Глава 5. «Лабиринт касаний»
Игра: «Лабиринт касаний»
Сложность: пятерка треф.
Количество игроков: семь.
Ограничение по времени: сорок минут.
Правила: каждому участнику выдается брошь с шестью индикаторами и сенсорным датчиком, которую необходимо прикрепить себе на грудь. Перед вами находится большой зеркальный лабиринт, игроки должны войти в него с разных сторон. Ваша задача – найти и дотронуться до каждого участника. Сложность заключается в том, что некоторые зеркала напитаны током.
Пожалуйста, пройдите ко входам в лабиринт и по звуковому сигналу начнется игра.
***
Кику шагала медленно, вытянув руки перед собой и стараясь не касаться стен, хотя коридор был достаточно широким, чтобы идти свободно. Яркий холодный свет, льющийся откуда-то сверху, отражался от зеркальных поверхностей и умножался, создавая слепящее сияние, от которого начинали болеть глаза и хотелось прищуриться. Слишком много бликов, слишком много ее собственных отражений, которые двигались синхронно с ней справа и слева, множились в глубине стеклянных коридоров и смотрели на нее с той же настороженностью, с какой она смотрела на них. Девушка держалась ближе к центру прохода, потому что так было чуть легче. Дыхание казалось слишком громким, неестественным в этой абсолютной тишине, она несколько раз ловила себя на том, что старается дышать тише, хотя это было глупо – кроме нее здесь все равно никого не было. Ни голосов, ни чужих шагов, ни даже отдаленного шума, только ее собственное присутствие, размноженное на десятки одинаковых фигур в зеркалах.
Она остановилась у развилки и замерла, переводя взгляд с одного коридора на другой. Зеркало слева, зеркало справа, и оба прохода выглядели совершенно одинаково. Внезапно Кику, поглощенная разглядыванием коридоров и попытками понять, есть ли между ними хоть какая-то разница, сделала неосторожный шаг в сторону и коснулась плечом одного из зеркал. Раздался слабый треск, легкий разряд пронзил руку от локтя до кончиков пальцев. Это было не больно, но достаточно ощутимо, чтобы вызвать резкий прилив адреналина и заставить сердце забиться быстрее. Кику отдернула руку и отступила на шаг, потирая место удара ладонью и чувствуя, как по коже все еще бегут мелкие, неприятные мурашки.
Где-то слева послышался посторонний шум. Вдруг одновременно в трех зеркалах перед ней очертился образ парня, который до этого вел их машину. Он быстро направлялся в ее сторону, его отражения мелькали в стеклянных поверхностях одно за другим. Однако в следующую секунду он, видимо не рассчитав расстояние или не заметив преграды, со всего размаху врезался лицом в собственное отражение. Его тело вздрогнуло от разряда, и он отпрянул назад, схватившись за лоб.
– Стой там, я сейчас сама к тебе подойду, – крикнула Кику, выставляя руку вперед и осторожно двигаясь вдоль стены.
– Ты нашла хоть кого-нибудь? Тут словно бесконечные коридоры, я уже несколько раз бился головой, – недовольно отозвался он, потирая ушибленное место и морщась. – И могу отметить, что в разных зеркалах разное напряжение, так что будь осторожнее.
– Нет, ты первый.
Девушка аккуратно провела рукой по воздуху перед собой и, не ощутив преграды, сделала еще несколько шагов, пока не подошла к молодому человеку вплотную. Они одновременно протянули руки и коснулись брошей друг друга и на обеих загорелся первый зеленый индикатор.
– Отлично, осталось еще пять. Может, нам скооперироваться и искать вместе?
– Не думаю, что это хорошая идея, – покачала головой Кику, отступая на шаг и снова оглядывая коридор. – Если мы будем ходить вдвоем, то потратим в два раза больше времени на те же участки и можем не успеть обойти все ответвления до конца таймера.
– Ладно, понял, тогда удачи тебе.
