10
Новый байк пригоняют прямо во двор нашего дома. Выхожу, чтобы посмотреть. Отец выходит за мной, а за ним тащится Маша. Смотрит на меня, как на врага народа. Расходятся у них с папочкой мнения. Он вот совсем не против, чтобы я трахнул сводную, а его жене явно это не по вкусу. Забавно будет посмотреть, как трещит по швам их хваленная любовь, когда они столкнутся в конфликте на этой почве. Даже ничего придумывать не надо, чтобы разрешить жизнь отца. Сделать всего один ход, сыграть одну игру и все рухнет. Для меня, вероятно, тоже, но я давно пуст внутри, так что, как всегда, плевать...
Завожу техники, проверяю, читаю характеристики. Байк плюс-минус как тот, что я грохнул.
– Пойдет, – киваю отцу. Он в несколько кликов оплачивает счёт на приличную сумму, я убираю ключи в карман, – Дорого я тебе обхожусь? – усмехаюсь, больше глядя на Машу.
– Вместо того, чтобы хамить, сказал бы отцу спасибо, – она включает воспиталку. – Знаешь, сколько успокоительного он выпил, пока искал тебя?
– Вы считаете, что мне должно быть это интересно? – насмешливо поднимаю бровь.
– Конечно. Это же твой отец. Что за потребительское отношения к людям, которые за тебя волнуются? – она искренне возмущена.
– Самые честные и взаимовыгодные.
Разворачиваюсь и хромаю в дом. Не вижу смысла продолжать эту беседу. До нее все равно не дойдет, а потом будет уже поздно. С вероятностью девяносто процентов их брак развалится, и она вернётся в свою убогую квартиру в убогом районе и будет жить на свою убогую зарплату, подтирая задницы чужим детям. А я попробую вернуть себе ощущение дома, верну уют, мамины вещи. Я хочу видеть ее не только в кошмарах, я хочу вернуть и другие воспоминания. Самая добрая, самая заботливая, самая внимательная женщина в мире. У нас была счастливая семья. Отголосков не осталось даже во снах, там только темнота, кровь и страх. Я чертовски устал от этой нескончаемой агонии.
– Привет, – на ступеньках натыкаюсь на сонную Валю в милых пижамных штанах и футболке.
От нее снова вкусно пахнет и тянет теплом, которого мне так хочется. И я тянусь к ней, не думая о том, что нас увидят. Обнимаю одной рукой, нахожу губы и быстро целую, словно получая заряд для своей севшей батарейки.
– С ума сошел? – так смотрит на меня, вроде оттолкнуть хочет, но почему-то не делает этого. – Как ты?
– Нормально, – киваю.
От пальцев и выше по моей руке поднимаются мурашки. Они тащат с собой то, что есть для меня только у этой девчонки. И я примагнитился опять, не могу оторваться. Отлично слышу, как хлопает внизу дверь. Знаю, что вошли отец и Маша. Знаю, что лестницу и нас с Валей им отлично видно. И есть чертов план, от которого я не собираюсь отступать. Но я все равно стою и держу сводную одной рукой. Мурашки доползают до затылка и начинают движение по позвоночнику, разбегаясь от него в разные стороны по всей спине.
Мы молчим. Я в принципе разучился говорить, а она любит молчать, уткнувшись в свои книжки со сказками. Смотрим друг другу в глаза. Ее щеки мило розовеют и на губах блестит влага от моего поцелуя.
«Мой трофей» – думаю, разглядывая эти вкусные губы. – «Она будет плакать, а я буду ее утешать. И она все равно отдаст мне свою невинность. А потом... Черт! Главное потом не передумать, потому что сейчас вдруг хочется сделать именно так. Отменить концовку задуманной игры и оставить эту девчонку себе навсегда. Заниматься с ней горячим сексом по утрам подальше отсюда. Попробовать, что такое отношения. Принимать ее любовь, если уж свою я дать не могу.»
Заманчиво.
Убираю руку, шагаю на несколько ступенек вниз, пропуская ее. Шла ведь куда-то. Пусть пока идёт. Я вернусь вечером с тренировки и мы поиграем.
