Глава 8. Первый шаг из пустоты.
Кику бежала в темноте не оглядываясь и не замедляясь. Оборачиваться сейчас означало бы признать, что позади есть нечто сильнее ее решимости, а у Кику больше не было права сомневаться, не было времени на страх, не было никого, кто мог бы остановиться и подождать, пока она справится с собой.
Где-то вдали прогремел взрыв, звук прокатился по пустым улицам гулом, от которого завибрировали стекла в разбитых витринах. Красные полосы лазеров на мгновение вспыхнули в небе над далеким кварталом, осветив на долю секунды ее одинокий силуэт в заброшенном городе, а затем погасли. Для кого-то только что закончилась игра, и этот кто-то уже никогда не вернется домой.
Она добежала до торгового центра, где еще недавно кипела жизнь, а теперь он стоял мертвый и с выбитыми окнами. Поднявшись по неподвижному эскалатору на второй этаж, Кику нашла мебельный магазин. Кожаный диван в углу прогнулся под ее тяжестью с тихим скрипом, и Кику наконец позволила себе перевести дыхание, откинув голову на спинку и чувствуя, как гул в висках постепенно затихает.
Тело расслабилось, мышцы постепенно отпускало, но в голове не стало тише. Она смотрела в серый потолок и мысли медленно уносились в прошлое. Раньше в этом здании пахло ванилью из кондитерской на первом этаже и цветочными духами из парфюмерного отдела, шуршали пакеты, смеялись дети, катаясь на эскалаторах, витрины манили ярким светом и заманчивыми вывесками. Люди ходили мимо с тележками и стаканчиками кофе, счастливые, живые, занятые своими мелочными заботами, которые теперь казались ей чем-то далеким. А теперь только ветер гулял по пустым галереям.
Все это осталось лишь в памяти – застывшие картинки прошлого, которые она прокручивала в голове, пытаясь удержать хоть что-то от той жизни. Теперь торговый центр был руинами, свидетельством какого-то необъяснимого, молчаливого забвения. Что случилось с этими людьми, с этими магазинами, с этой жизнью? Куда они все делись в один момент?
Утро не принесло яркого света, город встретил его низким, серым небом, словно собиралось пролиться дождем. Солнце пряталось за плотным слоем облаков, и только редкие, размытые лучи пробивались сквозь эту пелену. В продуктовом магазине на первом этаже, среди запыленных стеллажей и просевших полок, Кику нашла упаковку лапши быстрого приготовления в неповрежденном пакете. Не торопясь, осторожно перебирая вещи у старой кассы, она обнаружила маленькую газовую горелку и наполовину заполненный баллон.
Кику налила воду из бутылки в глубокую жестяную тарелку, найденную тут же, зажгла горелку и присела прямо на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к стене. До этого она часами бродила по этажам среди выбитых витрин, сломанных эскалаторов и перегоревших ламп. А теперь все замерло, тепло медленно растекалось по телу от горячей еды, усталость подступала изнутри и пространство начинало клонить в сон.
Мысли не покидал один человек, и она снова и снова возвращалась к нему. Он не сделал ничего откровенно неправильного, не угрожал ей, не подталкивал к краю, но каждый его взгляд словно говорил без слов: «Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться». Вряд ли она действительно интересовала его как человек – скорее как подопытный образец, как механизм, которому он устроил стресс-тест, чтобы проверить пределы его прочности.
Кику не могла объяснить, почему ей стало не по себе от Чишии. Он ведь даже не касался ее, не приближался слишком близко, не делал ничего угрожающего. Но ощущение того, что он всегда где-то за затылком и наблюдает за каждым ее действием, не покидало с тех пор, как она впервые поймала его взгляд на себе.
Странный – таким он ей показался тогда, и это слово подходило ему больше всего. Не странный в смысле «непонятный», а странный в том смысле, что его эмоции существовали отдельно от него самого, прятались так глубоко, будто давно были изолированы где-то в дальних отсеках сознания. Чишия был слишком спокоен для этого места, словно уже смирился со всем, чего она еще даже не начала бояться, и это его спокойствие пугало больше, чем открытая агрессия.
«Чи ведь предупреждала... А я как идиотка решила дать шанс этому человеку, поверила в то, что с людьми здесь еще не все потеряно».
