Глава 3. Иллюзия нормальности.
В этом месте жизнь била ключом и не давала передохнуть. Басы из динамиков, расставленных по периметру бассейна, ухали так низко и мощно, что Кику чувствовала вибрацию грудной клеткой, этот ритм накладывался на собственное сердцебиение, сбивая его с привычного темпа. Вокруг бассейна толпились люди – кто-то плавал, кто-то сидел, свесив ноги в воду, кто-то танцевал прямо на мокром кафеле, брызги летели во все стороны, оседая на разгоряченных плечах и лицах. Смех звучал громко, его подхватывали в разных концах площадки, перемежаясь со звоном бокалов и хриплыми выкриками. Воздух был тяжелым от влажности, нагретых тел, сладких духов и табачного дыма. Несколько девушек в откровенных купальниках, с мутными от алкоголя глазами, танцевали на коленях у мужчин, обвивая их плечи руками. Музыка давила на уши, пробиралась под кожу, заставляла мышцы подергиваться в такт даже у тех, кто сидел неподвижно, и вытесняла из головы любые мысли, оставляя только гул и желание двигаться.
– Какой-то бред, – сказала Кику, оглядывая все это и чувствуя, как от громкости звука начинает звенеть в ушах.
– Думаешь? То есть по-твоему лучше скитаться грязным и голодным по заброшенным улицам Токио, вместо того чтобы доживать, возможно, последний день, ни в чем себе не отказывая? – Чи говорила это, не глядя на нее, и в это время защелкивала на запястье Кику тонкий пластиковый браслет, который, видимо, означал, что теперь она часть этого места.
– Но и рисковать своей жизнью ради размытой цели – тоже вариант такой себе.
– Будто у нас особо выбор есть. Одна ты не соберешь все карты, а здесь хотя бы шанс есть.
– Сколько тут людей? Сотня? – Кику выгнула бровь и посмотрела на Чи. – Маловероятно, что я доживу хотя бы до момента, когда число сдвинется на десяток.
– В любом случае это надежда. Посиди здесь, я возьму нам что-нибудь выпить.
– Я не пью.
– Не будь ты такой занудой, – Чи закатила глаза и, не дожидаясь ответа, направилась к бару.
Кику проводила ее взглядом и только сейчас заметила, что Чи успела переодеться – теперь на ней были короткие джинсовые шорты и красный верх от купальника, который туго обтягивал грудь. Она шла через толпу неторопливо, с прямой спиной и слегка расправленными плечами, а по пути бросала короткие кивки и вежливые улыбки в сторону людей, чьи лица Кику видела впервые. Те отвечали ей такими же рассеянными улыбками, в которых читались алкоголь, усталость и напускная беспечность.
Кику глубоко вдохнула, но воздух здесь не приносил облегчения, а только сильнее сдавливал легкие. Она попыталась принять происходящее: свет прожекторов, отраженный от воды, громкие голоса, жаркие тела вокруг, чужие имена, которые ей еще предстояло запомнить. Все это казалось одновременно слишком реальным и совершенно неправильным, как сон, в котором краски чересчур яркие, а звуки чересчур громкие. С одной стороны, она была рада снова оказаться среди людей, слышать человеческие голоса вместо звенящей тишины пустых улиц, чувствовать тепло живого присутствия рядом. Но расслабиться не получалось: где-то внутри, в районе горла и плеч, засела тихая тревога, которая не давала забыть, что завтра может не наступить, а если и наступит, то будет совсем не таким, как хотелось бы.
– Привет, ты новенькая здесь, да?
Кику медленно повернула голову на голос, выныривая из своих мыслей. Рядом с ее шезлонгом стояла высокая девушка с аккуратными дредами, собранными в свободный хвост на затылке и спадающими на плечи. Синий купальник обтягивал ее фигуру, подчеркивая длинные ноги и узкую талию. Она покусывала незажженную сигарету, зажатую в уголке губ, и смотрела на Кику спокойным, чуть ироничным взглядом.
