Против правил // Турбо

Она была его частичкой, его сердцем, его дыханием. Раньше мир имел вкус и цвет, но без неё превратился в серую киноплёнку. Те места в которых он бывал с ней, раньше казались ярче и красивее. А ситуации, где была она, раньше казались смешными или спокойными. А сейчас.. Сейчас все тусклое, серое, и холодное.

Холодное, как его сердце.

В тот вечер когда Кира пропала, Валера почувствовал, как вместе с ней исчезает и он сам. Это заметили все. День за днём, пропадала не только надежда, но и силы, желание, эмоции.

***

Машины неслись в место, где все должно было закончиться. Туда, где они должны были найти ее. Принцессу.

План был готов, и должен был состояться, пока телефон Дракона не зазвонил.

— Да? — сухо бросил он.

В тот же миг Дракон нахмурился, и бросил быстрый взгляд на Валеру. Турбо перехватил этот взгляд, и в нем было что-то, от чего по спине пробежал неприятный холодок. Дракон молча протянул ему трубку.

— Ало?

— Турбо, срочно! — в трубке раздался встревоженный голос Пальто, и Турбо невольно поежился. Слишком уж этот тон не предвещал ничего хорошего. — Мы письмо возле входа нашли! И там..

Андрей запнулся, и Валера почувствовал как в груди начинает разрастаться ледяная пустота.

— Андрей, что там? — ледяным тоном спросил Турбо.

— Это от Киры. И чувствую, оно тебе совсем не понравится..

Мир вокруг замедлился. Турбо замер, глядя в окно на пролетающие мимо серые деревья. Пальцы онемели, телефон едва не выскользнул из рук.

— Разворачивайся, — бросил он Дракону, не глядя на него. — Едем в Казань. Живо.

***

Прочитав письмо, в парне разбилось что-то окончательно. Та самая ниточка, которая держала его над пропастью. Он верил, что она ждет. Что она шепчет его имя в темноте, надеясь на спасение.
Но на бумаге были другие слова.

Ровные строчки, которые убивали вернее пули. Она просила не искать её. Она писала, что нашла то, чего не мог дать ей он — покой, тишину и человека, с которым ей не нужно бояться завтрашнего дня.

— Не может быть этого, блять! Сука, не может! — Валера вскочил, сминая лист в кулаке. Крик застрял в горле, превратившись в отчаянный рык.

Зима подошел сзади и тяжело положил руку ему на плечо.

— Думаю она права, — тихо, но твердо произнес Вахит.

Валера вздрогнул, резко оборачиваясь. Глаза его горели лихорадочным блеском.

— Ты сейчас серьезно, Зима? Ты это серьезно мне говоришь?!

— Да, — Вахит не отвел взгляда. — Не нужно ей во всё это влипать. И не нужно было. Она другая, Валер. И никогда нашей не была. Да, больно. Но если ты реально её любишь, если хочешь, чтобы она засыпала в тишине и спокойствии, а не с мыслями о смерти, — дай ей шанс на нормальную жизнь. Без крови, без асфальта. Без нас.

— Да какая сука нормальная жизнь?! — Валера с силой оттолкнул друга. — Прошло две недели! Всего две недели, Зима! Как можно за такой срок вычеркнуть всё, что было между нами? Как можно влюбиться в кого-то другого?!

Голос Турбо сорвался на последних словах. В них было столько обиды и боли, что Вахит на секунду замолчал.

— Могла, Валер, — наконец ответил он, и в его голосе проскользнула жалость. — В тебя же она как-то влюбилась.

Валера замер. Ярость ушла, оставив после себя выжженную пустоту. Он медленно опустился на стул, глядя на свои дрожащие руки. Это был конец. Не от пули, не от засады, а от нескольких строчек на тетрадном листке.

В тот день он окончательно сломался. И самое страшное было то, что теперь ему даже не хотелось собирать себя заново.

***

Полгода в мире Ореховских. Заказы, грабежи, наркотики — это стало его новой реальностью. Это была уже не Казань, где пацаны убегали от одного вида ментовской куртки. Теперь он спокойно смотрел им в глаза, отдавая пачки денег.

