Глава 14. Каменная тропа.
Старые деревянные дома, покосившиеся под тяжестью лет и поросшие густым ковром мха, выстроились вдоль узкой дороги, которая теперь больше напоминала тропу, забытую временем и почти полностью поглощенную травой. Когда-то здесь кипела обычная деревенская жизнь, а теперь деревня словно затаила дыхание, и природа медленно, но неуклонно затягивала ее в свои объятия, стирая последние следы человеческого присутствия.
Кику и Чишия шли молча. Он оставался непроницаемым, даже когда его взгляд скользил по обвалившимся крышам и покосившимся заборам. Кику изо всех сил старалась держать осанку прямо, но взгляд снова и снова предательски соскальзывал в его сторону, она ловила себя на мысли: что скрывается за этим абсолютным спокойствием – равнодушие, усталость или что-то еще? Было странно идти рядом с ним после всего, что произошло между ними, после той ночи у машины и молчания, но сейчас любые слова казались совершенно лишними.
Ветер легкими порывами пробегал по деревне, шевеля ветки старых деревьев, которые низко наклонялись над заброшенными строениями, воздух был влажным. Вдалеке уже виднелись темные силуэты высоких сосен, обозначавшие границу густого леса, куда вел их дальнейший путь. Спокойствие Чишии одновременно раздражало ее и заставляло чувствовать себя немного увереннее.
Когда они добрались до леса, все вокруг стало еще тише, свет теперь пробивался сквозь плотный покров листьев только тонкими, дрожащими лоскутами, рисуя на земле причудливые, постоянно меняющиеся узоры. Каждый шорох здесь казался отголоском давно забытой сказки, Кику сделала глубокий вдох: влажный воздух леса таил в себе обещание свежести, но вместе с тем приносил и непрошеные мысли – воспоминания, страхи и обрывки старых разговоров, которые упрямо пытались пронестись в ее голове.
Они вышли к ручью, который лениво струился между гладкими, замшелыми камнями, обточенными водой за долгие годы. Этот ручей назывался «Каменной тропой», его извилистый путь словно рассказывал древнюю историю здешних жителей: когда-то по этим самым камням они добирались до небольшого водопада и горячих источников, которые теперь скрывались где-то впереди, за плотной стеной деревьев.
Кику остановилась на мгновение, глядя, как вода мягко переливается, отражая свет полуденного солнца и разбрасывая по берегам солнечные зайчики. Чишия стоял чуть впереди, его фигура искаженно отражалась в бегущей воде, создавая иллюзию двойного образа. Казалось, он даже не обращает внимания на красоту этого места – не поворачивал головы на шум падающих где-то вдалеке капель и не замечал расплескивающегося в лучах солнца ручья. Его взгляд был устремлен вглубь заросшей тропы, туда, где тьма глубоких теней и яркие пятна света сплетались в нечто неведомое и манящее.
Кику коснулась прохладной воды кончиками пальцев, ощутив мгновенную свежесть, и бросила короткий взгляд в его сторону. Хотя она старалась не задерживаться на нем слишком долго, внутри распустилось необычное, теплое чувство – словно сам лес шептал ей о какой-то новой, еще не осознанной надежде.
– Это называется «Каменная тропа». По ней можно добраться до небольшого водопада, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – Там также есть горячие источники, где можно искупаться.
Он стоял безмолвно, лишь слегка наклонив голову, внезапная задумчивость чуть смягчила привычную хладнокровность его черт: скулы стали казаться менее острыми, а в глазах промелькнуло нечто неуловимое.
Кику сняла обувь, позволяя босым ступням коснуться холодных, влажных камней, их поверхность была покрыта тонкой пленкой прозрачной воды и скользким мхом. Вздрогнув на мгновение от неожиданного холода, она осторожно перешагнула ближе к центру ручья, где вода струилась мягче и медленнее. Чишия выгнул бровь, словно искренне удивившись ее решительности, и тихо заметил:
– Так можно и заболеть, она же ледяная.
Кику едва заметно закатила глаза, над ее губами заиграла легкая, почти неуловимая улыбка:
– Заболеть здесь – не самое страшное, – ответила она, вдыхая прозрачный аромат хвои.
Чишия посмотрел себе под ноги, а затем, без лишних слов, последовал ее примеру и тоже снял обувь.