– Я присяду?
– Да, конечно.
– Куина. Тебя как? – она опустилась на соседний шезлонг и вытянула ноги, скрестив их в лодыжках.
– Кику.
– Красивое имя, – Куина сделала паузу и медленно осмотрела Кику с головы до ног, задержав взгляд на ее напряженных плечах и сжатых в замок пальцах. – Боишься?
– В каком смысле?
– Этого места. Ты только и делаешь, что озираешься по сторонам. Не надо, привлекаешь внимание своей неуверенностью.
– Сложно все это переварить. Я пока чувствую себя не в своей тарелке.
Куина улыбнулась краешками губ и наклонилась чуть ближе.
– Понимаю, привыкнешь. Здесь не так плохо, как ты себе представляешь. Есть и хорошие люди, – она сделала паузу и посмотрела куда-то за спину девушки. – И не очень.
Кику аккуратно проследила за ее взглядом. Недалеко от них, облокотившись на стойку бара, стоял парень в свободной черно-белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Он держался расхлябанно и одновременно уверенно. На его коленях извивалась молодая девушка в полупрозрачном купальнике, который едва прикрывал тело. В какой-то момент парень поднял глаза, и их взгляды с Кику пересеклись. Его губы растянулись в пьяной, самодовольной улыбке, а затем он так же медленно отвернулся обратно к своей спутнице.
– Не связывайся с военными, может плохо закончиться. Ты вроде хорошая девушка, такая компания не для тебя.
– Думаю, она сама решит.
Кику обернулась на голос и увидела Чи, которая стояла в паре шагов от них, держа в каждой руке по бокалу с темным напитком. Ее поза была напряженной, плечи чуть приподняты, а бровь изогнулась в выражении, которое сложно было назвать дружелюбным. Куина слегка ухмыльнулась и поднялась с шезлонга.
– Конечно, – она игриво подмигнула Кику и сделала шаг в сторону. – Тебе стоит переодеться в купальник, пока проблемы не начались. Еще поболтаем, хорошего вечера. Вам обоим.
Девушки проследили за ее удаляющейся спиной, и только когда Куина скрылась за углом здания, Кику повернулась к Чи.
– Не ладите?
– Не обращай внимания. Держи.
Чи протянула один из бокалов. Темная жидкость внутри качнулась, поймав отблеск вечерних огней. Лицо Кику чуть скривилось. Алкоголь всегда действовал на нее плохо: он размывал границы и притуплял реакции, а сейчас ей нужно было оставаться собранной. Но отказываться было бы неправильно, поэтому она поднесла бокал к губам и сделала крошечный глоток.
– Зачем ты привела меня сюда?
– Жалко смотреть на тебя было – потерянная, одинокая, непонимающая. Да и мозги вроде на месте, пригодишься.
– А твоя привычка таскать бездомных животных домой осталась неизменна.
Чи усмехнулась.
– И не поспоришь.
– Ты входишь в состав военных? – Кику решила не ходить вокруг да около и задала вопрос прямо, глядя Чи в глаза.
– Да. И Куина не врала о том, что с нами опасно связываться, тут не у всех все в порядке с головой. Но тебе переживать не о чем, я за тебя поручилась, – Чи говорила это ровно, но в голосе проскользнула едва заметная напряженность, словно она сама не до конца была уверена в том, что говорит.
– Даже не знаю, спасибо? – Кику выгнула бровь.
– Ага. Еще какое. Кстати, что с рукой?
– На игре поранилась, ничего серьезного.
Чи залпом допила свой бокал, запрокинув голову так резко, что лед звякнул о стекло, а затем поставила пустой бокал на ближайший столик и вытерла губы тыльной стороной ладони. В этот момент из гущи толпы, перекрывая музыку и гомон голосов, раздался чей-то выкрик:
– Пора играть!
