Глава V. ЛОРД В ОПАСНОСТИ
Молодые люди вырвались из выходной камеры подлодки, словнорасшалившиеся школьники на перемену после скучного урока. Марат со смехомстолкнул с площадки Цоя, не успевшего запустить свой винт, и Цой, нелепоразмахивая руками и ногами и отчаянно ругаясь, полетел ко дну. -- Попался, золотоискатель! -- торжествующе закричал Марат и, запустиввинт, бросился за Цоем, схватил его за ноги и взмыл с ним кверху. -- Отпусти, черт! -- неистово вопил Цой, вися вниз головой и брыкаясьизо всех сил. Он задыхался от смеха и едва мог время от времени бросатьМарату самую свирепую брань и угрозы: -- Негодяй! Мерзавец! Я тебяраспотрошу! Отпусти лучше! Хулиган! Я тебя четвертую, как только покажешьсяу меня в лаборатории! Караул!!! Марат с гиком и хохотом несся во всю мощь своего пятидесятисильногомотора, цепко держа свою жертву за ноги, и Цой беспомощно болтался под ним,делая неимоверные усилия, чтобы освободиться . Увязавшийся за своими друзьями Павлик, видя отчаянное положение Цоя, немог больше выдержать. Он запустил свой винт на все десять десятых хода,птицей взвился над Маратом и с диким, пронзительным визгом упал на плечиподводного хулигана, обвил ногами его шею, и перегнувшись вниз головой, сталотрывать руки Марата от ног его жертвы. -- Держись, Цой! -- визжал он. -- Держись! Мы его скрутим! И -- вмилицию!.. Клубок из трех металлических тел то сплетался, то расплетался. Трияркие голубые звездочки плясали в невообразимом танце. Привлеченные ихсветом, обитатели глубин, сияя разноцветными огоньками, спешили отовсюду кместу свалки и сейчас же фейерверком разлетались во все стороны. Все ещевися головой вниз, Цой вспомнил про свой бездействующий винт. В одномгновение он открыл патронташ, мощная струя воды ударила Марата в грудь, ион, ошеломленный, отлетел внезапно на несколько метров вместе с Павликом,вертясь и кувыркаясь в образовавшемся водовороте. Началась новая погоня. -- Держи его! Держи!..-- ревел Цой, стремительно несясь за голубойзвездочкой Марата. -- Держи!.. -- визжал в восторге Павлик. Он был значительно легчеМарата, и винт нес его с большей быстротой. Поэтому Павлик первый нагналпреступника и повис на нем. -- Павлик, пусти!.. -- запыхавшись и задыхаясь от смеха, умолял Марат.-- Он меня убьет! Честное слово!.. Пока они барахтались, подоспел Цой. Цой и Павлик с обеих сторонвцепились в плечи Марата и начали его встряхивать под жалобные вопли, мольбыи покаянные обещания. От встряски голова Марата болталась, и он должен былизо всех сил напрягать шею, чтобы не стукнуться головой о шлем. Наконец Павлик, сжалившись, отпустил Марата. Усталые, но веселые, всетрое медленно поплыли, разражаясь по временам хохотом при воспоминании отом, как уморительно Цой висел головой вниз, как отлетели Марат с Павликом,как смешно болталась голова Марата в шлеме. Марат плыл впереди, иногдапосматривая на свой компас. -- А куда тебе, собственно, надо? -- спросил наконец Цой. -- К Шелавину... Он осматривает расставленные приборы и просилСкворешню прислать ему новый глубоководный термометр взамен раздавленноговодой. Не выдержал давления... Должно быть, его оболочка была с каким-нибудьдефектом. -- Да, с давлением почти в пятьсот атмосфер шутить нельзя. БедныйМатвеев будет теперь всю жизнь помнить о нем! -- Ты был при этом? Как это произошло? -- Я тоже был! Я тоже был, Марат! -- заторопился Павлик. -- Я самвидел. Ох, как страшно! Ивану Степановичу понадобилась проба воды. Матвеевподошел к крану и только повернул маховичок... Кран, наверно, испортился...