32. Дети Маре
На Поверхность Рубину вынес на своей спине Леви. Она была жутко слаба. Возможно, подхватила какую-то заразу через открытые раны. Ещё там, под землёй, у женщины поднялся сильный жар. И если обычно во время плохого самочувствия Рубина спокойно продолжала работать, не обращая внимания на головокружение или какие-то другие факторы, то в этот раз тело ломило настолько, что было больно лишний раз перевести взгляд.
К тому моменту, когда они добрались до кадетского корпуса, Зик уже снова был связан, а Руна лежала недалеко, укутавшись в плащ разведки. Помочь вызвался лично Шадис.
— Отвези её на ферму семьи Браус. Они присмотрят.
Леви винил себя в том, что опять не уберёг. Конечно, он понимал, что для такой, как Рубина, умереть сложнее, чем жить. И всё же щемящее чувство внутри терзало его с момента новости о пропаже и до сих пор... Будто он мог помешать этому случиться. Нужно было заметить раньше, начать действовать быстрее. Быть может, тогда удалось бы избежать её ранений. Чувство слабости и беспомощности душило, обволакивая его сердце вязкими сетями. Да, она жива и относительно неплохо выглядит, однако... Аккерман не помнит, чтобы в детстве хоть раз видел её в таком состоянии. Сам он был слабым физически, но не болел, как ни странно. А вот Инки с самого их знакомства казалась сильной.
Брюнетка, лежащая в повозке, тихо усмехнулась.
— Отстраняешь от задания, капитан? — сказано это было достаточно слабым голосом. Сорванный, он всё ещё не восстановился после пытки.
«Надеюсь, — пронеслось в голове разведчика, — ты не вернёшься до конца бойни. Хватит с тебя.»
— Ты сделала достаточно, Рубина. Сейчас тебе лучше уйти с поля видимости военных... — Аккерман снизил голос до шёпота. — Прости, что не смог прийти раньше. Из-за меня ты...
Перебила:
— Брось. Оплакивающим свою слабость не дано обрести силу... Береги себя, Ивел.
Леви только кивнул и, подойдя, чтобы попрощаться, положил рядом с ней небольшой свёрток – «специальное лекарство» – и осторожно поцеловал сестру в лоб. Затем забрался в другую повозку, с пленником, дав сигнал подчинённым ехать.
Руби посмотрела в глаза удаляющемуся Зику. Он тоже смотрел на неё. Оба понимают, что, вероятно, видятся в последний раз. Потому что никто уже не знает точно, какая судьба постигнет этот мир. Кто выиграет? Кто будет повержен? Смогут ли множество сторон прийти к согласию или начавшаяся война – последняя – поглотит всё на своём пути, ничего не оставив после?
Будучи с разных сторон баррикад, они не знают. Понятия не имеют. Быть может, Парадиз захватят, а её убьют? Или «Гул» уничтожит всё вокруг острова, и его, Зика, скормят более подходящему элдийцу? А что, если Леви наконец-то исполнит обещанное? Или, наоборот, сам погибнет по вине Йегера? И тогда блондин просто не сможет смотреть Рубине в глаза?
Одни боги знают, что будет дальше. А может, и они в неведении. Тогда в курсе один лишь дьявол.
— Прощай, — прошептал Зик неслышно.
«Прощай, Разведчица.»
Аккерман кивнула, понимая, что их дороги теперь окончательно разошлись.
«Прощай, Мохнатый.»
Шадис удивлённо глянул на неё, но промолчал. Тронулся прочь, увозя Ярую в безопасное место. Признаться, Кис вызвался помочь, чтобы отвлечься от прочих переживаний. В кадетке сейчас царит достаточно напряжённая атмосфера... Кроме того, его поразило состояние брюнетки. Он впервые видел её такой уязвимой. Что ж, львиная доля иммунитета у близнецов досталась Леви.
До фермы Браус оставалось полчаса пути, когда инструктор прервал тишину. Он обернулся, удостоверившись, что лучшая выпускница своего набора так и не уснула. Даже не пыталась.
— Ты ведь знаешь, что его ждёт. Кажется, меньше года осталось. Почему поддалась?
Ярая раздражённо вздохнула.
— У всех есть слабости, — чуть окрепшим, но по-прежнему хрипловатым голосом произнесла Руна.
Мужчина фыркнул.