Эти слова прорезали вечерний шум, толпа мгновенно отозвалась одобрительными криками, свистом, хлопками в ладоши и взрывом смеха. Люди, кто с бокалами, кто с пустыми руками, развернулись почти одновременно и потекли в сторону входа в отель, словно их потянули за невидимые нити. Чи выпрямилась, в ее глазах загорелся огонек. Она сделала легкий жест рукой, означавший «иди за мной», и двинулась вслед за толпой.
Шляпник театрально появился на балконе. Он вышел в свет прожекторов, широко раскинув руки, и толпа взорвалась аплодисментами. Его улыбка казалась нарисованной. Позади мужчины ровным строем стояли военные, их присутствие резко контрастировало с разудалым весельем, царящим внизу.
Мужчина заговорил свою речь, но для Кику все это звучало приглушенно. Она пыталась слушать, заставить себя вникнуть в смысл, но слова начали путаться, распадаться на отдельные звуки, как обрывки радиопередачи, которую забивают помехи. Голова ныла тупой, давящей болью. Взгляд мутнел, лица перед ней сливались в цветные пятна и размытые огоньки.
Тело казалось чужим и тяжелым, каждое движение требовало усилий. Несколько дней без нормальной еды и сна сделали свое дело, а алкоголь, выпитый на пустой желудок, не притупил тревогу, а только усилил усталость. Все происходящее казалось театральным, ненастоящим, как спектакль, в который она случайно попала и теперь не может найти выход.
Толпа вдруг вздрогнула и загудела по-новому. Люди начали разбегаться в разные стороны, сталкиваясь плечами, растекаясь по отелю. Кто-то смеялся на бегу, кто-то подбадривал друзей выкриками. Очевидно, начиналось что-то важное. Игры.
– В этом состоянии точно проиграешь. У тебя в запасе еще есть день на укрепление тела и духа, но не больше. Так что используй это время с умом.
Чи выглядела как человек, который однажды вырвал из себя все, что могло болеть или сочувствовать, и сделал это намеренно, тщательно, чтобы больше никогда не отвлекаться на чужие слабости. В ее глазах читалась нетерпимость ко всему, что выглядело как уязвимость: к дрожащим голосам, пустым взглядам, неуверенным движениям. Но при этом она явно умела просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед и понимала, что такие, как Кику, могут пригодиться – люди, которых можно подвести к краю, убедить прыгнуть и сделать так, чтобы они считали это своим собственным решением. Чи не дрогнула, не отвела взгляд и не попыталась смягчить свои слова. Она просто протянула руку и положила ладонь на плечо Кику так, чтобы это выглядело как жест поддержки.
– Пошли. Поешь хоть.
Она повела Кику по узким коридорам отеля. Они свернули налево, и Чи толкнула металлическую дверь, за которой оказалось небольшое помещение, заставленное коробками, ящиками и пластиковыми контейнерами. Это был склад провизии, если можно было назвать провизией то, что здесь хранилось. На полках лежали консервные банки с потертыми этикетками, пакеты с сухарями, брикеты лапши быстрого приготовления, несколько упаковок риса в вакуумной пленке. Но больше всего здесь было бутылок – водка, виски, ром, какие-то ликеры с этикетками на иностранных языках. Алкоголь не требовал приготовления, не портился и, видимо, оставался единственным, что еще работало в этом месте – помогал хоть ненадолго притупить чувство реальности.
– М-да, не густо.
– Роскошными блюдами не угостим. Сейчас не раздобыть свежих овощей, мяса – все давно стухло.
Чи передала Кику банку с какой-то кашей, а сама вытащила из ящика бутылку виски и развернулась к выходу.
– Не играешь сегодня?
– Нет. Номер найдешь сама, на браслете все указано. Замков нет, так что не пугайся, если случайно кто-нибудь вломится, это нормально, – она сделала паузу и добавила, уже стоя в дверях: – Поищи в номере подходящую одежду, там куча вещей прошлых владельцев. Если не найдешь, то завтра решим этот вопрос.
– Чи, спасибо.