Кику пожелала ему того же и направилась дальше по коридору, который выбрала интуитивно, даже не пытаясь запомнить повороты. Свет иногда мигал, а затем снова вспыхивал с прежней яркостью. Девушка не могла понять, то ли это сбои в работе осветительных панелей, то ли преднамеренное усложнение условий игры. Спустя какое-то время лабиринт начал наполняться непонятными звуками – что-то похожее на далекое пение или монотонное бормотание доносилось откуда-то из левого ответвления. Кику направилась на шум, но слишком резко сменила траекторию и, не успев затормозить, врезалась плечом в зеркальную стену. Разряд на этот раз оказался сильнее, он прошел через все тело и заставил ее вскрикнуть и отскочить в сторону. Парень был прав: в первый раз ударило гораздо слабее, а теперь по рукам пробежала целая толпа мурашек, а волоски на коже встали дыбом.
С каждым новым шагом звук становился громче и отчетливее, и теперь Кику уже ясно слышала, что это действительно пение. На очередном повороте ее встретило отражение незнакомой девушки сразу в четырех разных зеркалах, расположенных под разными углами. Та сидела на полу, скрестив ноги и прислонившись спиной к стеклянной стене, и спокойно напевала себе под нос, глядя куда-то в пространство перед собой. Когда Кику подошла ближе, незнакомка подняла на нее глаза и слабо, почти вымученно улыбнулась.
– Третий.
– Ты почему тут сидишь? Надо двигаться, иначе не успеешь никого найти.
– Меня слишком много раз било током, голова уже кружится, – она тихо усмехнулась. – Я решила просто сидеть и ждать. Пока что работает – трое уже пришли сами.
Кику осмотрелась по сторонам и увидела, что прямо перед лицом незнакомки, буквально в паре сантиметров, находится зеркальная поверхность, а значит, подойти к ней напрямую не получится. Она начала аккуратно обходить препятствие, проводя рукой по воздуху, чтобы вовремя нащупать преграду. В какой-то момент пальцы коснулись холодного стекла, и на этот раз удар током оказался гораздо сильнее, чем все предыдущие, Кику отбросило назад, она не удержала равновесие и рухнула на пол, больно ударившись локтем о гладкую поверхность.
– Вот и меня так же, – раздался спокойный голос слева, незнакомка даже не пошевелилась, продолжая сидеть в той же позе.
– Это было больно, – Кику аккуратно потерла запястье и, превозмогая головокружение, придвинулась ближе к девушке.
Они одновременно коснулись брошей, второй индикатор на значке Кику замигал зеленым светом.
– И тебя так нашли уже трое? Кто еще, кроме меня?
– Та-а-ак, – задумчиво протянула незнакомка, постукивая пальцем по подбородку. – Длинный такой парнишка, у него еще, как у тебя, рука перевязана бинтом, и парень со светлыми волосами. Знаешь, он пришел с таким довольным видом, словно ему нравится здесь находиться и играть во все это. Странный.
– Интересно, – усмехнулась Кику, представляя себе эту картину. – Вставай и иди искать людей, ты же так погибнешь, если никто больше сюда не забредет.
– Спасибо за заботу, но я лучше буду придерживаться своей тактики, она пока не подводила.
Кику выгнула бровь, но уговаривать дальше не стала. Пожелав друг другу удачи, она поднялась на ноги и направилась дальше по коридору, который уводил вправо и, кажется, сужался к концу. Где-то над головой раздался голос, объявивший, что прошло пятнадцать минут. Кику вздохнула, чувствуя, как сжимается живот от понимания того, что все это гораздо сложнее, чем казалось вначале, и что время утекает слишком быстро.
Минуты стремительно ускользали сквозь пальцы, сердце стучало быстрее нормального ритма, Кику начала сильно спешить, почти бежать по коридорам, забыв об осторожности, и все чаще врезаться в зеркала. Иногда удача была на ее стороне, и она проходила сквозь пустые проемы, даже не заметив этого, а иногда разряды тока пронзали тело с разной мощностью, заставляя вздрагивать и отскакивать в сторону. Она двигалась, выставив плечо вперед, и после одного особенно сильного удара на коже начал проступать темный синяк, расползающийся от ключицы к предплечью.
Кику раздраженно выдохнула, остановилась и присела на пол, прислонившись спиной к единственной бетонной колонне, которая попалась ей на пути. Ее собственное отражение, размноженное почти по всем стенам вокруг, уже слишком сильно напрягало и давило на психику. Мозг начинал ломаться от этой странной картины – стены словно срастались с полом и потолком, кружась в непонятном оптическом танце, и определить, где заканчивается реальный проход и начинается зеркальная иллюзия, становилось почти невозможно. Понимая, что сейчас она чувствует себя примерно так же, как та незнакомка, которая решила просто сидеть и ждать, Кику закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание.
