Против правил // Турбо

Песня к главе: Can't Pretend – Tom Odell.
________________________________

"Иногда тишина внутри — это не отсутствие борьбы, а крик, которому больше не позволено быть услышанным."

________________________________

— Валера Туркин, 21 год, твой «любящий» парень, — прочитал с листка Роспись, заставив девушку вздрогнуть, и поднять на него испуганный взгляд. — Вахит Зималетдинов, твой брат. Адидас – друг, Марат – друг, и остальные с Универсама туда же. Лера, Айгуль – подруги. Домбыт – Хорошо общаетесь. Мария Громова, Сергей Иванович – Родители.

Тот закончил чтение, аккуратно сложил листок и поднял на Киру взгляд — холодный, лишенный всякой человечности. В нем не было злобы, только голый расчет хищника.

— Все эти люди хорошо знакомы тебе, — продолжил он, наклоняясь вперед. — И скажу больше: за них ты готова на всё что угодно. Поэтому упростим задачу. Они сдохнут быстрее, чем ты успеешь снова произнести фразу «пошли нахуй» или попытаешься сбежать.

Кира качала головой, отказываясь принимать то, что только что услышала. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Но ядовитые слова, которые обычно слетали с ее губ сами собой, застряли в горле.

— Откуда вы..

— Девочка, мы тут не в игры играем, — перебил ее голос, от которого веяло могильным холодом. — Мы имеем власть, куда большую, чем ты можешь себе представить. У нас есть связи, сила и авторитет. Мы можем узнать что угодно, о ком угодно. Ты для нас — открытая книга.

— Вы.. Вы не сможете их убить, — выдохнула Кира, и сама услышала, как жалко это звучит. Она пыталась убедить не его, а ту маленькую, испуганную девочку внутри себя, которая всё еще верила в справедливость.

— Думаешь? — Роспись ухмыльнулся, и эта ухмылка была страшнее любого крика. — Пока ты сама не согласишься на мои условия, они будут на крючке. До тех пор, пока я сам не захочу его убрать. Мы будем знать каждый их шаг, каждый их вздох. И в любой момент они могут узнать, что такое реальные пацаны и реальная мафия.. А не их детский цирк с делением асфальта.

Кира сглотнула горький ком. Мысли путались, наслаивались друг на друга. Осознание того, что эти люди не шутят, что за их спинами стоят тени, способные стереть с лица земли любого, заставило засунуть свое сопротивление куда-то подальше. Она была полностью в их власти.

— Выбирать тебе, Громова, — он хмыкнул, возвращаясь в расслабленную позу. — Если завтра не дашь ответ, мои люди начнут свою работу. Первый пойдет Валера. Или может брат?

— Почему вы просто не убьете меня?! — прошипела она, вскидывая голову. Глаза горели ненавистью, которую больше невозможно было сдерживать. — Почему вы меня держите?! Зачем я вам вообще нужна?!

На ее тираду мужчина даже не шелохнулся. Лишь притворно вздохнул.

— Твоя семья — причина всему. Ты хоть знаешь, кем был твой отец на самом деле?

Кира замерла. Она опустила взгляд, прокручивая в голове обрывки воспоминаний. Отец. Группировщик. Его убили.. за дело? За долги? За власть? И в этот момент всё сошлось. Все детали пазла встали на свои места.

Она подняла на него взгляд. Ярость теперь не просто проснулась — она жрала её изнутри, требуя выхода.

— Его убили вы? — прошептала она. Голос дрожал от напряжения.

— Мы, — просто ответил Роспись, и в его глазах блеснуло ядовитое торжество.

Мир вокруг Киры на мгновение застыл, а потом взорвался. Она вскочила с места, и издав глухой крик, начала крушить всё, до чего могла дотянуться. Стул с грохотом отлетел в сторону, врезавшись в книжный шкаф. Она смела со стола все бумаги, лампу, телефон — всё полетело на пол.

Ей было плевать на последствия. Ей было плевать на оружие за его поясом. Она крушила мебель, разбивала стеклянные рамки, ее руки были в ссадинах, но она не чувствовала боли. Была только эта жгучая, невыносимая правда: они отняли у нее всё, и теперь хотели забрать оставшееся.