Она впустила его, разрешила подойти ближе, разрешила себе посмотреть на него иначе, начать искать тепло там, где его, возможно, никогда и не было. Теперь, оглядываясь назад, девушка не чувствовала тревоги или предательства – скорее досаду на собственную наивность. Чишия не причинил ей зла напрямую, но и добра от него ждать не приходилось. Кику пыталась представить себя на его месте: что бы она чувствовала, если бы вокруг рушились люди, мораль, остатки нормальности? Стала бы такой же? Вряд ли. Она все равно цеплялась бы за взгляды, слова, которые никто не замечает, за ничтожные признаки жизни, в которых можно найти себя. По сравнению с ней Чишия будто избавился от себя раньше, чем это стало необходимостью, в его глазах не было ни гнева, ни жалости – только ровная линия, как монитор, который больше не фиксирует пульс. Не смерть, но и не жизнь, что-то промежуточное.
Кику не винила его. В нем было что-то надломленное, но сросшееся неправильно, неровно, так бывает с теми, кто слишком долго жил на инстинктах, расчете и выживании. Она просто поняла: рядом с ним нельзя быть по-настоящему уязвимой, потому что Чишия не обидит, но и не удержит, если начнешь падать.
«Мне нужно отдохнуть, иначе этой ночью просто не справлюсь».
Добравшись до мебельного магазина, она почти упала на диван. Тело наконец сдалось и тут же провалилось в сон, но даже в нем напряжение не отпускало полностью: ухо все еще различало шорохи, а мозг продолжал сторожить, оставаясь на грани между отдыхом и боевой готовностью. Этой ночью ей понадобится все, что осталось от сил.
Во сне Кику снова стояла на ступенях университета, белый халат сидел на плечах, как чужое имя, как ярлык, который ей прицепили, не спросив. Она смотрела на здание с тем самым ощущением в груди, которое преследовало ее все годы учебы: «Это не мое. Я здесь не потому, что хочу, а потому, что так правильно». Затем сцена сменилась: она увидела собственные руки, сжимающие диплом, дрожащие пальцы, и голос в голове прозвучал без эмоций: «Это не моя жизнь. Не мой путь».
Сон медленно перетек в другую картинку: парк, тот самый уголок под деревьями, где они мечтали вдвоем, Эри смеется по-настоящему, запрокинув голову, как будто ничто в мире не может помешать ее будущему. В ее глазах отражалось солнце, дробилось на мелкие искорки, и она говорила с той легкой, беззаботной уверенностью, которая была свойственна ей одной: «Я открою лекарство. Обязательно».
Ее смех будто еще звенел в ушах Кику, но сердце уже знало: Эри не дошла, ее дорога оборвалась резко, нелепо и несправедливо, и та легкость, с которой подруга когда-то говорила о будущем, теперь резала грудь. Память медленно вытекала в тишину, оставляя после себя только горький осадок, но сердце помнило: у Эри были крылья, и их вырвали слишком рано.
Сон внезапно исказился, картинка, еще секунду назад мягкая и такая светлая, начала рассыпаться. Темнота, силуэты – те, с Пляжа, те, от кого она бежала. Они окружили ее молча, схватили за руки:
«Смерть предателям».
И тут в гуще сна проступила Чи, стоящая напротив, в красном купальнике, с автоматом в руках, плечи напряжены, дыхание ровное, но взгляд такой, будто в ней больше нет ни памяти о Кику, ни чего-либо человеческого, только цель.
Девушка застыла, слова застряли в горле, а сердце металось, как птица в клетке. И в этот момент она почувствовала движение за спиной, обернулась и увидела его – Чишия стоял в тени, как всегда чуть в стороне, чуть вне всего происходящего, руки в карманах, лицо невозмутимое. Но что-то в нем дрогнуло: уголок губ приподнялся в усмешке – ни злобы, ни радости, просто наблюдение, как будто все, что происходит, он уже давно просчитал и исход его больше не волнует.
– Как я и говорил.
Она рвалась, кричала, но тело не слушалось, ноги будто погрузились в липкую, густую жижу, пол стал вязким. Каждое движение давалось словно в замедленной съемке. Резкое пробуждение, Кику села на диване, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Сердце грохотало, пытаясь вырваться наружу, легкие работали обрывками. Торговый центр уже утонул в вечерней тьме.
Девушка провела ладонью по лицу и почувствовала холодный пот. Сон ушел, но ощущение чужих рук на запястьях еще оставалось. Ночь только начиналась, и впереди было неизбежное, но Кику знала: главное – не остановиться, ни от страха, ни от воспоминаний, и никогда больше не позволить им схватить ее по-настоящему.
