Глава 2. Тысяча благословений
Беспокойный сон дергал сознание всю ночь, выталкивая в мутную явь, где она различала очертания потолка и слышала собственное дыхание, а затем снова утягивая обратно в темноту без сновидений. Кику несколько раз переворачивалась с бока на бок, сминая простыню, подушка сбилась в комок у изголовья, а одеяло сползло на пол и лежало там бесформенной кучей. Она мечтала открыть глаза от звука будильника, который стоял на тумбочке справа от кровати, спустить босые ноги на пол и пойти на кухню, чтобы нажать кнопку на кофемашине и слушать, как та с шипением наполняет чашку. Потом она бы неспешно натянула университетскую форму, стоя перед зеркалом и поправляя воротник, и вышла бы на улицу, где ее уже ждала бы Эри, которая, как всегда, опоздала бы минут на десять и тараторила бы без остановки о какой-нибудь ерунде – о новой песне, о смешном сне, о планах на выходные. И Кику не стала бы ее ругать, просто взяла бы под руку и пошла рядом, слушая этот бесконечный поток слов. Но ни будильника, ни кофемашины, ни Эри больше не существовало, и когда она окончательно проснулась и села на кровати, в комнате стояла та же тишина, что и вчера.
Желудок свело, напоминая о том, что последний раз она ела больше суток назад, и, как бы ни было тяжело внутри, тело требовало топлива, чтобы двигаться дальше и разбираться с тем, что происходит в этом городе. Кику посидела на краю кровати еще минуту, упершись ладонями в матрас и глядя в пол, а затем встала и подошла к шкафу. Она вытянула с верхней полки небольшой рюкзак, который обычно брала с собой на однодневные поездки, расстегнула молнию и начала складывать вещи, перебирая то, что могло пригодиться в ближайшие дни.
Сначала девушка сняла с себя мятую форму, в которой проспала всю ночь, и переоделась в светлую майку и свободные шорты до колена, в которых обычно ходила дома в жаркие дни. На плечи накинула тонкую кофту на молнии, проверила, как ходит бегунок, и застегнула до середины груди. В рюкзак отправился еще один такой же комплект одежды на смену. Проходя мимо зеркала, Кику остановилась и посмотрела на свое отражение: с худых плеч свисали длинные темные волосы, спутанные после сна и потерявшие всякий объем, под янтарными глазами залегли темные круги с фиолетовым отливом, а кожа на скулах казалась бледнее обычного. Она провела пальцами по волосам, собрала их в низкий хвост, перетянув резинкой с запястья, и отвернулась от зеркала.
На кухне Кику открыла шкафчик над холодильником и пополнила рюкзак тем, что нашла: упаковку стерильных бинтов, пузырек антисептика, пластырь в индивидуальных полосках. Из нижнего ящика достала складной нож с деревянной ручкой, который отец когда-то привез из командировки и забыл в ящике с кухонной утварью. Нож ушел в боковой карман рюкзака. Туда же отправились две литровые бутылки воды, четыре банки консервов и коробок спичек, завернутый в сложенный лист бумаги на случай, если понадобится развести огонь. Кику действовала без лишних раздумий, просто брала то, что попадалось под руку и казалось полезным, потому что никто не знал, что ждет за ближайшим углом.
Она вышла из дома и остановилась на крыльце, оглянувшись на прихожую, где на вешалке все так же одиноко висел мамин плащ. Когда-то, еще в детстве, отец сажал ее на плечи и носил по этому двору, изображая самолет и гудя низким голосом, а мать сидела на скамейке у клумбы и учила ее делать стежки на пяльцах, поправляя маленькие пальцы своими теплыми руками. Эти воспоминания были настолько стертыми и далекими, что казались чужими, подсмотренными в чьем-то семейном альбоме, поэтому Кику не стала задерживаться на них дольше. Вместо этого мысли сами собой вернулись к Эри, которая годами вытаскивала ее из затяжных периодов тоскливого безразличия и чье присутствие всегда ощущалось как открытое окно в душной комнате.