Только от этого стало еще хуже. Мир пошатнулся, потерял опору, и тело само собой завалилось на бок, а голова с глухим стуком ударилась о гладкий пол. Сознание постепенно начало ускользать, затягиваясь серой пеленой, но Кику пыталась хвататься за него всеми возможными способами – стучала пальцами по полу, щипала себя за бедро, до боли сжимала челюсть. Не помогало, но открыть глаза не получалось, веки налились свинцовой тяжестью и отказывались подчиняться. Сдаваться не входило в сегодняшние планы, и, собрав все оставшиеся силы в одной точке где-то в груди, Кику резко, со всего размаху ударила кулаком в ближайшее зеркало.
Осколки посыпались на нее с оглушительным треском, и этот звук, многократно усиленный эхом, разлился по всему лабиринту, отражаясь от стен и возвращаясь обратно. Девушка инстинктивно закрыла лицо ладонями, несколько крупных осколков, острых как бритва, полоснули по тыльной стороне кистей, оставляя глубокие порезы, из которых тут же начала вытекать алая кровь, стекая тонкими струйками к запястьям. Она вздрогнула от этого ощущения и от мысли, что, скорее всего, так делать было нельзя и она только что нарушила какое-то негласное правило игры.
Прождав сообщения о своем проигрыше несколько минут и не услышав ничего, кроме звона в ушах, девушка все-таки пришла в себя и медленно, опираясь на локоть, поднялась на ноги. Голос системы молчал, она все еще была жива, и игра, судя по всему, продолжалась. В голову пришла сумасшедшая, почти бредовая идея – разбить здесь все зеркала до единого, превратить их в мельчайшие осколки, чтобы больше не видеть этих бесконечных отражений и не мучиться от ударов током. Но шум от одного только разбитого зеркала до сих пор звенел в ушах, и Кику представила, что будет, если это эхо наполнится несколькими такими взрывами одновременно – скорее всего, она просто оглохнет раньше, чем доберется до выхода. Да и не каждое зеркало разобьешь без последствий: некоторые били током такой силы, что от одного прикосновения ее отбрасывало на пол, а если ударить по такому кулаком, разряд может оказаться смертельным.
Коридор был залит все тем же холодным, безжизненным светом, зеркала по обеим сторонам тянулись бесконечной лентой, уходя в перспективу и сливаясь там в одну сверкающую точку. Кику шагала быстро, стараясь не смотреть в стеклянные дубликаты самой себя. На очередном повороте ее путь пересекся с тем самым вторым мужчиной с Пляжа, которого она видела в зале собраний среди военных, но чьего имени не знала. Он выглядел напряженным, на лбу блестели капельки пота, а взгляд был сосредоточенным и колючим, но, увидев Кику, он коротко кивнул и молча протянул руку. Их индикаторы на брошках мигнули в унисон, и оба стали зелеными, подтверждая, что контакт состоялся.
Голос системы прогремел над их головами, многократно отраженный зеркальными стенами:
«До окончания игры осталось десять минут».
Кику чуть вздрогнула от гулкого эха, но не остановилась и даже не обернулась. Она почти прошла мимо мужчины и уже собиралась свернуть в следующий коридор, как вдруг из противоположного прохода появилась девушка со светлыми, взлохмаченными волосами – та самая, что сидела с ней в машине и выкрикивала в окно пьяные фразы. Щеки были расцарапаны в нескольких местах, а на шее, чуть ниже уха, темнели следы ожогов, похожие на отпечатки чьих-то пальцев, видимо, ее тоже не раз било током, и гораздо сильнее, чем Кику. Несмотря на это, она держалась с какой-то вызывающей грацией, словно играла роль, которую сама для себя придумала.
– Привет, красотка, – произнесла она хриплым, но все еще звонким голосом, подходя к Кику почти вплотную, склонилась ближе и аккуратно коснулась броши девушки тонкими, чуть подрагивающими пальцами. – А ты у меня последняя.
Кику напряглась, инстинктивно отступив на шаг и прижавшись спиной к холодной зеркальной стене, но та, к счастью, не ударила током.
– Как последняя? Ты уже всех собрала?