— Не вешай мне лапшу. Не в твоём духе. Будь он твоей слабостью, ты бы одним взглядом не ограничилась.
Он был прав. Несмотря на связь, и Зик, и Рубина намеренно не влезали сильно в дела друг друга, чтобы не стать препятствием. Все играют свои роли. Они обозначили границу. И хотя в итоге безрассудно нарушили её, тормозить миссии врагов посредством того, кто в том же положении, не стали. Аккерман однажды сказала, что не собирается вставать между Леви и Зиком. А он заявил, что не отступит ради неё от своих целей. На войне, на фронте они будут действовать на благо своей стороны – таков был уговор.
— Знаешь, старик... — через некоторое время вдруг произнесла брюнетка и на минуту снова замолчала. — Он похож на Гришу и.. Зик помог мне внедриться. Не выдал, хотя и подозревал. Мы.. договорились не мешать и не помогать.
— Тц... Реакция Леви?
— Адекватная.
Вплоть до начала земли Браус инструктор и разведчица больше не разговаривали. Однако путь подходил к концу, а у Шадиса остался ещё один пробел в событиях.
— Что там произошло? — тихо спросил он, замедлив коня.
— Расплачивалась за долги. А ещё встретила того самого клиента, от которого однажды забеременела Кушель.
Кис резко дёрнул поводья, останавливая животину. Развернулся всем корпусом к пострадавшей, удивлённо взирая на неё. Угадав следующий вопрос, Рубина холодно продолжила:
— Мёртв. Был убит, когда Леви и Зик явились за мной.
Мужчина не стал комментировать, вместо этого продолжив путь. Ответ его удовлетворил, а уж кто убил – не его дело.
Оба Аккермана достаточно быстро потеряли интерес к биологическому отцу. Потому что тот же Кенни был им куда ближе. А этот... и не знал об их существовании. Не помнил даже Кушель. Так смысл вообще уделять данному человеку внимание? К нему они всегда испытывали если не равнодушие, то ненависть. Так что смерть была им вполне заслужена. Как забыл однажды Шел, так и сам вскоре будет забыт.
Встретить инструктора и разведчицу вышел лично хозяин территории, отец погибшей Саши Браус. Это был уже немолодой высокий мужчина, которому охотничий промысл в прошлом помог развить неплохой слух, поэтому приезд гостей сильной неожиданностью не стал. Увидев Шадиса и раненого солдата в повозке, он примерно понял, о чём его попросят.
— Добрый день. Соболезную об утрате, — кивнул Кис, спешившись и подойдя ближе. — Я по делу.
— Да я уж понял, — Артур Браус качнул головой в знак ответного приветствия. — Кто она?
— Рубина. Одна из элитников разведки. Она четыре года провела на материке, добывая информацию, и вернулась вместе с остальными несколько дней назад. Однако умудрилась вляпаться в передрягу.
— Я прошу прощения, — начала Ярая, осторожно спустившись с повозки, но опираясь рукой на бортик, — что вынуждена доставить Вам некоторые неудобства, мистер Браус.
— В моём доме всегда есть место тем, кому нужна помощь.
Артур был ниже Шадиса, так что роль дополнительной опоры досталась ему. Поскольку спину Руны трогать было нельзя, ограничились тем, что она закинула руку ему на плечи, а он придерживал женскую ладонь. Инструктор кадетского корпуса, в свою очередь, взял свёрток со «специальным лекарством» и пошёл следом, решив ради приличия поздороваться с матерью Саши.
Шадис отнёс свёрток в ещё пустующую комнату (куда его любезно проводил один из пригретых Браусами мальчишек), после чего попрощался, пожелал Ярой скорейшего выздоровления и отбыл в обратный путь. Свою задачу он выполнил. Остальное от него не зависит.
Между тем Руну провели в кухню, чтобы накормить. С тех пор, как женщина отправилась в кадетское училище, она ещё ни разу не ела. Однако стоило им войти, как до Аккерман донёсся громкий удивлённый вдох. Брюнетка подняла взгляд, встречаясь с двумя парами глаз. Дети Маре. Фалько и Габи. Здесь. В доме той, кого убила Браун-младшая. Поразительно... Удивление продлилось от силы секунду. Затем Ярая уже вновь взяла себя в руки и спокойно опустилась за стол. Словно и не знает их. Пострадавшие руки опустила на колени, пряча.