Девушка резко остановилась и замерла, глядя куда-то себе под ноги, а затем коротко кивнула и ушла, не оборачиваясь.
Номер, который достался Кику, оказался неожиданно опрятным. Столы у стены были покрыты тонким слоем пыли, но на них не валялись ни пустые бутылки, ни грязная одежда, ни окурки – на фоне того беспорядка, что царил снаружи, это уже казалось невероятным сокровищем. Кровать стояла в углу, аккуратно застеленная, с ровным матрасом без вмятин и продавленных пружин, по ней сразу было видно, что сюда давно никто не ложился. Это почему-то успокаивало: мысль о том, что никто еще не оставил здесь своих снов и страхов, создавала иллюзию личного пространства и почти безопасности. У изножья кровати стоял ее рюкзак. Кику подошла к нему и провела пальцами. Чи все-таки не выбросила его, а сохранила, и девушка машинально коснулась затылка, который до сих пор помнил оглушающий удар.
Сбросив уличную одежду, она направилась в душевую. Плитка на полу была холодной и тусклой, а в зеркале над раковиной отражался силуэт, который с трудом узнавала: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, спутанные волосы, свисающие вдоль щек. Она сняла остатки одежды и осторожно размотала бинт, прилипший к ране засохшей коркой. Стянула его медленно, стараясь не потревожить края пореза, а затем скомкала и выбросила в мусорное ведро у стены.
Вода оказалась прохладной и колкой, и когда она коснулась кожи, тело сначала вздрогнуло и покрылось мурашками, но с каждой секундой напряжение, скопившееся в мышцах, в шее и между лопатками, начинало таять, уходить вместе с грязью и засохшей кровью. Кику стояла под струями, упершись ладонями в холодную плитку, и просто дышала, чувствуя, как вода стекает по спине и ногам.
Комната казалась ей своей ровно до того момента, пока взгляд не упал на полку возле зеркала. Там, среди слоя пыли, лежали чужие мелочи: начатый кусок мыла с легким, почти выветрившимся запахом лемонграсса, две зубные щетки в нераспечатанной упаковке, и простая пластиковая расческа, застрявшая между двумя пустыми стаканами. Эти вещи не кричали о чьем-то присутствии, но и не позволяли забыть, что до нее здесь кто-то жил – кто-то, у кого были свои утренние привычки, свои планы на день, своя надежда проснуться завтра.
В шкафу обнаружилось несколько легких платьев и темных купальников, повешенных небрежно, как будто хозяйка собиралась вернуться через час, после вечернего заплыва или коктейля у бассейна. Все выглядело так, словно люди покинули номер в спешке, оборвав день на середине.
– Ну, посмотрим.
Кику вытащила из шкафа бордовый купальник с легким глянцевым отливом. Купальник облегал фигуру плотно, подчеркивая талию, грудь и бедра, и именно это было проблемой – он не оставлял возможности спрятаться, делал ее слишком заметной и открытой. Кику мельком взглянула на свое отражение и внутренне сжалась от ощущения, что это не она, а кто-то другой, чужой, кого ей придется изображать. Чтобы вернуть себе хоть немного контроля, она натянула поверх свои шорты, и только тогда дыхание стало чуть ровнее.
Девушка опустилась на край кровати. Рюкзак лежал у ног, Кику выудила из него свернутый в тугой рулон бинт, флакон антисептика и маленький кусок ваты, завернутый в бумагу. Кожа вокруг раны была тускло-красной, но уже затягивалась, края пореза стянулись и больше не кровоточили. Антисептик холодно обжег кожу, рука дрогнула, но Кику не издала ни звука – только сжала зубы и продолжила обрабатывать рану, пока не убедилась, что бинт лег ровно и плотно, без складок. Закончив, она легла на спину и уставилась в потолок. В этот момент все затихло: мысли, страхи, даже звуки снаружи отступили, оставив только тишину и тяжелый взгляд.