– Нам идти около тридцати минут, это недалеко.
– Откуда ты знаешь про это место?
Кику чуть улыбнулась и опустила взгляд к воде:
– Я была здесь со своей подругой. Мы гуляли по лесу, смеялись, пели какие-то глупые песни... но до водопада так и не дошли.
Она замолчала на мгновение, а потом тихо добавила:
– Мы собирались этим летом сюда вернуться, чтобы пройти все, что не успели. Тогда казалось, что впереди еще так много времени. А потом ее не стало...
Лес тихо шептал ветром, а их шаги вдруг стали казаться чересчур громкими для этого уединенного места. Кику чувствовала, как знакомая боль снова сжала грудь, но старалась говорить спокойно.
– Я все время думаю, что не успела сказать ей главное. И иногда мне кажется, что, если я дойду туда, она все-таки услышит. Знаешь, это место – оно как незавершенная история. Я хочу дописать ее.
Чишия молчал и шел рядом, не прерывая и не откликаясь, Кику продолжала рассказывать ему какие-то не особо значимые мелочи, все чаще поглядывая на его напряженную спину впереди. Это молчание постепенно становилось тяжелым, и тогда она просто перестала говорить – слова стали не нужны, да и, кажется, не были услышаны. Внезапно Чишия резко остановился и повернулся к ней, на его волосах заиграли солнечные блики, окрашивая их в мягкий золотистый цвет.
– Почему ты замолчала?
– Ты не отвечаешь. Решила, что загружаю тебя.
Он развернулся обратно, бросив короткий взгляд в ее сторону, и снова пошел вперед, не торопясь. Сквозь шелест воды прозвучал его голос, странно тихий и какой-то непривычно мягкий:
– Если я молчу, это не значит, что я не слушаю.
Смешанное чувство медленно расплылось в груди: сначала осторожное тепло, а потом легкая, но стойкая радость. Ей больше не нужно слышать от него ответы – просто знать, что ее голос не исчезал в пустоте, оказалось вполне достаточно.
Девушка осторожно ступала по скользким камням, чувствуя, как прохладная вода мягко обволакивает щиколотки и словно шепчет об опасности каждого неосторожного движения. Галька под ногами хрустела, мох скользил под давлением стопы, а темные неровности камней в любой момент были готовы сорвать равновесие.
Чишия же легко и уверенно шел впереди: он не ступал на камни, а почти парил над их поверхностью, едва касаясь струящегося потока, его тело оставалось удивительно расслабленным, плечи едва двигались в такт дыханию, и казалось, что он идет не по скользкому дну ручья, а по идеально ровной дороге. Кику с трудом сдерживала раздражение, наблюдая за этим мастерством.
«Как ему удается так легко проходить через все, что для меня выглядит как полоса препятствий?»
Мысли отвлекли ровно настолько, чтобы в следующий момент она почувствовала, как нога предательски соскользнула с камня. Время будто замедлилось, девушка инстинктивно вытянула руки вперед, но равновесие уже покинуло ее, и Кику обрушилась на бок, чувствуя, как ледяная влага мгновенно впитывается в ткань одежды, а холод пробирает мурашками все тело.
И вдруг лес наполнился живой вибрацией: вместо привычного сдержанного хмыканья послышался искренний смех, и смеялся человек, чье лицо впервые раскрылось в таких теплых нотах радости. Чишия стоял чуть поодаль: руки спокойно покоились в карманах, голова легким наклоном подчеркивала его внимательность, а в глазах играли отблески неподдельного удивления и веселья.
Этот смех был как внезапно промелькнувший свет зари – редкое, но ослепительное мгновение, когда перед ней предстал совершенно иной человек, не тот, что отпечатался в сознании маской хладнокровия, а живой, уязвимый и раскрепощенный. Она замерла, не в силах сразу понять, как реагировать на это неожиданное открытие.
– Ты хоть под ноги смотришь? – спросил он, подходя ближе.
Кику в тот же миг подняла взгляд, перед ней оказалась протянутая ладонь Чишии. Сердце дрогнуло от внезапного прилива удивления и благодарности, и она ухватилась за его руку, позволяя ему мягко поднять ее из холодной воды. Но прежде чем парень успел отойти, она крепче сжала его пальцы в своих, ее губы чуть дрогнули, а взгляд стал предельно серьезным и в то же время каким-то удивительно мягким:
– Второй раз ты поднимать не станешь, да?