Роспись сидел неподвижно, наблюдая за этой вспышкой безумия с холодным любопытством, словно смотрел на бьющуюся в клетке птицу. А Кира, задыхаясь от слез и ярости, понимала — прежней жизни больше нет. Есть только эта комната, этот монстр и война, которая только что официально началась.

Когда последний предмет с грохотом затих на полу, а в воздухе повисла тишина, Кира поняла: крушить больше нечего. Она застыла посреди обломков, тяжело, и рвано дыша. Волосы спутались, костяшки болели, но она не чувствовала боли. Все, что в ней осталось, это яд. Она медленно подняла на него взгляд, полный ненависти и злобы.

— Пошумела? — раздался его голос.

От его спокойствия, хотелось кричать, рвать на куски, и снова крушить. Но голос пропал, а силы, которые только что лезли наружу, сменились усталостью и бессилием.

— А теперь послушай внимательно, Громова. — он медленно поднялся, даже не глядя на разгром вокруг. — Ты думаешь ты борешься за их жизни? Думаешь твой бунт что-то изменит?

Тот хмыкнул, и в этом звуке было столько пренебрежения, что Киру передернуло.

— Прямо сейчас мой человек может держать Турбо на прицеле. Стоит мне шепнуть одно слово, и твой Туркин больше никогда не задышит с тобой одним воздухом. Не потому что он сам этого не захочет. А потому что дышать будет не чем.

Кира застыла, ее сердце попустило удар. Сопротивление, которое ещё секунду назад жгло грудь, вдруг обратилось в пепел. Сила воли, когда-то казавшаяся стальной, была закопана куда-то так глубоко, что Кира больше не могла ее нащупать. Она медленно опустила голову, глядя на свои дрожащие, окровавленные руки.

— Что.. Что я должна сделать? — прошептала она, и в этом шепоте была слышна смерть той Киры, которая была знакома Универсаму, Вахиту, и.. Валере.

— Для начала сядь, — приказал Роспись, указывая на упавшее кресло. — И забудь слово «нет». С этого момента его не существует в твоём лексиконе.

Кира подчинилась, и подняв стул, села. Она чувствовала как внутри нее угасал последний свет. Она больше не принадлежала себе. Кира стала частью того самого холода, от которого так долго бежала.

И теперь этот холод стал не броней, а ее новой кожей.

***

— Нужно сделать так, чтобы твои друзья перестали думать что ты в заложниках. Сделаем так, чтобы они подумали что ты больше не их. Убей в них надежду Кира. Это единственный способ оставить их в живых. Если они придут за тобой, они лягут в землю. Ты этого хочешь?

***

Привет всем тем, кто это читает. Это Кира.

Слезы застилали глаза, одна горячая слеза упала на край листа, и девушка быстро смахнула их, чтобы не размазать чернила.

Я пишу это, потому что устала бегать. Устала от страха, который стал моим вторым именем. Пожалуйста, перестаньте меня искать. Я не у Таганских, я в безопасности. Я наконец-то дома. Где именно неважно, но важно то, что я впервые за долгое время чувствую себя спокойно.

Валера. Я встретила того, кто стал моим светом. Моей тишиной. Прости Валер.. Я долго пыталась убедить себя, что это ты. Но любовь не должна причинять столько боли и напряжения. Сейчас я по-настоящему влюблена, и это взаимно. Мы строим жизнь с чистого листа, там, где нет асфальта, крови и деления на своих, и чужих. Прости меня если сможешь, ведь я знаю как ты любил меня. Я очень надеюсь что ты встретишь свое счастье, своего человека, с которым построишь семью. Спасибо за все, будь счастлив.

Вахит. Ты — самое чистое сердце в этом жестоком мире. Пожалуйста, береги себя. Не дай улице съесть твою доброту. Я люблю тебя, и хочу чтобы ты был по настоящему счастлив. И знай что Лера любит тебя также, как и ты ее, просто не всегда это показывает.

