3
Pov Валя
Не могу перестать радоваться своему внезапному, нервному, но все равно такому приятному переезду. Все шло очень здорово и так уютно, что выбираться отсюда совсем не хочется. У меня получилось создать привычный комфортный мирок для девочки-домоседки, которая и подругу то за все девятнадцать лет сумела завести всего одну. И то, только потому что, в детском саду я ещё не была своей закрытой. А ещё мы с Настей жили в одном доме, пока моя мама не решила попробовать пожить с мужчиной.
Выходки Шипа стали настоящим стрессом. Выдохом из зоны комфорта. Переезд и обустройство моего уголка помогли успокоиться и вернуть внутренний баланс.
На крыше стучит мелкий осенний дождик. На моих губах появляется лёгкая улыбка. Сегодня все будет хорошо. Сводный не выломал новый замок на двери, который ещё вчера поставил мой хозслужащий по моей слезливой просьбе. Он не долбился в дверь и не орал. Я не знаю, дома ли он вообще. Вчера так устала, что даже не спустилась на ужин. Быстро приняла душ и завалилась с книжкой на кровать. От того и настроение, наверное, утром хорошее.
Включаю музыку. Расстилаю на полу коврик для йоги и уделяю тридцать минут дыхательной гимнастике и асанам, растягивающим моё тело и помогающим ему окончательно проснуться.
В душ, после утренней зарядки, приходится спускаться на второй этаж. Мимо спальни сводного брата стараюсь пройти на цыпочках, но ни по дороге туда, ни когда вышла обратно, с ним не столкнулась.
– Супер, – радостно прошептала, быстро поднимаясь к себе.
Это не выход, конечно. Нам придется общаться, но как именно это делать, с агрессивно настроенным парнем, я пока не решила.
Выбрав на сегодня голубые джинсы, белую футболку и короткую джинсовую курточку, подхватываю рюкзак за лямки и бегу в столовую. На завтрак времени не остаётся. Выпью хотя-бы чай. Очень хочется чего-то горячего.
Сводного не обнаруживается в гостиной, потом и в столовой. Родителей уже нет, у мамы первая смена и отчим забрал ее с собой.
Делаю несколько глотков чая, смотрю на часы и понимаю, что все, это предел, пора выбегать. Снова подобрав рюкзак и в этот раз повесив его на одно плечо, не глядя под ноги, выскакиваю из столовой и врезаюсь в твердое препятствие.
Очень осторожно поднимаю взгляд. Сверху на меня смотрят недовольно сощуренные, совершенно сонные зелёные глаза.
– Пропусти, пожалуйста, – я решаюсь быть вежливой, – я опаздываю.
– Отвезу, – хрипло отвечает Шип, берет меня за плечи и, отодвинув в сторону, проходит в столовую, сразу же наливая себе воды из графина.
– Я сама доберусь, – только сейчас замечаю, что, несмотря на сонный вид, парень одет в свежую стильную рубашку и черные брюки.
– Сказал же, отвезу, – разворачивается, ставит стакан с водой на стол. На его губе остаётся капелька воды. Слизывает, кивает мне на выход.
Биполярный, однако, у меня сводный...
А если серьезно, я никак не пойму, что с ним сегодня не так. От парня все так же тянет агрессией, но при этом он молчаливый, загруженный какой-то. И взгляд у него был странный.
– Ух ты... – не удерживаюсь от тихого восхищения, смотрю на спортивный мотоцикл, припаркованный прямо у крыльца.
Шип кидает на меня ещё один мрачный мутноватый взгляд и кивает на машину. Дождь усиливается, но я продолжаю упрямо стоять на месте.
– В машину! – рычит так, будто внутри него и правда живёт дикий зверь. – Не беси меня с утра!
Раздражённо закатывает глаза, осознав, что я все ещё никуда не иду. Надвигается на меня.
– Я сама! Сама! – взвизгнув, огибаю парня и ныряю в салон двухместного Ягуара, у которого сегодня есть крыша.
– Если ты думаешь, что я забыл про свое обещание, – тихо говорит он, трогая машину с места, – зря.
А я уже размечталась.
– Зачем тогда подвозишь? – созревает закономерный вопрос. – Бросил бы меня под дождем, – пожимаю плечами.
– Чтобы ты позорила мою фамилию, явившись в универ похожей на швабру? – тянет из пачки сигарету, прикуривает и приоткрывает окно, выпуская из него дым.
– Я Карнаухова вообще-то, мама взяла фамилию...
– Мне похер, – перебивает он.