или я не знаю, почему... -- Труба была плохо навинчена,-- объяснил Цой. -- Ну да... Труба была плохо навинчена, и только Матвеев отвернул кран,как вдруг он с ужасным свистом... таким свистом, что прямо ужас... вдруготорвался и -- как пуля!.. Никто даже не мог его заметить в воздухе. И какгрохнет в переборку!.. -- Пробил переборку? -- спросил Марат. -- Нет, не пробил. А из трубы вырвалась струя воды -- тонкая, прямая,твердая, как стальной прут. Вся в пару... И весь отсек наполнился паром. -- Расширение воды из-за внезапного уменьшения давления,-- опятьвставил Цой. -- Да, из-за внезапного уменьшения давления...-- машинально повторил заним Павлик. -- Матвеев бросился закрыть резервный кран около обшивки инечаянно задел рукой за водяной прут... И я сам видел, Марат, сам видел, какот его руки вдруг отлетели два пальца. Ну, знаешь, как будто ножомотрезало!.. Сразу Матвеев даже ничего не почувствовал, он только покачнулся.Потом брызнула кровь, он побледнел. Скворешня его увел, а Иван Степановичбросился к крану и сам закрыл его. Ой, как страшно было, Марат!.. Впереди показалось красное туманное пятно, вскоре превратившееся вкрасную лампочку, а затем и вертикально натянутый плавучим буем тонкий трос;на нем висели глубоководный термометр и, повыше, вертушка Экмана -- Мерца.Винт вертушки тихо вращался в своем медном кольце, четырехугольная лопастьруля указывала направление вращавшего винт течения -- с юга на север. Троссвоими концами терялся в темноте, но и вверху и внизу туманными краснымипятнами пробивался свет других лампочек, указывая продолжение троса в обоихнаправлениях. Друзья приблизились к тросу и к работавшему около него Шелавину. Неожиданно раздалось жужжание зуммера: всех четырех вызывала подлодка. -- Слушайте, слушайте! Шелавин! Цой, Бронштейн! Буняк! Говорит"Пионер", вахтенный начальник лейтенант Кравцов. Предлагаю немедленновернуться на подлодку. Настраивайтесь на волну начальника научной частипрофессора Лордкипанидзе. Он посылает сообщение о бедственном положении.Держите с ним связь. При возвращении на подлодку -- рассыпаться в цепь впределах видимости огней друг друга. Может быть, вы встретите его.Возвращайтесь на десяти десятых... Подлодка готовится к походу. -- Приборы оставить? -- взволнованно спросил Шелавин. -- Оставить! -- ответил лейтенант и смешливо добавил: -- Вот влипла висторию наша борода! Попал, можно сказать, в нежные объятия... Лейтенанта резко прервал голос капитана: -- Не время балагурить сейчас, товарищ лейтенант! Вы на вахте и вобстоятельствах далеко не веселых. -- Виноват, товарищ командир. -- Голос лейтенанта был полон смущения. -- Волну подлодки не выключаю,-- сообщил между тем в центральный постШелавин и обратился к своим спутникам: -- Рассыпаться в цепь налево! Первымот меня -- Павлик, вторым -- Марат, последним -- Цой. Включайте волну АрсенаДавидовича. Вперед на десяти десятых! Направление -- ост-зюйд-ост. Равнятьсяпо мне! Все четверо длинной цепочкой понеслись вперед, в черное пространство. Через несколько минут под их шлемами послышался спокойный, ясный голосзоолога: -- Животное немного ослабило кольца. Пытаюсь осторожно продвинуть левуюруку с компасом к глазам. -- Значит, направление вам все еще неизвестно? -- спросил голоскапитана. -- Нет, Николай Борисович. -- Быстроту ощущаете? -- продолжал допрашивать капитан. -- Думаю, что быстрота равна приблизительно пятидесяти километрам вчас... -- Постарайтесь, Лорд, скорее определить направление. Как только всесоберутся в подлодке, мы пойдем за вами. -- Хорошо, капитан... Разговор прекратился. Подождав минуту, Шелавин, едва сдерживаяволнение, позвал зоолога: -- Арсен Давидович, голубчик! Что с вами приключилось? -- А! Иван Степанович! Это вы? Да вот, понимаете, неприятность. Такаянеприятность! Срываю все работы, поднимаю подлодку с места. И все,понимаете, из-за моей невнимательности. Вышел я из подлодки, направился нанорд-вест-норд,-- знаете, к этой заросли горгоний?.. -- Да, да. Помню, вы собирались туда. -- Ну, вот... плыву задумавшись, по сторонам не оглядываюсь. И вдруг,понимаете, словно какой-то водопад обрушился на меня. Я даже не заметил, скакой стороны. В один момент все тело оказалось оплетенным каким-то толстымканатом, сантиметров тридцать в диаметре. Руки, понимаете, прижаты к телу,ноги связаны, ни повернуться... ни вообще даже шевельнуться... -- Ах, напасть какая!.. Кто же это схватил вас? -- Понятия не имею, Иван Степанович... Что-то несусветное, о чем мы,зоологи, и думать не смеем... Я даже не знаю, что именно обвилось вокругменя: не то все тело животного, не то одна лишь его длинная, гибкая шея...