Лера. Спасибо, что научила меня доверять. Ты заслуживаешь самого большого счастья, и я верю, что ты его найдешь. Ты самая лучшая подруга, которая у меня только была, знай это. И помни что рядом есть человек, который влюблён в тебя по уши. Вахит. Он преданный как собака, и если полюбит, то раз и навсегда. Не потеряй его.

Айгуль. Ты самый светлый человек которого я встречала. Твоя доброта дорога всем, а особенно Марату. Живите счастливо, и помните что вы есть у друг друга.

Марат, Вова. Вы стали мне опорой. Вова, ты настоящий лидер, но помни, что за твоей спиной живые люди, а не просто солдаты. Марат, не растеряй свой огонь, но направь его на что-то, кроме драк. Вы — семья. Пожалуйста, берегите друг друга, ведь ближе у вас никого нет.

Желтый, Цыган. Спасибо, что протянули руку, когда все рушилось. Вы много чем помогли не только мне, но и универсаму. После моего ухода не проливайте кровь за клочки земли. В конце концов, земля у всех одна. Помните что когда-то вы сплотились, и не нарушайте это.

Универсам. С вами я узнала, что такое счастье, но с вами же я узнала, как пахнет смерть. Поэтому и решила уйти.

Пожалуйста, не злитесь. Я не хотела прощаться с вами так, но если бы приехала, то вы бы меня просто не отпустили.. Простите что все так получилось, что я предала вас, что сделала больно, и что на протяжении года трепала вам нервы. Я ухожу, потому что не хочу просыпаться и проверять, все ли живы. Я хочу тишины. Просто отпустите Принцессу в ту сказку, о которой она всегда мечтала.

Прощайте. Ваша Кира, Кириешка, и Принцесса.

Когда последняя точка была поставлена, Кира бессильно уронила ручку. Она не чувствовала своих пальцев. Она чувствовала себя предательницей, худшим человеком на свете.

Роспись бесцеремонно вытянул листок из-под её рук. Он внимательно перечитал текст, на его лице заиграла довольная, хищная улыбка.

— Кириешка, Принцесса.. — он издевательски повторил её прозвища. — Очень трогательно. Это сработает. Они возненавидят тебя, Кира. А ненависть лечит лучше любого лекарства. Скоро они забудут твоё имя.

— Отправь это, — глухо отозвалась она, не поднимая головы. — И оставь их в покое. Ты обещал.

— Конечно, — Роспись аккуратно сложил письмо. — Но для этого следует выполнить еще пару пунктов.. Теперь ты моя. А они.. Они будут жить, веря в то, что их Принцесса просто нашла другого принца.

Он вышел, закрыв дверь, а Кира осталась сидеть в тишине кабинета. На сердце было пусто и холодно.

— Ублюдок.. — прошептала она в пустоту, и бессильно упала на колени. — Конченный ублюдок! Я тебя ненавижу!..

Слезы обжигали щеки, капали на пол, но она не замечала их. Ее крики слышали все, но им было плевать.

Она знала, что с этого момента для них она умерла. Осталась только Громова — холодное орудие в руках монстра. И в голосе летала только одна-единственная мысль:

Простите.

***

В руках оказался пистолет. Затем еще один. А после них, еще несколько. Часы сменялись днями, дни месяцами. Руки, созданные для домашнего уюта, тепла и ласки, теперь привыкали к весу автоматов, и боли в разбитых костяшках. Она училась убивать.

***

Она думала, что окончательно умерла в тот день в кабинете, узнав правду об отце. Но она ошиблась. Кира умирала каждое утро, просыпаясь в этой клетке. Каждый день она чувствовала, как по капле теряет саму себя, превращаясь в пустую оболочку.

***

Первый выстрел. Звук, который делит жизнь на до, и после. Выстрелить было несложно — палец просто нажал на спуск. Страшно было смотреть в гаснущие глаза. Где-то этого человека ждала семья, дети.. А теперь они будут страдать. Из-за неё.

В тот вечер она впервые ничего не почувствовала. Просто стало холодно.

