Завтрак приговоренных
Утро в Малфой-Мэноре наступало, как приговор — медленно, неотвратимо и с зловещей тишиной. В воздухе висело напряжение. Казалось, даже стены дрожали.
— Где она? — шепнул Питтегрю к Долохову, наливая себе чай, но так, чтобы не издать ни звука.
— Если проснулась — всё, конец, — ответил тот так тихо, что даже шёпотом это назвать нельзя было.
Тяжёлые шаги. Мрачные. Смертельно усталые. И вот на пороге появляется Элеонора Поттер-Риддл, в одной рубашке Маттео, волосы — вороньим гнездом, глаза опухшие и красные, в руках — чашка с кофе.
Рядом — Нарцисса Малфой. В безупречном халате, с лицом, словно высеченным из мрамора, и с убийственным взглядом, как у дикой арктурской змеи. Настроение у обеих — на уровне «кто скажет слово — умрёт».
И все это знали.
Даже Лорд Волдеморт. Он чуть отодвинулся от своего трона. Беллатрикс в восторге, хихикает, наблюдая, как даже Долохов и Гроганов пятятся. Панси и Гермиона сидят на одном краю стола, тихо переглядываются, не издавая ни звука.
Элеонора остановилась.
— Если хоть кто-то посмеет сказать мне: "поешь", — её голос был тише, чем ураган перед штормом, — я найду ближайший ствол — деревянный, магический, волшебный, чёртов, — и настучу им вам по голове. Не буквально. Но вы почувствуете.
Гробовая тишина. Даже вилки никто не поднимал.
— Я пошла досыпать. Если хоть одна душа, сдохшая в предыдущей войне, вздумает меня разбудить — я скормлю её паукам. Не обычным, а тем, что с размером как… Хагрид? Нет. Как его брат. Кто скажет хоть «бу» — получит такое проклятие, что сам Гриндевальд обзавидуется. Всё. Adiós.
Она обернулась, заметив Рона. Бедняга сидел, привязанный к креслу, судя по всему, Пожиратели опять что-то намудрили.
— Рон, успокойся. Мы тут. Не разбуди меня — и всё будет нормально. Если кто тебя тронет — я вас сама напугаю, так что забудете как дышать. Всё. Adiós.
Она ушла. Пустота после неё будто всосала кислород.
— Маттео, я боюсь твоей жены, — одновременно прошептали все присутствующие, включая самого Тёмного Лорда. Только Беллатрикс и Нарцисса выглядели довольными.
— Снейп, сколько чашек кофе она выпила? — осторожно спросил Люциус, даже не глядя в глаза профессору.
— Примерно... пятьдесят.
— Мало. Ещё надо, — отрезал Волдеморт, смотря в точку.
— Куда столько? — возмутилась Беллатрикс. — А если у неё почки откажут? А рожать? Нет, спрячьте кофе! Срочно! Мы не переживём второго такого внука!
Из глубины второго этажа донёсся глухой звук... и звук рвоты.
Все замерли. Паника отразилась на лицах.
— Боже... — выдохнула Нарцисса. — А можно, чтобы она просто отравилась? Или это кофе? Или просто — не была беременной?
Беллатрикс вытаращила глаза.
— Ты что, думаешь, она...?
— Нет! Нет! Пусть это просто... переутомление! Или реакция на кофе!
— Или на тебя, — вставила Гермиона тихо, отпивая чай.
Маттео медленно встал, глядя в потолок.
— А я, кажется, скоро стану отцом. Или трупом. Или оба варианта сразу.
Все хором: — Трупом. Скорее всего — трупом.