Кику потопталась у забора, сорвала с клумбы несколько белых и желтых цветков, которые мать высаживала каждую весну и которые каким-то чудом еще держались на стеблях, и направилась в сторону парка, где они с Эри часто сидели после занятий. Парк встретил той же пустотой, что и остальной город: дорожки были усыпаны сухими лепестками и мелким мусором, на скамейках валялись брошенные стаканчики из-под кофе, несколько велосипедов стояли прислоненными к деревьям, а на деревянных столах для пикников лежали стопки бумаг, придавленные камнями, чтобы не разлетелись от ветра.
Она прошла вглубь парка, туда, где деревья росли гуще и образовывали что-то вроде зеленого тоннеля, и через двадцать минут вышла к старой деревянной скамейке, спрятанной в зарослях цветущего кустарника. Здесь они с Эри проводили те короткие промежутки времени, когда обе были свободны от учебы, дополнительных занятий и родительских поручений, а таких моментов за все годы набралось едва ли больше пары десятков. Родители Эри, помимо университета и репетиторов, привлекали дочь к работе в лаборатории, и та часами мыла пробирки и подписывала образцы, а Кику отец записывал на конференции и симпозиумы, где она сидела в задних рядах и рисовала в блокноте, пока со сцены звучали доклады о новых фармацевтических разработках. Эта скамейка помнила и слезы после проваленных контрольных, на подготовку к которым уходили целые ночи, и общие мечты о летних каникулах, которые проведут на концерте любимой группы, и мелкие ссоры из-за ерунды, когда Эри в очередной раз опаздывала на полчаса, а Кику дулась и отворачивалась, но через пять минут уже забывала об обиде.
Девушка села на скамейку и откинула голову на деревянную спинку. Над головой шумели кроны деревьев, ветер шевелил листья, создавая неровный шелестящий звук, который то нарастал, то почти затихал, а где-то в ветвях пересвистывались птицы, их голоса казались единственным живым звуком во всем парке. Солнце пробивалось сквозь листву теплыми пятнами, одно из них легло Кику на макушку. На несколько минут она действительно забыла, зачем пришла сюда, просто сидела и слушала.
Цветы в правой руке напомнили о себе. Кику поднялась, подошла к краю скамейки и аккуратно положила букет на деревянные доски, выровняв стебли. Она постояла так около минуты, глядя на белые и желтые лепестки, которые уже начали слегка вянуть по краям, а затем развернулась и пошла прочь, решив, что больше сюда не вернется. Глаза защипало, перед взглядом все поплыло, но она быстро сморгнула влагу и сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя идти ровным шагом и не оглядываться.
– Спи спокойно, Эри…
Следующие несколько часов Кику провела, обходя улицы одну за другой, заглядывая в открытые двери кафе, магазинов и жилых подъездов, но везде встречала одно и то же. В небольшой кофейне на углу на стойке стояли три чашки с недопитым кофе, на поверхности которого успела образоваться тонкая пленка, а на тарелках лежали надкушенные сэндвичи с заветрившимся сыром по краям. В газетном ларьке на перекрестке стопки утренних выпусков были датированы вчерашним числом, и никто не пришел, чтобы заменить их на свежие. Автомобили на проезжей части стояли с распахнутыми дверцами или наглухо закрытые, и ни один двигатель не издавал ни звука, ни щелчка зажигания, который дал бы надежду на то, что хоть какая-то машина еще способна завестись.
Оглушительный звон бьющегося стекла разорвал тишину где-то совсем рядом, за углом соседнего здания, и Кику вздрогнула всем телом, инстинктивно присев и вжав голову в плечи. Звук прокатился по пустой улице эхом и затих, и она поняла, что бросаться туда сломя голову, как вчера в подъезд с освещенными окнами, было бы глупо и, возможно, смертельно. Вместо этого она двинулась вдоль стены, стараясь ступать на носок и не шуметь, и выглянула из-за угла ровно настолько, чтобы оценить обстановку.
У витрины продуктового магазина стояли двое: девушка и парень. Стекло было разбито, осколки валялись на тротуаре. Девушка деловито складывала в сумку консервные банки и упаковки с лапшой, а парень, высокий и худощавый, стоял чуть поодаль, на его спине висели два объемных рюкзака, набитых так плотно, что молнии на боковых карманах едва сходились. Оружия в руках ни у кого из них Кику не заметила, но это не означало, что его нет где-то в складках одежды или в одном из карманов. Опыт вчерашней встречи с людьми в подъезде подсказывал ей, что здесь каждый сам за себя и доверять первому встречному не стоит. С другой стороны, что ей оставалось терять?