Решаю, что безопаснее молчать. Всю дорогу до универа смотрю в окно на дождик и людей с разноцветными зонтиками. Напереполненные остановки и маршрутки, набитые битком. Из окон общественного транспорта на меня смотрят в ответ. Точнее, даже не на меня, на машину. Я примерно представляю, о чем они думают. В час пик всегда немножко завидно владельцам любых автомобилей. Им никто не наступает на ноги и не пихает локтями в ребра.
Улыбнувшись, машу ладошкой смешному мальчугану лет трёх, который тычет маленьким пальчиком в стекло, остановившегося рядом с нами на светофоре, автобуса. А за перекрестком мы ещё проезжаем чуть вперёд и сворачиваем на университетскую парковку.
Из машины выходим практически одновременно. И так получается, что до крыльца мы доходим тоже вместе. С высоты лестницы на меня возмущённо смотрит Настя. Переводит взгляд на моего сводного и быстро меняет его на кокетливый. Ещё бы он это увидел. Нет. Ему все равно. Он посмотрел сквозь Настю, сквозь ребят, кучкующихся у входа, и скрылся за дверью.
– Офигеть, какой он классный! – восторженно пищит подруга, цепляя меня под локоть.
Она сегодня, как и многие девочки с курса, сделала привлекательный макияж, нацепила себя юбки и каблуки, подтверждая мою теорию о том, что в нашей с ней паре, красивая точно она.
Ну правда! Ноги, как иногда выражается моя мама, от ушей. Стройная, пропорциональная, с уверенной тройкой в груди, большими зелёными глазами и густыми темно-русыми волосами. Мальчишки ещё в школе обращали на нее гораздо больше внимания, чем на меня, но к их ногам эта крепость так и не пала. Впрочем, как и к тем, кто пытался ухаживать за ней на первом курсе. Настя принимает внимание, но отношений ищет... да с таким, как Шип, не меньше. А кому не хочется иметь рядом обеспеченного парня? Все девочки, так или иначе, мечтают о своих принцах, только критерии для отбора у всех разные.
Две пары подряд я стараюсь не замечать перешептывания девчонок, клацанья Настиных ногтей по экрану телефона, вместо того, чтобы записывать лекции. И косые взгляды в свой адрес я тоже стараюсь игнорировать. Второй год всеми силами вырабатываю иммунитет на мажоров. Тут Настя у меня что-то вроде щита, получается. По моей неловкой просьбе, за которой мне потом долго было ужасно стыдно, отчим помог ей пробиться именно в этот университет, зато теперь, если мне выпадает излишнее внимание, подруга быстро перетягивает его на себя и все становится хорошо.
Нет, я не социопатка. Просто мне так комфортнее.
Вот и сейчас, мне было бы абсолютно комфортно, если бы на меня все так не пялились.
После второй пары у нас большой перерыв, можно перекусить или просто отдохнуть, подышать свежим воздухом. Мы с подругой решаем взять по стаканчику кофе с булочкой и выйти на улицу.
– Что происходит? – спрашиваю у нее.
– Ты опять не читаешь чат курса? – Настя ставит бумажный стаканчик на перила и отламывает кусочек от своей снобы, – Конечно, не читаешь, – тут же отвечает за меня.
– Я так понимаю, зря? – отпиваю глоток от своего горьковатого черного кофе.
– Конечно. Иначе ты бы знала, что туда уже втянули твоего сводного и первое, что он написал, вот это: «Держитесь подальше от моей сестры». И я прочитала это предложение в его манере, с дерзкой угрозой. Даже взгляд представила, с которым он бы это писал. Чего я не знаю? – Настя все вообще не так понимает.
И я не понимаю. Какого черта? И что это вообще значит?
– Поэтому ко мне сегодня ещё никто не подошёл и не попросил списать английский, – все, что доходит до меня.
Следующей парой у нас как раз именно он, а препод там лютый, его боятся, и к тем, кто шарит лучше, бегают списывать и сверяться, чтобы не выхватить залёт, который потом не так просто отработать. Английский у нас даже как-то классовое неравенство на время смазывает. Проблемы одинаково не нужны ни редким бюджетникам, ни мажором.
– Ты представляешь, какой он крутой, – восхищается Настя. – Только появился, а его уже все слушают. Прирожденный лидер.
– Оборзевший придурок он, а не лидер, – фыркаю я, едва не разлив на себя остатки кофе.
– Да перестань, – хохочет подруга. – будешь в своей стихии.
– Насть, я не настолько закрыта от людей, чтобы совсем ни с кем не общаться. А судя по этому сообщению и сегодняшнему поведению наших, Шип решил вообще меня изолировать. И главное, зачем?! – сдавливаю стаканчик и кофе всё же выливается мне на руку, – Там в чате ничего больше не написано? – с надеждой смотрю на нее.