В помещение зашли остальные жильцы, чтобы познакомиться.
— Это Рубина, — принялся объяснять Артур, — солдат разведывательного легиона. Она сильно пострадала, так что на какое-то была отослана к нам.
Все стали поочерёдно представляться. Лиза Браус, жена хозяина фермы, с тёплой улыбкой поставила перед гостьей тарелку с супом. Аккерман поблагодарила за пищу и приём и снова извинилась за то, что свалилась им на головы. Те отмахнулись. Добрые люди. Только Габи и Фалько продолжали шокированно взирать на неё, так и замерев, не двигаясь. Гадали, действительно ли это случайность или Руну послали именно за ними, каким-то образом разузнав о месте, где они спрятались?
Так как подходило время обеда, всё семейство тоже оказалось за столом, что-то легко обсуждая. Фалько и Габи также опустились с краю. Вспомнив, что двое детишек не представились, Лиза Браус ахнула.
— Совсем забыла! — воскликнула женщина и указала на двух кадетов. — Это Бен и Мия. Они у нас недавно, у них тяжёлая судьба. Детишки многое пережили, потому не слишком общительны, Вы уж простите.
— Извиняться нечего, — спокойно ответила Ярая, продолжая размеренно уплетать обед, держа ложку так, чтобы не было видно ногтей, то есть их отсутствие. — Если человек молчит, обычно на то есть причина... И ко мне можно обращаться просто по имени, без официоза. Я не имею офицерского звания.
Хотя этого она точно знать не могла. Ей вполне могли присудить неплохой чин, когда вскрылась правда о миссии и о настоящих заслугах женщины. Но ей на всю эту армейскую бурду было до фени, поэтому она и не интересовалась изменениями в своём звании.
— Кстати, — воодушевленно начал паренёк четырнадцати лет, — я случайно услышал о вашей миссии. Это правда, что вы четыре года провели в Маре?
— Роман! — Лиза всплеснула руками, укоризненно взглянув на подростка. — Невежливо спрашивать такое у раненого солдата, только вернувшегося на родину!
Юноша тут же сконфузился и извинился, умолкнув.
— Правда, — ответила Руна.
Она не смотрела на Грайса и Браун. И если Фалько старался следовать её примеру, пусть и был заметно напряжён, то Габи до сих пор не сводила взгляд.
— А какие там люди? — полюбопытствовала девчонка с блондинистыми волосами, Кая, решив воспользоваться случаем. Именно её в соседней деревне однажды спасла Саша Браус от трёхметрового титана, имея при себе лишь топор и лук со стрелами.
Рубина, немного помедлив, всё же ответила:
— Извини за грубость, но вопрос глупый. Люди везде одинаковые.
— Но они ведь.. сильно ненавидят нас, верно?
— Если бы ты родилась там, тоже ненавидела бы Парадиз. Если не брать в расчёт промытые пропагандой мозги на острове и на материке, мы ничем не отличаемся.
Она говорила достаточно холодно, но в душе надеялась:
«Габи, Фалько, поймите суть».
— А вас ранили там? — спросил мальчуган лет восьми.
Рубина одёрнула задравшийся рукав рубахи, выданной ей в корпусе кадетов, закрывая след от удара кнутом. Отрицательно качнула головой.
— Нет. Раны я получила здесь. Вляпалась в одну неприятную историю... Спасибо за обед, миссис Браус. Было вкусно, — она аккуратно поднялась, опираясь при этом на стол. — Отработку своего пребывания здесь могу начать через пару дней, когда не буду, по крайней мере, шататься при ходьбе.
— Да, конечно! — закивала головой Лиза Браус. — После пережитого отдых обязателен. Артур проводит тебя.
— Благодарю, — кивнула.
Рубину, немного придерживая, довели до комнаты на втором этаже домишка. Артур Браус уже хотел оставить её, но не смог удержаться от вопроса:
— Ты видела того.. кто убил мою дочь?
— ..Нет. Но Саша.. умерла не в одиночестве.
Она не стала сдавать детей. Артур и Лиза, может быть, и воспримут с пониманием, но вот остальные жильцы на ферме... На их счёт Руна сомневалась. Особенно по поводу Каи, ведь та чувствовала особую привязанность к своей спасительнице. А потому её реакции на подобную новость стоило опасаться более всего. А чего-либо плохого этим детям Аккерман точно не желала. Несмотря на то, что именно из-за Габи погибла Акира...
