8
Промчавшись по городу, паркуюсь у того самого здания, где недавно мы были с моим «заботливым» папочкой.
– К Розенберг. Кораблин, – сообщаю на ресепшене.
Безликая серая мышь щелкает по клавиатуре, поднимает на меня взгляд:
– А вам не назначено, – говорит совсем неуверенно.
Неужели я и вправду такое чудовище? Я же даже не грубил.
– Скажи, кто приехал, она примет.
Мышь звонит Натали и, да, меня принимают. Правда, приходится потусоваться в коридоре около двадцати минут. Она отпускает клиента и приглашает меня войти. Сама же элегантно проходит за свой стол, так же элегантно садится, сцепив пальцы в замок и устроив их поверх картонной папки с надписью «Личное дело». Смотрит, как брожу по ее кабинету, разглядывая всякую хрень, закатанную под стекло, зажатое в деревянных рамках.
– Шип, сядь, пожалуйста, – просит мой психотерапевт.
Перепрыгнув через спинку, ложусь с ногами на кожаный скрипучий диван.
– Так даже лучше. Как прошел твой день?
– А ваш? – усмехаюсь в ответ.
– Ты знаешь, прекрасно, – Натали открыто улыбается.
– Это пока я не пришел? – разглядываю натяжной глянцевый потолок, в котором отражается моя рожа.
– Почему? Нет. Я рада, что ты пришел, – она умеет говорить убедительно и не упрекает за визит без предварительного звонка и вне расписания. – Готовишься к гонке?
– Угу, что-то вроде того, – задумчиво киваю. – Скажите, доктор, а если я до чёртиков хочу трахнуть свою сводную сестру, это как? Лечится? Дадите таблеток? Предыдущие я благополучно утилизировал. Теперь вот думаю, может, зря? – с издёвкой смотрю на женщину.
– Конечно, зря. После них ты бы лучше спал, – она профессионально не реагирует на мои эмоции.
– Да-да, меня когда в больничке на наркоту сажали, тоже так говорили. Скажите честно, папочка хочет снова от меня избавиться?
– Отец тебя любит и беспокоится о тебе. Шип, иначе тебя бы здесь не было.
– Меня бы здесь не было, если бы я не пришёл. А я пришел.
– Верно, – смеётся, – Раз пришел, значит наши сеансы помогают.
– Нет. Мне сможет помочь только машина времени и херь, которая стирает память. У вас нет ни того, ни другого. Я пришел задать вопрос. Я его задал. Ответа не последовало, так что я пойду, – поднимаюсь и медленно иду к двери.
– Шип, ты влюбился в свою сводную сестру? – звучит мне в спину.
Я медленно возвращаюсь, иду к дивану, сажусь, скрипя кожей, упираю предплечья в колени и смотрю на врача.
– Я сказал, что хочу трахнуть ее, а вы мне про любовь втираете. Любви не существует. Есть притяжение, влечение, зависимость. Я никогда не дохожу до последней стадии. Я там уже был. Не понравилось. Так что мне делать, доктор? Выпить ваших волшебных таблеток, подрочить на ее фотку? У меня есть одна. Ничего такая. А может, трахнуть вас?, Вы тоже ничего.
– Шип! – Натали все же выходит из себя.
– Так что, доктор?, Что вы мне посоветуете?
– Ты пришел поиздеваться? – доходит до нее.
– Не без этого, – пожимаю плечами. – Отец позволил себе ставить условия. Одно из них – посещение этого убогого кабинета, где мне не могу помочь. Так почему бы хоть удовольствие не получить, раз уж я опять потратил время и притащился сюда, вместо того, чтобы занимать тем, что мне действительно хоть немного помогает?
– Маленький засранец, – забыв о врачебной этике, вздыхает мой психотерапевт.
– Не такой уж я и маленький, – зачем-то смотрю на часы. – Двадцать недавно исполнилось. В штанах примерно столько же, может чуть больше, только в сантиметрах. Так что, ещё раз подумайте...
– Пошел. Вон! – совсем не профессионально рявкает знаменитая Натали Розенберг.
– Отлично, – скалюсь в ответ. – Только ещё один вопрос. Когда следующий сеанс?
– Никогда, Егор. Ты здоров...
... и я резко начинаю задыхаться, будто меня шарахнули кулаком под дых. Сука специально назвала меня так. Сидит, пялится теперь, как меня накрывает. Перед глазами встаёт четкая картинка пятилетней давности и последнее, что сказала мама, захлёбываясь кровью у меня на коленях: «Егор».
