7
Pov Валя
– Отпусти!
Черт, я уже ненавижу это слово. Но он давит. И опять все портит! Я правда только поверила ему. Так искренне люди говорят только правду. Я видела, что он творит на треке. У меня замирало сердце каждый раз, когда его байк со скоростью пули проносился мимо меня. Я чувствовала, как дрожат его пальцы после того, как гонка закончилась. Видела, как горят глаза и как они гаснут, когда ему стало скучно у реки. Красиво место, но Шипа не тронуло. Ему больше нравится риск, сумасшедший драйв, от которого пульс ровняется со скоростью его мотоцикла. Но все это было настоящим. Он весь в этом. Сложно было не поверить. А сейчас я снова его боюсь. И эти качели сводят меня с ума.
Надо просто остановиться, сделать вдох и подумать. С ним же не получается. Он умудряется заполнять собой все вокруг меня и на гло пробирается внутрь, прямо в голову. Мне даже кажется, что эти сильные руки, что сейчас пытаются сотворить со мной нечто, что исправить уже не выйдет, вцепились в само сердце и играют с ним.
Кто бы мне объяснил, как у него это получается? Притягивает, как чертов магнит! И тут же отталкивает.
Сейчас своим поведением отталкивает! Я бы осталась если бы он попросил, как просил поехать с ним на гонку. Побыла бы с ним. Возможно, мы посмотрели бы фильм и поговорили. Узнали бы друг о друге что-то. Это ведь нормально – говорить. Выстраивать отношения через диалог. Он не умеет. Ему надо взять все и сразу. А я так не могу. Просто не могу, хотя моё проклятое сердце уже что-то чувствует к этому парню. Против моей воли, против логики, против разума!
Я не понимаю, как Шип это делает.
– Ну чего ты дрожишь? – он хрипит мне в губы, продолжая поглаживать лобок подушечками пальцев. – Я могу быть милым, сводная. Могу быть нежным, если ты захочешь. Я умею обращаться с женщинами. Мне хочется сделать тебе хорошо. В благодарность за то, что не бросила сегодня. За то, что поехала со мной и я отвлекся на мысли о тебе. Это помогло. Просто впусти меня, я все сделаю сам.
– Нет, Шип. И мне не нужна такая благодарность. Никакая не нужна. Я поехала, потому что тебе это было необходимо.
– А говорила, потому что поверила, – Его голос вдруг меняется. Из обжигающего, хриплого, становится ледяным. – солгала?
– Не переворачивай мои слова...
Шип пугает меня, резко выдернув руку из моих трусиков и впечатывая ладонь в стену возле моего лица. Мажет губами по щеке. Его горячее дыхание щекочет кожу.
– Такая же, как все! – зло выплёвывает мне в лицо. Его верхняя губа дёргается в оскале. – Просто ещё одна маленькая лгунья, набивающая себе цену. Ты сказала, что поверила мне, Валя! Но это только слова. Твое тело говорит об обратном. Ты боишься. И поехала потому что боишься, а не потому что поверила!
– Ты не прав, Шип. Я сказала тебе правду, но ты уже придумал свою. Так ведь? Почему? Что с тобой произошло, что ты так себя ведёшь?! – пришла моя очередь кричать ему в лицо. – С чего ты решил, что весь мир лжет тебе? Что я лгу? Посмотри мне в глаза? – по моим щекам текут обидные слёзы. – Посмотри и скажи, я действительно лгу? Или ты хочешь, чтобы так было?! Я просто отказала тебе в сексе, потому что не готова, а ты решил, что я тебе не верю!
– Потому что это правда, – он скрипит зубами. – Если бы верила, мы бы продолжили этот вечер иначе. И я бы не сделал ничего, что бы тебе не понравилось, Валя! Но ты в это не поверила, и решила меня оттолкнут. Такая же, как все... – повторяет он, убирает руки от стены, разворачивается и уходит к окну. – Выйди из моей комнаты, сводная. Сейчас выйди! В моей постели ты все равно будешь. Как и все.
Я вылетаю из его спальни со скоростью его же мотоцикла. Врезаюсь в удивлённого отчима. Он роняет из-за меня свой дорогой телефон.
– Валя? Валя, что случилось? Ты чего плачешь? – доносится до меня. – Шип! – рявкает его отец, а я бегу по ступенькам на свой чердак. Хлопаю дверью, она от сильного удара снова открывается и замок этот придурок мне сломал.
