«Туман нашей памяти»

Время остановилось и одновременно неслось вперед с бешеной скоростью. Мир сузился до пространства внутри автомобиля, до запаха крови и холодного металла. Я сидела, вжавшись в пассажирское кресло, и не могла отвести взгляд от его рук. Тех самых рук, что несколько часов назад так нежно держали мою ладонь, теперь были испачканы в чужой крови. Одна из костяшек была содрана до мяса.

В ушах до сих пор стоял отзвук ударов. Глухой, влажный звук, с которым кулак Тэйна врезался в лицо одного из парней, чья мерзкая улыбка стояла перед моими глазами. Эхо той короткой, жестокой драки все еще стучало в висках: глухие удары, хруст, яростная ругань Тэйна, мой собственный испуганный крик. Всё это не вязалось с образом Тэйна, которого я знала. Образом, который успела создать в своем сознании.

Запах. Медный, резкий, тошнотворный. Он заполнил салон, и кажется въелся в мою кожу. Это был запах насилия. Я смотрела на профиль Тэйна, на его напряженную челюсть и горящие глаза, устремленные на дорогу, и не узнавала его. Человек, ставший моей единственной опорой в этом туманном мире без прошлого, внезапно превратился в источник иррационального, животного ужаса.

Когнитивный диссонанс был почти физически болезненным. Мой разум отказывался принимать эту новую реальность. Тэйн — мой спаситель, мой проводник, островок спокойствия. И Тэйн — боец, способный сломать человека голыми руками. Это были две разные личности, запертые в одном теле, и я не знала, какая из них настоящая.

Паника подкатывала к горлу липким комом. Воздуха не хватало. Я судорожно вдыхала прохладный воздух из кондиционера, но легкие горели.

— Останови, — прохрипела я. Голос был чужим, слабым.

Тэйн бросил на меня короткий взгляд. В его глазах все еще плескался адреналин. Он не расслышал или не понял меня.

— Что?

— Останови машину! — крикнула я, сама не ожидая от себя такого. — Пожалуйста, останови!

Он резко нажал на тормоз. Машина вильнула и замерла у обочины, прямо перед въездом на старый городской мост. Не дожидаясь, пока он заглушит двигатель, я дернула ручку двери и вышла наружу, в сырую ночную прохладу. Ноги были ватными. Спотыкаясь, я добежала до перил моста и вцепилась в них так, словно это был единственный прочный предмет во вселенной. Холодный, влажный металл обжигал ладони, но это отрезвляло. Внизу, под мостом, лениво ворочалась темная вода, отражая редкие огни ночного города. Я смотрела в эту черную бездну и чувствовала, как она затягивает, обещая покой и забвение. Может, там, на дне, нет ни вопросов, ни страха, ни этого разрывающего душу противоречия.

Хлопнула водительская дверь. Послышались шаги за спиной — быстрые, но осторожные.

— Нисса... — Голос Тэйна был напряженным, но в нем уже не было той пугающей ярости. Только бездонная усталость и боль.

Я медленно обернулась. И когда он сделал шаг из тени в тусклый свет фонаря, я отшатнулась. Кровь на его лице, на руках, его растрепанные волосы, его глаза — все это было чужим и пугающим.

— Не подходи, — выдохнула я.

Он замер на месте, его руки были подняты и слегка разведены в стороны — жест примирения.

— Что это было, Тэйн? — мой голос звенел от сдерживаемых слез и едва проклюнувшейся злости. — Кто это был?

— Нисс..., — сказал он тихо. — Брайт... он не должен был этого делать. Он использовал Иду, чтобы добраться до меня. Чтобы иметь рычаги давления. Он перешел черту. Я должен был...

— Я не о нем! — перебила я его, мой голос сорвался на крик. — Я о тебе! Тот человек, на парковке, это был не ты...

— Он заслужил это! — рявкнул он в ответ, и в его голосе снова прорезались те рычащие нотки. — Ты слышала, что он говорил об Иде? Ты видела, что он с ней сделал? Я должен был защитить ее! Защитить тебя!

— Это не было защитой! — выкрикнула я ему в лицо. — Это была расправа! Я видела твои глаза, Тэйн! В них не было страха за сестру или праведного гнева! Там было... наслаждение. Чистое, страшное наслаждение от того, что ты ломаешь другого человека! Ты не останавливался. Если бы ты не получил удар, то забил бы его до смерти, Тэйн! Потому что ты потерял контроль над собой!

Мои слова повисли в сыром ночном воздухе, и я увидела, как они ударили по нему. Ярость в его глазах дрогнула и уступила место шоку. Он смотрел на меня так, словно я показала ему зеркало, в котором отразилось нечто уродливое, чего он сам в себе не замечал.

