Против правил // Турбо

Сердце ухнуло куда-то вниз. Тело будто намертво приклеилось к полу, а пальцы, еще секунду назад судорожно сжимавшие рукоять, ослабли. Ствол пистолета опустился.

— Валера.. — выдохнула я, и горячая, одинокая слеза обожгла щеку. Два года. Два года я не видела, и даже не мечтала увидеть его. Своего Валеру.

— Ты кто такая?! — вдруг раздался резкий голос за спиной, и я развернулась в одно движение, вскидывая пистолет. Передо мной стоял мужчина, также держа пистолет на прицеле.

— Тот, кто сейчас тебя убьёт, если не опустишь пушку, — мой голос был ледяным, хотя внутри всё выло и переворачивалось.

Мужчина не шелохнулся. Он был спокоен, но я видела в его глазах опасный блеск. Профессионал. Он был начеку и не собирался отступать.

— Имя назови, — с нажимом повторил он.

Я лишь коротко хмыкнула, чувствуя, как палец ложится на спусковой крючок.

— Обойдешься.

После этих слов, я заметила, как его рука чуть сильнее сжала рукоять — он собирался стрелять. Я выстрелила первой.

Пуля вошла ему точно в бедро. Мужчина вскрикнул, и автомат выскользнул из его рук, с грохотом ударившись о бетон. Не теряя ни секунды, я подхватила сумку и рванула вниз по лестнице.

— Стой сука!.. — донесся сзади его хриплый голос, и тот попытался двинуться следом, но раненая нога подвела его.

Я неслась через пролеты, слыша его тяжелое дыхание и хромые шаги где-то выше. На одном из поворотов он остановился, просто глядя мне в спину. Я вдруг резко затормозила, обернулась, и задрав голову, выкрикнула:

— Кира Громова я, мудила! Помни, кто тебя пожалел.

В его глазах я успела заметить дикую растерянность, смешанную с шоком. Это было почти физически приятно — оставить его с этим именем. Хмыкнув, я бросилась дальше.

Выскочив на первый этаж, я вжалась в стену у самого выхода. Вся моя осторожность и выучка киллера испарились. В голове пульсировала только одна мысль: Он здесь. Валера здесь.

Я осторожно выглянула из-за угла. Разговор внизу стал слишком напряженным. Мужчина в бордовом пиджаке — цель, которую я должна была убить, шагнул вперед, сжимая кулаки. Таганские повторили за ним.

И в этот момент из машины вышел он.

На Валере была тяжелая кожанка, точно такая же, как у большинства бандитов на улицах. Под ней — черная кофта, черные джинсы. Он был.. красив. До боли, до дрожи в коленях. Я засмотрелась, забыв, где нахожусь. Куртка сидела на нем идеально, придавая ему ту мощь, которой раньше не было. Волосы он зачесал назад, открыв лоб, и мне это дико не понравилось.

Ему шли его кудряшки. Тот хаос на голове, который когда-то так хотелось трогать. Сейчас он выглядел как взрослый, опасный мужчина.

Внезапно Валера резко повернул голову, словно почувствовал на себе мой пристальный взгляд. Его глаза сузились, и он бросил острый, подозрительный взгляд в мою сторону. Мое сердце пропустило удар, и я мгновенно отпрянула, вжимаясь в стену.

Дыхание перехватило. Я замерла, боясь даже пошевелиться, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Неужели узнал? Неужели увидел тень? Я выждала несколько секунд, и снова осторожно выглянула.

Валера уже не смотрел на меня, он снова двинулся вперёд. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд — жестким. Он отвернулся, но этот секундный контакт оставил во рту привкус металла и страха.

В голове вдруг вспыхнули вопросы, которые я почему-то предпочла игнорировать ранее: что он делает с Ореховскими? Где Вахит? Где Универсам?

Я так увлеклась им, что не заметила как мирные переговоры окончательно превратились в кровавую кашу. И совсем не услышала шагов за спиной.

Чьи-то сильные пальцы вцепились в мое плечо. Я вздрогнула, пытаясь вырваться, но не успела даже вскрикнуть. В затылок прилетело что-то тяжелое и холодное.

