4
Ее зрачки начинают красиво пульсировать. Это личное пространство явно не разу ещё не нарушали особи мужского пола. Забавно. Как я отвык от девственниц ее возврата. Но тут все понятно. Маленькая домашняя девочка с мамой-воспиталкой. В голову вложено слишком много моральных принципов и не все они верные.
Веду пальцами по ее обнажённому плечу, продолжая смотреть в глаза. Завораживает, будоражит, возбуждает.
– Шип, прекрати! Не трогай меня! – жмется к стеклу кабинки.
– Я хочу тебя трогать, – наклоняюсь к ее губам. Дёргает головой назад, ударяется затылком, жмурится. Чувствую ее дыхание с ароматом клубничной жвачки. Опускаю ресницы, смотрю на приоткрытые розовые губы.
– Я не разрешаю! – они шевелятся, едва не касаясь моих.
Мне нравится ее нервировать. Она очень вкусно реагирует на моё присутствие. Чем я ближе, тем ярче ее реакция.
– А я не спрашиваю, – продолжаю смешивать наше дыхание, вырисовываю пальцами круги на ее руке. Веду вниз до локтя, поднимаюсь обратно.
По венам течет сладкое желание, скапливается в брюках, требуя выхода. Но играть с ней мне пока нравится больше. Я ещё успею взять все, что себе нафантазирую, и она отдаст все сама. Она уже влюбляется в меня. Подсознательно. Потому что ей рядом нужен кто-то сильный, кто отгородит девочку-интроверта от лишних людей вокруг.
Ванная наполняется нашей совместной энергией. Воздух вокруг становится горячее и гуще. И виноват в этом далеко не пар от горячей воды.
– Ты не имеешь права, – она даже оттолкнуть меня не может, потому что ей придется опустить ладони, а там ммм... такая вкусняшка прячется. Каждое полушарие идеально войдёт в мою ладонь. Ей понравится.
– Так сделай так, чтобы я отошёл, – провокационно улыбаюсь. – Убеди меня, что тебе не нрав... Ай, ссука, – сгибаюсь, поймав искры из глаз от удара коленом прямо по яйцам.
Валя с визгом быстро толкает меня и выскакивает в спальню родителей, забыв про одежду и голую грудь.
– Не убедила! – кричу ей вслед, не спеша догонять.
Тряхнув головой, морщусь, поправляя содержимое, упирающееся в ширину, не смотря на боль, выключая воду и собираю одежду Вали, чтобы ее тут не обнаружил отец. Не то, чтобы я переживал за его нотацию в случае, если девчонка пожалуется, просто стараюсь избегать лишнего внимания к ничего не значащей ситуации. Тем более, я скоро уеду и вернусь опять только к ночи. Взбудораженное желанием тело надо успокоить.
В комнате быстро ем остывший обед. Заливаю в себя пол-литра воды одним махом и переодеваюсь в мотоэкипировку. С собой в рюкзак кидаю кеды, чтобы переобуться после трека.
Во дворе встречаюсь с нашим хозяйственником, который отвечает за мелкий ремонт во дворе и доме, за весь рабочий инструмент и заодно помогает садовнику, когда есть время.
– У тебя же есть ещё один ключ от замка комнаты моей сводной? – всегда есть запасной комплект.
– Есть. Я храню все дубликаты на экстренный случай, – спокойно отвечает мужик.
– Он мне нужен. Завтра верну.
– Простите, это вряд ли возможно. Ваш отец не разрешает давать кому-то дубликаты, – даёт заднюю.
– Я сын хозяина этого дома, – напоминаю ему, – Ты считаешь, у меня недостаточно прав на то, чтобы стребовать с рядового работника ключи от одной из комнат?!
– Извините, – он делает шаг от меня. – Только через вашего отца. Если он скажет, что вам нужно, я дам. Зарплату мне платит он, а своей работой я дорожу.
– Считай, что ее у тебя больше нет!