Но долго наслаждаться этой тишиной не удалось. Где-то сверху, прямо над головой, начали доноситься звуки, которые невозможно было спутать ни с чем-то другим. Томные, затяжные вздохи, перемежающиеся со скрипом пружин и ритмичным постукиванием кровати о стену. Кику резко выдохнула и натянула подушку на голову, прижимая ее к ушам, словно пыталась выдавить из своего сознания этот чужой, слишком личный момент.
***
– Выглядишь неважно.
– Плохо спала. Стены тут картонные.
– Хах, есть такое.
Кику сидела на шезлонге у бассейна, поджав ноги к груди и обхватив их руками. Перед ней расстилалась гладь воды. В этом спокойном пейзаже хотелось утонуть взглядом и забыться, хотя бы ненадолго. Прошлая ночь оставила внутри тяжелый осадок: сон был рваным и поверхностным, он приходил и уходил, как пугливое животное. То соседи сверху принимались стонать и скрипеть кроватью, то с улицы доносились крики, хохот и звон бутылок – вечеринка продолжалась, невзирая на усталость всего мира. А когда Кику все же проваливалась в дрему, ее накрывали беспокойные образы, которые она не могла вспомнить после пробуждения, но которые оставляли после себя липкое чувство тревоги.
Она потеряла счет времени и даже не заметила, как рядом появилась Куина. Та снова сидела с незажженной сигаретой в уголке губ и смотрела на воду.
– Я не пойму, ты куришь или нет?
– Бросаю, – Куина улыбнулась, не отводя взгляда от бассейна.
Кику не знала, о чем говорить. Сегодня внутри было меланхоличное настроение, не хотелось думать ни об этом мире, ни об играх, ни о том, что ждет ее сегодня вечером. Ветерок слабо шевелил волосы, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь редкие облака, щекотали нос и заставляли щуриться.
– Вы с Чи не ладите.
– Мы разные. Она с военными, а мне с ними общаться не о чем. Чи тебе может показаться хорошим человеком, раз привела тебя сюда и помогает. Но это совсем не так. Узнаешь ее с другой стороны и сразу все поймешь.
– Знаешь, так можно сказать о любом человеке в этом новом мире, – Кику тяжело вздохнула и потерла переносицу. – Люди просто пытаются выжить любыми способами.
– Ты слишком добрая, – Куина повернулась к ней и улыбнулась.
– Я это так часто слышу. Разве плохо быть добрым человеком?
– Да нет, просто сейчас это для тебя невыгодно. Не думай, что каждый здесь будет тебе хорошим другом, – Куина посмотрела на нее серьезно, улыбка на секунду сошла с ее губ. – Будь начеку всегда.
– А ты? Какие у тебя тогда намерения? – Кику улыбнулась в ответ и выгнула бровь.
– Исключительно хорошие! – знакомая рассмеялась.
– Куина, – раздалось из-за спины.
Кику обернулась на мужской голос. В нескольких метрах от них стоял светловолосый парень, спрятав руки в карманы своей белоснежной кофты. Ветер трепал его волосы, заставляя пряди падать на лоб, и он слегка щурился от яркого солнца. Куина улыбнулась ему и помахала рукой.
– Ты уже здесь, – она встала с шезлонга и отряхнула песок с бедер. – Ладно, до встречи, рада была тебя видеть!
Кику проводила взглядом их удаляющиеся спины и задумалась о том, что связывает этих двоих. Парень наклонился к Куине и что-то шепнул ей на ухо, отчего та усмехнулась и легонько толкнула его плечом. Отсюда их разговор был не слышен, да и не особо интересовал Кику. Светловолосый обернулся в ее сторону лишь на мгновение, прежде чем они оба скрылись за углом, в его взгляде было то самое спокойствие и умиротворение, которого ей самой сейчас так не хватало.