Валя проходит мимо меня, коснувшись пальчиками тыльной стороны моей ладони. Я какого-то хера вздрагиваю всем телом от этого прикосновения. Меня ошпаривает кипятком. Оглядываюсь. Она больше не смотрит. Уходит в сторону столовой. Оттуда доносятся женские голоса. Мачеха Маша, вероятно, сейчас вынесет дочери мозг по поводу сцены на лестнице и моей ночёвки в ее постели.
Я хромаю к себе и как могу, быстро собираюсь на трек. Поеду выветривать из головы всю эту, непонятно откуда взявшуюся, чушь. Из шкафа вываливаются трусики с мультяшками, которые я стянул у Вали, когда освобождал ее от тряпья. Поднимаю их двумя пальцами, подношу к носу, втягиваю запах. Его на этом белье совсем не много. Все забивает стиральный порошок. Чувствую себя извращенцем. Запихиваю трусики обратно, достаю из верхнего шкафа небольшую цифровую видеокамеру, ставлю ее на зарядку и сажусь на край кровати, чтобы завязать ботинки.
В мою спальню без стука вламывается отец.
– Мачеха Маша орала за то, что я лапал ее дочку? – не смотрю на него, заканчивая со шнурками на втором ботинке.
– Она волнуется за свою дочь. Но я не для этого пришел. Может останешься сегодня дома? Один день. Он вряд-ли что-то решит. У вас же башенные скорости. Закружится голова, потеряешь управление, а ты сегодня даже без спецзащиты едешь.
– Я возьму экипировку у Гордея. Надеюсь, мою до завтра приведут в порядок.
– А я надеюсь, что ты образумишься, – настаивает родитель.
Отрицательно качнув головой, забираю поцарапанный, после падения, шлем и сваливаю из дома. Тестирую новый байк на дороге, проверяя максимальную скорость и маневренность. Заставляю себя думать только об асфальте, мелькающем под колесами, и мощности под моей задницей. От нагрузок голова и правда кружится. Сбавляю скорость, переживая приступ и снова докручиваю газ, быстро добираясь до тренировочного трека.
Я сегодня послушный член команды. Выполняю все, чему учат. Мы катаемся парами. Меня снова ставят с лидером. Гордей говорит, они совещались и решили, что я достаточно сильный, чтобы выйти на заезд именно с ним.
Потом мы катаемся с Гордым. Я еду немного сзади, стараясь учиться у него всяким мелким фишкам. Нереальный кайф. Забывается все. И авария, и головокружение. После гонки по треку мы пьем чай из фирменных термосов от спонсора и обсуждаем детали. Парни рассказывают, что и как происходит на подобных соревнованиях. Делятся опытом, смешными историями. Я чувствую себя здесь живым и значимым, а отец говорил, не надо ехать. Для меня это тоже лекарство. Моя персональная терапия.
Заканчиваем к вечеру. Я возвращаюсь домой, чтобы переодеться. Плотные джинсы и футболку с длинным рукавом меняю на черные брюки и белую рубашку. Сверху накидываю черный кардиган длиной до колена, набрасываю на голову капюшон. Завершаю образ туалетной водой и часами на тяжёлом стальном браслете.
Пишу сообщение Насте:
«У тебя есть сорок минут, чтобы собраться. Едем в клуб. Будь секси»
Вместо байка беру машину с водителем. В планах залить в себе немного алкоголя, и последнее, о чем я хочу думать, как потом добираться домой, да ещё и с телкой.
Встав в небольшую пробку, возле дома подружки моей сводной оказываемся ровно через час после моего сообщения. Звоню ей, чтобы выходила. Приходится ждать ещё минут десять, прежде чем из тёмного подъезда выскочит она – красивая и продажная дешёвка, которую так удобно использовать в своих целях.
Округлые бедра обтянуты черной атласной тканью юбки длиной до середины икры и высокими разрезами по бокам. Красная блузка с глубоким вырезом подчеркивает ее грудь и цвет волос. Очень яркая девочка, уверенно держится на каблуках. Стучится в окно. Открываю дверь и двигаясь, впуская Настю в салон вместе с ее духами.
– Привет, – растягивается в улыбке ее напомаженный рот.
– Поехали, – отдаю команду водителю и закуриваю, чуть приоткрыв окно.
– Какой у нас план? – немного помолчав, интересуется Настя.
– Клуб, алкоголь, моя спальня. Устраивает? – Поворачиваюсь и выпускаю ей в лицо тонкую струйку дыма.