Чтобы сдержать свое обещание, данное Вале, придется вскрывать замок без ключа. Не хочу, чтобы девчонка думала, что я бросаю слова на ветер и меня можно не слушать.
С этими мыслями вывожу байк за ворота. Поправляю шлем и срываю мощную технику с места.
Черт. Как же офигенно!
Голову слегка кружит очередная доза адреналина. Пальцы крепко сжимают руль. Я на время сливаюсь с дорогой и не замечаю, как долетаю до тренировочного трека.
– Здоров, – не слезая с мотоцикла, ударяюсь кулаком с Гордеем.
Его руки закрыты защитными перчатками с обрезанными пальцами. Хозяин клуба полностью экипирован. Видимо, я приехал как раз вовремя.
– Прокатимся? – улыбается он.
– С удовольствием, – киваю и медленно качусь к стартовой линии.
– Правила помнишь? Это не уличная гонка, – напоминает Гордей.
– На память пока не жалуюсь, – смотрю, как он ровняется со мной.
Калужский даёт отмашку и мы стартуем, быстро набирая скорость. Извилистая трасса заставляет нервничать на поворотах. Особенно там, где есть слепые зоны. В напряжённом теле чувствуется каждая мышца, внимательный взгляд сосредоточен на дороге и в голове не остаётся ничего больше. Идеальный вакуум. Дышать становится легче, в груди не горит. Глаза немного слезятся от усталости, намекая, что после таких гонок спать нужно больше, чем несколько беспокойных часов и вместо поездки в клуб, надо все же валить домой.
Гордей делает меня на треке. Ведёт смотреть запись с нескольких камер, установленных по периметру. Рассказывает об ошибках, напоминая, чем профессиональный трек отличается от улицы.
– У тебя проблемы какие-то? – спрашивает он. – Загруженный.
– Теперь все отлично, – показываю ему большой палец вверх, – Увидимся, – завожу двигатель.
На сегодня мы закончили. Прислушиваюсь к себе. Нет, кататься на всю ночь я тоже не поеду. Есть риск поймать столб или отбойник. Да и планы у меня были интереснее. Надо же выполнять свой священный долг, ради которого я бросил Штаты и вернулся сюда.
Извиняюсь перед другом за то, что увидеться сегодня не выйдет. Реально чертовски устал. Тай понятливый. Он мою ситуацию знает и лишних вопросов не задаёт.
Листаю телефонную книгу, прикидывая, кем бы разбавить свой сегодняшний вечер дома. Насобирал за учебный день номеров. На пару месяцев разнообразия хватит. Ещё бы вспомнить, кто как выглядит. Они у меня записаны все в основном по цвету волос и порядковому номеру.
Решаю не заморачиваться. Звоню рыжей номер один. В конце концов, я записывал только тех, с кем захочется переспать хотябы один раз, так что ошибиться тут не вариант.
– Привет, рыжик, – стараюсь быть обаяшкой.
– Шип? О боже! Шип! – пищит она в трубку. – Прости, – смеётся, – Я просто думала, что ты не позвонишь.
– Почему? Я же сказал, захочу сладкого, наберу. Набрал. Тебе хватит два часа, чтобы собраться?
– Конечно! А мы куда-то пойдем? – с предвкушением.
– В мою пастель. Я пришлю за тобой машину ровно через два часа. Не будешь готова, я расстроюсь и второго шанса не дам. Устроит?
– Я буду ждать, – мурлыкает она в трубку.
Как все легко. Посмотрим, чей лотерейный билетик выиграл сегодня. Мозг внезапно подкидывает воспоминания о Вале в ванной. Фантазия дорисовывает, как я трахаю ее на родительской кровати и сидеть на байке становится не очень удобно. Мои яйца тоже ещё помнят сегодняшний день. Как-то я не ожидал, что она решится на такое. Тем вкуснее будет ее заполучить и, пожалуй, да, так и сделаю. Окроплю ее девственной кровью простыню, на которой проводят ночи ее мамочка с моим отцом.