Она выпрямилась, поправила лямку рюкзака на плече и медленно вышла из-за угла, держа руки на виду и не делая резких движений. Расстояние между ними сокращалось, и когда между ними осталось около пяти метров, девушка у витрины подняла голову и посмотрела прямо на Кику.
– Там пусто, если что-то и осталось, то сгнило.
– Поняла, спасибо, – Кику остановилась и перевела взгляд на разбитую витрину, за которой виднелись полупустые полки и перевернутые корзины.
– Одна тут?
– Да.
Парень за спиной незнакомки не проронил ни звука, только переступил с ноги на ногу, Кику заметила, как напряглись его плечи под лямками рюкзаков. Девушка напротив, видимо, тоже это заметила и коротко пояснила:
– Мы не причиним тебе вреда. Он не говорит с рождения, а язык жестов здесь мало кто знает, так что общаемся взглядами, – она вздохнула и переложила банку из одной руки в другую. – Давно тут?
– Пару дней. Ты что-нибудь знаешь? Где все люди?
– Пару дней… – незнакомка нахмурилась и отвела взгляд в сторону, словно что-то подсчитывая в уме. – Ты пришла намного позже... Ну, даже если и знаю, в чем выгода делиться с тобой информацией?
Кику закатила глаза и шумно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается раздражение пополам с усталостью.
– Мне нечего тебе предложить.
Девушка переглянулась со своим спутником, и тот едва заметно кивнул, не меняя выражения лица и не делая никаких жестов, кроме этого короткого движения головой.
– Зато мне есть. Если последуешь за мной, то найдешь ответы на свои вопросы.
– А если не последую?
– А у тебя есть выбор? – незнакомка улыбнулась одним уголком губ.
Кику подошла ближе, сократив расстояние до пары метров, внутри все сжалось от предчувствия, что она снова делает что-то неправильное и ввязывается в историю, из которой потом будет сложно выпутаться. Но других источников информации у нее не было, а бродить по пустому городу в одиночку до бесконечности она тоже не могла.
– Что от меня требуется?
– Просто иди за нами. У него, – девушка без стеснения ткнула пальцем парню в грудь, и тот даже не поморщился, – сегодня заканчивается виза, так что нам с тобой надо будет переждать где-то, пока он не вернется. Затем направимся туда, где тебе все расскажут.
Слова звучали подозрительно, но Кику промолчала и просто пошла следом, когда пара двинулась вдоль улицы. Сумерки опускались на город быстро, окрашивая стены зданий в синеватые оттенки, всю дорогу они провели в полной тишине, даже не обменявшись именами. Ноги гудели от многочасовой ходьбы, и когда незнакомка наконец остановилась у жилого комплекса и начала подниматься по внешней пожарной лестнице на крышу, Кику почувствовала почти физическое облегчение от того, что можно будет сесть и не двигаться хотя бы какое-то время.
На крыше они разложили небольшой костер из обломков деревянных поддонов и закинули прямо в угли несколько картофелин. Ужинали молча. С крыши открывался широкий вид на город: ни один фонарь не горел, ни одна вывеска не мерцала, окна соседних домов были черными, только луна над головой давала достаточно света, чтобы различать очертания крыш и пустых улиц внизу. От этого зрелища у Кику похолодело в груди, и она плотнее запахнула кофту, хотя вечер был не таким уж холодным.
Парень вдруг поднялся, отряхнул ладони от угольной пыли и посмотрел на свою спутницу долгим, многозначительным взглядом, а затем развернулся и ушел в темноту лестничного проема, даже не попрощавшись.
– Постарайся на славу, нам нужна карта, – бросила девушка ему в спину, даже не обернувшись, и продолжала чистить очередную картофелину, аккуратно снимая подгоревшую кожуру ногтями.
Кику проводила парня взглядом, а затем перевела его на свою новую знакомую, которая наконец подняла голову и посмотрела на нее в ответ.
– Когда заканчивается твоя виза?
– Что такое виза?
– Когда ты побеждаешь в игре, тебе дают карту.