На долю секунды привычная легкая усмешка Чишии растаяла, уступив место спокойному взгляду, в котором читалась неожиданная искра смятения – словно она выстрелила в цель, попав в самое сердце его невозмутимости. Затем он будто отряхнулся от этой паузы, улыбнулся мягко и привычно, обретая прежний покой:
– Может, все-таки хочешь идти дальше?
Кику почувствовала странное облегчение и одновременно внутренний конфликт, его смех был как момент истины – он показал, что где-то за этой ледяной стеной все-таки существует человек, чувства которого она все еще отчаянно пыталась понять.
Течение ручейка постепенно становилось шире и сильнее, камни под ногами сменились гладкими, промытыми водой плитами, блестящими под солнечным светом, который щедро прорывался сквозь кроны деревьев. Место становилось все более живописным, в воздухе отчетливо чувствовался легкий аромат свежей воды, смешанный с запахом мокрой земли и лесных трав.
Спустя некоторое время они вышли к месту, где звуки воды стали заметно громче, и лес неожиданно расступился, открывая маленькую, почти полностью скрытую от посторонних глаз долину. И там, окруженный густой зеленью и старыми замшелыми камнями, струился небольшой водопад – вода мягко падала с невысокого уступа, разбиваясь на кристально чистые брызги, которые танцевали и переливались под солнечными лучами. Этот вид оказался настолько неожиданным и прекрасным, что Кику остановилась как вкопанная, задержав дыхание.
Водопад не был ни грандиозным, ни пугающим, но его красота заключалась именно в этой простоте, вода переливалась всеми оттенками света, отражая небо и все вокруг.
– Ты бывал в таких местах?
Чишия повернулся, в его взгляде мелькнул легкий, почти неуловимый интерес:
– Вряд ли. Но здесь спокойно и... красиво.
Опустив кисти рук к поверхности воды, Кику почувствовала неожиданную мягкость – она была теплой, согретой солнечными лучами, но в то же время дарила приятную бодрящую свежесть, будто сама природа приглашала их на мгновение забыть обо всем остальном и просто раствориться в этом моменте.
Чишия остался чуть в стороне, его силуэт отражался в мутном зеркале ручья. Он наблюдал за девушкой краем глаза, не смея нарушить ее уединенную радость, это место вдруг стало их нейтральной территорией, где оба могли быть просто людьми без прошлого и без будущего.
– Здесь очень теплая вода, думаю, стоит не терять шанс помыться как человек.
Он замер на мгновение, словно обдумывая это предложение.
– Я пойду на другой берег, – сказал он, чуть приподняв уголки губ в привычной полуулыбке. – Чтобы не мешать друг другу.
Эта реакция казалось такой странной и неожиданной для него, что девушка не удержалась от улыбки. Парень тихо удалился к другому берегу, скрытому за плотной стеной деревьев, и Кику осталась стоять у воды, которая стала теперь их невидимой, но обоюдно признанной границей. Ручей, словно живой организм, медленно тек вдоль ее ног, тихо шепча истории о древних корнях и старых камнях.
Она сделала шаг ближе к воде, чувствуя, как ее тепло мягко обволакивает ступни, это место было настолько тихим и уединенным, что впервые за долгое время девушка ощутила настоящую свободу от того напряжения, которое преследовало ее все эти недели. Кику медленно сняла мокрую майку, развязала уже ненужные старые бинты на боку и бедре, чувствуя, как прохладный лесной воздух касается обнаженной кожи. Это было странное ощущение – быть здесь, в этом месте, где природа казалась такой живой и дышащей, а она сама – лишь ее крошечной частью.
Девушка глубоко вдохнула и окунулась в воду с головой, тепло окутало ее, словно мягкое одеяло, а потом вынырнула и закрыла глаза, позволяя себе наконец полностью расслабиться. Оказавшись по пояс в воде, она подставила плечи под струи водопада, они обрушились на тело с тихим шумом, а Кику негромко рассмеялась, не в силах больше сдерживать эту легкую, ничем не замутненную радость. Закрыв глаза, она ощутила, как каждая капля смывает напряжение, накапливавшееся в груди долгими, бесконечными днями, а душа наполнилась таким необыкновенным спокойствием, какого она не испытывала уже очень давно. Это был момент, свободный от страха, от чужих ожиданий и от гнетущих обязанностей.