— Спасибо, — прошептал мужчина, после чего покинул общество разведчицы.
Рубина благополучно уснула до самого вечера. После ужина её ранами занялась Кая, прежде всего обработав и аккуратно забинтовав пальцы на обеих руках. Затем брюнетка сняла рубаху и сейчас лежала на животе, доверив свою спину новой знакомой. Она даже не морщилась, спокойно вынося неприятные ощущения от обработки рубцов.
— Признаться, мне и спрашивать страшно, где вы получили эти раны.
Рубина отвечать ничего не стала. Рассказывать о том, как она посетила родной город, было бы лишним.
— Хорошо, что вас отправили к нам. Здесь безопасно, — тем временем продолжила свой размеренный, достаточно монотонный монолог Кая, вообще не расстраиваясь из-за игнорирования. — Здесь нет разговоров о том, кто прав, а кто нет. И хотя весь мир считает элдийцев, а главным образом Эрена Йегера, монстрами, на нас, живущих в семье Браус, это почти не отражается.
«Мир считает Эрена Йегера монстром, — повторила у себя в голове Рубина, уцепившись за эту мысль и уже не слушая речь Каи. — Эрен... Неужели он решил.. либо уничтожить мир вокруг острова, либо... сплотить всех людей против себя самого? Мальчишка.. выбрал роль «монстра», с которым будут сражаться все стороны этой войны... Тогда элдийцам будет дарована свободная и долгая жизнь, какой бы путь не избрали его товарищи, враги, друзья и все люди планеты. В итоге... либо останется один Парадиз, либо мир объединится с Элдией. А сам Эрен.. должен будет умереть. Опасная игра, Йегер. Но ты, похоже, невыносимый альтруист, раз решил не втягивать друзей и стать дьяволом в одиночку. Гениально, должна признать. Но победишь ли ты в этой игре разумов?»
Как считает Рубина, многое может пойти не по плану. И тогда.. чёрт знает, чем всё закончится...
«Гриша... твой сын.. закончит начатое тобой. Теперь я поняла, о чём ты говорил в нашу последнюю встречу. Но.. прости, спасти Эрена и Зика я уже не смогу.»
Кая закончила и хотела перебинтовать, но Аккерман попросила оставить это до утра. Поскольку иначе на следующей перевязке вместе со снятием бинтов вновь откроются раны. Блондинка согласилась и, пожелав хороших снов и укрыв покрывалом, вышла. Хотя время было ещё не совсем позднее.
Когда в комнату тихо прокрались Габи с Фалько, разведчица дремала, лёжа на боку, лицом к стене. Покрывало немного сползло, позволяя кадетам-Воинам увидеть почти всю страшную картину на спине Рубины. Впрочем, они незамеченными не остались – Аккерман проснулась и, подняв до плеч плотную ткань, осторожно перевернулась на другой бок, чтобы видеть гостей. На лицах обоих подростков читался ужас.
— Бен и Мия, верно? — равнодушно уточнила она, положив согнутую в локте руку под голову, не слишком доверяя свойствам стен в этом доме.
— Д-да, — немного заторможенно кивнул Фалько. — Кто.. вас так?
— Неудачная встреча со старыми знакомыми.
— Демоны, — прошептала Габи, сжимая кулаки. — Говорила же, демоны.
Рубина чуть нахмурилась, понизила голос:
— Мы поговорим, но не сегодня. Потом. Вне стен этого дома.
***
11 сентября, 854 год.
После хорошего отдыха и отсыпа Аккерман была почти в норме. Немного прихрамывала, но жар спал, так что в помощи уже не нуждалась совершенно. К работе в поле её не допустили из-за ран на спине, но позволили ухаживать за лошадьми.
Напряжённое молчание уже начало давить, когда Рубина, Фалько и Габи прогуливались вдоль ограды фермы.
— Почему вы и Зик нас предали?
Говорить решил Грайс, поскольку кузина Райнера всё ещё была под впечатлением, едва ли перенося на дух это место. Аккерман вздохнула.
— Потому что воюем на разных сторонах. Причём я и Зик – тоже. Однако цель у всех нас одна – принести покой Элдии. Просто все видят этот покой по-разному, увы.