– Я ее не взяла, – Кику отвернулась и стала смотреть на звезды, которые проступали на темнеющем небе одна за другой.
– А во что хоть играла?
– Пятерка пик.
– Понятно, значит, у тебя еще есть пара дней, – девушка откинулась назад, уперлась локтями в расстеленный на крыше плед и вытянула ноги к костру. – Отсекая логичные вопросы в твоей голове, отвечу сразу: ты играешь, получаешь карту, сложность, указанная на ней, это количество дней, когда ты можешь не играть. По истечении этого времени ты либо вступишь в новую игру, либо умрешь.
Кику молча переваривала услышанное, глядя на темный город внизу, где то тут, то там вдруг вспыхивали огни, отмечая, видимо, места, где прямо сейчас шли игры. Холодный ветер пробирался сквозь тонкую кофту, заставляя кожу покрываться мурашками, но тлеющий костер хоть немного спасал, посылая слабое тепло к вытянутым ногам и освещая лица неровными оранжевыми отблесками.
– Как тебя зовут?
– Кику. А тебя?
– Чи.
Грохот взрыва разорвал ночную тишину так внезапно и громко, что Кику подскочила на месте, а ударная волна ощутимо толкнула в грудь и заставила землю под ногами мелко задрожать. Она попыталась встать, но ноги затекли от долгого сидения в одной позе, и ее качнуло в сторону, пришлось упереться ладонями в поверхность крыши, чтобы не упасть. Кику резко взглянула на Чи, ожидая увидеть на ее лице хоть какую-то реакцию, но та продолжала сидеть неподвижно, ее глаза оставались в тени, не выдавая ни страха, ни удивления.
Дрожащими пальцами Кику начала запихивать остатки ужина и свои немногочисленные вещи обратно в рюкзак, но второй взрыв грохнул еще ближе – соседнее здание с оглушительным треском начало оседать, выбрасывая в воздух густые клубы пыли и мелких обломков. Через пару минут небо разрезали тонкие красные линии. Они тянулись в разные концы города и гасли одна за другой. Чи по-прежнему не двигалась.
– Сядь. Игры закончились, – вслед за ее словами арены начали потухать, и на Токио снова опустилась тьма. – Взрывы означают, что победителей нет. А лазеры – смерть проигравших. Ну, или тех, чьи визы истекли. Теперь нам нужно отдохнуть и дождаться молчуна, затем мы продолжим свой путь.
***
– Вставай, нам предстоит долгая дорога.
Голос Чи прозвучал над самым ухом, Кику открыла глаза, щурясь от утреннего солнца, которое уже поднялось над крышами и светило прямо в лицо. Чи ходила по крыше и разбрасывала носком ботинка еще теплые угли вчерашнего костра. Спалось на удивление спокойно, без кошмаров и резких пробуждений, и на секунду Кику поймала себя на мысли, что все это напоминает ей ту единственную поездку с Эри на горячие источники в сельской местности, куда они выбрались два года назад. Тогда они тоже спали под открытым небом в палатке, слушали, как где-то рядом шумит река, и просыпались от холода, чтобы смотреть, как над горами поднимается солнце. Чтобы родители отпустили их на те два дня, Кику пришлось закончить семестр с отличием, что далось ей ценой нескольких бессонных недель и бесконечной зубрежки. Они наслаждались каждой минутой той поездки, потому что обе понимали, насколько редкими были такие моменты. В этом году они планировали выбраться туда снова, чтобы пройти каменной тропой ручья к водопаду, о котором им рассказали местные, говорили, там невероятно красиво и если загадать желание, стоя под струями, то оно обязательно сбудется. Теперь Эри мертва, и никакой водопад этого не исправит.
– Долго еще будешь валяться? – в голосе Чи прозвучало неприкрытое раздражение, и она пнула ногой край пледа, на котором сидела Кику.
– Парень уже вернулся?
– Нет.
«Еще одна унесенная жизнь. Зачем? Какой во всем этом смысл? Чи даже бровью не повела, кажется, ей абсолютно плевать на него, будто тот просто расходный материал. Что с ней не так?»