Блондинка выпрямилась, расправляя плечи и откидывая назад спутанные волосы. На ее губах расплылась улыбка.
– Да. Я выиграла.
Сердце Кику загремело в груди, как барабан тревоги, и она почувствовала, как к горлу подступает паника. Осталось только двое, только два человека, которых она еще не нашла, а время таяло с каждой секундой, превращаясь в боль где-то под ребрами. Девушка перестала скрываться, перестала считать шаги и осторожничать – теперь она бежала, почти скользила по стеклянным коридорам, задевая стены локтями, скользя на поворотах и не обращая внимания на разряды тока, которые то и дело пронзали ее тело. Каждый метр давался ценой дыхания, и коридоры становились все более запутанными, словно лабиринт рос и менялся вместе с ее отчаянием.
Резкий поворот. Тупик. Отражения – десятки, сотни отражений, ее собственные глаза, полные страха и решимости, смотрели на нее со всех сторон с немым укором. Она замерла лишь на миг, чтобы перевести дыхание, а потом сорвалась.
– Хватит!
Треск. Осколки посыпались на пол и на плечи, оставляя на коже тонкие царапины. Каждое разбитое стекло сопровождалось ее криком, каждый удар был пропитан отчаянием и злостью – на этот лабиринт, на игры, на себя за то, что снова оказалась в ловушке и снова не знает, как из нее выбраться. Кровь тонкими нитями стекала по пальцам и капала на гладкие плитки пола, оставляя за ней темный пунктирный след. Отражения разрушались, и вместе с ними, казалось, ломались и образы ее прежнего «я» – той, что боялась сделать лишний шаг, сомневалась в каждом решении, отступала перед трудностями.
С каждым новым шагом по этим безликим зеркальным коридорам раздражение Кику все ярче вспыхивало в груди, разрасталось, занимало все пространство внутри, вытесняя страх и осторожность. Она злилась на себя за эту дурацкую привычку все просчитывать, за нерешительность, за попытки найти безопасный путь там, где его не существовало. Она ненавидела свою слабость так, будто та была чем-то осязаемым, что можно нащупать пальцами и вырезать из себя острым осколком зеркала.
– Почему ты все еще не можешь найти выход? – пробормотала она сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри закипает паника пополам с яростью.
Оставалось всего два человека, два не найденных индикатора, и система только что озвучила ледяным голосом, что до конца игры осталось пять минут. Если она не найдет их, если останется с незажженными огоньками на броши, ее просто убьют, как убивают всех проигравших. Картинка перед глазами расплывалась, зеркала сливались в бесконечную, отвратительно яркую ленту, ее отражения мелькали в каждом углу, судили, дразнили, напоминали о том, какой она была всегда.
– Да почему ты такая слабая?! – выкрикнула она и, не думая, со всей силы ударила по ближайшему зеркалу.
Стекло вспыхнуло трещинами, расходящимися от точки удара во все стороны, и в тот же миг боль взорвалась в кисти, а по телу прошла самая сильная волна тока за всю игру. Кику поскользнулась на осколках и с глухим стоном рухнула на пол, больно ударившись затылком о гладкую поверхность. Она перевернулась на бок, потом на спину и закрыла глаза, чувствуя, как мир начинает вращаться. И в этом закруженном, беспомощном состоянии, когда все тело ныло от ударов током и порезов, а разум дрожал на грани срыва, Кику открыла глаза и застыла.
Над ней стоял человек. Знакомая расслабленная фигура, узкий силуэт, тень, наклонившаяся так, чтобы заглянуть ей прямо в лицо. Белая кофта с накинутым на голову капюшоном, растрепанные светлые волосы, выбивающиеся из-под ткани, и пронизывающий, отстраненный взгляд, который, казалось, видел ее насквозь и не находил там ничего интересного.
– Ты…
– Я.
Он присел на корточки рядом с ней, Кику услышала, как хрустнули осколки под подошвами его кроссовок. Протянул руку и коснулся ее броши. От прикосновения брошь вспыхнула мягким зеленым светом, Кику, задыхаясь и все еще не веря в происходящее, едва подняла дрожащую, израненную руку и проделала то же самое – коснулась его значка, зажигая ответный огонек.
– Ну ты и натворила здесь.