— Что?.. — прошептал он, его лицо побледнело еще сильнее. — Нет... Нет, это неправда.

— Правда! — я сделала шаг к нему.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах плещется отчаяние. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но не стал этого делать. Просто стоял, разбитый и опустошенный моими обвинениями. И в этот момент, глядя на его сломленное лицо, на ту боль, что затопила его глаза, вытеснив все остальное, моя собственная злость лопнула, как мыльный пузырь. Под ней оказалась бездна страха.

— Я понимаю... — прошептала я, и это было правдой. Какая-то часть меня понимала логику его защиты. — Я понимаю, что ты защищал ее. Защищал меня. Но то, каким ты стал в тот момент... Это был не ты, Тэйн. Ты не такой...

Я покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

— Ты мог пострадать, — мой голос сорвался, превратившись в сдавленный шепот. — Или тебя могли посадить... Ты понимаешь это? Я испугалась не за себя! Я испугалась за тебя!

Я шагнула к нему, слезы застилали глаза, но я видела его ясно. Эмоции, которые я сдерживала весь этот кошмарный день, прорвались наружу, как плотина. Истерика накрыла меня с головой. Тэйн шагнул ко мне, его руки легли мне на плечи, он хотел что-то сказать, шептал тихое «прости», но я его уже не слышала. Я начала колотить его по груди своими маленькими кулаками. Удары были слабыми, жалкими, но в каждом из них был мой ужас за его душу, за его жизнь. Я не хотела, чтобы он - единственный маяк в этом тумане, превратился в монстра.

Тэйн не двигался, принимая каждый мой удар. Он просто стоял, позволяя мне выплеснуть все. А потом, когда мои силы иссякли, и я просто уперлась лбом в его грудь, сотрясаясь от рыданий, он медленно, очень осторожно обнял меня.

Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая к себе. Он был теплым и настоящим. Я чувствовала, как бьется его сердце — часто, сильно. Он уткнулся лицом в мои волосы, и я услышала одно-единственное слово, произнесенное с такой мукой, что оно пронзило меня насквозь.

— Прости...

И в этом «прости» было все. Не только извинение за то, что напугал. Это было извинение за то, что впустил меня в свой мир, полный опасностей. За то, что показал мне тьму, которую носил внутри себя. Я вцепилась в его рубашку, вдыхая его запах — смесь парфюма, ночного воздуха и еле уловимого, тревожного запаха крови. И впервые за этот вечер почувствовала, что стою на твердой земле.

Мы стояли так, наверное, целую вечность. Время снова замерло. Мои рыдания постепенно стихли, осталась лишь мелкая дрожь и звенящая в ушах усталость. Сырой ночной ветер начал пробираться под тонкую ткань футболки, заставляя кожу покрываться мурашками.

Тэйн осторожно ослабил объятия, но не отпустил меня, лишь слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Пойдем, — его голос был хриплым и надломленным. — Тебе нужно в тепло. Я отвезу тебя домой.

Его слова прозвучали как единственно верное, логичное решение. Моя квартира. Место, где я могла бы запереть дверь, залезть под одеяло и попытаться забыть эту ночь. Я посмотрела на него. На его измученное лицо, на кровь, размазанную по щеке, на рваную рану на руке. В его глазах больше не было ярости, только серая, бескрайняя тоска. И в этот момент что-то внутри меня переключилось. Образ монстра исчез, растворился, уступив место образу измученного человека, который только что чуть не потерял сестру, а потом чуть не потерял самого себя.

И я представила, как он отвезет меня, дождется, пока я закрою за собой дверь, а потом... Что потом?

— Нет, — сказала я тихо, но твердо.

Он непонимающе нахмурился.

— Что «нет»? Нисса, это твой дом. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя. Там безопасно.

— А ты? — спросила я, поднимая руку и осторожно стирая большим пальцем пятно крови с его скулы. Он вздрогнул от моего прикосновения, словно обжегся. — Ты вернешься в свою пустую квартиру? Один?

Он молчал, но его взгляд, на мгновение метнувшийся в сторону, сказал больше любых слов. Да. Именно это он и собирался сделать. Запереться со своими демонами, со своей виной и страхом за Иду. И эта картина — Тэйн, одинокий в своем горе и ярости, — оказалась страшнее, чем воспоминание о драке.

— Я не поеду домой, — повторила я, глядя ему прямо в глаза. Мой страх за него окончательно перевесил страх перед ним. — Я не оставлю тебя одного.