Поток воды стекал с высоты, разбиваясь на бесчисленные капли, и каждая из них касалась плеч Кику, словно поглаживая их. Она стояла, закрыв глаза и позволяя воде уносить прочь все, что так долго скапливалось в груди, прохлада струй смешивалась с теплом собственных воспоминаний, а в сердце вдруг вспыхнуло одно-единственное имя – Эри.
«Ты бы засмеялась, если бы увидела меня сейчас. Опять сбежала от шума, от масок, от людей. Тебя нет рядом, но ты все равно со мной, как будто стоишь чуть позади, где капли касаются волос, но не трогают кожу».
Ее руки поднялись, будто в порыве обнять невидимого друга, и Кику прошептала совсем тихо, одними губами:
– Я сохраню тебя в каждом шаге. Спасибо за все, Эри. Спасибо, что научила быть живой, даже когда все вокруг кажется сломанным.
Вода бежала по лицу, смешивая слезы и капли в один сплошной поток, и, оставив водопад за спиной, течение мягко направило ее в другую сторону. Вода постепенно становилась все горячее, ее прикосновение к коже было успокаивающим.
Горячие источники находились совсем недалеко, скрытые густой зеленью леса, и когда Кику наконец добралась до них, теплый пар уже окутывал воздух, создавая атмосферу полного, абсолютного уединения. Камни вокруг источника были гладкими и блестящими, а поверхность бурлила от природного тепла, словно приглашая окунуться в это умиротворение. Горячая водная гладь коснулась ее ключиц, и она откинула голову на теплые камни, наслаждаясь моментом.
Кику не сразу заметила его: Чишия уже лежал по плечи в воде на противоположном краю источника, его лицо было безмятежным, глаза закрыты, а мокрые пряди светлых волос аккуратно зачесаны назад. Казалось, он наконец-то отдался спокойствию, позволил этой природной тишине смягчить его привычную маску, этот момент был настолько неожиданным, что девушка замерла на месте, не решаясь нарушить его покой.
Но всплески воды все же выдали ее: глаза Чишии медленно открылись, и он повернул голову, взгляд был все таким же расслабленным, но в нем промелькнуло легкое удивление, которое тут же сменилось привычной отстраненностью.
– Стало скучно одной? – спросил он, приподняв уголок губ.
Кику чувствовала смущение, но постаралась ничем его не выдать, только поглубже погрузилась в воду:
– А ты, похоже, уже давно освоился здесь.
Чишия хмыкнул, снова закрывая глаза, но девушка знала, что он все равно замечает каждое ее движение.
– Никогда бы не подумала, что смогу увидеть тебя таким... расслабленным, – сказала она, пытаясь найти нужный тон где-то между шуткой и искренним интересом.
– А что, я должен быть всегда начеку?
– Обычно ты именно такой.
– Иногда нужно просто позволить себе... паузу.
– Это похоже на признание, – Кику не сдержала улыбку.
– Может быть, – спокойно ответил он, пожав плечами.
Мир вокруг будто замер, когда их взгляды встретились в густом паре над горячей гладью, это мгновение было одновременно беспокойным и легким. Кику ощутила, как та незримая стена, выстроенная между ними долгими днями сдержанности, начала понемногу трескаться, и с каждой каплей, падающей из туманного облака над источником, напряжение таяло, обнажая нечто настоящее и зыбкое.
Ее щеки вспыхнули, девушка ловила себя на том, что готова смотреть куда угодно – на расплывающиеся в паре очертания деревьев, на мерцающие брызги воды, на легкий изгиб мха вдоль камня, но только не на него, не на это умиротворенное лицо, не на эти аккуратные, четко очерченные плечи, выступающие над водой. Сердце застучало быстрее, а ладони невольно сжались под водой, оставляя на ее поверхности тонкие расходящиеся круги сомнений.
– Ну что, останешься или уйдешь к своему водопаду? – спросил он с едва различимой ноткой волнения в голосе.
– Здесь достаточно хорошо, чтобы задержаться.
