движение рукой.
– Ммм... – на секунду закрываю глаза, тут же открываю снова.
Смотрю на фотографию Вали и не сдерживаясь, обрабатываю собственный член, фантазируя, как буду жарко брать эту девочку уже совсем скоро.
– Блядь! – матерюсь сквозь зубы, сжимая головку пальцами и кончая на дно ванны. Разворачиваюсь. Тяжело дыша, упираюсь обеими ладонями и лбом в стену. – Ну, сестрёнка, этого я тебе точно не прощу.
Зато я теперь точно знаю, как пройдет сегодня наше свидание. Валя ведь большая девочка и прекрасно знает, что такое возбуждение. Вот и поиграем. Все же это мой профиль и переиграть меня удается лишь тогда, когда я поддаюсь сам или теряю бдительность, как было недавно.
Стоило вспомнить поцелуй с преподом, как остатки возбуждения смывает в канализацию вместе с водой и спермой.
На слегка ватных ногах возвращаюсь в комнату, скидываю полотенце с бедер и натягиваю штаны, футболку и иду вниз. Надо перекусить, засесть на пару часов за конспекты и можно ехать за Валей.
Готовлю я себе снова сам, в очередной раз грустно вздыхая по нашему повару.
– Тебе помочь? – за моей спиной раздаётся ненавистный голос мачехи Маши.
– Исчезнуть было бы идеально, – отвечаю, не оглядываясь.
– Я переживаю за свою дочь, – она переходит к делу.
– Похвально. Хоть у кого-то в этом доме развит родительский инстинкт. Когда в следующий раз будете делать минет моему отцу, укусите его за член. Вдруг это передаётся через кровь.
– Егор! – орет Маша, больно ударяя меня моим же именем.
Оглушает. Грудь сдавливает. Нож промахивается мимо болгарского перца и попадает мне по пальцу. Дыхание сбивается к херам. На доску падают крупные капли крови одна за другой и превращаются в лужу.
«Егор» – звучит в голове. Перед глазами стоят мамины перепуганные глаза и снова ее «Егор».
Это в прошлом. Надо просто правильно дышать и сосредоточиться на пульсирующей боли в пальце. От занятий с Натали все же есть прок. Меня отпускает и чертовы угли снова превращаются в полыхающее пламя.
– Шип, – до меня доносится испуганное. – Шип, что с тобой? Что случилось? Ты плачешь? –, тараторит мачеха Маша.
– Просто исчезни уже куда-нибудь! – рявкаю ей в лицо и снова иду в ванную. Надо смыть кровь и обработать глубокий парез.
Зло хлопаю дверью, открываю холодную воду и подставляю под нее раненную конечность. Смотрю на себя в зеркало. На щеках отчётливые влажные дорожки и с ресниц срывается ещё несколько капель.
Уговариваю себя, что мачеха хоть и бесит меня, но она, скорее всего, не специально так сделала. Отец вряд-ли нарушил данное мне слово. Сомневаюсь, что его идеальная жена одобрила бы столь чудовищный поступок. Хотя, если опять вспомнить их свадьбу, на которой меня не было... Похуй!
Долго умываюсь. Выдыхаю. Натягиваю на рожу привычную циничную ухмылку. Нормально все. А будет заебись, когда отец ответит за то, что со мной сейчас происходит.
Предвкушая это, возвращаюсь в комнату и уже практически спокойно сажусь за конспекты. Только пальцы слегка подрагивают. Это спецэффект. Он тоже скоро пройдет.
Мачеха Маша попыталась скрестись в мою дверь и звать обеспокоенным голосом. Кинул в ответ пустую кружку. Она глухо ударилась о деревянную панель и доходчиво объяснила назойливой женщине, что ей здесь не рады.
Глянув на время, понимаю, что пора собираться за Валей.
Переодеваюсь в голубые джинсы с белой футболкой, накидываю косуху, распихиваю по карманам сигареты, зажигалку, кошелек и прочую мелочь, и топаю вниз. Маша больше не попадается мне на глаза, что не может не радовать.
На улице все ещё льёт и я бегу до машины, натянув куртку на голову.
– Капец, даже в трусы попало, – возмущаясь, сажусь за руль. Прикурив, выворачиваю со двора и еду в универ.
Успеваю как раз к концу занятий даже с учётом пары небольших пробок на дороге. От парковки снова приходится передвигаться бегом и штаны начинают неприятно прилипать к ногам.
Здороваюсь с охранником. Трясу головой и провожу по мокрым волосам ладонью, стряхивая с них капли. Мимо пробегает та самая учительница, которую я целовал. Кидает на меня полный ненависти взгляд, и цокот ее каблуков становится интенсивнее.
– Мне все равно не понравилось! – кричу ей вслед.
Она передёргивает плечами и скрывается за поворотом. На меня удивлённо смотрит охранник.
– Вот бабы, а, – развожу руками. – Вместо того, чтобы порадоваться тому, что ее трахнул мальчик на пятнадцать лет младше, она ещё нос воротит. Ну ты прикинь! – делаю максимально скорбную рожу.
Охранник сочувствующе пожимает мою ладонь, а я чувствую взгляд, прожигающий спину в районе лопаток.
– Кораблин, а пойдем-ка ко мне в кабинет, – приглашает зам нашего декана.
– Не, вы извините, я сестру жду. Папе обещал забрать. Дождик там, – честно хлопаю ресницами.
– Сестру? – не сразу понимает она.
– Ага. Сводную. Вы чего хотели то? – раскачиваюсь с пятки на носок и обратно.
– Обсудить с тобой приватно то, что я совершенно случайно сейчас услышала, – шепчет она, сделав ещё шаг ко мне.
– Простите. Я как истинный джентльмен, да ещё и с разбитым сердцем, интимными подробностями не делюсь.
– Ну ты не ерничай мне, Кораблин! А то я не знаю, какой ты засранец! Но это действительно очень серьезно, – настаивает она.
– Верю. Но я вам уже все сказал. А вот и Валя! – радостно распахиваю ей свои объятия. Сводная замирает с приоткрытым ртом. – Поехали, у нас ещё такие планы, – многообещающе улыбаюсь ей. – Погода отвратительная, но свидание никто не отменял.
– Так она же тебе сестра, – вмешивается охранник.
– Так сводная же, – напоминаю ему, – Валь, пойдем, – беру девочку за руку и тяну к выходу. – Ты же любишь со мной разговаривать, – обнимаю ее за талию, стараясь укрыть своей курткой, пока мы практически бежим до парковки. – Вот сейчас мы сядем где-нибудь в кафе, и я расскажу тебе, как интересно прошел мой день.