Дождь лупил без пощады. Ее рубашка промокла еще на третьем перекрестке, а теперь вода уже стекала по лопаткам холодными ручейками и забиралась в рукава. Останавливаться было нельзя, потому что сегодня истекал срок визы, и если она не найдет арену до полуночи, то погибнет без всякой игры.
Кику спрятала рюкзак недалеко от арены, в узкой нише между бетонной стеной и ржавым вентиляционным блоком, прикрыв его обломком фанеры. Перед ней возвышалось здание старого завода. Рядом больше не было людей, а значит, все, кто собирался играть, уже внутри. У стойки регистрации, одиноко стоящей под козырьком у входа, оставался последний смартфон. Кику подошла ближе и дрожащими пальцами коснулась экрана. Тот вспыхнул мягким белым светом, приятный женский голос бесстрастно произнес: «Регистрация завершена. Пожалуйста, следуйте по указателям к месту начала игры».
Помещение встретило тьмой и влажным холодком, от которого по коже тут же побежали мурашки. Пространство казалось огромным, судя по тому, как неуверенно разносилось эхо ее шагов. Здесь были люди, много, но они молчали.
Шаг, еще шаг и сквозь темноту начали проступать неподвижные силуэты. Кто-то стоял, вжавшись спиной в стену и обхватив себя руками, кто-то сидел на корточках, опустив голову, кто-то скрестил руки на груди, будто закрываясь от происходящего. Никто не говорил, только редкое покашливание или звук шороха шагов выдавал присутствие живых людей.
Кику притаилась у стены. И тут помещение залило светом. Под потолком одна за другой включились несколько тусклых ламп, а на стене слева ожил большой экран, засветившийся голубоватым светом. Все головы, как по команде, повернулись к нему, и в наступившей тишине зазвучал голос:
– Игра называется «Мост доверия». Сложность – Девятка треф. Все игроки должны распределиться на четыре команды по пять человек. Участники оказываются на платформе, окруженной пропастью с металлическим мусором. Перед вами длинный мост, который нужно пройти, чтобы добраться до безопасной зоны. Но мост не простой – некоторые его доски сломаются под весом человека, а некоторые участки активируют ловушки. Каждый шаг требует тщательно взвешенного решения и доверия своим союзникам.
«Девятка треф? Это же одна из самых сложных игр, судьба явно смеется надо мной».
Голос продолжал:
– В начале игры каждая команда выбирает двух человек на следующие роли: стратег и разведчик. Стратегу будет предоставлена возможность выбора одного из четырех мостов. Разведчику дано пять минут на изучение моста и возможных ловушек, он сможет свободно пройти по нему к безопасной зоне и оттуда координировать команду. На это время ловушки будут отключены, но опасайтесь хрупких досок. Ваша цель – за двадцать минут преодолеть мост и добраться до безопасной зоны. Сейчас у вас есть десять минут на распределение по командам, время пошло.
На экране возник циферблат с крупными красными цифрами, сразу начавшими обратный отсчет. В помещении находились люди разных возрастов и способностей, перед Кику встал сложный выбор: среди собравшихся трудно было определить, к кому стоит примкнуть и кто сможет привести команду к победе. Игра казалась подозрительно простой на первый взгляд, но не стоило забывать, что сложность – почти наивысшая, а трефы требуют слаженной работы, доверия и сообразительности.
Кику стояла в углу и наблюдала за тем, как постепенно формируются команды, как люди переглядываются, оценивают друг друга, делают выбор. Здесь двадцать человек, и в любом случае одна она не останется. Но леденящий ужас пробил ее тело, когда на плечо легла чужая ладонь, а над ухом раздался подозрительно знакомый, приторно-ласковый голос:
– Ну что, цветочек, сыграем вместе?
Кику медленно обернулась и на невероятно маленьком расстоянии от своего лица увидела Нираги. При первой встрече он уверял ее, что, возможно, не кусается, но совсем недавно она ощущала на своей шее совсем иное – его зубы и его пальцы, сжимающие кожу до синяков. Сердце ушло в пятки от выражения его лица и от того, как крепко его рука сдавила ее плечо.
– Ты так быстро сбежала, мы даже не смогли познакомиться поближе, – он сжал ладонью ее шею и потянул вверх, заставляя встать на носочки и вцепиться пальцами в его запястье. – Смотришь так испуганно, будто мы враги тебе.
«Мы?»