Закрываю ещё раз. Стараюсь теперь аккуратно. Меня трясет от возмущения и обиды. Ничего ведь не сделала. Я ему ничего не сделала! Мои чувства штормит, как самого Шипа. Мне хочется держаться от него подальше и прямо сейчас вернуться в его спальню, подойти, обнять со спины и шептать, что он не прав, пока его гнев не погаснет и он не начнет слышать.
Он упрямо ищет во всех предателей. Вот и сейчас нашел за что зацепиться, чтобы все вывернуть наизнан... Черт! До меня вдруг доходит странное. Даже слезы резко высыхают от осознания. Он испугался. Его страх оказался сильнее моего и нужен был повод меня оттолкнуть. Мог бы принять, услышать, но не стал. А чтобы опять закрыть собственные настоящие эмоции, выставил все так, что он хотел, чтобы нам было хорошо, а я все испортила.
И эта мысль толкает на ещё одно несвойственное мне безумство. Я решаю пойти и сделать то, что мне захотелось.
Зайду и обниму. А когда он успокоится, мы поговорим. Я не надеюсь, что Шип откроется мне сразу, но вдруг хоть что-то он все же сможет рассказать.
С лестницы слышны крики. Спускаюсь на несколько ступенек и замираю. Шип проносится мимо меня.
– Шип! Стой же. Давай поговорим!
– Да пошел ты! – кидает отцу сводный и больше я ничего не слышу.
Вместе с отчимом спускаемся в холл первого этажа. Парня нигде нет. Во дворе агрессивно ревёт мотор его мотоцикла и открываются ворота.
– Ты можешь мне объяснить, что случилось? Он обидел тебя? – обращается ко мне отчим. – Где вы были?
– На треке, – решаю ответить только на последней вопрос. – Он занимался с командой. Потом попытались погулять, и вернулись домой, – отчитываюсь я.
– Попытались погулять? – усмехается отчим.
– Ему стало скучно, – пожимая плечами, – Дядя Вава, а можно спросить? – он кивает. – Почему «Шип»? – решаю зайти издалека. – Это ведь не имя, но его все так называют. Даже вы.
– Производное от фамилии. Прицепилось ещё в школе. Ему нравится. Дошло доже до того, что его учителя называли чаще именно так.
– А «Егор» ему совсем не нравится? – не унимаюсь. Мне кажется это важным. Словно зацепка, которая поможет разобраться с тем, что с ним происходит.
– Ты его так только не называй, – грустно улыбается отчим. – С тех пор как не стало матери, это у нас под строгим запретом. Его психотерапевт говорит, что для Шипа это один из сильнейших триггеров. Они эту тему пока не прорабатывали.
– А что случилось с его мамой? Ой.. – прикусываю язык. – Простите.
– Это закрытая тема, девочка. Не лезь в нее, ладно? А можно я тоже спрошу, Валь, раз у нас вышел такой разговор? – переводит тему.
– Конечно, – стараюсь искренне улыбнуться, хотя мыслями уже совсем в другом месте.
– Что происходит между тобой и моим сыном? Мне кажется, это не просто война сводных, – посмеивается отчим.
– Не знаю я, что между нами происходит, – улыбка тут же спадает.
– Давай я тебе помогу. Ты ему нравишься. Я уже не раз ловил знакомый интерес в его взгляде именно тогда, когда Шип смотрел на тебя. Но он упрям и у него большие проблемы с доверием. Я был бы рад, если бы у тебя получилось до него достучаться. И, возможно, именно ты, детка, сможешь убедить его, что нельзя так отгораживаться от тех, кто искренне хочет ему помочь. Попробуй, пожалуйста.
Отчим по-отечески целует меня в лоб и уходит, а я иду на улицу. На дорожке перед воротами черный след от шин мотоцикла.
Вот куда он умчался в таком состоянии?
На душе мерзко скребутся кошки. Из головы никак не выходят мои выводы и разговор с отцом Шипа, или, точнее, Егора. Я оказалась права начнет доверия. Он хочет, чтобы ему верили, но совсем никому не верит сам. И получается замкнутый круг.
От этого бесконечно тяжёлого вечера начинает болеть голова. Возвращаюсь в комнату, забираюсь в кровать, но уснуть снова не выходит. Кораблин опять занял все мои мысли собой. Я переживаю за него. Такие эмоции и скорость...
Встаю, укутываюсь в плед и выхожу на улицу. Отчим тоже не спит. Сидит прямо на ступеньках, курит. Сажусь рядом с ним, смотрим на ворота и ждём, что Шип вернётся. Дядя Вова звонит ему, но в ответ даже я слышу голос робота. Сводный выключил телефон.