Дома от моей довольной улыбки почему-то никому не весело. Ну и пошли они!
В комнате убираю всю экипировку. Выкидываю из шкафа на кровать домашние шорты и футболку. В дверь деликатно стучат. Без каких-либо мыслей иду открывать.
– Ой, извини, – мачеха Маша отворачивается.
Парня в трусах никогда не видела что-ли? На мне из одежды только тёмно-синие боксеры с низкой посадкой, с широкой белой резинкой. Но не голый же.
– Шип, там твой папа приехал пораньше. Я на стол накрыла. Спускайся к ужину, – говорит она, все же повернувшись ко мне и глядя в глаза.
– Этим обычно занимается прислуга, хотя... – хмыкаю, – Вы, по сути, тоже обслуживающий персонал. Только для чужих детей. Вам не привыкать. Одним чужим мальчиком больше, одним меньше. Почему не выбрали отца одиночку кого-то из своих подопечных? Наверняка, воспитывать такого под себя было бы легче. Или у тех отцов недостаточно денег?
– Шип, – она так добро улыбается, что становится приторно до тошноты. – я не пытаюсь тебя воспитывать. И не стремлюсь влезть кошелек в твоего отца. Когда мы познакомились, я и не знала ничего о нем. Я влюбилась в мужчину, понимаешь? Но ты имеешь право злиться. Если мы будем чаще общаться, я буду больше тебя узнавать, мы вполне сможем спокойно существовать на одной территории. Спускайся на ужин. И не забудь про штаны.
Ее волнение выдаёт только чересчур ровная, сейчас удаляющаяся от меня, спина и быстрые короткие шаги. В остальном, мой удар она выдержала. Но я же только начал.
Штаны все же надеваю. Беру с собой телефон, чтобы вызвать такси для рыжей номер один. Адрес она мне уже скинула. Спускаюсь в столовую. Тут воняет дешёвой жирной едой, зато есть Валя.
Сводная, увидев меня, недовольно засопела и уткнулась в свою тарелку.
Кивнув отцу, сажусь на свое место. Мачеха Маша ставит передо мной ужин.
– Приятного аппетита, – снова улыбается женщина.
– Что это за дрянь? – не скрывая пренебрежения смотрю в свою тарелку.
– Котлеты с картофельным пюре. Я приготовила, – лицо мачехи все же выдает обиду на мою реакцию.
Отец, скрипнув зубами, хочет что-то сказать. Открывает рот, а я беру тарелку со своим ужином в ладони и, глядя в глаза Маше, переворачиваю ее. Всё содержимое с чавкающим звуком падает на пол.
– Шип, твою мать! Что ты делаешь?! – взрывается отец.
– Наша кухня превратилась в дешёвую столовую, – скривившись, с грохотом отодвигаю стул, перешагиваю кучку из пюре и котлет, от которых, видимо, и воняло жаренным жиром. – Спасибо, я поел. – иду к выходу, за спиной раздаётся тихое рычание отца и всхлип его женщины.
– Не смей вот так уходить! – свирепствует «любимый» папочка. Понимает, что слушать его никто не собирается. Я лишь скептически поднимаю бровь, оглянувшись в него, – Ко мне в кабинет. Сейчас! – он снова сжимает челюсть. – Нам надо поговорить.
У меня раздаётся телефонный звонок.
Очень своевременно!
– Извини, не могу, – показываю ему вибрирующую трубку. – Ко мне пришла гостья. Ещё остался шанс спасти этот вечер.
Pov Валя
Не могу уснуть. Просто не могу и всё! Перед глазами так и стоит наша стычка в ванной родителей. Ее дополняют мамины слезы в столовой. Шип свалил и не увидел, что достиг своей цели. Довел ее до слез.
Именно в этот момент до меня дошло страшное. Отчиму жаловаться бесполезно, даже если бы я хотела. Чудовище не подчиняется ему, не слушает его. И тот странный взгляд утром – единственное, что заставляет меня верить в его человеческое. Оно там есть. Каким-то случайным образом прорвалось наружу. И утром, когда Шип довозил меня до универа, он не казался мне жестоким.