Парень продолжал сидеть рядом, не делая попыток помочь ей подняться или хотя бы спросить, как она себя чувствует. Ни облегчения, ни сочувствия – только пристальное выражение на лице, от которого Кику стало не по себе. Губы его чуть скривились, будто от неприязни, и он даже не смотрел ей в глаза – его взгляд скользнул по ранам на ее руках, по осколкам, рассыпанным вокруг, по ее рваному, поверхностному дыханию и остановился где-то на уровне ее подбородка.
– У тебя такой взгляд, словно тебе противно.
– Не люблю слабость в людях, а от тебя ей веет за километр.
Она закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения, но сил на то, чтобы спорить или огрызаться, уже не осталось. Он просто встал и пошел прочь, оставив за собой легкое эхо шагов по стеклянным плитам. Кику осталась лежать на холодном полу, чувствуя, как тяжело, со скрипом возвращается дыхание и как ноет каждая мышца, каждый сустав, каждый порез на коже. В груди гудел странный ком – смесь унижения, боли и растущей злобы на него, на себя, на весь этот проклятый лабиринт.
Задыхаясь от боли и паники, Кику с трудом поднялась на ноги, опираясь на стену и чувствуя, как колени подгибаются и дрожат. Парень в белой кофте уже почти скрылся за углом, когда крик с другого конца коридора заставил их обоих обернуться. Тучный мужчина бежал по коридору, спотыкаясь о гладкий пол и задевая зеркала плечами, отчего его то и дело било током, но он даже не замедлялся. Влажный от пота, запыхавшийся, с выпученными от ужаса глазами, он несся вперед, не замечая, что коридор делает резкий поворот. Последнее зеркало словно поджидало его – он врезался в него всем телом, с разбегу, и разряд, вспыхнувший в месте удара, отбросил его назад, выгнув дугой и заставив захрипеть. С тяжелым стуком он рухнул на пол и больше не пошевелился.
– Из всех оставшихся ты врезался в то, что под напряжением, – парень выгнул бровь и посмотрел на лежащее тело.
Система заговорила бездушным голосом:
«До окончания игры осталось пятнадцать секунд».
Кику не раздумывала ни мгновения. Ее тело рванулось вперед само, из последнего инстинкта выживания, который оказался сильнее боли и усталости. Подбежав к мужчине, она упала на колени рядом с ним. Его грудь не поднималась, лицо затекло и приобрело сероватый оттенок, а губы дрожали в слабом, бессознательном тике – последнем отголоске жизни, которая еще теплилась где-то глубоко внутри.
На его броши мигал тусклый огонек – один последний незажженный индикатор, такой же, как у нее. Кику упала на колени и, не чувствуя боли от впившихся в кожу осколков, дрожащими, скользкими от крови пальцами потянулась и коснулась его броши. Ее собственная брошь озарилась последним зеленым свечением. Кику ждала, что он очнется, подаст руку, сделает хоть какое-то движение, показывающее, что он еще жив и что у них обоих есть шанс. Но его лицо оставалось таким же обмякшим, безжизненным, а веки даже не дрогнули.
Не теряя ни секунды, она сама схватила его тяжелую, безвольную ладонь и прижала ее к своей броши, надеясь, что контакт сработает в обе стороны. Над ними пронеслось:
«Игра окончена».
И ничего. Никакого сигнала. Индикатор на его броши остался темным, мертвым, и от него не исходило ни звука, ни света.
– Нет, нет, – выдохнула она и яростно повторила движение, снова прижимая его руку к своей броши, снова и снова, сжимая его пальцы до боли в собственных ладонях. Грудь сотрясалась от сдерживаемых рыданий, но она не позволяла им вырваться наружу, только стискивала зубы до скрежета и повторяла одно и то же движение, как заведенная. – Работай. Пожалуйста. Пожалуйста.
Позади послышался знакомый шаг, мужская рука резко схватила ее за шиворот, отдергивая назад. Кику вскрикнула от неожиданности, рухнув на локти и ободрав их об осколки, и резко обернулась. Над ней возвышался тот самый парень. В следующую секунду в тишину над мужчиной, в том самом месте, где только что была голова Кику, пронзительно ворвался короткий, высокочастотный звук. Красный луч вспыхнул прямо из воздуха и прошел сквозь лоб мужчины. Кику замерла, ее рука, все еще тянущаяся к неподвижной ладони мертвеца, застыла в воздухе, дрожа от напряжения.