Срок визы подходил к концу, сегодня вечером придется вступить в игру. От этой мысли внутри все сжималось и холодело, потому что шансы не вернуться были слишком реальны. Кику перебирала в уме масти, пытаясь понять, в какой игре она была бы полезнее. Пики – точно нет, физическая подготовка оставляет желать лучшего, и бегать наперегонки со смертью она не готова. Червы – ее душа слишком мягкая для того, чтобы предавать или играть на чужих чувствах. Бубны – возможно, но все зависит от уровня сложности и от того, какие именно головоломки там будут. Трефы – да, скорее всего трефы подойдут лучше всего, она умеет работать в команде и подстраиваться под других.
К бассейну начали стягиваться люди, тихая утренняя атмосфера быстро растворилась в шуме голосов и плеске воды. Кику поднялась и ушла, не желая оставаться в этой суете. Она чувствовала себя одиноко: Чи не появлялась, да и вряд ли была настроена на дружбу, а Куина казалась слишком загадочной, ее мотивы сложно было прочесть, и она возникала и исчезала так же неожиданно, как появлялась.
***
С каждым шагом к фойе тревога внутри крепла, словно кто-то медленно затягивал ремень вокруг грудной клетки. Воздух вибрировал от шума: кто-то кричал через все помещение, кто-то смеялся слишком громко, звенели бокалы, хлопали двери, шаги сливались в сплошной гул, который то и дело прорывался отдельными выкриками и взрывами хохота. Толпа рассыпалась на группы, люди махали друг другу руками, перекрикивались, договаривались, кого взять в команду, кого оставить. Кику стояла в стороне, прижавшись спиной к стене, и наблюдала, как вокруг формируются чужие судьбы. Ни Чи, ни Куины видно не было, и даже подумать о том, чтобы подойти к кому-то незнакомому и заговорить, казалось невозможным – она была слишком чужой в этом муравейнике.
Вдруг перед ней, словно выросла из воздуха, возникла девушка с растрепанными светлыми волосами и слегка вспотевшим от беготни лицом. Глаза ее блестели от выпитого, а движения были порывистыми и резкими. Не говоря ни слова, она подхватила Кику под руку и потянула за собой, как старую подругу, которую случайно встретила в толпе.
– Пойдешь со мной, красотка, – пробормотала она едва разборчиво, но с широкой улыбкой на лице.
Кику опешила, но не стала вырываться. В этой внезапности было что-то спасительное – шанс не выбирать самой, а просто плыть по чужой воле, хотя бы на несколько шагов вперед. Они свернули за угол, и там, у выхода из отеля, стояла старая машина с приоткрытой дверцей, внутри которой кто-то смеялся, кто-то курил, а кто-то молча сидел, глядя в окно.
Девушка замерла на полпути к машине. Он сидел у окна, свет от фонарей Пляжа падал на стекло полосами и обрисовывал его лицо мягкими бликами, делая черты чуть более резкими, чем они были на самом деле. Капюшон скрывал затылок, но несколько светлых прядей выбились из-под ткани и лежали на лбу небрежными волнами. Он подпирал подбородок кулаком и смотрел в окно. Когда парень заметил Кику, то повернулся и лениво поднял руку в коротком приветственном жесте, словно здоровался со старой знакомой. Легкая ухмылка скользнула по его губам, а затем он так же молча отвернулся обратно к окну.
Кику осторожно забралась в салон и притворила за собой скрипучую дверцу. Воздух внутри был теплым и немного затхлым, с примесью табачного дыма и сладкого ликера. Суета и гул голосов снаружи остались где-то позади, отрезанные закрытой дверью. Слева от нее, у окна, сидел тот самый парень с расслабленно лежащей на колене рукой и все тем же кулаком под подбородком. Справа, привалившись щекой к стеклу, дремала девушка, которая привела ее сюда: волосы растрепались, губы приоткрылись, и она что-то невнятно бормотала во сне, поправляя сползающую лямку топа.