Наверное, я себя уговариваю, чтобы не бояться его.
Встаю с кровати, катаюсь в уютный клетчатый плед и выхожу из комнаты. В доме тихо уже. Я выбираюсь на улицу и решаю прогуляться по освещённым, блестящим после дождя, дорожкам.
Оказавшись под окном своей бывшей комнаты, ощущаю, как за секунду вспыхивают щеки.
Не знаю, зачем подняла взгляд.
У Шипа в спальне открыто окно и именно оттуда в тишине ночи отчётливо слышны недвусмысленные женские стоны, вызвавшие моё смущение и негодование.
Закутавшись в плед плотнее, спешу убраться подальше от этого места. Ухожу на задний двор и только тут останавливаюсь, чтобы перевести дух.
Нигде от него покоя нет. В доме Шип, в универе тоже Шип. И даже во дворе без его присутствия не погуляешь!
Пнув пышную кучу разноцветных листьев, иду дальше. Возвращаться в дом совсем не хочется.
Не знаю, сколько так брожу. Ноги замёрзли и поспать хоть чуть-чуть все же надо попробовать. Иду ко входу. На крыльце стоит оно! Чудовище, изо рта и ноздрей которого идёт дым
Шип накинул на плечи кожаную куртку. Кутается в нее и огонек его сигареты вновь становится ярче.
– Не спится? – интересуется чуть хрипловатым голосом.
– Мама из-за тебя плакала, – отвечаю ему.
– Она плакала из-за себя, – его мои слова ни капли не смущают. – Надо было выйти замуж за человека своего уровня и ему готовить ту дичь, которую она выставляет на наш стол.
– Шип, да это вкусно! – взрываюсь я. – Простая еда, да. Но она вкусная!
Он улыбается, глядя на меня своим фирменным взглядом. Не скалится, не ухмыляется, а именно улыбается, и я теряюсь, давясь собственными словами.
Сводный сбегает со ступенек, берет меня за руку так резко, что с моих плеч едва не спадает плед. Тянет за собой. Я упираюсь.
– Валя, не беси меня, – он тянет сильнее, я по инерции делаю несколько быстрых шагов следом.
Шип быстро проводит меня через гостиную и столовую. Останавливается на кухне. Пока я не очнулась, хватает обеими ладонями чуть ниже талии, подсаживает и устраивает на одной из кухонных тумб. Я неосторожно вдыхаю его запах. Адский, трепкий коктейль с нотками сладковатых женских духов, мускула, пота и кожи. Похоже, кто-то не был в душе после секса с очередной подружкой.
– Сидеть! – приказывает он.
– Зачем мы здесь? – с опаской смотрю, как он примеряется к ножам на подставке. – Я спать хочу. Я пойду, – уже собираюсь слезть, но под его взглядом передумываю.
Шип достает из холодильника подмороженный кусок мяса. Кидает его в микроволновку на быструю разморозку. Возится со спаржей, морковью, картофелем, томатами, какими-то спецами.
Разделывает мясо, обмазывает его приготовленным соусом и оставляет в тарелке. Заканчивает с овощами, ставит их в духовку.
Я стараюсь не уронить челюсть от того, что вижу.
– А ты думала, что в Америке я одним фастфудом питался? На кого бы я был похож.
– Я вообще о тебе не думала.
– Врёшь, – а вот и самодовольная ухмылка на его красивом лице. – Готов поспорить на пару штук евро, что ты, после нашей встречи в ванной, только и делала, что думала обо мне, – язвит, прижаривая мясо на гриле.
По кухне разносятся какие-то нереальные ароматы. Он достает овощи из духовки. Окунает из на несколько секунд в холодную воду и оставляет на тарелке.
Заканчивает с мясом. Красиво режет его на сочные бруски, выкладывает на две тарелки. К ним добавляет те самые овощи, красиво украшает зеленью и каким-то другим соусом.