– У-у, – покрутив головой, она быстро листает ленту, – Даже фотки его удалили и субботнее обсуждение, – вздыхает подруга.
– Капец, – хлопаю себя ладошкой по лбу. – Ладно, пошли сдаваться. Ещё не хватало на инглиш опоздать. Это хуже несделанной работы, – нервно смеюсь я.
Забегаем с Настей в большую аудиторию за три минуты до начала пары. Поднимаемся по ступенькам на верхние ряды. Садимся к двум девчонками, что-то бурно обсуждающим ровно до нашего появления. Стараюсь приветливо улыбнуться, но то ли у меня не получилось, то ли сообщение Шипа в чате уже работает. Они берут свои учебники и быстро двигаются от нас с Настей, как можно дальше. Перед нами тоже никто не садится, а ряд за спиной обычно всегда пустой.
– Добро пожаловать в резервацию, – вздыхаю, раскладывая книги и тетради, – Ты тоже его послушаешь и сбежишь от меня, как от прокаженой?
– Ещё чего! – подруга обнимает меня за плечи. – Вот черт... – вздыхает она.
Действительно, черт. Точнее чудовище, с которым лекция по английскому у нас пересекается, вошло в аудиторию мило беседая с самым строгим преподом универа.
Шип мазнул по мне непонятным взглядом, задержался на Насте, чему-то удовлетворённо кивнул и ушел к своей группе, где его тут же окружила стайка хорошеньких девчонок, от внимания которых он решил не отказываться.
Pov Егор
После пары сижу на подоконнике и сплитую колоду карт от нехрен делать. Скучно. Ничего не меняется. Телки виснут, даже звать не надо. Вот как сейчас, например. Напротив у стены стоят две симпотяжки с нашего курса. Милые, пустоголовые, одноразовые. Одна активно строит мне глазки. Раздражённо отворачиваюсь и, не глядя больше на них, снова раскладываю колоду на подоконник. Не вставляет. Вообще ничего.
За те два с половиной дня, что я здесь, яркие эмоции вспыхивали всего два раза. Когда сводная, бросив мне вызов, все же перебралась в комнату на третий этаж, и когда я сел на байк и выжал из него максимум. Оценив мои возможности, Гордый взял в Либерти на испытательный срок. Это должно помочь отвлечься от вечно полыхающего ада в моей голове.
Собственно, это всё. Ну папины взвинченные нервы вроде как радуют, но это не эмоции, скорее, просто удовлетворение, потому что так должно быть. Это справедливо.
Я гонял почти всю прошлую ночь. Сжёг бак бензина и потом долил ещё. Снова гонял недалеко от города. Бесцельно. Живя на одном лишь адреналине, со страхом, давящим на грудь. Остановлюсь и сдохну.
Не сдох. Просто вернулся в своё привычное состояние.
– Сыграем? – ко мне подсаживается парень из нашей группы. Кажется, он представлялся Витом, я не вникал.
– Во что? – лениво смотрю на него.
– Во что угодно, – одногруппник пожимает плечами, – гораздо интереснее, на что! – ловлю нотки азарта в его взгляде.
– Я не играю на деньги, если ты об этом, – кручу колоду в пальцах.
– А на что тогда играть? – искренне не понимает он.
– На ответы на интересующие меня вопросы. Или на желания, – наблюдаю за Витом из-за упавшей на глаза чёлки.
– Детский сад какой-то. Кто в двадцать играет на желание? – натыкается на мой взгляд и замолкает. – Ну окей, а как, допустим, в покере ставки делать? Тоже желаниями?
– Да, – лишь дёргаю уголком губ вверх, – Степенью безбашенности этого самого желания, – вверх ползет уже второй уголок губ и получается оскал, – Чем выше ставка, тем интереснее будет желание. Например, я начинаю с того, что ты тупо прокукарекаешь десять раз на лекции по английскому, а закончу тем, что тебе надо будет трахнуть жена нашего ректора и предоставить доказательства всему универу, – Вит приоткрывает рот, – Ну что, игра все ещё детская?
– Ты же понимаешь, какие последствия будут у таких желаний? – парень решает убедиться в моей адекватности.
– Конечно. Но если выиграешь ты, это последствия коснутся уже меня, ведь загадывать желание придется уже тебе. В ставках не участвуют только те желания, которые напрямую связаны с риском для жизни. Например, лечь под грузовик на трассе или спрыгнуть с моста без страховки. В остальном никаких ограничений и полный простор для фантазии.
– Я подумаю, – сливается Вит.
– Окей. Станет скучно, приходи.
Кажется, я его напугал. Жаль. Я бы сейчас сыграл на что-то безобидное. Хотябы отвлекся.