Кику медленно перевела взгляд за спину Нираги и увидела его. Чишия. Он стоял чуть поодаль, аккуратно разглядывая помещение и людей, собирающихся в команды, весь его вид говорил о том, что он полностью уверен в отсутствии здесь равных ему. Он был невероятно спокоен и собран, словно от исхода игры не зависела его жизнь, ну, или ему было просто плевать на то, останется ли он жив в принципе. Их взгляды встретились, он ухмыльнулся и сощурился, прочесть его мысли в этот момент было совершенно невозможно.
«Снова смеешься надо мной. Я уверена, что это ты привел его сюда».
– Ну что ты такая молчаливая, может, это тебя взбодрит? – Нираги достал из кармана маленький складной нож, одним движением прижал Кику к стене и приставил лезвие к ее горлу, так что она почувствовала холод металла на коже. – Неужели так сложно было запомнить три важных правила нашего небольшого городка удовольствий: все ходят в купальниках, все карты принадлежат Пляжу...
Сделав небольшую паузу, он обернулся к своему спутнику:
– Чишия, освежи-ка в памяти третье правило, а то мы с девочкой подзабыли.
– Не втягивай меня в свои развлечения.
– Предателей убивают, – процедила Кику сквозь стиснутые зубы.
– Как прекрасно, оказывается, ты все помнишь! А почему же тогда их нарушаешь? – его наигранно веселый настрой резко, в одно мгновение, сменился злобой, исказившей черты лица.
Этого стоило ожидать, но Кику все равно оказалась не готова. Нираги всадил нож ей в бедро и рассмеялся, глядя на ее лицо. Боль была адская, горячая кровь потекла по ноге быстрыми струйками, пропитывая ткань шорт и стекая к колену, а шансы на выживание стремительно приближались к нулю вместе с секундами на циферблате. Раненую вряд ли кто-то захочет брать в команду.
«Он сделал это специально, скорее всего, надеялся, что я истеку кровью прежде, чем выберусь отсюда».
Рана действительно была серьезной проблемой для дальнейшего передвижения, и каждая секунда промедления уменьшала ее шансы. Кику расстегнула рубашку дрожащими, непослушными пальцами. Она стянула ее, скомкала в тугой жгут и крепко намотала вокруг бедра, затягивая узел до боли. Пальцы то и дело соскальзывали, импровизированный бинт ложился криво, но это было лучше, чем ничего.
Когда закончила, руки бессильно упали на колени, и она уронила голову на стену, закрыв глаза. Чишия стоял чуть поодаль, как всегда, словно вне происходящего, и не вмешался – да и с какой стати? Кику действительно стала предателем Пляжа, и все, что ее ждет, смерть, на игре или после нее, исход неизбежен. Кику нахмурила брови, глядя на него снизу вверх.
«Доволен представлением?»
Она оперлась рукой о стену и медленно, преодолевая боль, стала подниматься. Внутри закипала злость – на Нираги, на Чишию, на все, что происходило с ней последние недели. В этом мире нет места слабым, нет места таким, как она, но Кику сжала кулаки, перетерпела резкую боль в бедре и не отвела взгляд от парня в белой кофте. Тот наконец выдал хоть каплю эмоций – ухмыльнулся, едва заметно, одними уголками губ. Девушка решила для себя: даже если здесь ее встретит смерть, она хотя бы примет ее достойно, не стоя на коленях и не умоляя о пощаде.
– О, ты встала, – Нираги удивленно приподнял бровь. – Молодец, сдохнуть еще успеешь, а нам как раз не хватает одного игрока.
Он грубо схватил ее за плечо и потащил к группе, которая уже сформировалась у одного из мостов. Кику держалась ровно, двигаясь сквозь сжатые зубы, импровизированная повязка на бедре пока еще сдерживала потоки крови, но пульсирующая боль никуда не исчезла, а только нарастала с каждым шагом. В их команде, помимо всех знакомых с Пляжа, оказались: девушка с розовыми волосами, собранными в два небрежных хвостика, и какой-то парень в очках с толстыми линзами, который не переставал трястись и вытирать вспотевшие ладони о штаны. Кику протерла ладонью лоб и задумалась: исход игры с таким составом может обернуться для них провалом. Она краем глаза посмотрела на Нираги и понимала, что даже если они чудом выиграют, за дверями ее обязательно дождется военный и завершит начатое.
«Есть ли смысл вообще играть?»
– Д-давайте решим, к-кто станет стратегом, а к-кто разведчиком? – выдавил из себя парень в очках, у которого от страха зуб на зуб не попадал.
– Роль разведчика со стороны кажется спасением, но один неверный шаг – и ты уже в пропасти, – подал голос Чишия. – Это должен быть человек, который сможет определить по звуку, нажиму и виду доски, запускает ли она механизм ловушки.