Ореховские давали власть, авторитет и контроль, но молчали о Таганских. Дело замяли, конфликт утих, и это бездействие выжигало Турбо изнутри. Он стал частью огромной, безжалостной машины мафии, но в груди всё еще тлел пожар, требующий выхода.

***

Прошел год. Год, который Валера не жил, а просто отбывал как срок. Казань встречала его колючим ветром и серыми лицами. Он приехал сюда по делам, стараясь не смотреть в сторону тех улиц, где когда-то был счастлив.

Он не знал, как она его нашла. Но Маша стояла у подъезда, бледная, почти прозрачная, словно сама была призраком из его прошлой жизни.

— Валера.. — прошептала она.

Турбо замер. Он хотел пройти мимо, бросить что-то резкое, но взгляд упал вниз. Рядом с Машей, вцепившись в её руку, стояла маленькая девочка.

Мир вокруг снова поплыл. Кучерявые темно-каштановые волосы, точь-в-точь как у него в детстве. Аккуратный носик, пухлые губы.. и глаза. Глубокие, карие глаза, которые смотрели на него с той же пронзительной нежностью и немым вопросом, который он привык видеть у Киры.

Он не знал каким образом ее взгляд был настолько похож на Кирин. Ведь мама Маша. Но он готов поклясться, что сейчас на него смотрели ее глаза.

Или он настолько был одержим Кирой, что видит ее во всем?..

В груди не просто екнуло — там всё перевернулось. Его дочь. Его собственная кровь, которую он бросил, даже не попытавшись узнать. Совесть, которую он так долго глушил алкоголем и разборками, вгрызлась в него с новой силой.

Урод.

— Привет Маша, — холодно бросил он. — Какими судьбами?

Он старался не смотреть на ребенка, но взгляд сам возвращался к этим глазам.
А сама Маша выглядела пугающе: впалые щеки, серая кожа, болезненная худоба. От прежней яркой девушки не осталось и следа.

— Я... я не могу её больше воспитывать, — голос Маши дрогнул. Она судорожно вздохнула, пытаясь сдержать рыдания, которые рвались наружу. — У меня рак, Валер. Последняя стадия.

Воздух в легких застыл.

— Что? В каком смысле — рак? — он шагнул ближе, и только сейчас разглядел в её глазах не просто усталость, а смертный приговор. Маша вдруг обмякла, упала на колени прямо в грязный тающий снег и зашлась в отчаянном плаче.

— Валера, молю тебя! — кричала она, хватая его за края кожанки. — Возьми её. Не отдавай в детдом, пропадет она там! Я всё тебе отдам, квартиру, всё, что есть.. Только забери её! Не бросай!..

Девочка, испугавшись крика матери, тоже начала всхлипывать, не выпуская её руки. Валера стоял как вкопанный, не понимая как на это все реагировать. Это было слишком. Слишком много боли на один квадратный метр асфальта.

— Маша.. встань. Ты что творишь? — он рывком поднял её за плечи, почти затаскивая в подъезд, чтобы скрыть эту сцену от случайных прохожих.

Они сидели на старом диване в пустой квартире. Девочка затихла, рассматривая свои ботиночки, а Маша просто смотрела в одну точку, изредка вздрагивая.

— Пожалуйста.. — едва слышно прошептала она.

Валера тяжело вздохнул и закрыл глаза ладонями. В голове пронеслись лица парней, подвалы, драки, кровь.. и письмо Киры. Судьба будто специально подкидывала ему ситуации больнее и больнее предыдущей.

Но он мог отдать должное ситуации с Кирой. Тут ее не перебьет никто. И это было больнее всего.

— Хорошо. Она останется со мной. — хрипло вздохнув, сказал Валера, и Маша подняла на него полные надежды и слез глаза.

— Правда?.. Ты не обманешь?