У нас сейчас последняя пара. Спрыгнув с подоконника, прячу карты в карман рюкзака и слышу забавное «Чёрт!». Поднимаю взгляд. Мимо меня пробегает сводная со своей подружкой. Народ вокруг них расступается. Она, наверняка, уже и не знает, что думать?
Зачем я это сделал?
Да просто так. Хочу, чтобы эта игрушка была только моей, тем более, что она способна вызывать во мне эмоции, которые не просто сгорают внутри, как обычно, а вырываются наружу.
Что делать с ее подружкой, я ещё не решил. Есть пару вариантов. Приберегу на всякий случай.
Лекция оказывается увлекательной. Я даже тезисно записываю. Потом найду больше информации в сети, почитаю.
После занятия собираюсь. Выхожу на улицу. Прикурив на крыльце, иду на парковку. Дождь давно закончился. Солнечные лучи пробираются сквозь дыры в посветлевших тучах. Щурясь, затягиваюсь и смотрю, как они играют с разноцветной листвой. Очень всё же чертовски красивое время года.
Оглядываюсь по сторонам. Вали нигде не видно, хотя я изучил ее расписание. Мы сегодня заканчиваем в одно время. Неужели сбежала?
Решаю подождать пару минут прямо на парковке. Докурив, бросаю бычок в лужу под колеса. Сажусь за руль, крышу решаю не убирать. После дождя кататься с открытым верхом так себе кайф, тем более в одной рубашке.
Выезжаю с парковки на дорогу и плавно торможу прямо возле двух весело щебечащих подружек. Опускаю стекло, наклоняясь к нему, уперев ладонь на пассажирское сидение, и смотрю на сводную.
– В машину садись, – киваю ей.
– Не надо, – крутит головой. – Мы сами доберёмся.
– Старшего брата надо слушаться, – ухмыляюсь в ответ.
– Ты сводный брат, Шип. И я знаю тебя всего два дня, так что в нашем случае это правило не работает, – сопротивляется упрямая девчонка.
Мне нравится то, что я прямо сейчас к ней испытываю. Я хочу ещё и хочу, чтобы она села в эту тачку прямо сейчас!
– Садись в машину, Валя! – начинаю злиться.
– Пойдем, – она явно нервничает, но продолжает упрямиться. Берет под локоть подругу и тянет за собой.
– Л-лад-но, – быстро поднимаю стекло, давлю на газ и задним колесом заезжаю в глубокую лужу прямо у бордюра.
Грязная, холодной воды волной окатывает обоих девчонок. Раздаются визги, крики. Насте почти не досталось, а вот у Вали даже на лице потёки зеленовато-коричневой воды.
Снова открываю окно. Она смотрит на меня большими возмущенными глазищами. Обнимает себя руками за плечи. Там, где съехали рукава куртки, видны крупные мурашки.
– Так уж и быть, я добрый, – открываю ей дверь. – но учти, испачкаешь салон, отмывать будешь сама.
– Та иди ты, Шип! – всхлипывает блондинка и срывается на быстрый шаг, стараясь уйти как можно дальше от меня прямо в мокрых и грязных шмотках.
– Вот же... – сжав зубы, решаю отпустить. Хочет тащиться в таком виде в общественном транспорте, пусть валит! А я домой.
По дороге сразу заказываю еду, предполагая, что в холодильнике опять обнаружится малосъедобная дичь.
Успеваю принять душ, переодеться и даже забрать заказ у курьера, когда на этаже, стуча зубами и шмыгая носом, появляется Валя. Девочка быстро скрывается в своём скворечнике на третьем этаже. Я устраиваюсь на своей кровати с едой. Слышу шаги мимо комнаты и новые всхлипы. Все на мгновение стихает и шаги начинают удаляться.
Становится интересно, куда она собралась.
Отложив свой обед, выхожу за Валей в коридор. Смотрю, как прижав к себе полотенце, заходит в родительскую спальню. Там есть ещё одна ванная.
Захожу вслед за ней, плотно прикрываю дверь. Вода уже льётся. Сквозь матовое стекло двери видно, как девчонка раздевается. Стягивает с себя футболку. Роняет ее на пол. Интересное шоу получается. Но мне, как всегда, мало. Мне нужно взять максимум. И я дёргаю дверь, открывающуюся одинаково в обе стороны. В этот момент из ее рук падает лифчик. Валя испуганно прикрывает грудь руками.
Красивую, надо сказать, грудь. Очень аппетитную.
– Выйди! – требует охрипшим, дрожащим голосом. – Сейчас же выйди отсюда!
– А если не выйду, что ты будешь делать?