– Почему не сработало? Я не успела. Слишком долго думала и из-за… Из-за меня умер человек.
– При чем тут ты? Если бы он был осторожнее, то успел бы дойти до нас и без твоей помощи, – спокойно сказал парень, засовывая руки в карманы и глядя на тело с тем же отстраненным выражением.
– Но у меня был шанс помочь ему! Я могла зажечь его индикатор самостоятельно, если бы действовала быстрее! – Кику резко развернулась к нему, в ее глазах стояли слезы, которые она отказывалась выпускать наружу. – Тебе вообще все равно? Где твое сердце?
– Жалость – бесполезное чувство.
Кику открыла рот, чтобы ответить, но голос застрял где-то в горле, и она не смогла выдавить ни звука, ни даже выдоха. Губы дрогнули, дыхание замерло, а глаза распахнулись шире, взгляд заметался, не в силах сфокусироваться ни на его лице, ни на собственных мыслях, которые вдруг превратились в сплошной белый шум.
***
Свежий ночной воздух ударил в лицо и подействовал как успокоительное. И тут, словно взрыв яркой краски на сером холсте, в эту тяжелую тишину ворвалась светловолосая девушка, та самая, что выиграла игру первой. Улыбка сияла на ее лице, походка была легкой и двигалась она так, будто все произошедшее было не жестокой игрой на выживание, а изысканным балом, с которого она только что вернулась.
– Вы живы! Какая радость! – воскликнула она, бросаясь к ним с преувеличенным восторгом.
Кику не ответила, даже не повернула головы в ее сторону. Мысли все еще крутились вокруг того, что случилось в лабиринте, вокруг мертвого мужчины на полу и красного луча, прошедшего сквозь его лоб, вокруг собственных дрожащих рук, которые не успели спасти чужую жизнь. Внутри росло и ширилось ощущение пустоты, которое становилось все больше с каждой секундой молчания. Но светловолосая не замечала этого или делала вид, что не замечает, потому что ей, кажется, было все равно.
– Я знала, что ты справишься, девочка, – сказала она с веселой самоуверенностью, приобнимая Кику за локоть и игриво поводя бедрами. Затем ее взгляд скользнул к парню, и улыбка стала еще шире. – Чишия, а ты, как всегда, бесподобен. Посмотри на нее – еле стоит, вся в крови и порезах, а ты словно из камня сделан, ни царапины.
От нее исходил густой запах алкоголя, что-то крепкое, припрятанное заранее на случай победы или просто взятое с собой для храбрости. В голосе звучала наигранная беззаботность, но в тоне ощущалась навязчивость. Подойдя ближе к Чишии, она провела пальцами по его груди, скользнув ногтями по ткани кофты, ее улыбка стала шире.
– Не хочешь вместе отметить успешную игру? Скажем, в моем номере?
Чишия не сдвинулся с места. Лицо оставалось все таким же бесстрастным, только в глазах мелькнуло что-то вроде ироничной скуки. Он мягко высвободился из ее пальцев и отступил на полшага.
– Пожалуй, откажусь.
– Ну ты и зануда, – с напускной обидой фыркнула девушка, поджав губы и театрально надув щеки, прежде чем развернуться и удалиться прочь, не забыв, однако, бросить последний кокетливый взгляд через плечо.
Кику молча наблюдала за этой сценой с приподнятой бровью, чувствуя, как внутри поднимается волна брезгливого недоумения. Поведение светловолосой, которое раньше, там, в машине, могло показаться игривым и даже очаровательным в своей легкости, теперь выглядело как неуместная шутка на похоронах.
«Алкоголь всегда снимает маски. И большинство лиц под ними – не самые красивые.»
С тихим, почти незаметным выдохом она открыла заднюю дверь машины и опустилась на сиденье, прикрыв глаза буквально на пару секунд. В салоне было душно, Кику приоткрыла окно, впуская внутрь прохладный ночной воздух. Чишия сел молча, по другую сторону салона, и даже не посмотрел в ее сторону. Кику тоже не стала на него смотреть, но отметила другое: в машину сели только четверо, хотя уезжали они впятером. Четверо вернулись. Один остался там, на холодном полу зеркального лабиринта, с красной точкой во лбу.