***

Праздников больше не существовало. На дни рождения ей дарили элитные ножи и пистолеты, которые потом могли быть у нее, только в определённом месте, с определёнными людьми. Её постоянно ломали: заставляли, наблюдали, смеялись в лицо, а потом срывались на крик. Она была для них инструментом.

***

Со временем ей стало плевать. На их издевательства, на собственную безопасность, на то, во что превратилась её жизнь. Безразличие стало её новой броней. Мир вокруг превратился в серую, безвкусную массу.

Единственное, что еще могло пробить этот лед — Универсам. При каждом упоминании Валеры, Вахита, или ребят, внутри всё сжималось, но Кира лишь выше поднимала подбородок. Спина оставалась прямой, а взгляд — ледяным. Она не собиралась показывать что они – ее главная слабость.

***

Два года. Два года она находится здесь, в этой клетке. Она давно забыла как звучит ее собственный смех, как выглядит улыбка, или как сверкают глаза.

Она стала роботом. Бесплатная сила – умно. Она отрабатывала грехи отца. Своего же отца, которого любила, считала героем и скорбела по нему половину своей жизни. А сейчас из-за него она страдает.

Как оказалось, тот выкрал у Таганских огромную сумму, и промахнулся, пытаясь убрать Роспись. Отец умер на следующий день, взорвавшись в собственной машине, а Роспись чудом выжив, решил мстить, зная что у ее отца была слабость. Дочка. Тот специально ждал, пока его дочь вырастет. И потом нанес удар.

Она не знала зачем, почему, что ему это дает. Она просто видела как Роспись наслаждается ее мучениями, ее нахождением здесь, и тем, что у него есть личный киллер, который работает совершенно бесплатно.

Кира смирилась. Она выполняла работу, без лишних слов, и жила дальше. Ее перестали бить, или резать, как делали пол года ее нахождения здесь. Просто дали жить. Но ей это не помогало.

В один из таких дней, она снова получила задание. Устранить какого-то авторитета. Уже что-то новенькое. Раньше ей давали устранять менее важных людей.

Как она узнала что Ореховские довольно влиятельные люди? По настроению Росписи. Тот был зол, как никогда раньше. Метался по кабинету, швырял вещи, и нервно курил почти каждые 15 минут.

На следующий день, когда машина затормозила у заброшенного здания, Кира почувствовала странный укол беспокойства.

— Приметы? — её голос был сухой. Она смотрела на мужчину, не мигая.

— Выйдет в начале. Сзади двое. Будет в бордовом костюме. Стрелять в него. Твоя точка — крыша, — коротко бросил Роспись.

— Ясно. Могу идти?

— Иди.

Она вышла на холодный воздух, обводя здание взглядом. Место было заброшенным. Здание было без окон, и дверей, а сама территория была пуста. Лишь какие-то кустарники, и гаражи.

Сумка с оружием тянула плечо вниз, но мысли были тяжелее. Вместо привычного ледяного спокойствия в груди ворочалось недоброе предчувствие. Что-то было не так.

На последнем этаже она нашла идеальную позицию. Угол здания, остатки стены — здесь её не увидят, зато вся площадь внизу была как на ладони. Кира вытащила автомат Калашникова — инструмент, ставший постоянным оружием за последний год. Привычный холод металла немного успокоил, но тревога никуда не делась.

Она притаилась, и стала ожидать появления Ореховских.

Наконец, внизу показалась черная машина. Она остановилась ровно в метре от людей Росписи. Из неё вышли трое. Кира прильнула к прицелу, затаив дыхание. Один из них действительно был в бордовом костюме. Она навела мушку на его фигуру, палец лег на спусковой крючок.

Но в этот момент сердце предательски пропустило удар, а палец дрогнул. Фигура, сидящая в машине, показалась до боли знакомой. Знакомой из той жизни, которую она похоронила два года назад.

Валера. Ее Валера.

________________________________

Как вам глава? Очень старалась все расписать настолько подробно, насколько это возможно. Скоро все карты раскроются, осталось немного 🤍. Буду благодарна если поактивите, любдю 🫂

Тгк: vale et me ama. (Ссылка есть в профиле)