— Правда, — отрезал он, а затем посмотрел на дочку. Та подняла голову, и на секунду ему показалось, что это Кира смотрит на него из другого мира, осуждая и прощая одновременно. — Но я не обещаю, что буду хорошим отцом. Я вообще не знаю, как это — быть отцом.

Валера протянул руку и неуверенно коснулся кучерявой головы девочки. Она не отстранилась.

— Как её зовут? — спросил он, чувствуя, как лед в сердце начинает давать трещины.

— Злата, — тихо ответила Маша.

Теперь он знал — его жизнь никогда не будет прежней. Теперь у него был свой собственный живой осколок, который нужно было защитить от этого мира. И он был совсем не уверен что справится, но понимал — теперь хоть что-то будет заставлять его жить дальше.

***

Маша ушла быстро. Через два месяца после той встречи её не стало, и Злата официально стала дочерью Турбо.
Первые недели были адом. Валера привык решать проблемы силой или авторитетом, но на Злату это не действовало. Она не боялась его грозного вида. Она просто хотела к маме.

— Где мама? Валера, когда мама придет? — этот вопрос преследовал его повсюду: на кухне, перед сном, даже в машине.

Валера садился перед ней на корточки, его ладони в шрамах неловко ложились на её маленькие плечи.

— Мама.. она на небе, Злат. Смотрит на тебя. Теперь я за старшего. Поняла?

Она не понимала. Она просто хмурилась, выпячивая нижнюю губу — точь-в-точь как он сам, когда был зол — и упрямо топала ножкой.

Когда он пытался пожарить ей сырники по рецепту из старой, разваленной книги, которую нашел в библиотеке, обжег палец.

Его утро теперь начиналось не с сигареты и кофе, а с попыток сварить кашу без комочков. Злата сидела на высоком стуле, скрестив руки, и оценивающе смотрела на его кулинарные мучения.

— Фу, она клейкая! — заявляла она, отодвигая тарелку.

— Ешь давай, — рычал он, но тут же смягчался под её взглядом. — Пожалуйста. Я туда варенья бахнул. Целую банку.

Валера, который мог часами обсуждать тактику захвата территории, теперь сидел на ковре и расставлял пластмассовых лошадок.

— Нет, этот конь — главный, он на шухере стоит, — серьезно объяснял он дочери.

— Он не на шухере, он кушает цветочки! — исправляла Злата.

Турбо вздыхал, но подчинялся. Цветочки,
так цветочки..

Безопасность была превыше всего.
Когда дела группировки требовали его личного присутствия, наступал самый сложный момент. Доверять кому-то ребенка было выше его сил.

Единственным вариантом стал парень из Ореховских. Тихий парень, который неплохо ладил с детьми.

В первый раз, оставляя его в квартире со Златой, Валера прижал парня к стене в прихожей. В его руке привычно и быстро блеснуло лезвие.

— Слушай меня внимательно, — прошептал Турбо, поигрывая ножиком перед носом парня. — Если она хотя бы коленку поцарапает, или заплачет больше одного раза.. Я тебя лично в бетон закатаю. И никакой твой авторитет тебя не спасет. Понял?

Парень сглотнул, часто кивая.

— Понял. Всё в лучшем виде будет. Мы.. Мы мультики будем смотреть.

Валера убрал нож, поправил куртку и зашел в комнату. Злата уже строила башню из его коробок из-под обуви.

— Я скоро, малая. Будь умницей.

Она мельком взглянула на него — тем самым глубоким взглядом, от которого у него до сих пор перехватывало дыхание.

— Купи шоколадку, — бросила она.

— Куплю. Две.

Постепенно Злата начала привыкать. Она больше не шугалась его резких движений. Наоборот, она узнала что эти грубые руки — самые надежные в мире. Что если ей приснится кошмар, достаточно просто прийти в его комнату, и он, даже не просыпаясь до конца, подвинется, укрывая её своим колючим одеялом.

Валера всё еще видел в её глазах Киру. Но теперь это не только ранило его, но и лечило. Он учился жить ради этого маленького, шумного и упрямого создания, которое называло его просто Валера, но смотрело на него как на бога.