Светловолосая, без капли траура или хотя бы притворной печали, легко плюхнулась на переднее сиденье и, будто переключив канал на телевизоре, моментально направила свое внимание на водителя. Мужчина за рулем был хмур, сдержан и явно не разделял ее театрального веселья, но ее это нисколько не смущало.
– Как всегда угрюм. Может, хоть ты согласишься выпить за победу? У меня есть отличная бутылка виски, припрятана специально для такого случая.
Кику отвернулась к окну и стала смотреть на проносящиеся мимо темные улицы, на пустые витрины и брошенные машины, на свое собственное отражение в стекле – бледное, с темными кругами под глазами и засохшей кровью на щеке. Сквозь это отражение она все еще видела, как ее пальцы слегка дрожат на коленях, и ей не нужно было зеркало, чтобы знать: ее лицо сейчас снова превратилось в маску, но уже не от страха или слабости, а от усталости наблюдать за тем, как быстро люди забывают, что только что смотрели смерти в лицо.
Двигатель заглох, повисла напряженная тишина в воздухе, нарушаемая только стрекотом ночных насекомых где-то в кустах у забора. Машина остановилась у высокого металлического ограждения, за которым тянулись расписные стены отеля и угадывались силуэты хмурых вооруженных людей, стоящих на постах. Один из них, заметив машину, поднял руку и махнул, подавая сигнал, что все чисто и можно заезжать.
Вечеринки больше не было. Изнутри Пляжа доносились только слабые, приглушенные звуки шагов и редкие, сдавленные голоса, лишенные той пьяной веселости, что царила здесь несколько часов назад. Музыка давно смолкла, динамики молчали, а небо на востоке уже едва заметно окрасилось тускло-голубым.
Кику не спешила выходить из машины, продолжая сидеть, привалившись виском к прохладному стеклу. Она заметила, как Чишия первым открыл дверь и направился к одному из охранников. Он достал из кармана слегка помятую карту, которую получил за победу в игре, и протянул ее военному. Тот что-то сказал, коротко кивнул и махнул рукой, приглашая проходить.
Девушка наблюдала за этим со стороны, сжав руки на коленях в замок и чувствуя, как саднит кожа на разбитых костяшках. Все это уже не казалось шоком, скорее, угнетающей нормой, к которой она начала привыкать, и от этого становилось еще тоскливее. Локти и колени болели, ладони саднили от порезов, но эта боль была почти приятной, потому что напоминала о том, что она все еще жива и способна чувствовать. Сколько раз еще ей предстоит держать в ладонях чужую жизнь? Сколько зеркал разбить, прежде чем что-то внутри нее самой разобьется окончательно и перестанет болеть?
Кику шагала медленно, переступая через вытянутые ноги и обходя лужи, взгляд скользил по оставленным бутылкам, по забытым вещам, по лицам спящих людей. Она чувствовала напряжение под кожей, будто каждая мышца отзывалась на эту картину неприятным спазмом, и ей хотелось поскорее уйти отсюда, спрятаться в тишине, где нет никого. Глаза вдруг поднялись вверх к темному, уходящему в высоту потолку, к балконам, опоясывающим фойе по периметру, к лестничным пролетам, ведущим на верхние этажи и на крышу. Мысль пришла мгновенно: туда, подальше от всего этого, наверх, где тихо и пусто.
Крыша встретила тишиной и прохладным ветром. Воздух здесь был совсем другим – чистым, свободным от испарений алкоголя и человеческих тел, Кику вдохнула его полной грудью, чувствуя, как расправляются легкие. Она устроилась на самом краю бетонной крыши, свесив ноги за невысокое ограждение, которое слегка покачивалось под тяжестью опущенных на него рук, но это ее не тревожило. Ветер трепал пряди ее волос, разбивая их в хаотичные завитки и щекоча шею легкими прикосновениями. Ей не хотелось спать, хотя тело было измучено до предела, разум все еще бодрствовал, дрожа от перенапряжения и пытаясь переварить все, что случилось за эту ночь. Мысли то и дело возвращались к одному и тому же: как в последний миг ее пальцы цеплялись за холодную руку мертвого мужчины, как красный луч прошел сквозь его лоб, как Чишия смотрел на нее с этим своим невыносимым выражением, от которого хотелось исчезнуть. Но Кику снова и снова отгоняла эти картины, как назойливых мотыльков, бьющихся о стекло лампы.