Если тело, то выходит что-то вроде таинственного, трижды легендарного итысячу раз осмеянного гигантского морского змея... Если всего лишь шея, то,прямо скажу, дорогой Иван Степанович, и думать и гипотезы строить простобоюсь. -- Ужасно... ужасно... Как вы себя чувствуете, родной мой? Вы непострадали? -- Ничуть, Иван Степанович! Все в порядке. Скафандр не выдал и,надеюсь, не выдаст. В таких объятиях, я думаю, и слона задушить можно былобы! А я их просто не чувствую. Все усилия принимает на себя скафандр. И воттеперь несет меня неведомая сила... -- Не беспокойтесь, Арсен Давидович. Капитан сделает все возможное...Вы бы только не пострадали. -- Вряд ли пострадаю... А для наших научных задач это приключение прямоклад. Подумайте только, какое открытие! Животное, конечно, совершеннонеизвестное... Я с необыкновенным интересом изучаю тот небольшой участоктела, который находится прямо перед моими глазами. Его покрывают огромныекостяные пластинки с пирамидальными бугорками посередине. Лежат оничерепицеобразно и подвижно друг па друге... Образуют сплошной чешуйчатыйпокров. Покрыты толстым слоем фосфоресцирующей слизи. Такие мысли,сравнения, сопоставления лезут с голову, что просто не решаюсь сказать. Дажевам, мой друг... -- Говорите, говорите, голубчик! Не стесняйтесь! За три недели я здесьтакого навидался, что уже ничто меня не поразит. -- Иван Степанович! Я предчувствовал... Более того -- я знал, какойурожай, какая богатая жатва ожидает меня здесь! Не могу вам передать, другмой, как я счастлив, что на мою долю выпала честь так близко, такнепосредственно близко изучать это чудовище глубин!.. Ни Цой, ни Марат, даже Павлик ни одним звуком не позволили себенарушить этот необычайный разговор двух ученых, охваченных одной и той жестрастной преданностью науке, неутомимой жаждой познавания. Цой молчал,чувствуя, как сухой, колючий комок подступает к его горлу, и думал, способенли был бы и он на такое самоотверженное, героическое поведение в стольужасных, почти смертельных обстоятельствах. Мог ли бы и он, забывая о себе,забывая об опасности, с таким мужеством и самоотречением отдаваться науке --делу, которое ему поручено, цели, которую он себе поставил? Радостноевосклицание зоолога оторвало его от этих мыслей. -- Я протащил компас к глазам! -- закричал он. -- Капитан! Капитан! Выслышите меня? -- Я у аппарата, Лорд. -- Направление норд-норд-ост. Ближе к осту. Быстрота животногозначительно увеличилась. Кольца его тела против моих глаз немногораздвинулись, и мой фонарь освещает пространство впереди... -- Вы что-нибудь видите там, Лорд? -- оживленно спросил капитан. -- Этоочень важно. -- Нет, капитан. Вдали мелькают лишь огоньки светящихся животных. Ещезадолго до нашего приближения они быстро сворачивают в сторону, словноочищая нам дорогу... Иван Степанович, а Иван Степанович! -- Я слушаю... слушаю вас, Арсен Давидович. -- Знаете, у меня сейчас мелькнула мысль... Такое впечатление, словнообитатели темных глубин обладают каким-то дополнительным чувством, котороепредупреждает их о приближении движущихся существ и предметов. -- Вот как? Интересно... Но, если это не зрение и не слух, какие жеобъективные явления, кроме света и звука, может воспринимать в одной средеэто