– Иди поспи, Валь, – он гладит меня по волосам. – Вернётся, куда ему деваться, – а сам продолжает скопировать ворота.
Я засыпаю только под утро и не слышу будильник. Мама поднимает меня.
– Приехал? – спрашиваю у нее вместо доброго утра.
– Нет.
Pov Егор
Скорость всегда помогает, когда мне хреново. Я гонял всю ночь, а в груди все равно нестерпимо жжет. Валя бы погасила этот чертов пожар, трансформировала бы его в приятное тепло. Я так думал. Разочаровался. Она всего лишь девчонка, одна из миллионов. Такая же, как все. Трахнуть и забыть.
«А сможешь?» – словно издевается надо мной внутренний голос.
– Ааа!!! Сссукаа!!! – пинаю полупустой мусорный бак, попавшейся мне на пути. Он с грохотом падает на асфальт, бьёт по и так взвинченным нервам.
Не надо было мне лгать, маленькая, глупая девочка! Чудовищу ведь нельзя верить. Чудовище нельзя полюбить. Мы ведь не в сказке, где обязательно случится счастливый конец. В реальности чудовище так и остаётся никому не нужным чудовищем и никакие чары это уже не исправят.
Седлаю байк и гоню по, уже проснувшемуся, городу. Машины на дорогах видятся как раздражающее препятствие. Пару раз едва не цепляю четырехколесные ведра. Концентрация летит к херам. Не спал. Мозг болезненно пульсирует и опухает от мыслей. Если их не получается выжить адреналином, значит мы будем бухать!
Сворачиваю на первом попавшемся перекрестке, петляю некоторое время по дворам, чтобы попасть на нужное мне направление, и мчусь на адрес единственного друга.
– Та-а-ай!!! Тай, выходи! – стою и ору под его окнами.
Мне плевать, сколько сейчас времени. Утро. Это все, что я знаю. Телефон не включаю специально. Разобью его к херам, если увижу, что отец названивает.
– Та-а-ай!!!
Дверь в подъезд открывается. На улице показывается заспанный друг, в спортивных штанах, шлепанцах, и куртке на голое тело.
– Курить есть? – хрипло спрашивает он. Кивнув, нахожу в кармане пачку сигарет, вручаю ему. Тай пару раз чиркает зажигалкой, прикуривая. Затягивается. – Чего орёшь то? Труба села?
– Выключил. Поехали, нажремся, а, – прошу его.
– В восемь утра? – морщится друг. – Не, брат, я пас. И тебе не советую. Ты спал вообще? Хреново выглядишь.
– Не спал, – качаю головой и тоже прикуриваю, чтобы занять руки.
– Пойдем ко мне. Дома все равно никого. Предки в очередной командировке. Вчера свалили. А тебе определенно надо поспать. Глаза, как у обдолбанного, – вглядывается в моё лицо. – Ты же не...?
– Я похож на дебила?! – сигарета в моих пальцах ломается.
– Не бесись, – улыбается друг. – Пойдем. Примешь душ и упадешь хотябы на пару часов. А вечером мы с тобой устроим вечеринку. Бухло, красивые девочки. Все, как полагается. И, может, ты расскажешь, что опять стряслось. Хотя я и так догадываюсь. Отец?
– И он тоже. Веди, – киваю на подъездную дверь.
Поднимаемся к нему в квартиру. Тай выдаёт мне полотенце, чистые штаны с футболкой и отправляет в ванную. За ночь за рулём я устал и замёрз. Под теплой водой глаза начинают закрываться прямо в положении стоя.
Насухо вытеревшись, отказываюсь от, предложенного другом, кофе, ложусь на диван в гостиной и отрубаюсь. Хорошо, что без сновидений. Они бы меня доконали.
Спину царапают чьи-то ноги. Резко переворачиваюсь. От меня отскакивает незнакомая телка. За окном темно уже. Из соседней комнаты через стену долбят басы. Вспоминаю, где я и про наши с Тайсоном планы. Вечеринка.
– Какой красавчик, – улыбается девчонка.
– Свали, – отшиваю.
– И грубиян, – вздыхает, но послушно сваливает из комнаты.
Падаю обратно на подушку, понимая, что ночной заезд все же помог и выжег меня на какое-то время. Внутри знакомая, равнодушная пустота. Она всосала все мои эмоции. Я просто лежу на спине, заложив руки под голову, и пялюсь в темное окно. Сейчас пустота принесла с собой облегчение и мне хочется поплавать в этом состоянии хотябы немного, пока снова не начало накрывать.