– Прошу, – протягивает мне красивое, яркое блюдо с ароматом, от которого рот моментально наполняется слюной, – Вот это еда, сводная. А не те помои, что вы ели на ужин.
Я жду, когда он начнет есть, мне тоже хочется. Это выглядит и правда невероятно вкусно. Я вижу, как на его губах остаётся сок и соус от мяса. Только обида за маму гораздо сильнее, и я понимаю, что подписываю себе смертный приговор, переворачивая тарелку с приготовленной им едой на пол.
Быстро спрыгиваю с тумбы. Бегу к выходу. Шип чем-то гремит там сзади, матерится.
Добегаю до лестницы и на этом мой побег заканчивается. За секунду оказываюсь прижата к его гибкому голому торсу. Лопаткой чувствую, как грохочет сердце чудовища. Моё в обмороке, я ведь не боец. Совсем наоборот. Я никогда не куда не встреваю. Я неконфликтная и не заметная. Мне так комфортнее. А сейчас нет! Сейчас он опять позволяет себе вторжение на мою территорию. И этот проклятый запах обволакивает меня, остаётся на открытых участках кожи осязаемой пленкой.
Шип нагло вдавливается пахом в мою попку. Дергаюсь. Эффект получается обратный. Он только сильнее меня прижимает.
– Отомстила за мамочку? – раздаётся у самого уха. – Или нравится тащить в этот дом грязь из своего болота, и ты просто не способна оценить что-то выше борща и вонючих котлет?!
– Да пусти же ты! Что ты все время меня трогаешь?! Мне не нравится!
– Снова ложь. Я очень хорошо чувствую твое тело, Валя. Слышу, как ты сейчас дышишь, – водит носом по моим волосам. Разворачивает меня к себе, но не выпускает из железного захвата. Наши лица опять слишком близко. – Ударишь ещё раз, я тебя выпорю, – его большой палец сминает мои губы.
– Тебя там девушка ждёт, – напоминаю ему, стараясь увернуться от прикосновения.
– Помню... – хмыкает сводный, и я вдруг чувствую вкус его губ, мягких, наглых и настойчивых, острых от соуса для мяса и чужих поцелуев.
Шип перемещает одну ладонь мне на затылок, давит на него и пытается протаранить мой рот языком. Пользуясь тем, что держит он меня теперь иначе, упираюсь ладонями в его грудь.
– Ты уже моя, – он отстраняется сам. Смотрит на меня диким зверем, – Моя, поняла?!
– Самоуверенный идиот! – врезаюсь ладонью в его щеку. Кожу обжигает болью. Его голова, дернувшись, медленно возвращается назад. А у меня ноги будто вросли в пол. Я исчерпала весь свой лимит смелости и теперь просто стою в ужасе, осознавая, что за сегодняшний день ударила его уже второй раз.
Я! Да я никогда в жизни не била людей!
Шип вдруг начинает смеяться, глядя на меня.
– Маленькая, смелая девочка. С тобой точно не будет скучно.
Он за мгновение снова рядом, и целует уже так, что колени подгибаются. Если бы не рука, удерживающая меня за талию, я бы рухнула на ступеньки и отбила себе копчик.
Он делает вдох.
– Отпусти.
Это прямо девиз сегодняшнего дня!
– Не хочу, – звучит неожиданно мягко. Я теряюсь от перемен в его настроении.
– Шип...
– Ты не умеешь целоваться, – улыбается он, не слушая меня.
– Шип, убери от меня руки, – силы сопротивляться постепенно возвращаются.
Он неожиданно отступает, поднимает руки ладонями вверх, делает ещё шаг назад, разворачивается и уходит в сторону столовой.
Со спринтерской скоростью добегаю до своей комнаты. Залетаю в нее, запираю дверь на замок и, прислонившись к ее поверхности, просто стекаю вниз.
Всё. На сегодня батарейки сели.