Кику устроилась аккуратно, стараясь не касаться ни одного из соседей. Руки легли на колени, спина напряглась. Двигатель заурчал, колеса с легким толчком тронулись, и машина поплыла вперед по темной дороге. Ехали они неровно, рывками, без всякой видимой логики. Молодой парень за рулем то перебирал руль руками, будто играл в аркадный автомат, то вдруг резко давил на тормоз, словно вспоминал о его существовании в последний момент. Его лицо было сосредоточенным, но в этом напряжении угадывалась неуверенность новичка и, возможно, остаточное опьянение после вечеринки. Салон трясло и подбрасывало на каждом ухабе, Кику то и дело съезжала с сиденья, цепляясь пальцами за край, чтобы не упасть. На очередном резком повороте ее плечо мягко ударилось о плечо спящей соседки, и та проснулась, моргая и щурясь, как сова при дневном свете.
Девушка зевнула, потянулась, насколько позволяло тесное пространство, и, глянув на Кику, прыснула в смех.
– Ну хоть не пешком, да?
Кику тоже усмехнулась, чувствуя, как внутри что-то слегка отпускает. В этом безумии вдруг обнаружился странный проблеск облегчения – не от комфорта, которого здесь не было и в помине, а от того, что реальность стала настолько абсурдной, что бояться было уже поздно и бессмысленно. Машина снова вильнула, и в груди у Кику возникло то знакомое ощущение, какое бывает в момент перед падением на американских горках – страшно, смешно и волнующе.
– Не убей нас раньше времени! – прикрикнул мужчина с переднего сиденья, хватаясь за ручку над дверью.
– Я привык водить автомат, а эта рухлядь требует слишком много внимания к себе, – усмехнулся водитель, даже не обернувшись.
Окно рядом с соседкой Кику опустилось до упора, а в следующий момент девушка, смеясь, подалась вперед и почти по пояс высунулась наружу. Она раскинула руки навстречу ветру, пальцы разжались, и вся ее фигура растворилась в этом движении – она тянулась к воздуху, к скорости, к ветру, который пах пылью и ночной прохладой.
– Мы лети-и-им! – выкрикнула она, и ее голос унесло потоком воздуха.
Светлые спутанные волосы закружились вихрем вокруг ее лица, развеваясь и обнимая плечи. Казалось, она не просто ехала в машине, а жила в этот миг целиком, без остатка, без страха и без оглядки. Кику невольно задержала на ней взгляд, где-то глубоко внутри шевельнулось странное чувство – легкая, почти незаметная зависть к этому безумному умению быть здесь и сейчас, ничего не боясь и ни о чем не жалея.
Машину снова тряхнуло, да так сильно, что Кику подбросило на сиденье. Она инстинктивно дернулась вбок, руки взметнулись в поисках опоры, и правая ладонь с силой вцепилась в колено соседа слева, прежде чем девушка успела себя остановить.
Парень вздрогнул и резко обернулся, его плечи напряглись. Капюшон слегка сполз, открыв больше светлых прядей. Он уставился на Кику растерянным взглядом, в котором не было ни злости, ни раздражения –только недоумение: приподнятые брови, легкая морщинка на лбу, заминка на полувздохе. Губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но передумал, и вместо этого просто остался смотреть на нее.
– Извини, я не специально, – Кику виновато улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар.
– Ничего, – он ответил той же ленивой ухмылкой, что и раньше, но теперь в его голосе звучала легкая насмешка. – Может, отпустишь уже?
Кику опешила, только сейчас осознав, что все еще сжимает его колено. Пальцы разжались мгновенно, будто обожглись, и она опустила взгляд, пряча раскрасневшееся лицо за коротким смешком.
– Прости, – пробормотала она. – Рефлексы. Я не хотела.
– Все нормально. В следующий раз выбирай крепление получше. Я не самый надежный якорь.
Девушка хмыкнула, сдержанно, но искренне, и позволила себе на миг расслабиться. Машина снова качнулась, но теперь она держалась за край сиденья, а щеки все еще горели румянцем от этой неловкой, дурацкой ситуации.