Между ними снова воцарилось молчание, но спустя какое-то время Чишия подал голос:
– Рана затянулась. Жаль, останется некрасивый шрам.
В этой горячей воде Кику пробило ледяными мурашками от осознания того, что он видел ее под водопадом, видел обнаженной и уязвимой, щеки предательски залились румянцем. Ей захотелось провалиться под землю. Они молчали, но атмосфера вокруг говорила за них, девушка едва различала аккуратный силуэт за плотной стеной пара – лишь размытые очертания плеч и головы, чуть наклонившейся вперед. Но ей не нужно было видеть глазами, чтобы ощутить этот изучающий взгляд.
***
Он ушел первым, сославшись на поиски хвороста для костра, Кику знала, что это была лишь вежливая отговорка, дающая ей время. Еще несколько минут она провела в источнике, наблюдая, как последние солнечные лучи играют в испарениях над водой, прежде чем последовать за ним.
На плоском камне у кромки воды лежала аккуратно сложенная белая кофта – молчаливый жест заботы, настолько непохожий на обычную сдержанность Чишии. Ткань мягко обняла ее плечи, и это простое действие почему-то заставило сердце сжаться в странном, трепетном чувстве.
Ее шаги вели обратно к лесу, где между стволами уже поднимался дымок маленького кострища. Чишия сидел на покореженном пеньке, укутанный в тень вечернего полумрака и окруженный тонкими колечками дыма, его профиль отражался в пламени, словно в зеркале – спокойный, задумчивый, будто он вглядывался не в огонь, а в самые глубины собственных мыслей. Парень мельком посмотрел на нее и слегка кивнул.
«Кажется, он доволен тем, что я приняла его жест».
Они сидели у костра, который мягко потрескивал, разбрасывая мелкие искры в прохладный вечерний воздух, теплый свет пламени освещал их лица, создавая странное ощущение почти домашнего уюта, несмотря на все, что им пришлось пережить. Кику смотрела на танцующие языки огня и чувствовала, как молчание между ними становится все более насыщенным. Чишия сидел рядом, его фигура была расслабленной, а взгляд – сосредоточенным где-то далеко за пределами этой поляны, и он выглядел так, будто ему нелегко дается подбирать слова.
– Почему ты ушел тогда? – тихо спросила Кику.
– Меня мягко попросили об этом, – спокойно ответил парень, а затем перевел взгляд на нее. – Где остальные?
– Погибли, – как-то слишком резко для себя самой сказала она.
Чишия кивнул каким-то своим, глубоко личным мыслям.
– Все, что Чи рассказывала о тебе... это правда?
– Да.
Кику опешила от такого прямого, безжалостно честного ответа – она надеялась услышать хоть что-нибудь, опровергающее хотя бы малую часть того, что вывалила на нее Чи.
– Я пойму, если ты будешь меня ненавидеть, – неожиданно продолжил он. – Я знаю, что мои поступки причиняли боль, но я не могу стереть эти пятна со своих ладоней.
– Зачем...
Чишия на мгновение замолчал, так и не моргнув, будто искал в ее глазах ту самую искру, что когда-то зажгла в нем надежду, и наконец тихо ответил:
– Потому что по-другому я не умею.
Кику ощутила, как сердце сжалось в ледяных тисках, в горле пересохло, а дыхание стало едва уловимым, словно внутри взорвалась маленькая буря, в которой смешались обида, сострадание и тихая, щемящая боль за него самого.
Она застыла, чувствуя, как мысли натягиваются в голове, и словно блуждая в густом тумане, никак не могла найти ответы на собственные вопросы. С одной стороны, в памяти всплывали рассказы о его горьких поступках, о том, как он причинял боль тем, кто ему доверял. Но с другой – она видела совсем другого Чишию: одинокого человека, раненого и пылающего страхом быть навсегда отвергнутым миром, и перед ее внутренним взором вставали те заброшенные уголки его души, где единственным оружием стала жесткость. Сердце забилось быстрее от сочувствия, было неловко признаваться даже самой себе, но ей хотелось согреть этого человека и дать ему тот шанс, которого он сам себе никогда не дарил.
Взгляд Чишии обжигал, но в его словах прозвучала скорее просьба, чем упрек:
– Прекрати это делать.
– О чем ты? – удивленно спросила она.