– А на стратега возложена такая большая ответственность! – девушка с розовыми волосами задумчиво накручивала тонкую прядь на палец. – От его выбора полностью зависит сложность нашей игры. Он может выбрать мост как с самыми тяжелыми испытаниями, так и с самыми легкими.
– Очкарик, будешь нашим стра-а-тегом, – издевательски растянул Нираги, хлопнув парня по плечу так, что тот пошатнулся. – Вроде выглядишь умным, смотри не подведи. А ты, розовенькая, пойдешь проверять мост на наличие ловушек.
«Почему он выбрал именно так? Нираги мог отправить меня на разведку, чтобы шансы на мое выживание сократились еще больше. Похоже, он надеется поиздеваться подольше».
Из колонок, установленных на стенах, раздался сигнал, оповещающий об окончании выделенного времени, женский голос попросил стратегов каждой команды подойти к мостам и выбрать тот, по которому пройдут их товарищи.
– Давай, не подведи нас, – военный пихнул парня в очках вперед, но тон, которым это было сказано, ясно давал понять: «Выберешь самый сложный – не доживешь до конца игры».
Четыре человека вышли из общей массы и направились к мостам, стараясь рассмотреть каждый поближе. Один стратег перебегал от моста к мосту, вглядываясь в темноту, другой застыл на месте, не в силах принять решение, а между двумя оставшимися едва не вспыхнула драка за один из мостов, который показался им наименее опасным. В глазах каждого горел животный страх за свою жизнь и за жизни тех, кто доверился их выбору. Кику больше не могла стоять на двух ногах и медленно осела на пол, чувствуя, как сквозь ткань самодельной повязки начинают проступать свежие красные пятна.
– Я предупреждал, что так и будет.
Кику медленно повернула голову к Чишии, который стоял за ее спиной, расслабленно засунув руки в карманы и глядя куда-то поверх голов.
– А ты и рад.
Он не успел ответить – девушка с розовыми волосами, заметив состояние Кику, подошла, взяла ее под локоть и стала аккуратно поднимать, приговаривая мягким, участливым голосом:
– Ах, тебе, наверное, очень больно, за что он так с тобой? Обопрись на меня, не нужно сидеть на этом холодном полу.
– Спасибо, ты очень добрая.
– Мы обязательно выберемся отсюда, вот увидишь. Меня зовут Ая.
– Красивое имя. Кику.
Девушка заметила, как Чишия скосил глаза в их сторону и выгнул бровь, и по выражению его лица снова было совершенно невозможно понять, о чем он думает. Недоволен? Испытывает отвращение? Она закатила глаза и постаралась больше не обращать на него внимания.
Ая стояла у начала моста, не в силах сделать даже первый шаг, ее колени слегка тряслись от осознания того, что одна ошибка может стоить ей жизни. Кику стояла у края пропасти, опираясь на шаткое металлическое ограждение вокруг платформы, и, превозмогая собственную боль, ободряюще похлопала Аю по плечу.
«У нее есть отличная возможность добраться на ту сторону живой и выиграть без особого напряжения».
Кику заглянула в пропасть и сглотнула от накатывающего страха: внизу, как и говорилось в правилах, располагался целый склад металлического мусора – искореженные обломки каких-то строений, ржавые балки, арматура, прутья, и все это было раскидано по всей территории внизу, ожидая, когда кого-нибудь из игроков можно будет заключить в свои смертельные объятия.
– Д-давай с-скорее, у нас мало в-времени! – от парализующего все тело страха парень в очках стал заикаться еще сильнее.
– Красотка, наши жизни в твоих руках, прекрати думать и давай действовать, – Нираги явно терял терпение.
Ая сделала глубокий вдох, задержала дыхание и наступила на первую доску – та выдержала ее вес, даже не скрипнув. Однако совсем недалеко, на соседнем мосту, послышался оглушительный грохот и дикий, полный боли крик человека, чья жизнь оборвалась в самом начале игры. Одна из команд только что осталась без разведчика, и он умер не сразу – следующие несколько минут все в помещении слышали, как парень издает последние хлюпающие звуки, захлебываясь кровью и скрежеща по металлу внизу.
Время поджимало, и Ая, стараясь побороть свой страх, продвигалась вперед шаг за шагом. Она приседала на корточки, рассматривала вблизи каждую следующую доску, прислушивалась к тому, как та отзывается на прикосновение, и достаточно успешно находила ложные. В помещении царила полная тишина, никто не издавал ни звука, чтобы разведчики не отвлекались и могли точно определить ловушки. Последняя доска почти провалилась под весом девушки, но та в последний момент успела допрыгнуть до безопасной зоны, схватилась за перила и с громким выдохом села прямо на пол, ее тело все еще тряслось от пережитого ужаса.