Мир перед глазами качнулся, и тьма окончательно поглотила меня. Я потеряла сознание.

***

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в затылке. Голова раскалывалась, во рту пересохло. К моему удивлению, я была не в сыром подвале и не на бетонном полу, а в своей постели.

— Проснулась? — грубый, прокуренный голос над самым ухом заставил меня вздрогнуть.

Я повернула голову. На стуле у кровати сидел Роспись. Его лицо было превращено в месиво: разбитая губа, опухшая скула, костяшки пальцев стерты в кровь. Он выглядел как зверь, которого загнали в угол, но который всё еще готов перегрызть глотку.

— Проснулась, — ответила я, садясь в кровати. Каждое движение отдавалось пульсацией в висках.

Он сжал челюсти так, что заходили желваки. Я знала этот взгляд — он едва сдерживался, чтобы не придушить меня прямо здесь.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?! — зарычал он, подаваясь вперед. — Мы должны были устранить его! Одним выстрелом решить все проблемы! А ты.. твоя задница оказалась на первом этаже, а о задании ты просто забыла!

Я сжала кулаки под одеялом, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Почему вы не сказали, что там будет он? — мой голос был глухим, но в нем лязгнул металл.

В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Мы сверлили друг друга взглядами. Два хищника в одной клетке. Он ждал от меня оправданий, я ждала честности.

— Потому что я не знал, — выплюнул он и раздраженно отвернулся, выуживая сигарету. — Знал бы, не взял бы тебя.

Я хотела съязвить, но он перебил, ткнув в меня дымящимся бычком:

— Но это не оправдание! Ты киллер, Громова! Ты инструмент! Ты должна была следовать правилам! Помнишь наш уговор?!

— Помню, — отрезала я.

— Я убью его, сука! — он вдруг сорвался на крик и одним ударом опрокинул стол. Стеклянная лампа вдребезги разлетелась по полу. — Я убью этого Турбо! А потом и этих Орехов!

Внутри меня что-то оборвалось. Два года. Два года я жила в аду, убивала свою душу, чтобы он жил. И теперь этот ублюдок говорит мне это в лицо?

Я вскочила с кровати и в два шага оказалась прямо перед ним. Мы были почти одного роста, и я не отвела взгляда.

— Уговор был, и он выполнен, — прошипела я ему в лицо. — Я здесь. Я работаю на тебя. Я выполняю твое дерьмо. Будь мужиком — выполняй свое. Тронь его — и тебе не понадобится Ореховская пуля. Я сама тебя закопаю.

— Ты мне угрожаешь?! — он замахнулся, но я даже не шелохнулась.

— Я напоминаю. Вы знали, как я к нему отношусь. Вы сами подставили меня под этот удар. Так что засуньте свои обвинения себе в глотку.

Роспись смотрел на меня с такой ненавистью, что воздух казалось вибрировал. Но он не ударил. Прикрыл глаза, тяжело дыша, и бросил:

— Я не знал, что он с Ореховскими.

— А говорили — следите за ними, — ядовито напомнила я. — И где ваша слежка? Ослепли от власти?

— Сука! — он выругался и вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь.

Он злился, потому что я была права. Он облажался, и он это знал.

Я села на край кровати. Пустота, которая была моей кожей последние два года, вдруг начала трескаться. Вместо неё пришла решимость. Та самая Кира, которая могла выгрызть право на жизнь, вернулась. И в этот раз я не собиралась её прятать.

Роспись совершил одну фатальную ошибку. Он думал, что дрессирует собаку, которая будет защищать его. А на самом деле он вырастил волка, который теперь знал вкус его страха.

Он сделал меня сильнее. Сильнее него. И эта сила теперь пойдет против него самого.

Если Валера с Ореховскими, значит у меня есть шанс.

Он пожалеет, что когда-то решил использовать меня как оружие. Оружие сменило владельца.

Пришло время плевать на все правила, и идти против них.

________________________________

Тгк: vale et me ama. (Ссылка есть в профиле)