– Срывать петли внутри меня, – почти шепотом проговорил он. – Ты умеешь смотреть слишком глубоко.
Девушка на секунду застыла, не в силах поверить этой неожиданной исповеди, ее глаза расширились, отражая танец огня, но лицо слегка побледнело.
– Каждый раз, когда ты задаешь вопрос или смотришь так внимательно, – он провел пальцами по небольшому остывшему угольку, – я начинаю слишком много думать.
– Знаешь, хоть ты и не самый надежный якорь... но я верю в тебя.
Чишия удивленно поднял брови, явно пораженный тем, что она запомнила ту его фразу, брошенную когда-то вскользь, но ничего не ответил. Над ними раскинулась ночная завеса: луна едва коснулась верхушек деревьев, а звезды упали в воду, превратив поверхность ручья в мерцающее, живое зеркало.
Воздух был наполнен ночной прохладой и едва уловимым ароматом хвои, но между ними царило особое тепло: оно таилось в дыхании, в паузах, когда тишина вдруг становилась пространством для новых, еще не произнесенных смыслов. Он все так же не отводил взгляда от костра, а она сидела рядом, чувствуя, как земля под ногами незримо соединяется с ее решимостью верить в него.
– Кем ты была в нашем мире?
– Я училась в медицинском университете. Ненавидела это место всей душой, но выбора не было. Хотя сейчас, если честно, была бы впервые рада оказаться там.
Он вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения.
– Родители настояли на этом выборе, – девушка обняла себя за колени и устремила взгляд куда-то далеко, за пределы огненного круга. – Этот путь был для меня совершенно чуждым, словно навязанная кем-то чужая одежда – неудобная, давящая на плечи и на душу.
Ее голос, хоть и оставался ровным, временами прерывался едва заметной дрожью, когда речь заходила об этой борьбе, и Чишия внимательно, не перебивая, слушал.
– Моя душа всегда тянулась к архитектуре и искусству. Это давало мне чувство свободы, настоящее вдохновение. Мне нравилось наблюдать за линиями зданий, за деталями, которые оживают в воображении, и это было мое единственное убежище, способ хоть ненадолго забыть о том, что меня окружает.
Теплый воздух мягко обволакивал их, но внутри нее все еще оставалась какая-то странная тяжесть, которую она больше не могла сдерживать. Может быть, дело было в этом месте, может – в этом моменте, но что-то заставило ее начать говорить.
– Знаешь, родители... их никогда не волновало, кто я, что я чувствую или через что прохожу, – слова вырывались сами по себе. – Единственное, что их интересовало, это мои оценки. Это были единственные «проблемы», на которые они обращали внимание, и то не ради меня, а ради их собственной идеальной картинки семьи.
Она смотрела на огонь, но внутри снова оживали те тяжелые моменты, воспоминания о том, как маленькая девочка изо всех сил пыталась привлечь внимание родителей, и каждый раз, когда она пробовала что-то рассказать о себе, то натыкалась лишь на пустые глаза, словно говорила со стеной.
– Мне приходилось... вырывать их внимание любыми способами. Иногда я делала что-то глупое, иногда нарочно нарушала правила, только чтобы они заметили меня хоть ненадолго, – ее голос становился все тише, словно ей самой было невыносимо тяжело признаваться в этом вслух. – Но им всегда было все равно. Им было плевать, что я чувствую, что у меня что-то не получается.
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она быстро отпустила это напряжение, не желая, чтобы оно испортило этот момент. Чишия молча слушал, его взгляд был полностью сосредоточен на ней, но в нем не было ни оценки, ни осуждения. Костер потрескивал, освещая его лицо и отбрасывая мягкие, танцующие тени на землю, и в этот момент парень выглядел так, будто полностью погрузился в каждое ее слово.
Когда она замолчала, их глаза на мгновение встретились, и Кику увидела в нем что-то странное – отражение самой себя, но и нечто гораздо большее. Чишия отвел взгляд к огню и только после этого, медленно и тихо, с отчетливой ноткой горечи, произнес:
– Смотрю на тебя, словно в кривое зеркало.