– Здесь двадцать три доски. Третья, шестая, десятая и двадцатая – ложные. Под второй, девятой, шестнадцатой, девятнадцатой и двадцать второй, кажется, есть ловушки, – прокричала Ая с той стороны.
– Кажется? Ты издеваешься? Нам нужен точный ответ, – рявкнул Нираги. – И как это все запомнить?
Стоявший рядом Чишия усмехнулся, и военный, заметив это, выхватил из кармана уже окровавленный нож и повертел им перед лицом союзника.
– Веселишься? Чишия, ты всегда смотришь на всех свысока, будто самый умный. Не боишься, что кто-нибудь однажды быстро снимет с твоего лица эту противную улыбку?
– Я и есть самый умный.
Нираги перекосило от злости, но он не успел ничего ответить – над их головами снова зазвучал уже слишком знакомый женский голос, оповещающий о начале переправы:
– В дополнение к ранее сказанным правилам следует: с каждой минутой свет в помещении будет затемняться, расстояние между игроками не должно превышать десять досок, иначе мост обвалится полностью. Игра началась!
Команда Кику переглянулась, тревога повисла в воздухе ощутимой тяжестью.
– Да уж, не хорошо, – процедил Нираги, и впервые в его голосе послышалось что-то, похожее на неуверенность.
Никто из четверых не вызывался добровольцем на то, чтобы открыть эту тропу первым. Парень в очках, казалось, вот-вот потеряет сознание – с каждой минутой его трясло все сильнее, очки запотели, и он постоянно поправлял их дрожащими пальцами. Кику осматривалась по сторонам и видела, как девушка из первой команды рыдает взахлеб, а другая пытается ее успокоить, гладя по спине и повторяя, что они справятся.
Но не вышло: спустя три доски та, что плакала, сорвалась вниз и отправилась к своему разведчику, который погиб в самом начале. Время шло слишком быстро, и Кику понимала, что такими темпами они не успеют пройти даже половину моста, а в помещении уже стало в полтора раза темнее, чем было в начале.
– Ребята, прошу вас, быстрее! – кричала Ая с той стороны.
«Ей легко говорить, победа уже в ее кармане».
– Ну все, хватит разводить сопли, вперед, – Нираги резко толкнул парня в очках на мост, и тот едва не полетел в пропасть, чудом удержав равновесие и вцепившись побелевшими пальцами в перила.
Стратег вскрикнул, поправил съехавшие очки и, сглатывая подступающий к горлу ком, начал аккуратно двигаться вперед, переступая через доски, которые назвала Ая. Сердце Кику замерло при виде его трясущихся ног – она понимала, что совсем скоро ей самой придется идти этой же дорогой. Бедолага дошел до седьмой доски и, собрав всю волю в кулак, решился на прыжок к следующей безопасной и приземлился удачно, пошатнувшись, но устояв. После его громкого выдоха и радостного «Есть!» Кику позволила себе немного расслабиться: полпути позади, первый прошел.
На мост ступил Нираги, и таким же осторожным, размеренным шагом двинулся вслед за парнем. Удивительно, но от него не прозвучало ни одного язвительного комментария, кажется, в душе он был напуган не меньше остальных. Впрочем, после того как стратег в очках прошел первым, переживать было толком не о чем. Однако, если так пойдет и дальше, то Кику со своей раненой ногой попросту не успеет до конца.
На фоне каждые пару минут раздавались то счастливые возгласы людей, удачно добравшихся до безопасной зоны, то крики боли и ужаса тех, кому не хватило удачи. Из третьей команды остался только один разведчик – парень сидел на коленях на безопасной платформе и рыдал во весь голос, раскачиваясь из стороны в сторону. Кажется, в его команде был кто-то близкий ему, и этот кто-то только что погиб.
Сердце Кику защемило от того, насколько ей знакома эта боль, и она невольно перевела взгляд на Чишию, который тоже смотрел в сторону рыдающего парня. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций.
– Ты хоть знаешь, как выглядит человек, которому не все равно?
Он повернулся к ней.
– Я не играю в ненужную драму.
Кику устало выдохнула:
– Конечно. Ты ведь не человек, а ходячий автомат. Если боль – наблюдать. Смерть – моргнуть. Кто-то просит о помощи – узнать, выгодно ли.
