Против правил // Турбо

Когда брат вдруг сорвался в Москву, Лера не просто не возражала — она выдохнула. Вечные перепалки, битая посуда и его тяжелый взгляд наконец-то исчезли из её жизни.

— Вали-вали, чище воздух будет, — бросила она ему тогда вслед. Глеб лишь огрызнулся коротким матом и с грохотом захлопнул дверь.

Правда вскрылась случайно. Лере только исполнилось шестнадцать, когда она подслушала телефонный разговор матери. Та пыталась говорить шепотом, но срывалась на хрип. Лера замерла за стеной, слушая каждое слово.

— Глеб, скажи что это вранье.. скажи, что ты не влез в эти ОПГ! — голос матери дрожал. — Ты хоть понимаешь, чем это закончится? Глеб!

Тишина. Видимо он просто положил трубку. Мать сползла по стенке, зажимая рот ладонью, чтобы не завыть в голос. А Лера, стоя в тени коридора, чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Ей не было его жалко. Только противно.

— Урод, — одними губами прошептала она, уходя в свою комнату. В тот вечер она так и не вышла ужинать.

Спустя два месяца она нашла в отцовском шкафу старый складной нож. Сначала взяла просто от скуки, покрутить в руках. Но металл оказался на удивление приятным. И она сама не заметила, как щелканье лезвия стало её личной медитацией.

Отец обнаружив пропажу, перерыл весь дом. Он спрашивал, требовал вернуть, но Лера смотрела на него абсолютно невинными глазами и молчала.

Тайник вскрылся лишь через два года, когда Лере исполнилось восемнадцать. Отец нашел его под матрасом. Грохотал такой скандал, что дрожали стекла. Лера пыталась объяснить, что это просто «игрушка», что ей так спокойнее, но отец не слушал. Он просто забрал нож и ушел, оставив её с чувством жуткой, оголенной беззащитности.

В тот же день она решила: ей нужно что-то своё. Серьезное. Настоящее. Она давно присмотрела в магазине нож «Пантера» — хищный, с идеальной балансировкой. Денег как раз хватало.

Но на пороге магазина она вдруг увидела неожиданную сцену:

— А ну пошел вон! Еще раз увижу — полицию вызову! — визжала продавщица, буквально выпихивая из дверей какого-то парня.

— Да ладно вам, мадам! Я ж по-хорошему, чисто спросить! — парень отмахивался, едва не сбив Леру с ног.

Она замерла, разглядывая это «чудо»: лысая голова, криво сидит шапка, вид абсолютно нелепый и при этом какой-то.. честный. Он обернулся, собираясь выдать очередную колкость продавщице, и наткнулся на Леру.

В этот момент время не просто замедлилось — оно застыло. Лера всегда знала, как смотреть на парней, чтобы они отводили глаза, но тут её собственные настройки дали сбой. Она смотрела в его карие, нагловатые, но теплые глаза и чувствовала, как внутри что-то предательски щелкает.

— Э-э.. — выдавил он, внезапно растеряв всю свою дерзость. Он неловко поправил шапку и тут же её перекосил еще сильнее.

— Познакомимся? То есть.. ну.. — он замолчал, чертыхнулся про себя и снова посмотрел на неё, уже серьезнее. — В общем, я не это хотел сказать. Точнее это, но.. Бляха, красиво зайти не получилось, да?

Лера неожиданно для самой себя рассмеялась. Напряжение насчёт отца, злость на брата, пустота внутри, — всё вдруг показалось таким мелким рядом с этим нелепым парнем.

А потом просто дала ему свой номер, не думая, что эта встреча принесет свои плоды. Она вообще не ждала продолжения. Но как назло, этот парень засел в голове, и не хотел выходить. Он и в правду ей понравился..

Лера и сама не заметила, как Универсам стал её домом, а Кира единственным человеком, которому можно было доверить спину. Мир, который она раньше презирала из-за брата, затянул её с головой. Оказалось, что в этой опасности, в постоянном хождении по краю был свой адреналин, заменявший ей всё: скучные книги, мультики и тихие вечера с мамой.

Мама видела, как дочь чернеет, как грубеет её взгляд, но лишь бессильно отпускала, молясь, чтобы Лера вернулась домой живой.