Небо было уже светлым. Последние звезды погасли, оставив после себя гладкую, пустую поверхность, и только у самого горизонта начали проступать первые струйки оранжевого цвета. Вдруг где-то позади, со стороны лестничной клетки, раздался негромкий скрип. Кику не обернулась сразу, продолжая смотреть на теплеющий горизонт, но по звуку шагов уже знала, кто это.
– Упустил возможность интересно провести время только для того, чтобы посидеть на крыше?
Он усмехнулся и посмотрел куда-то под ноги, пиная носком кроссовка мелкий камешек, который покатился по бетону и замер у края.
– Не думал, что здесь бывает кто-то еще.
– Я здесь впервые.
Она уже почти поднялась, собираясь уйти и оставить его одного. Но тут Чишия молча подошел и опустился рядом, чуть поодаль, на расстоянии вытянутой руки. Кику застыла на полпути, и ее руки, уже готовые оттолкнуться от края, нерешительно зависли в воздухе, а потом мягко опустились обратно на ограду. Они оба смотрели вперед: на светлеющее небо, на первые золотистые проблески, пробивающиеся сквозь серую пелену облаков, на просыпающийся внизу Пляж, который с высоты казался игрушечным и почти безобидным. Между ними повисла тонкая, почти незримая ниточка общего состояния – усталости, которая не требует слов и объяснений.
– Красиво. Такие моменты заставляют на некоторое время исчезнуть из этой реальности и почувствовать хоть каплю умиротворения, – сказала Кику, не отрывая взгляда от горизонта.
– Редкое умение – находить покой в таких вещах.
– Не знаю, покой ли это. Скорее, передышка. Пока мир не вспомнил, что должен быть жестоким.
Кику, не думая, чуть прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу и чувствуя, как тепло растекается по коже. Ее дыхание стало ровным и спокойным, и впервые за долгое время внутри не было тревоги – только ясное, чистое ощущение настоящего момента, в котором нет места прошлому и будущему. Она даже забыла, что он сидит рядом, настолько ее убаюкала эта редкая тишина, свободная от боли, решений и страха. Просто крыша, небо и она.
Чишия лишь изредка бросал короткие взгляды в ее сторону. Он наблюдал, как на ее лице меняется выражение, как уходит сосредоточенное напряжение, сменяясь хрупким покоем, и как уголки ее губ чуть приподнимаются в едва заметной улыбке.
– Удивительно.
– Что? – Кику открыла глаза и повернулась к нему, солнце на мгновение ослепило ее, заставив зажмуриться и прикрыть лицо ладонью.
– Ты не задаешь вопросов. Удивительно.
– А должна?
– Обычно людей пугает такое поведение, они начинают копаться в чужой душе, пытаться понять, что не так, ищут причины, мотивы, оправдания. А ты после всего даже не злишься на меня. Сидишь рядом и молчишь.
Кику мягко вздохнула и посмотрела вниз, на спящих людей, разбросанных по шезлонгам у бассейна, на солнечные блики, играющие на поверхности воды, на пустые бутылки и забытые полотенца.
– За что мне на тебя злиться, Чишия? Не ты убил этого мужчину, не ты создал эти игры, – она ненадолго замолчала, подбирая слова. – Злиться на тебя за то, что ты считаешь меня слабой? Так это правда, я сама знаю, что слабая, и мне не нужно, чтобы кто-то делал вид, что это не так. Ты колок на фразы и не раздаешь пустых утешений, и скорее всего внутри тебя живет что-то очень тяжелое, что заставляет тебя быть таким.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Но давай я обдумаю все это позже? Сейчас такой прекрасный момент, когда можно ненадолго отпустить все и просто расслабиться. Посиди со мной немного, а поругаться мы еще успеем.
Чишия усмехнулся, но больше ничего не сказал, только снова отвернулся к горизонту. Солнце стремительно поднималось в небо, Кику еще не решила, как относиться к этому странному, колючему парню, но сейчас думать об этом совсем не хотелось. Они просидели в тишине до тех пор, пока снизу не послышались шаги и голоса пробудившихся людей, и только тогда Кику нехотя поднялась, разминая затекшие ноги и попрощалась.