Чишия чуть наклонил голову, словно прислушиваясь не к словам, а к интонации, и медленно произнес:
– А ты все еще надеешься, что кто-то повернется, протянет руку, скажет нужные слова. Забавно. В твоей ситуации – почти трогательно.
Кику усмехнулась и запрокинула голову к потолку, чувствуя, как боль в бедре пульсирует в такт сердцу.
– Пусть. Кто-нибудь такой точно найдется, еще не все люди сошли с ума.
– Оптимизм в этом мире либо форма самообмана, либо диагноз.
Она посмотрела на него без тени раздражения:
– А ты, получается, уже прошел все стадии от надежды до циничного наблюдателя, что стоит сбоку и подмечает чужую глупость?
– Я не подмечаю, – Чишия подошел ближе к краю моста. – Просто фиксирую закономерности. А они, знаешь ли, однообразны: люди надеются, верят, ломаются.
– И всегда где-то неподалеку есть такие, как ты, кто просто смотрит со стороны, не вмешиваясь.
Парень склонил голову чуть в сторону, на этот раз будто с легким интересом:
– А ты бы предпочла, чтобы я встал рядом, сказал «все будет хорошо» и притворился, что мне не все равно?
Кику молчала секунду, а затем медленно выдохнула и ответила:
– Нет, мне не нужно от тебя ничего.
Это не было упреком и уж точно не попыткой переубедить. Кику не спорила, не доказывала, не пыталась стронуть его с места – внутреннего или физического. Она просто осознала, что говорить дальше нет смысла, не потому что устала, а потому что он уже давно выбрал, в какую сторону смотреть.
Легкое разочарование скользнуло по ее лицу. Вокруг медленно сгущался полумрак. Чишия стоял рядом, не двигаясь, его взгляд был направлен на нее, но сам он будто находился чуть в стороне от происходящего – где-то внутри себя, в другом ритме. Он задержался всего на мгновение, а потом повернулся и шагнул на мост.
Во второй команде разведчик и вовсе не запомнил половины досок, и взрослая женщина, прошедшая половину пути, стала радостно махать руками во все стороны, не услышав коллективного «ох...» от своей команды. Она стояла на доске с ловушкой, и спустя буквально несколько секунд откуда-то сбоку с тихим свистом вылетели стрелы и пронзили ее тело насквозь, а изо рта хлынула темная кровь. Тело рухнуло в пропасть беззвучно.
В помещении стало настолько темно, что дальше трех досок уже ничего не было видно. Перед Кику двигалась фигура в белой кофте – единственный ориентир, по которому она могла определять направление и расстояние. Вокруг почти мертвая тишина, больше половины игроков так и не добрались до конца, а в воздухе витал тяжелый металлический запах крови. Когда Чишия отошел достаточно далеко, Кику решилась сделать свой первый шаг на мост.
«Впереди такой мрак, что единственное, на что я могу опираться при подсчете досок между нами, это белая кофта. Еще никогда я не была так рада видеть ее перед собой».
Где-то поблизости снова свистнули стрелы, очередное тело рухнуло вниз. Передвигаться было невероятно сложно, боль пронизывала все тело от макушки до пят, а после одиннадцатой доски Кику перестала чувствовать раненую ногу. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, ей начало казаться, что до конца она точно не дойдет – потеряет сознание где-то на полпути и рухнет в пропасть вслед за остальными неудачниками. Она ненавидела Нираги с каждой секундой все сильнее.
«Лучше бы сразу добил».
Неожиданно экран на стене сменил цвет на тревожно-красный, и циферблат начал отсчитывать последнюю минуту, пульсируя в такт ударам сердца. Кику вся взмокла от пота, сердце застыло где-то в пятках, она не знала, как реагировать и что делать. С каждой секундой сознание уплывало все дальше, но она заставляла себя двигаться вперед, цепляясь за крайние остатки сил.
И тут – щелчок. Знакомый, отчетливый звук сработавшего механизма донесся спереди. Чишия по неосторожности встал на доску с ловушкой. В голове Кику моментально, включились все мыслительные процессы. Она быстро прикинула расстояние: между ними было ровно десять досок, и из-за того, что стены, из которых вылетали стрелы, находились на порядочном расстоянии, снаряды достигали цели примерно через пятнадцать секунд после активации ловушки.
«То есть по полторы секунды на доску...»