А потом случился тот дождь. Они стояли с Вахитом, промокшие до нитки, и глупо улыбались друг другу. Только что пришла им сообщили что Кира будет жить. И Вахит, обычно дерзкий и шумный, вдруг стал удивительно тихим. Он вызвался проводить её. У подъезда Лера должна была уйти, но ноги будто приросли к асфальту. В тот вечер Вахит казался не пацаном со двора, а просто парнем, которому тоже страшно и одиноко.

Всё произошло мгновенно. Чужие губы, со вкусом дождя и дешевых сигарет, коснулись её собственных. Лера замерла, ошеломленная этой нежностью, а секунду спустя ответила — неуверенно, отчаянно. С того вечера мир для неё сузился до одного человека.

Прошел год. Год драк, дежурств и редких минут счастья. С братом Лера созванивалась редко, но во время одного из звонков в трубку влез какой-то парень.

— Слышь, Глеб, а че у тебя сестра такая дерзкая? Дай поболтать, — раздался незнакомый голос.

Лера тогда лишь огрызнулась и бросила трубку. Но этот Дима не унимался. Он начал названивать, требовать встречи, обещать «золотые горы» в Москве. Она посылала его, не зная, что этот навязчивый голос еще сыграет свою роль в её крахе.

А потом пропала Кира.

И мир Универсама треснул. В качалке больше не было смеха. Турбо будто сошел с ума от ярости и бессилия, и втянулся в криминальный мир Москвы.
А Лера была сломлена. Особенно для нее стало ударом то, когда она увидела Вахита, танцующего с какой-то девушкой.

В этот момент Лера не просто разозлилась — она разбилась вдребезги.

Но проблемы с Кирой накрыли ее с головой, и она решила позвонить брату. Больше вариантов помощи у нее не было.

— У меня своих проблем по горло, — отрезал брат. — Если что-то надо — звони Диме. Он в Казани сейчас по делам, разрулит.

Она ненавидела себя за этот звонок, но Дима стал её единственным выходом. И черт бы его побрал! Вахит застал её в момент звонка.

Лера видела как доверие сменяется глухой ненавистью, но её проклятая гордость не позволила объясниться. Она лишь выше подняла подбородок, пока сердце обливалось кровью.

***

Москва. Ореховские. Кровь на снегу и холодные подъезды. Всё смешалось в один кошмарный клубок. Письмо Киры, ставшее тем, что перевернуло всё: Вахит был уверен, что она любит другого, а Турбо, ослепленный местью, окончательно выбрал путь тьмы.

Прошло два года. За это время Лера научилась двум вещам: не чувствовать боли и спать с ножом под подушкой.

Турбо окончательно погряз в делах Ореховских, а Дима, тот самый навязчивый голос из трубки, стал тенью, которая преследовала её даже после переезда.

После того рокового письма Вахит будто сломался. Лера видела, как в его глазах гаснет тот живой огонек, который когда-то заставил её влюбиться. Он пытался держаться, играть в «сильного пацана», но по вечерам от него всё чаще пахло дешевой водкой и безнадегой. Он не просто спивался — он медленно топил в стакане ту часть себя, которая умела чувствовать.

Их ссоры превратились в бесконечный цикл взаимных обвинений. Слова били больнее ножей, а тишина после криков была еще невыносимее. В один из таких вечеров, глядя на его затуманенный взгляд, Лера поняла: если она не уйдет сейчас, они просто уничтожат друг друга.

Побег в Калининград к бабушке казался спасением. Черепичные крыши, холодная Балтика и чужой город должны были стать пластырем на её вскрытой душе. Она честно пыталась забыть. Заставляла себя не смотреть на парней в спортивках, не вздрагивать от звука захлопывающейся двери и не искать его лицо в толпе.

Но пустота внутри росла. Лера больше не была той девочкой, что когда-то смеялась над глупыми шутками. Она выросла, и эта зрелость была горькой. В зеркале на неё смотрела женщина с потухшими глазами, которая знала цену жизни и смерти. Эта бездонная черная дыра внутри пугала её, но Лера лишь плотнее куталась в пальто, гуляя по набережной.

Однако прошлое умеет ждать. Оно не прощает тех, кто пытается просто «начать с чистого листа».

И все же как бы она не надеялась забыть все то, что когда-то считала домом и семьей, оно вернулось. И вернулось не только оно..

________________________________

Тгк: vale et me ama. (Ссылка есть в профиле)