Его слова заставили ее глубоко задуматься, они оба знали, что этот разговор был гораздо больше, чем просто обмен воспоминаниями о прошлом, это был один из тех редких моментов, когда они по-настоящему пытались понять друг друга. Лес вокруг стих, только далекий водопад продолжал свою вечную, монотонную песню, Кику ступала по страницам своих воспоминаний, и чем ближе она становилась к Чишии, тем острее чувствовала тишину между ними.
Огонь продолжал потрескивать, бросая живые тени на их лица, Кику слегка повернулась, бросив взгляд на Чишию, а затем задержала его гораздо дольше, чем намеревалась. В его чертах было что-то непривычное: та же неподвижность, но теперь без обычной отстраненности, будто он не просто сидел рядом, а присутствовал здесь целиком и полностью – весь, без остатка.
Ее глаза стали рассматривать его слишком пристально: каждую линию лица, каждый изгиб ресниц, каждую едва заметную морщинку у уголков глаз, и в ней с каждой секундой нарастало странное, двойственное чувство – тепло и дрожь, смешанные с тихим, почти благоговейным удивлением.
И вдруг, словно почувствовав этот пристальный взгляд, Чишия медленно повернулся к ней, и их глаза встретились. Он не отвернулся и даже не моргнул. Сейчас, в этой ночи, в отблесках угасающего костра и отражениях луны, между ними больше не осталось масок. Они все еще сидели у костра, и хотя пламя уже почти догорело, жар между ними только набирал обороты. Кику сделала тихий, но ясный жест – протянула руку и коснулась пальцами его прохладной ладони.
Чишия наблюдал за ней. Кику слегка облокотилась на левую руку, плечи расслабились. Она подалась вперед. Все, что терзало ее в голове вдруг отпало само собой. То, что она собиралась сделать, рождалось не из логики и не из внутреннего расчета, а рефлекс, который не поддавался никакому анализу, спонтанный, мягкий выброс эмоции, не потому что «пора», а потому что сдерживать это дальше было уже невозможно.
Да, он притягивал ее, но вовсе не той бурной, спасительной страстью, что жаждет вылечить раны или переделать человека под себя, ее тянуло к нему иначе, как к тихому берегу после долгого изматывающего плавания. В его присутствии мысли успокаивались, дыхание становилось ровным, а сердце смягчалось, теряя свою привычную тревогу, он говорил с ней едва уловимым взглядом, и в этом безмолвии таилось побуждение быть собранной, быть собой без масок и заученных ролей.
Она не искала в нем героя и не мечтала о подвиге, ее захватывало совсем другое, нежное понимание: рядом с ним не нужно никого спасать – достаточно просто принять и довериться. Он давал ей опору своей тишиной, уверенность одним лишь взглядом, и это было гораздо важнее любых громких слов и пустых обещаний.
Чишия слегка нахмурил брови, его взгляд сбежал к тлеющим углям у костра. Потом, едва слышно, он выдохнул:
– Я не тот человек, кто...
И эта фраза повисла в воздухе. Кику тут же отпрянула, но не от страха, а от внезапного внутреннего укола, будто что-то невероятно важное только что выскользнуло у нее из ладоней. Сердце заколотилось быстро и болезненно, а дыхание на мгновение оборвалось. Глаза Чишии застыли на ее фигуре, в них не было ни капли осуждения, ни привычной ледяной отстраненности. Он не стал отводить взгляд и не попытался возвести привычные защитные барьеры.
Издалека раздался протяжный, тоскливый вой, заставив обоих автоматически метнуться взглядом к темной линии деревьев. Волки. Чишия мгновенно поднял глаза, вся его расслабленность исчезла без следа, уступив место сосредоточенности, которую Кику привыкла видеть у него в моменты смертельной опасности.
– Нам нужно вернуться. Заброшенная деревня – лучшее место, чтобы переждать ночь.
Она молча кивнула, чувствуя, как в груди нарастает уже знакомое напряжение, и вой повторился – на этот раз заметно ближе, словно сам лес решил напомнить им, что далеко не все здесь безопасно.
Они быстро загасили костер, Чишия коротко осмотрелся, будто пытаясь уловить любое возможное движение в сгущающейся темноте, а затем его взгляд встретился с ее взглядом. Кику почувствовала, что он действительно думает об их общей безопасности, а не только о своей собственной.
– Держись рядом, – добавил он, прежде чемуверенно направиться в сторону заброшенной деревни