Она пыталась проанализировать все возможные сценарии: если крикнуть ему – только потеряет драгоценные мгновения, и он не успеет среагировать. Никто из других команд не пытался помочь своим товарищам в такой ситуации, потому что все понимали: мост обвалится, и пути дальше не будет. Но за спиной Кику уже никого не осталось. Насколько быстро он обвалится? Успеет ли она?
«Нет времени думать, ни ему, ни мне больше нечего терять».
Собрав всю волю в кулак и закусив губу, Кику рванулась вперед изо всех оставшихся сил, не обращая внимания на то, какие доски под ней – безопасные или ложные. Душераздирающий крик боли разнесся по всему помещению, из глаз брызнули слезы, но по-другому она просто не могла. Кику считала, что человеческая жизнь не имеет цены, и если ее собственная и без того висит на волоске, она может пожертвовать последними секундами ради чужой. Свист стрел уже слышался у самого уха.
«Ну чего же ты стоишь?»
Сознание ускользало, кромешная тьма сгущалась еще сильнее, и ей начало казаться, что на потолке проступают какие-то неясные светлые точки. В последнем отчаянном рывке Кику дотянулась до белого пятна, схватилась за него обеими руками и повалилась вперед, увлекая его за собой. Боль была нестерпимая, но в какой-то момент она перешла в полное онемение, и девушка перестала чувствовать вообще что-либо. За спиной с оглушительным грохотом обвалился мост.
Лежа на полу безопасной зоны, Кику закрыла глаза и приготовилась к смерти, надеясь только на то, что она будет быстрой. Помещение залило ярким белым светом.
– Поздравляем! Вы прошли игру!
– Молодец, такое шоу устроила, чтобы в итоге умереть в луже собственной крови, – где-то уже за пределами сознания слышался заливистый смех Нираги. – Даже жалко тебя добивать, сама справишься. Передам Чи, что с предателем вопрос решен.
***
Ей снились кошмары, будто она бежала по лесу, а тьма за спиной наступала на пятки, кричать не было сил, помощи просить было не у кого. Вдруг одна нога отказалась служить, подогнулась, и Кику рухнула на землю, покатившись вниз по крутому склону, а ветки низких кустов хлестали по лицу, рвали волосы, оставляли царапины на руках и шее. Остановившись благодаря старому пню, выросшему прямо на пути, она лежала на спине и смотрела в бескрайнее небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев. И вдруг в нижней части живота вспыхнул огонь, резкая боль охватила всю левую половину тела, и там начало расплываться яркое красное пятно.
– Не двигайся, иначе все станет только хуже, – прозвучал над ней голос.
Чишия приподнял край ее майки и аккуратно прижимал к ране порванную на полосы рубашку, сквозь влажную ткань чувствовался успокаивающий холод его пальцев. Он зафиксировал стрелу так, чтобы та не двигалась и не разрывала ткани еще больше.
– Больно...
– Это должно болеть, – его глаза едва заметно сузились. – Если ты чувствуешь боль, значит, ты еще жива.
Кику попыталась усмехнуться, но вместо этого выдавила из себя только слабый выдох и снова провалилась в мутное беспамятство. Она не понимала, сколько прошло времени – может, час, может, два, может, целая вечность, но, когда снова пришла в себя, тело сотрясал озноб, дыхание было рваным и поверхностным, и она начала громко кашлять. Перед глазами стояла сплошная мутная пелена, все вокруг казалось размытым пятном. Тело снова пронзило жгучей болью, протяжный стон, сорвавшийся с ее губ, заставил белую фигуру, стоявшую к ней спиной, повернуть голову.
– Ради чего ты это сделала?
– Простого «спасибо» было бы достаточно.
– Жертвовать собой ради других – глупо. Твои старания вряд ли будут оценены по достоинству.
Послышался раздраженный, но очень слабый вздох.
– Тогда либо добей меня, либо уходи. Твои нотации вряд ли будут оценены по достоинству.
Чишия усмехнулся.
– Простого «спасибо» было бы достаточно.
После этих слов он не спеша подошел ближе, скользнул взглядом по ее бледному, покрытому испариной лицу и, не спрашивая разрешения, аккуратно поднял Кику под плечо, взяв на себя большую часть ее веса. С ее губ сорвался короткий вскрик – стрела в боку пульсировала в такт сердцу, каждое движение отдавалось новой вспышкой боли. Они медленно направились к выходу с игровой арены, Кику в очередной раз поразилась тому, насколько спокоен Чишия, насколько способен действовать хладнокровно в тот самый момент, когда в воздухе витал тяжелый запах крови, а за спиной только что дышала смерть.