новое чувство? -- Давление! Я думаю, что это чувство, конечно, не совершенно ипринципиально новое, но лишь утонченное, в тысячу раз более развитое иусовершенствованное чувство давления, которое свойственно в той или инойстепени всякому живому существу. -- Ах, вот как! Вы предполагаете, что движущийся предмет, тем болеебыстро и мощно движущийся, производит давление на лежащие впереди слои воды,и это давление, передаваясь от частицы к частице, от слоя к слою, ощущаетсядаже вдалеке утонченным чувством водных организмов. Так, что ли? -- Совершенно верно. Вы меня вполне поняли. Вы... Капитан! Капитан! --внезапно воскликнул зоолог. -- Слушаю! Слушаю, Лорд! -- С левого борта совсем близко промелькнул высокий и тонкий, словноминарет, пик. Появляются холмы и скалы. Мы несемся вдоль отрогов хребта...Это совершенно ясно. Мой фонарь ярко освещает их. А вот огромная, почтикубическая скала, похожая на средневековый замок с башенками, бастионами,кронверками, зубчатыми стенами... -- Отлично, Лорд! Давайте побольше примет, это нам пригодится припоисках. -- Хорошо, капитан. Я вот только не уверен в направлении. Ведь до того,как мне удалось взглянуть на компас, животное могло несколько раз менятьсвой путь. -- Теперь это уже неважно. Мы возьмем курс прямо на ост, к подводномухребту, а потом вдоль него, на норд. Мы будем искать замеченные вами пик изамок. Почаще сообщайте нам приметы. -- Слушаю... -- Ага! Вот и Шелавин со своими спутниками возвращается: сигналы надоске показывают, что открывается борт выходной камеры. Через несколькоминут снимаемся. Приняв Шелавина и его спутников, подлодка шла более получаса, пока наэкране центрального поста появились наконец темные, постепенно поднимающиесяи закрывающие весь экран массы подводного хребта. Ультразвуковые прожекторыеще издали нащупывали на его фоне смутные очертания отдельных выступов,холмов, ложбин, ущелий. Чтобы яснее различать их, подлодка подошла совсемблизко к хребту, после чего повернула на север и начала тихо продвигатьсявперед. Время от времени зоолог сообщал о появлении все новых и новыхпримет: то вход в ущелье в виде мощной арки, то два холма с седловиной междуих вершинами, то две скалы -- меньшая на большей. Все это лейтенант Кравцовзаписывал в строгой последовательности, рассчитывая примерные расстояниямежду ними. С непонятным упорством животное несло зоолога с огромной и как будтоувеличивающейся быстротой все дальше и дальше на север. Между тем подлодкавынуждена была идти не более чем на двух десятых хода, чтобы иметьвозможность разглядеть опознавательные знаки, как только они появятся наэкране. Прошло уже четыре часа с момента, когда ученый был захвачен чудовищем.Подлодка определенно отставала от него, и ясно было, что расстояние междуними все более увеличивалось. Лейтенанта Кравцова сменил на вахте старшийлейтенант Богров, но капитан продолжал оставаться в центральном посту. Еще через час зоолог сообщил, что обвивающие его кольца животного опятьплотно сомкнулись вокруг шлема и он потерял видимость. Сообщения обопознавательных знаках перестали поступать. Продолжало оставаться известнымлишь общее направление -- прямо на север. Но зоолог жаловался, что рука скомпасом, согнутая в локте и прижатая к груди, затекла, онемела и он еепочти не чувствует. Так прошло еще часа два. Подлодка продолжала медленно продвигаться вдоль хребта. Капитан Воронцов, все эти семь часов проведший бессменно в центральномпосту, мерно шагал по помещению, заложив руки за спину, изредка взглядываяна экран, с которого не сводил глаз и вахтенный начальник. Взволнованный голос зоолога заставил капитана остановиться. -- Животное резко переменило направление,-- сообщал ученый. -- С нордапочти под прямым углом перешли на ост... -- - Значит, оно углубляется в подводный хребет,-- заметил капитан. --Вероятно, через какое-то ущелье... Отметьте это как опознавательный знак,--обратился он к старшему лейтенанту. -- Подсчитайте и примерное расстояние донего от предыдущего знака. -- Есть отметить знак и подсчитать расстояние! -- повторил старшийлейтенант и вдруг, вскакивая и указывая на экран, громко вскричал: -- Пик!..