***

Говорят время лечит, но это оказалось ложью. Валера научился жить с этой дырой в груди, научился дышать через боль, но Кира оставалась его единственной религией.

Письмо, которое он хранил во внутреннем кармане куртки, уже затертое до дыр на сгибах, он так и не смог принять как истину. В его мире Кира не могла предать. Её могли сломать, заставить, запугать — и от этой мысли Турбо становилось еще страшнее.

Он превратился в ее цепного пса. Стоило кому-то вскользь упомянуть её имя без должного уважения, как Валера будто с цепи срывался. Со временем это осознали почти все, и поэтому не лезли с лишними расспросами и словами. Но все же был один человек, который не входил в этот список..

Два года изменили его до неузнаваемости. Валера перестал быть просто уличным пацаном в трениках. Теперь это был мужчина с тяжелым взглядом и стальной хваткой. Тюрьма, в которую он загремел по глупости, а вышел по звонку, только усилила его характер, сделав расчетливее.

Криминальный мир Москвы девяностых принял его как своего. Он сидел за одними столами с теми, чьи имена произносили шепотом.

Япончик, Хасан, Циркуль — для них он был «молодым и дерзким из Казани», у которого есть зубы, и что важнее, мозги.

Но по-настоящему странная связь у него сложилась с Михасем из Солнцевских.

Михась и Турбо были как два хищника в одной клетке. Ореховские и Солнцевские всегда шли рука об руку. Их общение всегда балансировало на грани. Михась, человек с огромным опытом и специфическим чувством юмора, обожал выводить такого вечно «холодного» Турбо на эмоции.

— Слышь, казанский, — цедил Михась, вальяжно откинувшись в кресле ресторана Олимп, — ты чего такой хмурый всё время? В Москве девок — пруд пруди, а ты как монах на выезде. Неужто та твоя.. как её.. Кира? Небось уже третьего рожает от какого-нибудь барыги.

Турбо медленно отставил стакан с виски. Воздух в вип-зале мгновенно похолодел. Пальцы Валера сжались в кулак так, что побелели костяшки.

— Михась, — тихо, почти ласково произнес Турбо. — Ты же знаешь, я тебя уважаю. Но если ты еще раз откроешь рот в её сторону — нам придется проверить, насколько быстро твои быки умеют стрелять.

Михась пару секунд смотрел ему прямо в глаза, а потом вдруг залился громким, хриплым смехом, хлопая ладонью по столу.

— Хорош! В прошлые разы чуть меня тут не убил! Мда уж, готов отдать должное, ты за свою девчонку в глотку вцепишься. Ладно, проехали. Завтра на стрелку с чехами едешь со мной. Твоя Казанская закалка там тоже будет кстати.

Это была их игра. Михась пытался выбить из него искру жизни, заставить сорваться, а Турбо в ответ лишь сильнее сжимал кулаки, сдерживая ярость и язвительно отвечал.

Но все же был один человек, который видел Турбо другим.

Дома, в охраняемой квартире, его ждала Злата. Ей было почти уже 5, и она стала его единственным якорем.

— Папа! — кричала она, когда он заходил, пропахший порохом, дорогим парфюмом и кожей.

Турбо подхватывал её на руки, и в этот момент маска авторитета осыпалась. Он мог часами сидеть с ней на кухне, пока она кормила его пластилиновыми котлетами, и Михась, если бы увидел это, точно бы не поверил своим глазам.

Однажды вечером, когда Злата заснула, он снова достал письмо Киры.

«Я нашла другого.. не ищи меня».

— Врешь ты всё, маленькая, — прошептал он в пустоту комнаты, глядя на спящую дочь, которая во сне хмурилась. — Никто тебя не заменит. И никто тебя у меня не отнимет. Даже ты сама.

Валера знал: наступит день, и он найдет правду. Даже если для этого придется перевернуть всю страну.

***

И он и вправду наступил. Тогда, когда никто этого не ожидал..

________________________________

Как вам глава? Буду рада почитать ваше мнение 😌🫂.

Тгк: vale et me ama. (Ссылка есть в профиле)