– Держи, – перед моим лицом возникает открытая бутылка пива. Забираю. Так же лёжа, делаю глоток. – Ты как? – Тай садится у меня в ногах.
– Нормально. Чё за телка меня лапала? – делаю ещё глоток пива.
– Знакомые, не боись. Все чисто, – подмигивает он. – Можно пользовать. Твой отец мне звонил, – говорит, не дождавшись от меня реакции. – Я сказал, что не знаю, где ты. Голос у него был взволнованный.
– Похуй. Столько лет не волновался, а тут вдруг начал. Пусть хоть познакомится с новым чувством. Ему не повредит, – сажусь и залпом опустошаю половину бутылки. – Пойдем, что-ли. Хоть познакомишь со своими проверенными. Надеюсь, сосут они хорошо.
В соседней комнате развернулась реально неплохая тусовка. Для нас двоих целая компания хорошеньких безымянных тел на выбор. Бухло из бара отца Тайсона, за что, надеюсь, в прошлом боксер и в целом фанат этого вида спорта, нас не прибьет. И вот бухать я пока хочу больше, чем трахаться. Позволяю той самой тёлке, что будила меня, сесть на колено. Она игриво царапает ноготками шею, подливает мне алкоголь. Я сильно запаздал, теперь догоняюсь до их состояния, опрокидывая в себя стакан за стаканом. На голодный желудок в башку бьёт довольно быстро.
Расслаблено раскидываю руки на спинке удобного дивана в спальне Тайсона. Съезжаю немного вниз. Упираюсь затылком в мягкий подголовник и прикрываю глаза, позволяя чужим рукам прикасаться к своему телу.
Музыка разгоняет пульс до нужных частот. Руки незнакомки уже забрались мне под футболку и с любопытством изучают каждую мышцу, проходясь по тем местам, где набиты татуировки. Мне все даже нравится ровно до той секунды, пока эти самые руки не сжимают мой член прямо через штаны. Глаза резко распахиваются и по венам вместе с жаром возбуждения густой струёй тянется раздражение. Отталкиваю от себя недоумевающую девчонку. Бросаю быстрый взгляд на довольную бухую рожу Тая, которому активно делает минет другая девчонка. Забираю со столика бухло и сваливаю туда, где спал.
А все так просто и это бесит до чертей, что живут в моем персональном Аду. Я нацелился на совсем другую девчонку, и пока не получу ее, трахаться с остальными мне неинтересно. Это ж, блядь, извращение, спать с одной, а парнуху в голове смотреть с другой. Гораздо интереснее соединить.
– Эй, ты чего ушел? – ко мне заглядывает ставшая назойливой девчонка.
– Не стоит у меня сегодня. Сорри, – усмехаюсь, даже не пытаясь прикрыть выступающую из штанов физику.
– Это не стоит? Ого! – она подходит ко мне, забирает бухло и делает глоток из горла. – Ну раз не стоит, давай зальем эту трагедию. Тайсону там хорошо, – мурлычет она.
– Я искренне рад за него, но моя телка на ночь вот, – показываю бутылку.
Мы делим ее на двоих, тупо нажираясь. Она травит истории из своей жизни. Я даже смеюсь и присутствие незнакомой девочки перестает напрягать. В соседней комнате стихает музыка и сменяется совсем другой – пьяными женскими стонами.
– Интересно, Тай в этом ещё принимает участие или твои подружки уже развлекаются между собой?
И мы, улыбаясь этой мысли, тащимся к ним за ещё одной бутылкой бухла.
Пьем, болтаем, снова пьем и вдруг все меркнет, будто кто-то взял и вырубил свет, погрузив меня в темноту. А следующий день начинается только после обеда. Сытый друг провожает гостей, вызывает клининг и делает нам кофе.
– Легче стало? – спрашивает Тай.
– Так, – неопределенно качаю ладонью в воздухе. – Сгоняю сейчас в ещё одно место, – чувствую, как приподнимается уголок губ.
– Бля! – Тай передёргивает плечами. – У тебя сейчас такая рожа зверская было, аж мне страшно стало. Может, ну его нахер, чего бы ты там не задумал? Оставайся у меня, Шип. Вечером покатаемся вместе, если дождя не будет.
– Не-е-ет. Я должен закончить то, что начал. Но сначала надо закрыть один вопрос. И ты, к сожалению, мне на него не ответишь.