Прохладные ладони касаются моего лица. Они медленно отрезвляют, как и женский голос:
– Это всего лишь воспоминания. Дыши. Дыши, парень. Раз, два, три, четыре, – я подстраиваюсь под счёт и правда начинаю дышать. – Молодец, – Натали проводит по моим, ставшим влажными от пота, волосам. – Уже не реальность, Шип, воспоминания. Мы будем работать с тобой над этим. Хорошо? – и я растерянно киваю. – Вот и молодец. А сейчас отправляйся домой и за руль сегодня лучше не садись. И ещё! Не забудь вечером выпить таблетки.
– Выбросил.
Она уходит от меня, стуча каблуками, а я продолжаю считать, чтобы снова не провалиться в паническую атаку.
Натали возвращается, вкладывает в ладонь блистер.
– Просто помогут спать без кошмаров, – гладит мою руку прохладными пальцами. – Попробуй. Не понравится, не будешь принимать. Я до сих пор не понимаю, почему ты в Америке не ходил к врачу? За четыре года эту проблему можно было бы решить.
– На зло отцу.
– Дурак. Ты себе же хуже сделал этим. Ладно, ты был ребенком. Спишем на это.
– Я пойду? – с трудом поднимаюсь. Чертов приступ за несколько секунд лишил меня практически всех сил.
– Иди, – кивает она.
Сжав блистер с таблетками в руке, дохожу до двери.
– Шип, – зовёт Натали. – а на счёт любви ты не прав. Это чувство намного шире и объемнее, чем тебе кажется...
Не дослушав ее, выхожу в коридор. Смотрю на таблетки в своей руке. Сжимаю пальцы в кулак так, что серебряный прямоугольник впивается в кожу и ранит ладонь до крови. Швыряю препарат в урну.
На мой главный вопрос она так и не ответила. Только душу наизнанку вывернула так, что выть теперь хочется.
Выхожу из здания, прикуривая на ходу. Хер я ещё сюда приду! К черту из всех! И дождь начинается. Бесит!
Пока я был в кабинете из Розенберг, небо затянуло свинцовыми тучами, на улице потемнело, вдалеке гремит гром и на асфальте становится все больше крупных пятен.
Я зачем-то решаю включить телефон. Система не успевает загрузиться, как ее атакуют одно за другим сообщения от отца и ещё с двух неизвестных номеров. Сметаю все с экрана одним смазанным движением пальца. Долетают ещё и взгляд цепляется за имя абонента «Гордый». Открываю его.
«Шип, я не смог до тебя дозвониться. Надеюсь, с тобой все в порядке. Я принял решение включить тебя в ближайшую гонку. С завтрашнего дня начинаются ежедневные тренировки. Постарайся не опаздывать»
Сообщение отправлено сегодня. Отлично. Хоть здесь я не все просрал.
«Буду» – пишу в ответ.
И немного подумав, добавляю:
«Спасибо»
Пока снова не вырубил трубу, ищу в своей телефонной книге ещё один номер. Отец портит все своим звонком. Видимо, ему пришло уведомление о том, что я появился в сети. Сбрасываю и голосом ищу ту, что поможет мне решить мой незакрытый вопрос.
«Здарова, Свиридова» – пишу Насте, – «Будь готова в ближайшее время отработать свою приглашение на вечеринку. Я позвоню»
И вырубаю телефон.
Вытерев экран об штанину, прячу мобильник в карман куртки.
Дождь разошелся. Дорога уже совсем мокрая. На улице потемнело и стало холоднее. Дрожащими пальцами застегиваю куртку по самое горло, надеваю шлем и седлаю байк. Выезжаю на главную дорогу, визер заливается водой, нихрена не видно. Поднимаю его, стараясь ехать медленно, но рука все время сама выкручивает газ, потому что случившееся в кабинете психолога не отпустило. Страшная картина все ещё пытается ворваться в моё сознание. Я отгоняю ее, снова считаю. Надо просто дышать. Сейчас пройдет.
Капли, стучащие по шлему, раздражают. Наплевав на безопасность, снимаю его и вешаю на ручку. Неудобно, но я и не гоню сильно, слишком скользко на дороге. Даже чёртово похмелье больше не мучает меня, только болезненные воспоминания, опасно заполняющие образовавшуюся пустоту внутри. Их надо выжить к херам, пока они не свели меня с ума. Пальцы снова дёргаются. Мотоцикл влетает в очередной поток машин. Я держу его. Все нормально. Мне очень надо выключиться. Прямо сейчас.
Раз, два, три... Дышать, сука! Просто ровно дышать! Ты ничего уже не изменишь!
Вдох, выдох, вдох. Поворот... И я понимаю, что больше не контролирую свой байк.