— Демоны острова не заслуживают жизни! — вновь начала тираду Габи. — Эрен Йегер.. один из вас.. уничтожил наш дом! Убил ни в чём неповинных людей!
Ярая хмыкнула.
— Люди не выбирают, где родиться, Габи... Местные узнали о существовании людей за пределами Стен лишь четыре года назад. До того они жили в страхе перед титанами, не догадываясь, что их самих ненавидят. Сегодняшняя война – палка о многих концах... Я лично видела, как Бертольд с Райнером пробили Внешнюю Стену. Я была там, в Шиганшине, и сама едва не погибла. И вот, что я скажу: события в гетто Либерио и Шиганшине абсолютно одинаковы.
— Неправда! Демоны острова должны нести наказание за дела своих предков! Как это делаем мы, кадеты-Воины, ради благополучия Элдии и процветания великой Маре!
— Не кричи, — оборвала холодно, — услышат. Первый король внутри Стен стёр память своему народу. А потому эти люди похожи на чистый лист. Они не имели прошлого вообще до атаки титанов со стороны Маре... Мы одинаковы, Габи.
— Марейцы никогда бы не стали пытать вас так, как пытали здесь! Все эти рубцы на спине и вырванные ногти... Ужасно. Не ошибусь, если сделали это ваши же товарищи, проверяя, на их ли вы стороне.
— И всё же ты ошибаешься, Браун. Да, марейцы не рассекают множество раз спину, однако не прочь поочерёдно отрезать человеку конечности, начиная с пальцев... А раны я получила не от солдат.
— Но кто тогда? — поинтересовался Фалько.
В отличие от сокурсницы, этот паренёк действительно пытался разобраться, на чьей стороне истина. Он внимательно слушал все разговоры, впитывая информацию подобно губке и составляя собственное виденье. Грайс хотел знать правду и причины поступков людей. Демонами он элдийцев с острова уже давно перестал считать.
Рубина помолчала, думая, отвечать ли, но в конце решила быть с теми, кого лично учила, максимально искренней. Быть может, ей удастся вразумить обдурённую голову Браун? Грайс-то уже склонен к позиции наблюдателя.
— Незадолго до начала моей миссии в Маре я была вынуждена связаться с не самым приятным человеком. Я не выплатила, сколько нужно было, и исчезла. В общем, раны на спине – плата за долг... Впрочем, я не так важна. Важно, что собираетесь делать вы, ребята.
— Почему вы нас не сдали?
— Фалько, зла я вам не желаю. Дети вы ещё, в конце концов, — пожала плечом. — Да и.. Габи, — при обращении к ней шатенка заметно напряглась ещё больше, — от твоей пули на дирижабле погибло два человека. Одной из них была моя подруга, Акира Шэдс, вы могли видеть её несколько раз. А она даже не элдийка.
— Так почему не отомстили? Вы, вероятно, хотите теперь сами меня убить?
— Нет, — огорошила её Аккерман. — Месть порождает лишь новую месть. К тому же, это война, а Акира в прошлом всё же была солдатом. Но я не о том. Габи, второй твоей жертвой оказалась дочь людей, приютивших вас. И я не знаю, как бы они на это отреагировали.
Оба подростка замерли на месте. Надо же, какая ирония судьбы. Злая шутка. Люди, давшие им кров и еду, и женщина, обучавшая их, лишились близких из-за девчонки, которая сама до сих пор жива и здорова.
— Дам совет. Везде есть добрые и злые люди. Наблюдайте, а не кричите о своём происхождении.
Рубина Аккерман неспешно покинула общество двух кадетов. Фалько Грайс давно решил именно наблюдать. А вот у Габи Браун постепенно рушатся идеалы. Деформируется картинка, нарисованная и глубоко засевшая в её голове. Всё слишком быстро происходит. Она не была готова к такому... Люди везде одинаковые. Как это вообще может быть правдой, если её учили по-другому? Каким образом? Истина ведь всегда была в том, что элдицы на материке хорошие, а на острове – плохие. Деление на чёрное и белое ошибочно? И где тогда искать правду?
Стереотипы ещё какое-то время будут жить и твёрдо сидеть в разуме Габи Браун, но обратный отсчёт уже пошёл. Нельзя смотреть на всё лишь со своей колокольни. Постепенно разрушится и эта стена. И тогда для неё откроется та истина, которую она отчаянно пытается отыскать.