– Прекрати так на меня смотреть, словно это я его убила, – Чи резко выпрямилась и посмотрела Кику прямо в глаза, отложив в сторону полупустой рюкзак. – Мы с ним знакомы от силы неделю, мы друг другу никто, и переживать за него я не собираюсь. Так, потрахушки на пару раз, чтобы не сойти с ума. Поверь, если оплакивать каждую смерть здесь – сердце не выдержит. Тебе придется смириться с тем, что тут теперь каждый сам за себя.
– Так нельзя. Это же живой человек.
– Можно, Кику. И даже нужно. Оставь свое добродушие в прошлой жизни, иначе долго не протянешь.
Они спустились с крыши и вышли на центральную улицу. Раньше здесь невозможно было идти спокойным шагом, не задевая плечом прохожих, спешащих в разные стороны, а теперь пустота. На углу стоял маленький цветочный магазин с разбитой витриной, внутри которого еще угадывались очертания ведер с засохшими стеблями и перевернутых корзин. Когда-то здесь работала пожилая женщина, а в воздухе всегда висел сладковатый запах лилий и пионов. Чуть дальше, через дорогу, вход в дорогой ресторан, куда раньше захаживали люди в деловых костюмах и где по вечерам горел мягкий приглушенный свет, отражаясь в бокалах с вином. Теперь двери ресторана были распахнуты настежь, ветер гонял по полу салфетки и обрывки меню. Что стало со всеми этими людьми? Где они сейчас?
Чи шла впереди, не оглядываясь по сторонам и не замедляясь. Кику прибавила шаг, чтобы поравняться с ней, и пошла рядом, искоса разглядывая ее профиль.
– Кем ты была в прошлом?
– Думаешь, мы станем подругами? Видишь в этом смысл?
– Ищу знания и опыт.
Чи резко остановилась, Кику по инерции сделала еще пару шагов, прежде чем тоже замереть и обернуться. Чи смотрела на нее с приподнятой бровью, а затем усмехнулась.
Они пошли дальше, следующие полчаса прошли в полной тишине. Когда наконец они остановились на небольшой смотровой площадке над набережной, чтобы перевести дух, Чи медленно потянулась, разминая затекшие плечи, и сказала, не глядя на Кику:
– Учителем в начальной школе.
Кику как раз поднесла бутылку с водой к губам и чуть не поперхнулась, закашлявшись и пролив несколько капель на подбородок. Чи, с ее резкими движениями, колкими фразами и полным отсутствием сентиментальности, меньше всего походила на человека, который способен целыми днями возиться с детьми, вытирать им носы и объяснять, как складывать дроби.
– Неожиданно? Теперь ты видишь, насколько здесь меняются люди. Когда-то мое сердце щемило от каждого голодного и одинокого котенка на улице, в детстве мать постоянно ругала меня, когда я тащила бездомных животных в дом. А сейчас я голыми руками ловлю птиц и зайцев, лишь бы поужинать сегодня. Это место сведет тебя с ума, если ты не приспособишься. Никому не доверяй и ни к кому не привязывайся – вот тебе знания и опыт.
Они продолжили путь вдоль набережной, солнце уже клонилось к закату, заливая воду мягким золотистым светом. Город в отражении реки казался словно живым, будто под водой существовала его вторая, правильная версия, где все еще горят окна и ходят люди. Раньше Кику никогда не замечала этой красоты, всегда спешила домой, уткнувшись в телефон или прокручивая в голове список дел на вечер. А был ли у нее вообще настоящий дом? Место, куда хочется возвращаться не потому, что там ждут с отчетом об успеваемости, а потому, что там тебе просто рады? Вряд ли.
– А теперь посмотри на ту сторону.
Кику подняла голову и проследила за взглядом Чи. На противоположном берегу реки один за другим зажигались фонари вдоль набережной. Чуть дальше светился отель. В этом зрелище было что-то настолько непривычное после двух дней полной темноты, что Кику на секунду забыла, как дышать.
– Там есть электричество? Все люди там? Чи, как нам туда добраться?
Эмоции нахлынули разом: страх перед неизвестностью, надежда найти хоть какие-то ответы, отчаянное желание увидеть знакомые лица и перестать чувствовать себя единственным живым человеком во всем городе. Она уже собиралась сделать шаг вперед, к краю набережной, чтобы лучше разглядеть отель, когда сзади раздался тяжелый удар.