Впереди пик!.. На темном фоне хребта все яснее выделялись очертания высокой, стройнойскалы, состоящей из нескольких поставленных друг на друга мощныхколонн-этажей, уступами поднимающихся кверху и заканчивающихся круглымкуполом с тонким высоким шпилем. -- Действительно, совсем как минарет,-- промолвил капитан. -- Сейчас должен появиться замок,-- заметил старший лейтенант,записывая последний сообщенный зоологом опознавательный знак -- вход вущелье -- и подсчитывая расстояние до него. -- После этого замка мы сможембыть вполне уверенными, что подлодка на правильном пути. Замок появился через десять минут и всеми своими деталями подтвердилточность описания. Капитан приказал перевести скорость подлодки на пять десятых хода. Повсем помещениям корабля пробежало радостное оживление. Скворешне с десятьючеловеками команды было приказано подготовиться к выходу из подлодки вполном вооружении. -- Ну, теперь эта каналья от нас не уйдет, будь она хоть с кашалотавеличиной и с его зубами,-- сказал Скворешня Матвееву, который, с перевязкойна левой руке, помогал ему в выходной камере готовить скафандры и боевоеснаряжение. -- Животное несется, часто меняя курс,-- сообщал между тем зоолог. --Ущелье, очевидно, извилистое... Быстрота движения значительно уменьшилась... -- Прекрасно, Лорд! -- ответил капитан. -- Вероятно, оно приближается ксвоему логовищу. Мы его там и настигнем. Готовьтесь, дорогой Лорд, киспытаниям. Нет сомнения, животное там примется за вас и попытаетсяраскусить орешек. -- Пусть пробует... Интересно будет взглянуть на его домашний очаг ибыт. Логовище -- довольно редкое явление среди крупных морских животных.Лишь осьминоги да еще два-три вида устраивают себе более или менеепостоянное обиталище. Очень интересно!.. Ход совсем замедлился... Мы почтиостановились... Кольца вокруг шлема пришли в движение, раздвигаются,..Фонарь осветил закругляющуюся кверху стену... Не пещера ли?.. Мелькнуликакие-то огромные светлые тени... Странные тени... Толстые удлиненныетуловища и длинные гибкие шеи. Опять быстро сомкнулись кольца вокругшлема... Должно быть, сильный свет фонаря беспокоит животное... Оно носитсясо мной из стороны в сторону... Внезапно остановилось... Ах, черт! Кольца нашлеме быстро развернулись, и шлем очутился в длинной чудовищной пасти... Внесколько раз длиннее крокодиловой... Оглушает скрежет огромных зубов...Зубы конические, чуть загнутые назад. Челюсти усеяны их правильными рядами.Это челюсти гигантского ящера!.. О-ох!.. Последний стон донесся в центральный пост слабым, болезненным отзвуком,полным страдания. Потом наступило молчание. Капитан и старший лейтенант стояли молча, с бледными лицами. -- Что там произошло? -- прошептал наконец старший лейтенант. Из его пальцев выпал металлический карандаш и ударился об пол. Капитаноглянулся. -- Следить за опознавательными знаками! -- тихо приказал он немногохриплым голосом. Он вынул платок и вытер лоб. -- Есть следить за опознавательными знаками,-- пробормотал старшийлейтенант, машинально поднял карандаш и устремил невидящие глаза на экран. -- Лорд!.. -- позвал капитан. -- Лорд... отвечайте!.. Что с вами?.. Короткое молчание. Потом послышался слабый, прерывающийся голосзоолога: -- Ни... ничего... ничего, капитан... Я брошен наземь... Шлемом... накамень... Голова... Туман... Рвет когтями скаф... Телескопические глаза... Голос пресекся и умолк. -- Лорд!.. Лорд!..-- звал капитан. -- Лорд!.. Отвечайте!.. Ответа не было.