Настю все устраивает, а мне просто нужно подумать, потому клуб, а не сразу спальня. Бухло в меня не лезет ни в какую. Очень хотелось, но организм за последние несколько дней выхватил такую нагрузку, что категорически отказался принимать в себя ещё и это. Поэтому кручу в руке стакан сока, глядя на красивую танцующую девушку и вроде как должно зайти, взбудоражить, взбодрить, возбудить, но нет. Она сливается у меня с сотней таких же, превращаясь в красно-черное размытое пятно.
Отвожу взгляд. Перед глазами теперь оранжевое пятно апельсинового фреша. Оно хотябы не дрыгается, не пульсирует, не укачивает до тошноты и не мешает думать.
Дома видеокамера должна была зарядиться. Главное, сейчас отыграть свою роль до конца, а потом я заберу Валю.
За это я в свое время полюбил покер. Он учит не просто играть в карты. Это своего рода психология. Научиться просчитывать свой результат, увидеть картинку, которую только хочешь получить – вот в чем фишка. И дело не в самой игре, не в выигрыше, в процессе. Я увидел свою картинку. Сейчас просто кручу ее в разных ракурсах, обдумывая разрушительные детали.
Настя возвращается с танцпола, берет в руку бокал вина, делает глоток и игриво смотрит на меня. Машинально вожу пальцем по собственным губам, продолжая глядеть в стакан.
Девочка садится рядом. Позволяю ей к себе прикасаться.
– Шип, а чего ты все время один? Видела, как ты сидишь на подоконнике в универе и смотришь в окно, перебирая карты. Такой грустный, – вздыхает она. – И сейчас грустный.
– Я не грустный. Мне так комфортно, – подношу к губам стакан сока, тоскливо глянув на бутылку рома.
– Прямо как Валька, – пьяно хихикает Настя.
– Угу. А смысл окружать себя лжецами и предателями? – выразительно смотрю на нее. Подруга моей сводной намека не догоняет. – Поехали ко мне. Надоело тут сидеть.
Беру ее за руку исключительно, чтобы не ждать, и тяну к выходу. Голова раскалывается от этой долбешки, а кожу покалывает от предвкушения. Садимся в машину. Ложусь затылком на подголовник и закрываю глаза. Настя пытается со мной говорить. Одним жестом затыкаю ее, и девчонка, взяв меня за руку, замолкает.
Я не чувствую ее прикосновений. Нет, физически, конечно, ощущаю, что меня держат, но моя пустота хавает это и остаётся пустотой. Ни тепла, ни остроты, ни возбуждения, в конце концов. Я какой-то эмоциональный импотент, которому нужен допинг, чтобы начать хоть что-то чувствовать.
Водитель паркует тачку во дворе. Я даже не заметил, как доехали. Высвобождаю ладонь из ладони Насти и выхожу из тачки, толкнув дверь со своей стороны. Девчонке приходится выйти самой. Она смотрит по сторонам без удивления. Была здесь уже, скорее всего. Они же с Валей «дружат».
Веду ее через холл и гостиную сразу на второй этаж. Втягиваю в свою спальню, закрываю дверь.
– Целка? – с ходу интересуюсь у Насти.
– Что? – от такого хамства возмущённо приоткрывает рот.
– Девственница, спрашиваю? – раздражаюсь.
– Да, – смущается. Надо же! Не знал, что она на такое способна.
– Удивлен. Но так даже лучше.
Проверяю видеокамеру. Индикатор показывает полный заряд. Вот и славно, осталось найти место, откуда все будет максимально хорошо видно. Отхожу на цент комнаты, осматриваю стену напротив кровати. Ищу, где самое нормальное освещение. Ставлю камеру на полку между книг.
Где-то у меня ещё пульт от нее был. Шарю в ящиках. Нахожу. Простенький совсем, но мне надо то вовремя нажать на «Play», потом так же на «Stop».
Пульт ложу на тумбочки у своей любимой половины кровати. На покрывало кидаю колоду карт.
– Я сейчас вернусь, и мы поиграем, – подмигиваю Насте.
– А камера зачем? – пугается она.
– Это часть моей игры, – отвечаю и выхожу из комнаты.
Забираю из холодильника полулитровую бутылку воды, выпиваю сразу половину, сбивая сушняк.
В дверях встречаю мачеху. Вот она то, как ни странно, мне и нужна.