Боль вспыхнула в затылке и тут же погасла, растворившись в накатывающей со всех сторон темноте, которая поглотила и свет отеля на том берегу, и отражение солнца в воде, и голос Чи, произнесший что-то насмешливое и неразборчивое.
– Боже, какая же ты громкая!
***
Головная боль вернулась раньше, чем способность открыть глаза или пошевелить пальцами. Кику сиддела на чем-то твердом и чувствовала, как пульсирует в затылке с каждым ударом сердца, отдаваясь тупой болью в висках. Она не знала, сколько времени провела без сознания, но злость на Чи и на собственную глупость копилась внутри с каждой секундой, и желание высказать все, что она думает о таких методах знакомства с новыми местами, становилось почти невыносимым. Тишина набережной, которую она помнила последней перед ударом, сменилась отдаленным гулом голосов.
– Хорошая работа. Наш состав людей редеет с каждым днем, правильно, что привела новенькую. Такими темпами мы быстро придем к своей цели, – голос был мужским, бархатным.
Кику к этому моменту уже полностью пришла в себя и могла бы открыть глаза, но решила пока не показывать этого, надеясь услышать что-нибудь полезное. Однако ее дыхание, видимо, изменилось, или веки дрогнули слишком заметно, потому что тот же голос произнес с легкой усмешкой:
– Я знаю, что ты проснулась.
Притворяться дальше не имело смысла. Кику открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, который резанул по зрачкам, а затем медленно села, выпрямляя спину и оглядываясь. Она находилась в просторной комнате с высокими потолками, обставленной дорогой, но безвкусной мебелью, и в этой комнате, кроме нее, находилось около десяти человек. Руки и ноги были свободны, что уже казалось неплохим знаком.
– Думаю, некрасиво будет общаться, не зная имен друг друга. Здесь меня называют Шляпник, я хозяин этого места.
Кику молча разглядывала говорившего. Мужчина был одет в яркие плавательные шорты, а на плечи было накинуто длинное шелковое кимоно с вышитыми по краям цветами. Сначала это сочетание показалось ей нелепым, но, скользнув взглядом по остальным присутствующим, она заметила, что почти все здесь одеты в купальники, пляжные шорты или легкие халаты, наброшенные на полуголое тело, и только она одна оставалась в уличной одежде.
– Ну, что ты стесняешься? Мы не куса-а-емся, – раздалось над самым ухом, и Кику почувствовала, как в затылок уперлось что-то твердое и холодное.
Она замерла, не поворачивая головы, боковым зрением увидела, как человек, стоящий за ее спиной, наклоняется ближе, почти касаясь губами уха.
– Возможно, – добавил он и тихо усмехнулся.
Он обошел ее и встал так, чтобы она могла его рассмотреть. Черно-белая рубашка с пятнистым узором, несколько сережек в носу и брови, темные глаза.
– Кику.
– Вот умница! Красивое имя, наверное, для родителей ты была прекрасным цветком в их семейном саду, – Шляпник широко улыбнулся.
Внутри Кику рассмеялась, но внешне осталась неподвижной, только губы чуть дрогнули.
– У тебя скорее всего сейчас столько вопросов в голове: где ты, кто мы, что с тобой будет. Давай я сразу отвечу тебе на все, чтобы мы были расположены к сотрудничеству, – Шляпник начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину и слегка покачиваясь с пятки на носок при каждом шаге. – Это место называется Пляж, наша личная утопия, где каждый найдет все, что его душе угодно! Электричество, еда, развлечения, секс и прочие прелести! Все мы в одном положении сейчас. И когда каждый новый день таит в себе неизвестность, когда ты не знаешь, проснешься ли завтра, почему бы не отдавать всего себя сегодня?
– Но? – Кику выгнула бровь и посмотрела ему прямо в глаза.
– Что «но»?
– Всегда есть какое-нибудь «но».
Шляпник тихо рассмеялся и остановился напротив нее, слегка наклонив голову к плечу.
– Смышленая. Ты права. Наше «но» заключается в общей цели народа этой страны. Выжить и вернуться домой.
– Как я смогу вам в этом помочь?