– Шип... – выдыхает Маша, приложив ладонь в район сердца. Испугалась, бедняга.
– Удивительно, правда? – усмехаюсь. – Я тут живу, – напоминаю. – Валя дома?
– Зачем она тебе? – мачеха недовольно поджимает губы.
Вид у нее, в целом, расстроенный. Такое ощущение, что они с отцом поругались. Приятно, черт побери. Значит, я все делаю правильно.
– Надо. Скажите ей, пусть минут через двадцать зайдет ко мне. Задание ей на завтра передам из универа. Она же пропустила до хрена, – стараюсь убедительно врать.
– Хорошо, – услышав про универ, Маша сдается. – Только это должно быть именно задание, Шип! Она ещё девочка совсем. Ты взрослый парень, должен понимать.
Забавно. Я старше сводной всего на год, но она ещё девочка, а я уже взрослый.
– Я все отлично понимаю, – ухмыляюсь, докручивая в голове, что скоро эта самая девочка станет моей.
Хнык-хнык, какое разочарование для мачехи Маши. Я прям не могу. Хотя нет, могу. И сделаю.
Допив воду по дороге в спальню, выбрасываю бутылку в корзину для бумаг. Настя сидит на моей кровати, сложив ногу на ногу. Разрез на ее юбке разъехался и оголил бедро. Вздохнув, скидываю обувь в угол. Забираюсь на кровать с ногами. Настя повторяет мой маневр, устроившись напротив меня.
Быстро объясняю ей правило игры. Вроде все понимает и мы начинаем. Ставки пока элементарные. Я ее раздеваю каждым последующим желанием. Сначала мелочь – украшения, затем она растегивает блузку, глядя мне в глаза. Под красной тканью обнаруживается привлекательное кружево и грудь у нее реально ничего.
Удовлетворено кивнув, специально проигрываю, и девушка отвечает зеркальным желанием. Растегиваю рубашку, выдернув ее из под ремня брюк. Настя с жадностью ощупывает взглядом мой торс.
Даю ей выиграть ещё раз.
– Новичкам везёт, – хмыкнув, растегиваю ремень и ширинку. Настя прилипает взглядом к резинке боксеров и густо краснеет.
Взъерошив волосы, добавляю себе ещё немного секса в образ и снова раздаю карты, прикидывая, что двадцать минут уже точно прошли. Вали ещё нет, а я затянул игру. Надо заканчивать.
Следующим желанием оставляю Настю в одном нижнем белье и делаю свою последнюю, самую высокую ставку.
– Твоя девственность, – в конце концов, она же за этим сюда притащилась, и я уже знаю, как поступлю дальше, но Настя меня удивляет.
– А дальше что? – спрашивает она.
– Секс, – пожимаю плечами, не понимая вопроса.
– Я не об этом, Шип. Мы переспим, а что дальше? – берет одну карту с покрывала, нервно теребит ее в руке. – Вряд-ли ты захочешь отношений, а за приглашение на вечеринку это слишком высокая цена.
– Торгуешься? – моя бровь ползет вверх, но так даже лучше. Нет, это идеально! Трахаться с ней я все равно не собирался, поэтому легко сдаюсь. – Не вопрос. Я хочу девственность твоей подруги.
– Вали? – Настя сжимает карту в руке и режется пластиком. Шипит. Выронив карту, подносит ладонь к губам и посасывает место пореза.
– Да. Сыграем на нее? Это цена, которую я хочу за приглашение.
Нервно смотрю на дверь. Давай же, девочка, иди уже сюда. Сейчас я получу согласие твоей единственной подруги и выигрыш будет у меня в кармане, можно даже не раздавать больше. Мне важен лишь ответ.
– Настя, смотри, тут все просто, – додавливаю, – Либо ты, либо она. Мне все равно, кого из вас я сегодня отымею.
– А если я выиграю? – вспоминает, что у нее получалось. Наивная дура!
– Без вариантов, – качаю головой. – Так что? Что ты выбираешь, Анастасия? Ты или Валя? Валя или ты? – пристально смотрю на нее.
– Валя, – Настя опускает голову ещё ниже и в этот момент, так удачно, открывается дверь в мою спальню.
– Шип, – сводная входит в комнату. – мама сказала, ты меня иска...л, – замирает, глядя на растрёпанного меня и полуголую подругу на моей кровати.