– Кику, ты ведь недавно здесь и скорее всего еще не разобралась во всем. Так давай я пролью свет на ситуацию, – он снова начал расхаживать, жестикулируя широко и плавно, как актер на сцене. – Каждую ночь здесь проводятся игры на выживание, приз – игральная карта и виза на спокойное пребывание здесь. Масти обозначают…
– Я знаю.
– Какая умница! А ты время зря не теряла! – Шляпник даже прихлопнул в ладоши. – Вот таких нам и не хватает, схватываешь все на лету. Наша цель – собрать всю колоду, так мы сможем вернуться домой.
Пока он говорил, Кику успела внимательно рассмотреть каждого, кто находился в комнате. Люди за спиной Шляпника стояли напряженно, но открытой враждебности не проявляли, скорее выглядели уставшими и ко всему привыкшими. Только парень с автоматом, который теперь стоял чуть поодаль, облизывал губы и не сводил с нее взгляда, отчего у Кику холодело между лопаток. Все присутствующие были расставлены по комнате с явным расчетом, будто фигуры на доске, и это не добавляло ощущения безопасности. Она уже начала прикидывать в уме возможные пути отхода, потому что задерживаться здесь надолго не собиралась, а то, как ее сюда привели, только подтверждало правильность этого решения.
Взгляд Кику выхватил из общей массы Чи, которая стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на нее. В ее глазах не было и тени стыда или неловкости за удар по затылку, только легкий прищур и движение бровей, которым она явно пыталась сказать: «Слушай внимательно, не дури».
Кику перевела взгляд обратно на Шляпника, но тот как раз отошел вглубь комнаты, чтобы взять со стола какой-то предмет, ее глаза сами собой скользнули в дальний угол, где в тени, прислонившись плечом к стене, стояла знакомая фигура. Белый капюшон, натянутый почти на глаза, светлые пряди, выбивающиеся из-под ткани и обрамляющие лицо, скучающий взгляд, который медленно перемещался по комнате, ни на ком не задерживаясь дольше пары секунд. Всем своим видом парень показывал, что происходящее здесь – пустая трата его времени, но уходить он почему-то не спешил. Кику так и не смогла вспомнить, чем закончилась та игра и куда он делся с балкона, но это надменное и одновременно отстраненное лицо она узнала сразу.
«Как тесен Токио.»
– Твоя задача – собирать карты и приносить их мне, так как я основатель и номер один, – Шляпник вернулся в центр комнаты и теперь стоял прямо перед ней, заслоняя обзор. – Мы примем тебя в наш сказочный мир, но ты обязана следовать его правилам. Кроме того, что все карты принадлежат Пляжу, вторым правилом является то, что здесь наши души открыты для всех, и носим мы исключительно купальники. Это своего рода предостережение для каждого жителя Пляжа: так ты всегда будешь безвредна для окружающих и не сможешь пронести оружие, которое полагается только военным.
– Если я откажусь?
– Вот и третье правило: предателей убивают, – его взгляд на долю секунды стал абсолютно пустым и холодным, а затем снова наполнился наигранным радушием.
Кику резко нашла глазами Чи, та смотрела на нее с выражением, которое не требовало перевода: «Это лучшее, что ты сможешь здесь найти, не дергайся». Кику сжала зубы и почувствовала, как внутри закипает раздражение пополам с бессилием. Все это было каким-то сумасшествием: они отправляли людей на игры, на верную смерть, чтобы те добывали карты, и им было абсолютно плевать, вернутся эти люди или нет. Мысль о том, что здесь не стоит задерживаться ни на один лишний день, закрепилась в голове окончательно и бесповоротно.
– Приятно было познакомиться, надеюсь, мы поладим, Ки-ку, – Шляпник подошел почти вплотную и произнес это, глядя ей прямо в зрачки.
Чи взяла ее под локоть и повела к выходу, девушка не сопротивлялась, потому что ноги сами несли прочь из этой комнаты. У самой двери она обернулась и увидела, как люди расходятся со своих мест, словно шахматные фигуры после окончания партии, и только парень в белом капюшоне остался стоять там же в углу и не двигаясь. Их глаза встретились, в его взгляде на мгновение вспыхнуло узнавание. Он лениво ухмыльнулся каким-то своим мыслям, засунул руки в карманы и неспешно вышел из комнаты через другую дверь.
Примечание по тексту:
Чи (с яп.) - «Тысяча благословений»